Текст книги "Кузнецов в стране аниме (СИ)"

Автор книги: Анатолий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Я подумал, что Элиниор прав, а он ответил:

– Все линеи такие. Мы живем в свободном мире. И ты теперь тоже. Можешь избавляться от предрассудков и снова начать играть в настолки и видеоигры. Нельзя быть слишком взрослым для игр.

Потом мы быстро вернулись в замок. Прошло еще пара дней нашей размеренной жизни. Все было, как всегда кроме того, что Эли перестал нас тренировать. Он сказал: «всё, отпуск, надо отдыхать».

А через пару дней начало происходить странное. Я заметил, что после того, как я зашел в теплицу, растения начали увядать. Я удивился такому совпадению и снова зашел туда только уже на долго и увидел своими глазами как овощи, зелень и фрукты, которые так заботливо растил Тоджиро, погибают.

– Это не может быть из-за меня, – подумал я.

Я пошел поговорить с Никой, но, когда подошел к ней, ей стало плохо. Я отошел от нее и ей полегчало. Я попробовал то же и на Джине. Тот же результат.

Я срочно побежал к Элиниору, который все еще ленился в кровати.

– Эли! Все к чему я подхожу начинает погибать! Даже Джин!

– Вот и началось, – хмуро ответил Эли и тяжело вздохнул.

Глава 16. Объединение Японии.

– Ты можешь объяснить мне, что со мной происходит? – взмолился я.

– Ты просто растешь, – ответ Элиниора был лаконичен. Даже слишком.

– Это нормально что ли?

– Абсолютно. Когда взрослеешь, могут быть периоды, в которые линеи не могут контролировать свою энергию. Она будет вырываться сама. И бесконтрольно влиять на окружающих. С тобой, правда, есть одна проблема. Ты же помнишь, что твой главный талант в подавлении?

Вот твоя энергия, вырвавшись, подавляет все на своем пути. Притом подавляет даже жизнь. Но у меня есть решение проблемы.

Сказав это, Элиниор покрыл меня слоем своей энергии. Очень сильным слоем. Я стал как будто одет в скафандр из энергии Эли.

– Пойдем погуляем. Проверим помогло ли.

И мы пошли в оранжерею. Я нахожусь в оранжерее уже полчаса и ни одно растение не то, что не померло, даже не захирело! Отлично. Теперь я смогу жить как раньше.

– Не совсем, внучок. Твоя энергия будет становиться все более неуправляемой. Это нормальная часть взросления. Возможно, скоро такого решения не будет хватать.

– И что мы тогда будем делать? – заволновался я.

– Тогда и подумаем. Проблемы нужно решать по мере поступления.

– Ты так из-за своей лени говоришь?

– Возможно, – засмеялся Эли.

– Слушай, а какая у тебя энергия вырывалась бесконтрольно, когда ты взрослел?

– А ты как думаешь? – хитро ответил Эли и добавил, – сейчас покажу.

Мы пришли в главный зал. Там, как обычно, сидели Мика и Ника, о чем-то оживленно говоря. Мы сели поодаль от них, как вдруг Элиниор выбросил из себя столп энергии, направив её в Нику и Мику.

Я было испугался, их же снести может.

– Не бойся эта энергия не боевая. Она очень приятная, им понравится, даже не сомневайся, – Эли заулыбался еще хитрее.

К нам сразу же подошла брюнетка. Мика, наклоняясь к Элиниору, словно специально подчеркивает свою природную привлекательность. Ее пышная грудь, идеально подчеркнутая платьем с глубоким вырезом, которое она принесла сюда из моего мира, становится центром внимания. Ткань платья мягко облегает ее формы, подчеркивая каждую линию, каждый изгиб. Когда она наклоняется, декольте слегка приоткрывается, открывая ровно столько, чтобы соблазнять, но не слишком, чтобы не потерять очарование тайны.

Ее грудь, пышная и соблазнительная, слегка колеблется от движения, завораживая. Кожа выглядит гладкой и сияющей, словно она только что нанесла на нее капельку масла, чтобы подчеркнуть естественный блеск. Мика слегка наклонилась вперед. Ее поза, притягивает взгляд, и она с игривой улыбкой начинает говорить:

– Элиниор, ты сегодня выглядишь просто… невероятно. Эти глаза… – она делает паузу, пристально глядя на него, закусывает губу и продолжает глубоким сексуальным голосом, – они такие яркие, что, кажется, могут ослепить. Как ты вообще умудряешься так выглядеть? Это несправедливо по отношению ко всем остальным мужчинам. Хотя… и чёрт с ними.

Потом и Ника, подойдя к Элиниору, решает использовать свои длинные, стройные ноги как оружие соблазна. Она садится рядом с ним на диван, но не просто так – ее движение плавное, почти кошачье, и она слегка поворачивается к нему боком, чтобы подчеркнуть свои ноги, обтянутые тонкими, блестящими чулками с ажурными резинками, которые слегка выглядывают из-под края ее юбки.

Она скрещивает ноги, но делает это так медленно и с такой грацией, что это невозможно не заметить. Туфли на высоком каблуке подчеркивают изящный изгиб ее ступни. Ника слегка покачивает ногой, и ты уже не можешь отвести взгляд от точеной соблазнительной ножки. Затем она, словно невзначай, проводит рукой по своему бедру, поправляя край юбки, и в этот момент ее нога слегка касается ноги Элиниора.

– Ты ведь не против, если я тут устроюсь поудобнее? – она говорит с легкой игривой ноткой в голосе, в ее карих глазах блестят озорные искры.

Ее нога, касающаяся его, слегка усиливает давление, как будто проверяя его реакцию.

– Элиниор, – продолжает Ника, – ты когда-нибудь замечал, как сложно сосредоточиться, когда кто-то… отвлекает? – Она слегка наклоняется вперед, чтобы подчеркнуть свои слова.

Элиниор усмехается, его ярко-голубые глаза блестят:

– Ну, это зависит от того, кто отвлекает.

Ника улыбается, ее губы растягиваются в хитрой улыбке.

– Ну, например, я, – она смотрит на него через ресницы, ее взгляд полон обещаний. – Ты же не против, если я немного… отвлеку тебя?

Ее нога снова касается его, но на этот раз она не убирает ее. Она слегка проводит носком туфли по его голени, делая это так, чтобы это было едва заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал. Ее движения медленные, соблазнительные, и она явно наслаждается тем эффектом, который производит.

Элиниор, изображающий из себя невинного, спрашивает:

– Ну, девчонки, вы сегодня что-то разошлись. Что случилось?

Мика, не сдаваясь, продолжает:

– Ничего не случилось. Просто мы, наконец, решили сказать тебе правду. Ты слишком идеален, чтобы это игнорировать. Вот смотри, – она жестом указывает на его торс, который он заранее оголил, предупредительно распустив завязки на одежде, – это вообще законно? Ты выглядишь, как герой из древнего эпоса.

Мика нагибается еще ниже, упирается грудью в грудь Эли и добавляет:

– Эротического эпоса, конечно.

Ника мягко кладет руку на его плечо и говорит с легкой ноткой игривого вызова:

– Мика права, но она забыла упомянуть твои руки, – она проводит пальцами по его предплечью, явно наслаждаясь моментом. – Ты же постоянно тренируешься в зале, да?

– Ага, в зале. В постели он постоянно тренируется с 9 вечера до 3-х дня, – ляпнул я про его лень. Как ляпнул, так и понял, как это прозвучало в контексте разговора.

Девушки резко покраснели и возбудились еще сильней.

– Это видно, – продолжила Ника. – Сильные, но такие… ух…

Сцена становится еще более откровенной, и напряжение в воздухе достигает пика. Ника, продолжая играть с Элиниором, решает перейти на новый уровень, явно намекая на его физическую силу и… другие достоинства.

– Элиниор, – она слегка наклоняется к нему, ее губы почти касаются его уха, когда она шепчет: – Я всегда думала, что мужчина с такими руками… должен быть силен во всем. И я уверена, что ты не разочаруешь.

Мика, не желая оставаться в стороне, подхватывает тему. Она садится ближе к Элиниору, ее грудь почти касается его руки, и она смотрит на него с таким выражением, от которого сложно отвести взгляд.

– Ника права, – с игривой улыбкой говорил Мика: – Я уверена, что ты… вынослив во всем. И, возможно, даже слишком.

Ника, не отставая, смеется и добавляет:

– О, Мика, ты так скромно выражаешься, – она снова наклоняется к Элиниору, ее губы почти касаются его щеки. – Я бы сказала, что он не просто вынослив. Он… мощный. И я готова поспорить, что он знает, как этим пользоваться.

– Ну, девчонки, вы сегодня явно решили меня проверить.

– Проверить? Нет, Элиниор. Мы просто хотим убедиться, что ты… соответствуешь ожиданиям.

Ника добавляет:

– И, возможно, даже превосходишь их.

– Ну что ж, – он говорит, его голос звучит чуть глубже, чем обычно, – если вы так уверены в моих… способностях, может, стоит это доказать?

Мика и Ника переглядываются.

– Мы только за, – их слова прозвучали как обещание.

– Но ты должен постараться, – добавляет Ника, ее глаза блестят.

Я сижу, широко раскрыв глаза, что, черт возьми, вообще происходит?! Просто офигел от такого зрелища. Я никогда не видел, чтобы Мика и Ника вели себя так… откровенно. Да и просто ТАК. Всех пристающих мужиков они отфутболивали так, что их самооценку потом из ада месяц не вытащить было. Элиниор же улыбается все шире.

– Мы уходим, – завопил я, вытаскивая Эли из зала.

– Ччччччто это было?!

– Ты же сам спросил какая энергия главная у меня? Вот она! Я всех обольщаю!

– Возьмешь меня в ученики? – сразу же выпалил я.

– А то! Только попозже. Когда повзрослеешь.

– Я так и не понял, а почему мне нельзя развиваться?

– Эх, – вздохнул Эли, – если бы мы делали как доченька говорит, ты бы сейчас в скафандре из моей энергии не ходил.

– Почему? – не понял я.

– По двум причинам. Потому что, если бы ты развивался сам, то это было бы намного медленнее. Соответственно сейчас более слабой энергией влиял бы. А во-вторых, контроль был бы тоже намного лучше.

– А Мика и Ника тебя потом не убьют, ну когда отойдут?

– Да не, они толком то и помнить не будут, что тут плели. Только то, что перевозбудились смотря на меня. Но я то тут причем? Меня не обвинишь. Я по своей природе секс-бомба.

– Удобно! А расскажешь как взрослел?

– Конечно!

И мы долго болтали о приключениях Эли в детстве.

***

В последнее время я заметил, что Джин был особенно серьезен. Наконец он пришел ко мне:

– Глава, – необычно серьезно начал Джин, – до нас начали доходить слухи, что Казама, Санада и Акияма подумывают сговориться и пойти на нас войной. Это неприемлемо.

Я задумался, что же делать. И придумал.

– Джин, сделай что угодно, но так чтобы все три армии пришли на поле Асига.

– Ты хочешь дать бой им всем сразу?

– Именно. Потерь не будет, обещаю, – и подумал про себя, если не выйдет мой план, натравлю на них Эли. Тогда им Ода еще цветочками покажется.

И Джин все устроил. Хитро притом. Послал им письма с оскорблениями. Притом не от меня.

От Казамы написал Санаде: «Ваши воины – трусливые зайцы, а ваш полководец – старый козел, который не может отличить меч от палки!»

От Санады Акияме: «Ваши солдаты – грязные свиньи, а ваши знамена – тряпки, которые годятся только для вытирания пола!»

От Акиямы к Казаме: «Ваши воины – жалкие ничтожества, а ваш полководец – глупый хвастун, который боится собственной тени!»

Вот интриган! Не ожидал от него такого. В общем, они собрались на поле Асига. Я тоже пришел и вызвал их всех на дуэль. Ну как, дуэль. Если трое на одного можно считать дуэлью.

Я, стоя на возвышении перед собравшимися воинами трех кланов, поднял руку, чтобы привлечь внимание.

– Санада, Казама, Акияма… Вы трое слабы поодиночке. Выходите сразу. Я раздавлю вас, как жалких щенков, чтобы вы наконец поняли, кто здесь настоящий хищник.

Эти слова, резкие и уничижительные, повисли в воздухе, словно вызов, брошенный прямо в лицо. Они не оставили места для сомнений – это был не просто вызов, это было оскорбление, которое нельзя было проигнорировать.

Казама, известный своей гордостью и горячим нравом, первым выходит вперед. Его лицо красное от гнева, а глаза сверкают, как раскаленные угли.

– Ты что, совсем с ума сошел, Саката?! – кричит он, сжимая кулаки. – Ты думаешь, что можешь справиться с нами тремя сразу? Ты ни во что не ставишь нас, своих соперников? Это не вызов, это оскорбление!

Санада, всегда сдержанный и расчетливый, на этот раз не может скрыть своего возмущения:

– Саката, ты переоцениваешь свои силы. Вызвать нас всех сразу – это не храбрость, это глупость. Ты хочешь показать, что мы для тебя – просто мухи, которых можно раздавить одной рукой? Ты жестоко ошибаешься.

Акияма, самый молодой из глав, но не менее гордый, смеется, но в его смехе слышится злость.

– Ты действительно думаешь, что сможешь победить нас троих одновременно? – говорит он, подходя ближе. – Или ты просто хочешь устроить шоу для своих воинов? В любом случае, ты пожалеешь об этом вызове.

Ловушка захлопнулась, – подумал радостно я.

Солдаты Санады начинают громко возмущаться, бряцая оружием. Они кричат:

– Он смеет оскорблять нашего господина! Пусть получит по заслугам!

– Саката, ты недооцениваешь нас! Мы покажем тебе, что значит бросать вызов клану Санада!

Воины Казамы, более дисциплинированные, но не менее разгневанные, стоят в строю, но их лица выражают ярость. Они перешептываются:

– Он думает, что может унизить нас? Пусть попробует.

– Наш господин покажет ему, что такое настоящая сила.

Солдаты Акияма, самые эмоциональные, начинают кричать и размахивать оружием. Их голоса сливаются в громкий ропот:

– Он вызвал сразу троих! Кто он такой, чтобы так поступать?

– Пусть наш господин разберется с ним! Он пожалеет о своей наглости!

Я спокойно смотрю на своих противников. Уверенным голосом, не терпящим возражений, я продекламировал:

– Я вызвал вас всех, потому что знаю: я сильнее. Если вы считаете, что я недооцениваю вас, докажите это. Сразитесь со мной, и докажите, что достойны победы.

Главы кланов переглядываются, понимая, что отступать теперь нельзя. Они принимают вызов.

Солдаты трех кланов отступают, образуя круг, чтобы наблюдать за битвой. Главы кланов – Санада, Казама и Акияма – занимают позиции вокруг меня. Их оружие блестит на солнце, а лица выражают решимость. Я, стоя в центре, с улыбкой готовлюсь к бою, зная, что этот момент войдет в историю.

Вы спросите меня, а какой у меня план? А я вам расскажу – простой, но гениальный.

План был такой: чтобы они трое подошли ко мне. Я сбрасываю скафандр Эли. Моя подавляющая энергия вырывается. Они падают замертво. Их армии всё это видят, естественно боятся меня и признают меня. Япония объединена, можно пир закатывать.

Что же могло пойти не так?

А то, что я не узнал у Эли, как черт подери, снимать скафандр. Я пытаюсь снять и ни-фи-га. А главы кланов уже подошли ко мне и все разом замахнулись на меня своими мечами.

Чёрт.

Я стою, окруженный тремя главами кланов. Выбраться уже нереально, всё-таки они профессиональные вояки. Пока я думал, они трое одновременно ударили по мне своими мечами.

Но у них ничего не вышло, потому что энергию Эли пробить было нереально. Я, заржав, продолжил свой спектакль:

– Ну что? Я же говорил – слабаки. Мне даже не надо с вами в бой вступать! Вы не сможете нанести мне ни капли урона. Пыжьтесь, пыжьтесь, когда выдохнитесь, падете ниц передо мной! ХА-ХА-ХА!

Я продолжал говорить им оскорбления, они продолжали пытаться пробить мою защиту, а мне становилось все лучше и лучше. Что-то я уже порядком возбужден… Интересно почему.

И тут до меня дошло… Когда они пытались ударить по мне, а попадали по энергии Элиниора, его энергия на это реагировала более сильным сдерживанием моей энергии, т. к. была на это настроена. Она не воспринимала с какой стороны идет атака. Просто влияла на меня все сильней.

Когда я находился в спокойном состоянии, я ее даже не чувствовал. А теперь, из-за того, что она считала, что меня нужно сильнее сдерживать – баланс ушел.

Вы же помните, что делает энергия Эли в первую очередь? Обольщает. И я не знаю почему так произошло, но это повлияло на меня весьма интересно. С каждым ударом по энергии Эли, она выбрасывала в меня волну обольщения, и я чувствовал, что прусь с себя все сильней и сильней.

У меня буквально помутился рассудок от того, какой я крутой и офигенный. Я думал о том, что нет в этом мире никого круче, красивее и прекраснее меня. И говорил это все вслух. О, это был настоящий поток смеси мании величия, самовосхваления и откровенного безумия.

– Вы видите это? Вы видите, кто стоит перед вами? Я – воплощение совершенства! Я – вершина эволюции, шедевр, созданный самой природой! Нет никого красивее, сильнее, величественнее меня! Вы, жалкие смертные, даже не достойны стоять рядом со мной!

– Смотрите, как вы пытаетесь меня одолеть! Это смешно! Ваши удары – как щекотание перышком. Вы думаете, что можете хоть как-то навредить мне? Ха! Я – непоколебим, я – вечен! Я – бог среди людей! Я – свет, который затмевает ваши ничтожные жизни! Вы все вместе – просто фон для моего величия! Бейте сильнее! Давайте! Я хочу посмотреть, как вы выдохнетесь, как упадёте передо мной, признав своё поражение! Вы уже чувствуете это, да? Бессилие, страх, осознание того, что я – непобедим! Я – идеал! Я – мечта! Я – то, о чём вы можете только мечтать, но никогда не достигнете! Вы все – просто тени, а я – свет, который их уничтожает! О, да! Бейте ещё! – и чем сильнее они били, тем больше невероятного удовольствия я испытывал. – Чувствуете, как ваши силы иссякают? А я… я становлюсь только лучше! Сильнее! Величественнее! Вы – мои игрушки, и я буду играть с вами, пока не надоест!

Казама, Санада и Акияма изрядно прифигели от моего поведения, и пытались бить все сильнее и сильнее. В общем, они по мне достучали до того, что я кончил сам от себя. И в этот момент скафандр Эли слетел.

Мне даже жаль их стало. Насколько неприглядная смерть вышла…

Я двинулся в сторону их воинов, но они начали быстро убегать, вопя «сдаемся». А те, кто был недостаточно расторопен, тоже попадали.

Вдруг откуда ни возьмись появился Эли:

– Внучок, остановись или всех перебьешь. Вот о чем я тебе говорил. Теперь скафандра недостаточно. Ты подавляешь все на расстоянии 50 метров от себя. Опять моей энергией развился, Энилия будет очень недовольна.

– В смысле твоей энергией?

– Ты же чувствовал, как прёшься сам от себя? Моей энергией и самого себя легко соблазнить. Что ты и сделал. – заржал Элиниор.

– А как от этого развиваются?

– Когда самооценка выше некуда любые процессы ускоряются во много раз, – пояснил Элиниор.

– И что же мы теперь будем делать? Ты уже придумал?

– Конечно! Посадим тебя в тюрьму!

Глава 17. Тоска.

Идея с тюрьмой мне «очень понравилась». О чем я сразу сообщил Элиниору.

– Ну а что ты хочешь, если к тебе никого подпускать нельзя? Я видел у вас очень уютную темницу. Там даже не слишком влажно!

– Я не знаю чего я хочу, но я знаю чего не хочу – сидеть в темнице!

– Ладно, понял, – поморщился Элиниор. – Современные дети такие капризные.

– Ты же деточек так любишь, – спародировал я Элиниора. – Деточек обижать нельзя. Вот и не обижай. Думай давай.

– Придумал. Но свободно двигаться тебе будет можно только тогда, когда ты либо один, либо со мной. Сейчас каждое твое движение может вызвать неконтролируемый выплеск энергии.

Элиниор посадил меня на стул. Вдруг вокруг меня со стулом появилась очень вязкая, сильная энергия. Ее было очень много, если смотреть со стороны, то выглядело так как будто в большой энергетический куб 5 на 5 поместили меня со стулом.

Я чувствовал себя как в желе, хотя, как ни странно, было весьма комфортно.

Для обычного человека, который не видит энергию, я просто сидел на стуле.

– Руками махать не пытайся. Резких движений не делай, – инструктировал Элиниор. – Вставать со стула нельзя.

– А как же я передвигаться буду?

Эли немного подумал и добавил колеса к стулу. Так я стал великим объединителем Японии на инвалидной коляске.

Кстати, об объединении Японии. Теперь тут только один клан – Саката, естественно. Джин сообщил, что мы должны устроить торжественный прием и принять всех главных чиновников из кланов, которые вступили теперь в Саката. Я не хотел катиться на приём в инвалидной коляске, но выбора мне не оставили.

Царя желают видеть, видите ли. Мика спросила: «а чем проблема-то? Из-за стола вставать не будешь, а стул на всякий случай пледом накроем».

Отлично, я теперь еще и дедушка с пледиком на коленях.

Сам приём прошел отлично. Джин, как всегда, был на высоте. Он стоял перед собравшимися, его голос звучал уверенно и мощно, заполняя зал. Его речь была настолько пафосной, что даже свиные рёбрышки в моих руках казались менее сочными на её фоне. Вот как это примерно звучало:

– Дамы и господа, уважаемые представители знатных семей! Сегодня мы стоим на пороге новой эпохи. Эпохи, которая войдёт в историю как время единства, силы и процветания!

Япония, которая веками была разделена враждой и борьбой за власть, наконец обрела то, чего так долго ждала – единство. И это единство воплощено в одном человеке, чья сила, мудрость и решимость привели нас к этому великому дню.

Сегодня я говорю о нашем лидере, о том, кто стал символом новой Японии. Его имя будет вписано в историю золотыми буквами. Под его началом наша страна станет могущественной, как никогда прежде. Мы больше не разрозненные кланы, мы – единый народ, единая сила, единая судьба!

И сегодня, в этот торжественный момент, я объявляю: отныне существует только один клан – клан Саката. Клан, который станет опорой для каждого из вас. Клан, который поведёт нас к новым вершинам, к процветанию, к миру, о котором мы так долго мечтали!

Мы не просто объединяемся – мы создаём нечто большее. Мы создаём будущее, где каждый человек, каждая семья, каждый город будет чувствовать себя частью чего-то великого. Мы строим Японию, которая станет примером для всего мира!

И пусть сегодняшний день станет началом новой эры. Эры, где нет места распрям, где каждый из вас найдёт своё место под солнцем. Мы – Саката. Мы – сила. Мы – будущее!

А я в это время сидел во главе стола, накрытый пледом, и с невозмутимым видом грыз рёбрышки. Серьёзное выражение лица, конечно, добавляло мне важности, но внутри я думал только о том, как бы не уронить соус на этот проклятый плед.

Мика, сидя рядом, еле сдерживала смех, а Джин продолжал говорить, как настоящий оратор. Час его речи пролетел незаметно.

Ну, а я? Я просто наслаждался рёбрышками. Царь, знаете ли, тоже человек.

Когда пир окончился, чиновники начали покидать помещение. Как только зал опустел, я наконец расслабился.

– Ну что, – сказал я, глядя на Джина, – ты сегодня был великолепен.

Он усмехнулся:

– Спасибо, великий лидер. Но, думаю, в следующий раз вам всё же придётся встать с этого кресла.

– Или нет, – добавила Мика, наконец разразившись смехом. – Может, просто купим трон на колёсиках?

Я только вздохнул, откинувшись на спинку кресла.

– Ладно, – сказал я. – Кто ещё хочет рёбрышек?

Так закончился этот день. Япония объединена, чиновники впечатлены, а я… я всё ещё сижу на этом чёртовом кресле. Но, по крайней мере, рёбрышки были отменными.

***

Элиниор стал постепенно превращаться в призрак. Его присутствие среди людей становилось всё более редким, а двери его комнаты закрывались всё раньше. Если раньше он исчезал с 9 вечера до 3 дня, то теперь он пропадал сразу после ужина, уже с 8 вечера, будто его комната была порталом в другой мир, из которого он не спешил возвращаться.

Я начал волноваться. Может, ему просто нужно развеяться? С его-то обольщающей энергией это должно быть проще простого.

– Элиниор, ты какой-то странный, – наконец не выдержал я, застав его в коридоре. – Что-то случилось?

Он остановился, повернулся ко мне, и в его глазах читалась какая-то глубокая, непонятная мне тоска.

– Я тоскую, – коротко ответил он, как будто этих двух слов было достаточно, чтобы объяснить всё.

Я, конечно, не понял.

– Так может, тебе каких-нибудь девочек пригласить? – предложил я, думая, что это решит проблему. – У тебя с этим точно проблем не будет.

Элиниор посмотрел на меня так, будто я умалишенный. Он покачал головой, словно жалея о том, что ему приходится это слышать, и, не сказав больше ни слова, снова скрылся в своей комнате.

Однажды Эли выбежал из свой комнаты в нестандартное время. Он был явно взбудоражен и перевозбужден. Его глаза лучились радостью и счастьем.

– Что случилось, Эли? – поинтересовался я.

– Завтра приедет моя любимая Лигея!

– А кто это?

– Внучок, иногда я думаю, что Энилия права и ты дурак! Лигея моя жена! Мама Эни. Думаешь, что я делаю полдня у себя в комнате?

– Если б полдня, ты там три четверти дня! – возмутился я. – И ничего не объяснил.

И вдруг я вспомнил слова Энн перед ее уходом:

– Только ничего не спрашивай Элиниора о его жене. Иначе он никому жизни не даст.

– Я болтаю с моей Лигеей.

– А почему она раньше прийти не могла? И почему ты к ней не мог летать? Ты же сам говорил, что это мгновенно?

– Лигея в другой вселенной сейчас. Эни просила ее выяснить в другой вселенной некоторые вещи. Поэтому летать друг к другу не вариант. Там переход из одной вселенной в другую занимает время. Однако возможность обмениваться быстрыми сообщениями есть.

А потом я понял, почему Энн говорила не упоминать жену Эли. Он весь день говорил только о ней. Причём ничего особенно конкретного, а только описывал свои чувства.

– Лигея! Самая прекрасная женщина на свете. Нет никого красивее, добрее, прекрасней Лигеи. Её глаза – как две звезды, её голос – как музыка, её улыбка – как солнце, которое освещает даже самые тёмные уголки моей души.

Где он нашел в себе темные уголки, кстати, тот еще вопрос.

Он говорил и говорил, и я понял, что это будет долгий день.

– Эли, – осторожно прервал я его, – может, ты всё-таки расскажешь что-то конкретное?

Он посмотрел на меня с недоумением, как будто я только что предложил ему отказаться от Лигеи.

– Конкретное? – повторил он. – Что может быть конкретнее, чем её совершенство?

Я вздохнул. Видимо, этот день будет посвящён исключительно восхвалению Лигеи. Ну что ж, по крайней мере, теперь я знал, почему Элиниор проводил столько времени в своей комнате.

– Лигея, – продолжал он, – это не просто женщина. Это воплощение всего прекрасного в этом мире. Когда она рядом, даже воздух становится слаще.

– А когда вы познакомились? – спросил я, надеясь узнать хоть что-то конкретное.

– Дециллион лет назад. Мне тогда было 79 лет 3 месяца и 4 дня. Я родился в другой вселенной, и когда пришел в эту, Лигея была первой кого я увидел. И она была великолепна! С тех пор мы никогда не расставались, точнее друг без друга мы провели 8 месяцев 7 дней 13 часов 15 минут. Не добровольно, конечно. Только выполняя просьбы Энн. И завтра эта разлука наконец закончится! Это как муки ада быть без моей Лигеи!

Я кивнул, стараясь сохранять серьёзное выражение лица.

– Ну что ж, – сказал я, – тогда ждём её с нетерпением.

Элиниор улыбнулся, и в его глазах снова загорелись те самые звёзды, о которых он только что говорил.

– Да, – прошептал он. – Завтра она будет здесь.

Той ночью я размышлял: интересно, какая она из себя? Говорят противоположности притягиваются. Да и Энн по характеру как противоположность Эли. Наверно Энн похожа на маму.

На следующий день, едва рассвело, в воздухе появилась Лигея. Она была темно-синей линеей, которая переливалась, как ночное небо, усыпанное звёздами. Её присутствие сразу же наполнило пространство каким-то магнетизмом, от которого даже воздух казался гуще.

– Любимая! Сделай себе тело! – воскликнул Элиниор, его голос дрожал от нетерпения. – Мы не можем отсюда уйти, пока не вернётся Энилия!

В воздухе начало формироваться тело.

Сначала появились очертания – плавные, изящные линии, которые складывались в фигуру. Она была прекрасна, не отвести взгляд! Её плечи были узкими, но не хрупкими, а скорее изысканно женственными. Потом проступили изгибы – тонкая талия плавно переходила в бёдра, идеально пропорциональные, словно выточенные мастером. Её ноги были длинными и стройными, с лёгким намёком на мускулатуру, что придавала ей не только грацию, но и силу.

Потом появились детали. Её кожа была гладкой, словно шёлк, с лёгким перламутровым отливом. Руки – изящные, с тонкими пальцами, они казались созданными для того, чтобы касаться только самого прекрасного. Но больше всего поражало её лицо. Оно было… идеальным.

Красивые скулы, мягко очерченный подбородок, губы казались одновременно нежными и чувственными. Её нос был прямым. А глаза… Боже, её глаза. Они были тёмно-синими, как глубина океана, и в них можно было утонуть. Длинные ресницы отбрасывали тень на её щёки, а взгляд… её взгляд был таким, что невозможно сохранить хладнокровие.

– Это бабуля, это бабуля, – продолжал проговаривать я, как мантру.

Её волосы начали появляться последними – длинные, тёмно-синие пряди, которые падали и струились по её плечам и спине, словно живая вода. Они переливались, как ночное небо, и казалось, что каждый локон был создан отдельно, чтобы подчеркнуть её красоту.

Я не мог отвести взгляд. Я видел не просто тело – это было произведение искусства. Каждая деталь, каждый изгиб, каждый штрих – всё было настолько совершенным, что казалось нереальным.

– Это бабуля, это бабуля. – продолжал успокаивать себя я.

– Простите! Вы не могли бы одеться? – пискнул Тоджиро, краснея до корней волос, но не отворачиваясь, на это ему бы не хватило сили воли.

Лигея вздохнула, слегка наклонив голову, как будто её просили спрятать самое прекрасное.

– Эх. Только красоту скрывать, – произнесла она, но всё же создала себе одежду. Правда, это была тёмная, изысканная ткань, которая лишь подчёркивала её совершенные формы. К тому же она была абсолютно прозрачной.

Элиниор поймал Лигею на руки, унося её в свою комнату, сказал:

– Ну мы пошли.

Я думал, что Лигея будет полной противоположностью Элиниора – сдержанной, логичной, серьезной, может, даже иногда холодной. Похожей на Энн. Как же я ошибался. Она была его точной копией, только женского пола. От неё исходила такая аура сексуальности, что, даже стоя далеко от нее, любой разум начинает терять ясность.

Все парни вокруг, включая меня, начали сходить с ума. И это было не преувеличение. Стоило Лигеи появиться, как они буквально теряли способность мыслить. Она даже не делала ничего особенного – просто стояла, улыбалась, иногда бросала взгляд в чью-то сторону, и этого было достаточно, чтобы мужчины начинали запинаться, краснеть и терять дар речи.

Я не выдержал и спросил Элиниора:

– А почему от тебя девушки с ума сходят только когда тебе это надо, а от Лигеи парни постоянно без ума?

Сначала Элиниор начал рассказывать с таким видом, будто это было очевидно:

– Это не удивительно, ведь Лигея – самая прекрасная женщина на свете. Её красота не просто физическая, она… – он замолчал на мгновение, как будто пытаясь подобрать слова, – она как магнит. Её энергия притягивает всех, кто её видит.

Правда потом он добавил:

– Ну, и ещё… моя любимая немного косит. Она отправляет энергию сразу на всех мужчин без разбора, не полностью вычленяя меня, – он улыбнулся, – ведь она просто никого, кроме меня, не замечает.

Я посмотрел на Лигею, которая в этот момент что-то шептала Элиниору на ухо, и понял, что Эли был прав. Она действительно не замечала никого вокруг. Но это не мешало всем остальным сходить с ума от её присутствия.