Текст книги "Кузнецов в стране аниме (СИ)"

Автор книги: Анатолий Соколов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

И, честно говоря, я не мог их винить. Лигея была той, кого невозможно игнорировать. Даже если бы она стояла в другом конце комнаты, её энергия всё равно бы заполняла пространство, заставляя всех вокруг чувствовать себя немного… беззащитными.

Элиниор, конечно, был счастлив. Он смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной. И, вероятно, так оно и было.

А я? Я просто старался не смотреть в её сторону слишком часто. Потому что, честно говоря, даже я начал сомневаться в своей способности сохранять хладнокровие. А она все-таки бабуля.

После прибытия Лигеи, вырвать Эли из спальни стало еще сложнее. Они выходили из неё только для того, чтобы поесть. И то не всегда.

Однажды, пообедав Лигея и Эли не сразу пошли обратно в спальню, а решили поболтать со мной. Лигея села рядом и положила мне руку на голову. Потом засмеялась:

– Ты запал на Эни? Хочешь подскажу как ее покорить?

Я хотел. Даже очень.

– Любимая, не надо, не рассказывай, что-нибудь пойдет не так, и доченька будет не довольна, – сказал Элиниор.

– Да что может пойти не так? Это же совсем просто. Он же не совсем дурак, – ответила Лигея и обратилась ко мне. – Слушай, тебе просто надо пересечь 38 поток с 9-м и 6-й с 35-м. А потом просто пыхни на нее энергией. Она в восторге будет. Но запомни главное: это можно делать только тогда, когда вылезешь из дурацкого физического тела. Раньше не в коем случае так не делай. Все понял, внучок?

Я активно закивал.

Прошло две недели с приезда Лигеи. Был обед, парни страдали. Лигея как и всегда сводила с ума своим присутствием. Весь воздух прямо искрил от сексуального напряжения. К концу обеда Тоджиро не выдержал и убежал к себе по понятной каждому парню причине.

– Любимая, я думаю, все-таки настройку придется поправить, – сказал Элиниор.

– Ну так лень же. По-моему, все и так не плохо, – ответила Лигея.

Эли начал что-то быстро шептать ей на ухо. Красавица вздохнула и сказала:

– Ну, ладно. Уговорил.

Лигея села прямо, закрыла глаза и буквально через секунду напряжение в воздухе пропало.

– Всё, готово, – сказал Лигея. Она по-прежнему была безумно привлекательной, но больше не подавляла своей сексуальностью.

Джин медленно встал, подошел к Лигее. Состроил рожу кирпичом, крепко задумался, а потом спросил:

– Почему мои мозги перестали закручиваться в узел, когда я тебя вижу?

Лигея вздохнула и начала объяснять:

– Я просто поправила направление энергии. Теперь вся моя любовь воспринимается только Эли.

– То есть я правильно понимаю? – спросил я. – Мы две недели мучались от того, что можно было исправить за секунду?

– Это так утомительно поправлять. Такую мелочь к тому же, – произнесла Лигея.

Я сразу вспомнил как Элиниор кучу времени ходил с неудобным огромным телом, обил нам все косяки, но тело себе поправил только тогда, когда все равно пришлось. Их лени есть граница? Они и вправду друг друга стоят.

– Я часто кошу с размерами, а Лигея с настройкой потоков, – ответил Элиниор на мои размышления. – Ты и не представляешь как утомительно это поправлять.

– И как же ты убедил её это поправить?

– Да не важно, – сказал Эли. Но Лигея ответила:

– Любимый просто мне пояснил, что вам это слишком тяжело, потому что вы не мужчины.

– Чтоооо????? – раздалось со всех сторон.

А Лигея спокойно продолжила:

– Эх, так тяжело с физическими. Я прокосила всего на 0,3 процента. Это же такая ерунда. Нормальная линея и не заметила бы. Ну или проявила бы такт и не пересекалась с тем, что ей не предназначено.

Эли с Лигеей опять ушли к себе, а мы остались ошарашенными.

– Если это всего 0,3 процента, то что с нами случилось бы от 100?

– Я бы умер счастливый, – пискнул недавно вернувшийся Тоджиро.

– Деточка, ты бы на 1,37 процента умер, – ответил голос в голове.

Глава 18. Уничтожение Японии.

Наконец-то вернулась Энн. Сразу увидела, что я сижу в инвалидном кресле, замурованный в энергию Элиниора.

– Так, – начала Энн. – Как я вижу, меня опять не послушали. Папа, разве я не говорила тебе, что ему нельзя ничему учиться с твоей помощью? Разве я тебе не говорила к каким последствия это приведет?

Элиниор молчал, видимо считая вопросы риторическими.

– И ты молчи, – я услышал голос Элиниора у себя в голове.

Энн сделала выжидающую паузу, повернулась ко мне и продолжила:

– Александр, разве я тебе не говорила…

– Лигея, любимая, – зашептал Эли. – Помоги.

– Эни! – заговорила Лигея, – у меня для тебя отличные новости!

Энн мгновенно переключила внимание на маму, и ее строгое выражение лица смягчилось, уступив место теплой улыбке.

Фух… Мы с Эли одновременно выдохнули, чувствуя, как напряжение медленно уходит, словно туман на рассвете.

Лигея долго рассказывала Энн как она побывала во всех западных вселенных и что там точно нет никого связанного с риадами как и самих риад.

– Это отлично! – просияла Энн. – Я уже получила данные от остальных. Теперь мы уверены, что на западе, севере и востоке проблем нет. Я изучила южные вселенные, там риады только в одной. Притом она на границе с центром.

– У нас одна из центральных вселенных, – подсказал мне Элиниор.

– А вот с центральными у нас опять проблема. Потому что опять кое-кто унич…

– Это не я! – прервал Энн Элиниор. – Теперь это внучок.

– И я должна в это поверить? – Энн выгнула бровь.

– Ну, я в этом участвовал. Я попросил Эли свозить меня на землю. У нас не было выбора. Риады начали нападать на людей, – затараторил я.

– Да? Риады с Архизениуса тоже значит на людей нападать начали?

Я вопросительно посмотрел на Элиниора.

– Это очень далеко, – прошептал он.

Энн продолжала смотреть на нас с очень недовольным взглядом.

Я решил, что надо как-то ее задобрить. Так, как там говорила Лигея: тебе просто надо пересечь 38 поток с 9-м и 6-й с 35-м. Сделано. А теперь просто послать в нее энергию.

Пууух.

И вдруг лицо Энн исказилось. Сначала я подумал, что это от боли. Глубокие царапины проступили на ее коже, она судорожно схватилась за живот, изо рта потекла алая кровь. Белки ее глаз налились кровью, а взгляд… Этот взгляд был наполнен не просто болью, а чем-то куда более темным, более разрушительным. Ненавистью. Чистой, неудержимой ненавистью.

Ее глаза, полные ярости, смотрели на меня так, будто я был не человеком, а исчадием ада. Будто я был тем самым маньяком, который когда-то уничтожил всю ее семью. Кровь, стекающая с ее губ, добавляла этой сцене жутковатой, почти гротескной пикантности. Она была как актриса в трагедии, где я играл роль злодея. Ее дыхание стало тяжелым, хриплым, а голос, когда она наконец заговорила, был подобен грому, разрывающему небеса.

– Кузнецов! – ее крик прозвучал, как удар молнии, заставляя меня вздрогнуть. Он был нечеловеческим, низким и хриплым, словно исходил из самой глубины ада. – Я тебя уничтожу!

Но прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг, Лигея, словно ангел-хранитель, окутала ее своей энергией. Свет, исходящий от Лигеи, был мягким, но невероятно мощным, словно барьер между мирами. А затем Элиниор схватил меня и с огромной скоростью понес прочь.

Летели мы всего минуту. Я был поражен, когда понял, что мы на самом краю моих владений. Мы пролетели больше тысячи километров меньше, чем за минуту?

– Внучок! Не витай в облаках. Мне надо возвращаться, чтобы помочь доченьке. Не уходи отсюда никуда. Сейчас я не успеваю тебя заново в энергию одевать. Когда можно будет вернуться я за тобой вернусь. – быстро сказав это Элиниор улетел даже быстрее, чем мы летели сюда.

Энергии Эли на мне больше не было. Я так привык в кпоследнее время к ней, что без нее почувствовал себя каким-то уязвимым.

Я огляделся вокруг. Эли оставил меня в заброшенной хижине, которая стояла на самом краю побережья. Место было тихим, совершенно безлюдным, словно затерянным во времени. Хижина, старая и покосившаяся, выглядела так, будто ее давно никто не трогал. Стены, сделанные из темного дерева, потемнели от времени и влаги, а крыша, покрытая мхом, местами проседала под тяжестью лет. Окна были затянуты паутиной, и сквозь трещины в ставнях пробивался тусклый свет.

Я вышел наружу, и передо мной открылся вид на бескрайний океан. Вода была спокойной. Волны мягко накатывали на берег, оставляя после себя пену и ракушки. Воздух был насыщен запахом соли и водорослей, а легкий бриз развевал мои волосы.

Сзади хижины начинался густой лес. Деревья, высокие и древние, стояли так близко друг к другу, что их кроны сплетались в единый зеленый навес. Свет едва пробивался сквозь листву, создавая таинственную полутьму. Где-то в глубине леса слышалось пение птиц и шелест листьев, но в целом место казалось невероятно тихим, почти безмолвным.

Вокруг царила атмосфера заброшенности и уединения. Казалось, что время здесь остановилось, а природа постепенно забирала обратно то, что когда-то принадлежало людям.

Я сел на старый деревянный помост у хижины, глядя на океан и задумался. Что же случилось с Энн? Почему так обернулось?

«Но запомни главное: это можно делать только тогда, когда вылезешь из дурацкого физического тела. Раньше не в коем случае так не делай», – пронеслись в голове слова Лигеи. Я забыл главное. Но мне и в голову не могло прийти, что я могу навредить Энн.

– Был дураком им и остался, – рядом прозвучал противный, скрипучий голос, словно ржавые шестеренки, скрежещущие друг о друга. Я обернулся и увидел знакомый черно-серый дырявый туман.

– Горгона как-то там! Откуда ты тут взялся?

– Я Горгоназакал! Пора бы уже и запомнить! – недовольно запричитал туман, его голос звучал так, будто он был обижен на весь мир. – Как я удачно за вами следил. Теперь тебя никто не спасет, идиот!

Я схватил меч, висевший у меня на поясе. В этом мире я уже привык всегда ходить с мечом.

– Ну что, идиот, попробуй меня ударить, – прошипел он.

Я не стал ждать. С размаху ударил мечом прямо в его центр. Лезвие прошло сквозь него, как сквозь воздух, но Горгоназакал лишь рассмеялся.

– Ха! Думаешь, это сработает? – он разорвал себя в том месте, куда я попал мечом, а затем снова сросся, будто ничего и не произошло.

Я стиснул зубы и ударил снова. И снова. И еще раз. Каждый раз меч проходил сквозь него, не оставляя и следа. Горгоназакал лишь хихикал, его форма то сжималась, то расширялась, словно он наслаждался моими тщетными попытками.

– Видишь мое величие? – он закружил вокруг меня, его голос звучал все более издевательски. – Ты никогда не попадешь в меня!

Я попытался изменить тактику. Вместо того чтобы рубить, я начал колоть, направляя меч в разные части его туманного тела. Но результат был тот же – меч проходил сквозь него, не причиняя вреда.

– Устал уже, идиот? – он подлетел очень близко, его дырявая форма почти касалась моего лица. – Может, сдашься?

Я отшатнулся, чувствуя, как отчаяние начинает подкрадываться. И решил попробовать что-то новое. Я начал вращать мечом, создавая вокруг себя вихрь из ударов. Может быть, если я буду атаковать со всех сторон одновременно, он не успеет восстановиться.

Но Горгоназакал лишь рассмеялся.

– Мило, – прошипел он, его тело начало пульсировать. – Но ты все еще ничего не понимаешь.

Он внезапно сжался в маленький шарик, а затем резко расширился, отбросив меня назад. Я едва удержался на ногах, чувствуя, как адреналин бьет в виски.

– Еще попытки будут? Давай-давай, все равно продуешь! – он снова закружил вокруг меня, его голос звучал так, будто он наслаждался каждым моментом.

Меч, который я держал в руках, оказался бесполезным – он просто проходил сквозь него, не оставляя и следа. Но я не собирался сдаваться и, отбросил меч в сторону, решил действовать иначе. Сосредоточившись, я начал собирать энергию в ладонях, чувствуя, как она пульсирует, наполняясь силой.

– Какой же ты дурак! Ты не помнишь чем это в прошлый раз закончилось? – прошипел Горгоназакал, – ничем! ХАХАХА

Я не ответил. Вместо этого я выпустил мощный энергетический импульс прямо в его центр. Энергия вырвалась из моих ладоней, сверкая ярким золотым светом, и ударила в него.

На мгновение мне показалось, что это сработало. Горгоназакал вздрогнул, и он отлетел назад, издавая странный звук, похожий на шипение.

– Получилось! – подумал я, чувствуя, как надежда начинает наполнять меня.

Но Горгоназакал лишь рассмеялся. А я увидел, как энергия, которую я выпустил, просто рассеялась в воздухе, не причинив ему никакого вреда.

– Ты думаешь, что твоя слабая энергия может навредить мне?

В отчаянии я стал вспоминать, что Эли и Лигея рассказывали мне о преях.

– Преи могут выглядеть, как энергия, но это не так. Они – физические тела, – говорил мне Эли. – У них просто необычные для физических тел связи между частицами. Они могут делать в себе дыры, менять форму и тому подобное.

– Но, если они физические, почему они такие… эфемерные? – не понял я тогда.

– Они пересекаются со всем физическим. Мы, линеи, можем выбирать – пересекаться или не пересекаться с физическими телами. Преи так не могут. Они – часть физического мира, но их природа позволяет им манипулировать своей формой.

– А они всегда дырявые, как этот Горгоназакал? – спросил я.

Услышав этот вопрос, Лигея задорно рассмеялась.

– Он дырявый из-за Эли! – начала она рассказывать, и в ее голосе звучала едва сдерживаемая улыбка. – Миллиард лет назад мы вместе с Эли путешествовали по вселенным. Там мы встретили Горгоназакала и его жену. Она… влюбилась в Эли, – Лигея сделала паузу, словно давая мне время осознать абсурдность ситуации. – Горгоназакал, конечно, взбесился и начал пуляться в Эли своей противной недоэнергией. А Эли, естественно, ответил. Но, как всегда, не рассчитал силу. С тех пор этот противный прея дырявый и пытается убить Эли. После удара такой мощной энергии прея восстановиться не может. Жена его, кстати, бросила.

Горгоназакал, тем временем, явно наслаждался моим замешательством.

– Ну что, идиот, понял теперь, с кем связался? – прошипел он, его голос звучал так, будто исходил из каждой дыры в его туманном теле.

– Понял, – ответил я, стараясь сохранять спокойствие. – Ты просто завидуешь, что твоя жена предпочла Эли.

Туман на мгновение замер, а затем взорвался яростным рычанием.

– Ты… ты ничего не понимаешь! – закричал он, его тело начало пульсировать, становясь все более нестабильным. – Я уничтожу тебя, а потом и его!

Я понял, что слова задели его, и решил использовать это.

– Эли говорил, что ты просто дырявый неудачник, – продолжил я, стараясь звучать как можно более презрительно. – И знаешь что? Он прав.

Горгоназакал взревел и бросился на меня.

О-ОУ.

Кажется, я просчитался. Я думал, что доведу его до бешенства, он ошибется, и я смогу его ранить. Но вместо этого он начал вырывать меня, как линею, из тела. И, надо сказать, весьма успешно. В тот момент мне даже вспомнилось, как Эли отрывал криву от тела риад. Горгоназакал, конечно, не мог оторвать меня от тела с легкостью, как это делал Эли, но, изрядно разозлившись, он явно приближался к успеху.

Я чувствовал, как он, холодный и липкий, словно черная смола, обволакивает меня, пытаясь вытянуть наружу. Каждый его рывок отзывался во мне резкой болью, будто кто-то рвал мою душу на части. Я сопротивлялся изо всех сил, цепляясь за свое тело, как за последний оплот реальности. В голове всплыли воспоминания о клетке Горгоназакала, куда я попал как линея. И видимо попаду еще раз, если не смогу победить. Растущее ощущение беспомощности не радовало.

Я засопротивлялся с новой силой, пытался усилием воли ощущать себя единым с телом, представлял, как моя энергия сплетается с плотью, как корни дерева, уходящие глубоко в землю. Но чем дольше это продолжалось, тем сильнее я чувствовал, как границы между мной и моим телом начинают размываться.

Я уже не ощущал себя полностью человеком. Мои мысли стали более текучими, более… энергетическими. Я чувствовал, как моя сущность начинает растворяться, превращаясь в нечто большее, чем просто физическая оболочка. Это было одновременно пугающе и странно освобождающе.

Но я не мог позволить себе поддаться этому ощущению. Не сейчас. Не здесь.

– Нет! – вырвалось у меня, больше из инстинкта, чем из разума. Я сосредоточился на своем теле, на каждом его кусочке, на каждом нерве, на каждой клетке. Представлял, как моя энергия сжимается, становится плотнее, тяжелее, как будто я вдавливаю себя обратно в плоть.

Горгоназакал рычал, его тело пульсировало от злости.

– Ты… не уйдешь! – прошипел он, и его голос звучал так, будто исходил из самой глубины тьмы.

Но я уже не слушал его. Я решил бороться не только с ним, но и с самим собой. С той частью меня, которая уже начинала принимать форму линеи. Я чувствовал, как моя сущность колеблется на грани между человеком и чем-то большим, чем человек.

И это оказалось плохой идеей.

Блям.

В один миг я оторвался от тела полностью. Я стал линеей. И в этот самый момент огромная, неконтролируемая энергия вырвалась из меня, как взрыв, который невозможно остановить. Я излучал ее с безумной силой, подавляющей, всепоглощающей, словно само солнце, решившее уничтожить все вокруг.

Первой жертвой стал Горгоназакал.

Он просто начал пропадать. Его существование стиралось, как рисунок на песке, смытый волной. Когда-то он стал дырявым, проконтактировав с Эли, и теперь его ждало нечто похожее, но куда более страшное. Полное уничтожение. Моя энергия пожирала его, словно огонь, пожирающий бумагу.

– Как же я вас ненавижу, проклятые линеи! – были его последние слова, полные ярости и отчаяния.

Я даже немного обрадовался, что выиграл этот бой. Но моя радость длилась недолго.

Моя энергия не остановилась. Она простиралась все дальше и дальше, уничтожая все на своем пути. Леса, которые когда-то были полны жизни, теперь умирали. Деревья, высокие и древние, хирели на глазах, их листья чернели и осыпались, словно осенью, только в тысячу раз быстрее. Даже океан, который, казалось, невозможно убить, стал каким-то ненормальным. Вода потемнела, а на поверхности начали всплывать трупы рыб, их серебристые тела мертвыми пятнами выделялись на фоне черной воды.

– Когда же это закончится? – я был в отчаянии, не знал, сколько у меня энергии, сколько еще может продолжаться этот кошмар. Отчаянно пытался остановить это излучение, сжать его, вернуть обратно в себя, но ничего не выходило. Я был как вулкан, извергающий лаву, которую невозможно остановить.

Почувствовал, как моя энергия дошла до людей. Они падали замертво, один за другим. Сначала сотни, потом тысячи, потом сотни тысяч. Их жизни угасали, как свечи на ветру, и я ничего не мог с этим сделать.

– Нет, нет, нет! – мой голос терялся в пустоте. Я чувствовал, как моя энергия продолжает распространяться, пожирая все на своем пути. Леса, океаны, города – все превращалось в безжизненную пустошь.

Я стоял – или, скорее, висел – в пустоте, ощущая, как моя энергия продолжает распространяться, повергая меня в отчаяние. И в этот момент, среди хаоса и разрушения, меня охватила странная, леденящая душу мысль: «А что я буду делать, если уничтожу все?»

Этот вопрос, как гвоздь, вонзился в мое сознание. Я представил мир, опустошенный мною. Ни лесов, ни рек, ни городов. Ни людей. Никого. Только я. Один.

– Что тогда? – прошептал я, и мой голос потерялся в бескрайней пустоте.

Но как остановить то, что уже вышло из-под контроля? Как вернуть то, что уже уничтожено?

Глава 19. В объятиях Лигеи.

Как стремительно накатило на меня отчаяние, так же внезапно пришло и облегчение. Я увидел, как люди и природа начали оживать, словно сама жизнь возвращалась в этот мир. Еще мгновение назад я наблюдал, как все вокруг гибнет под воздействием моей золотой энергии, которая, сверкая и переливаясь, словно жидкое солнце, уничтожала все на своем пути.

Это было странное и пугающее зрелище: прекрасная, искрящаяся золотая энергия, которая, казалось бы, должна дарить жизнь, забирала ее. Она расходилась от меня во все стороны, и каждый клочок земли, которого касалась, превращался в пустошь. Мертвые люди, мертвые животные, мертвые деревья… Все вокруг было поглощено безмолвием.

Но вдруг все изменилось. Синяя энергия, искрящаяся серебристыми всполохами, словно звездное небо в ясную ночь, начала распространяться по миру, двигаясь в мою сторону. Она была невероятно мощной, живой, и каждый ее шаг приносил с собой возрождение. Там, где она касалась мертвой земли, жизнь вспыхивала с новой силой. Люди поднимались, животные оживали, растения начинали цвести так пышно, как никогда раньше.

И в этот момент я услышал голос:

– Мам, ты так перестараешься.

Это была Энн. Ее слова прозвучали так естественно, словно она стояла рядом, хотя я знал, что ее здесь нет. Но в тот момент это было неважно. Важно было то, что мир вокруг меня снова дышал, жил и цвел. И возможно Энн больше не захочет меня прибить.

Как вы уже догадались, моим спасением была прекрасная Лигея. Я скоро начну говорить, как Элиниор. Но согласитесь, он ведь чертовски прав. Эта женщина прекрасна, и теперь она стала спасительницой этого мира.

Лигея, избавившись от физического тела, опять стала линеей. Она подлетела ко мне и забрала меня в себя.

– А это тебе не повредит? – заволновался я, вспоминая как уничтожал все на своем пути.

– Деточка, твоя сила сейчас всего 1,87 процента от моей. Как ты мне можешь навредить?

– Всего? – я был в шоке, какая же у неё тогда сила? И как я уничтожал все такой ничтожной силой?

– Лапочка, – заговорила Лигея нежным голосом. – Твоя сила ничтожна для линеи, а не для человека. Я же говорила вам, что смешной мальчик, который от меня все время убегал к себе, помер бы на 1,37. Тут даже немножко больше было. 1.87.

– Всего, – вздохнул я.

– Ну может 1.88. Не больше.

– Уже получше. А как ты воскресила людей? Разве смерть обратима?

– Ты прав. Смерть физических необратима. Но от того момента, как ты начал все уничтожать и до того момента как я все воскресила и секунды не прошло. Так можно.

– Как секунды? Я же столько всего успел надумать?

– Так ты же теперь линея. Конечно, ты быстрее думаешь. Ничего не ограничено физическими характеристиками. Энергия может мгновенно обрабатывать огромные объемы информации.

Я смотрел на нее шокировано, а она продолжила:

– Чтобы ты понял, у тебя просто стало намноооого больше оперативки.

Ко мне подлетела Энн. Она по прежнему была в своем физическом теле.

– Ну что, Кузнецов? Делать глупости еще не надоело?

– А что я мог поделать, если Горгоназакал вырвал меня из тела? Кстати, а ты его тоже воскресила? – обратился я к Лигее.

Она лишь развела руками:

– Увы и ах. Лениво было.

– Что ты мог поделать? – спросила Энн, насмешливо глядя на меня. – Ну, может быть, включить мозги и отлететь в космос? Если, конечно, не хотел создать такую драматическую пафосную сцену.

Вы знаете, есть такие люди, которые всегда правы. И это, честно говоря, немного раздражает. Они словно ходячие энциклопедии, эталоны здравого смысла, и кажется, что их мнение – это незыблемая истина, высеченная в камне. И чем больше они правы, тем сильнее хочется найти хоть что-то, в чем они ошибаются.

Иногда ты с самого начала понимаешь, что они говорят правильно. Их слова логичны, аргументы железобетонны, и ты внутренне киваешь, признавая их правоту. Но вот беда – делать так, как они советуют, совсем не хочется. Почему? Может, из-за упрямства, а может из-за того, что их уверенность в своей правоте кажется слишком уж навязчивой. Или, возможно, ты просто не хочешь чувствовать себя ведомым, как будто твои решения – это всего лишь результат их влияния.

И вот ты стоишь на распутье: разум говорит одно, а сердце – совсем другое. И ты выбираешь путь, который, возможно, не самый логичный, не самый правильный, но зато твой.

– Кузнецов, не заливай, разум тебе никогда ничего не говорит. У тебя его по-просту нет.

– Энн, – возразил я. – Ты думаешь, что можешь быть всегда права! Но вот в чем загвоздка: жизнь – это не математическая задача, где есть только один правильный ответ. Она полна полутонов, неожиданных поворотов и ситуаций, где логика уступает место интуиции, а расчет – спонтанности.

Энн закатила глаза, но я продолжил, чувствуя, как во мне растет уверенность:

– Да, возможно, у меня не всегда получается мыслить так же четко и рационально как ты. Но это не значит, что я не могу чувствовать, что для меня правильно. Иногда нужно просто довериться себе, даже если это кажется нелогичным.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня с тем выражением, которое я знал слишком хорошо – смесью скепсиса и легкого раздражения.

– Кузнецов, – сказала она, слегка растягивая слова, – твоя не работающая «интуиция» уже привела нас к гибели мира. Но ладно, допустим, ты прав. Допустим, жизнь – это не математика. Но хотя бы иногда попробуй включить мозг, а? Хотя бы на минималках.

Вдруг Лигея начала меня гладить. А вы еще помните, какой это кайф? Я чуть не забыл, как меня зовут. На задворках сознания услышал шепот:

– А теперь делай, как я тебя учила.

Я, почти на автомате, перекрестил энергетические потоки, скорее интуитивно, чем осознанно. И направил энергию в Энн. В тот же миг что-то внутри меня отпустило, голова прояснилась, и перед глазами развернулась удивительная картина: Энн была на пике возбуждения. Ее дыхание стало прерывистым, глаза затуманились, щеки залились румянцем. Судя по всему, ее тело содрогнулось от оргазма.

– Ладно, я пойду, – пробормотала она, бросив косой взгляд на Лигею, и быстро удалилась.

– Что это было? – спросил я у Лигеи.

– Вот так энергию посылать надо, внучок.

– А почему в теле не получалось и почему Энн тогда пострадала?

– Эни пострадала, потому что спасала тебя. Если бы она не словила ту энергию своим физическим телом, то она вернулась бы к тебе и нанесла огромный урон. Почему ее просто не могла забрать на себя линея, я пока тебе объяснить не могу. Ты не поймешь.

– А почему тогда она наносила бы урон, а сейчас нет?

– Я же не просто так тебя погладила. Сейчас ты посылал энергию будучи в состоянии кайфа, поэтому делал это правильно. Все-таки, Эни права, в твоем случае, чем ты меньше думаешь – тем лучше.

– А что я делаю не так?

– Вспомни с какими мыслями ты тогда это делал. Чтобы Энн не злилась. С какими мыслями ты хотел остановить уничтожения мира? Чтобы все не умирало. Ты очень негативный.

– Так это правда что ли, что мозг не воспринимает частицу «не»?

– Где ты эту глупость услышал? Нет, конечно. Эли тоже может делать что-то, чтобы доченька не злилась. Дело не в словах. Дело в действиях. Он посылает ей любовь, а она, чувствуя это, перестает сердиться. А что делаешь ты? Ты подавляешь. И так во всем.

Ты не хочешь, чтобы кто-то злился – ты подавляешь их эмоции. Ты не хочешь, чтобы кто-то умер – ты пытаешься остановить саму смерть или даже себя. А сейчас, когда ты плохо управляешь энергией, она сама по себе делает то, что ей свойственно – подавляет все подряд. Ты развиваешься медленно, потому что постоянно подавляешь. И это влияет даже на твою силу, ты ее подавляешь.

На самом деле, я сказала тебе посылать энергию только в теле энергии не по причине подавления. Я тогда еще не знала, что бывают такие глупенькие, которые могут даже любовь пысылать из негатива, подавляя что-то.

Ты думаешь, что если подавишь ее недовольство тобой, она тебя полюбит? Подавляя, даже если ты сможешь это сделать, ты не оставляешь ничего. Убираешь одну эмоцию и не оставляешь ничего взамен.

Физическое тело ограничивает силу, как ты уже заметил. А когда хочешь кого-нибудь покорить, и тем более, пробуешь это в первый раз, проявлять половую слабость плохая идея.

– В смысле половую слабость? У меня нет половой слабости! Все работает!

– Деточка, ты еще маленький, у тебя половой силы быть не может по определению. Но я тебе помогла, – очаровательно улыбнулась Лигея.

– Как помогла? – не понял я.

– Энергии добавила. Ты не волнуйся, Эни почувствовала только твою энергию. Я просто пропустила свою энергию через тебя, чтобы у тебя силы больше было. Я же объяснила про полову…

– Понял-понял, – я прервал Лигею. – Не надо про слабости.

Лигея пожала плечами:

– Только тебе про Эли рассказать хотела, а не надо значит…

– Про Эли надо!

– Тебя он больше себя самого интересует? Странный ты, внучок. Ну ладно. Когда мы только встретились, он был совсем молод. 79 лет.

– Так ты старше его?

– Даже этого не заметил? Я старше его на полтора миллиарда лет. Но наша энергия идеально сочетается, поэтому встретившись впервые, мы больше никогда не расставались.

– Ты с ребенком сошлась?

– Какие глупости я еще услышу от тебя? Нет, конечно. Линея становится взрослой в возрасте от года до трех лет. Это в среднем. Насчет тебя я не уверена. – Лигея покачала головой. – Пускай Эни сама разбирается. Если все время себя подавлять взрослеть лет сорок будешь, может больше.

– Помоги мне! Не хочу ребенком быть! Что я должен делать? – взмолился я.

– Просто не подаляй и всё. Ты очень негативный, а все должно быть наоборот. Зачем вспоминать о негативе? Не зацикливайся на нем, не углубляйся в него и не позволяй ему захватывать твои мысли. Я думаю, ты склонен «раздувать» проблемы, делая их больше, чем они есть на самом деле. Если я хочу, чтобы растение не погибло, я пошлю ему энергию для роста, а не буду бороться не пойми с чем.

– А ты не смотришь на причину увядания?

– А зачем мне это? Если растение болеет, значит у него нет сил победить болезнь. Если болезни нет, но рост все-равно вялый, значит сил на рост нет. Будет сила – будет и здоровье, и рост.

Любой негатив есть лишь недостаток позитива. Возьмем Энилию. Она сейчас была недовольна, но ругаться не стала. Потому что позитив перевесил негатив. Вот будь ты хоть чуть-чуть посильней, то она даже на меня не посмотрела бы косо. Просто перекрой наслаждением все остальное, и больше ничего не имеет значение.

Удовольствие – это лучшее. Оно вытесняет любой негатив. Никогда не замечал, если настроение отличное, то вывести из себя очень трудно. А если у кого-нибудь день не задался с утра, то чуть не то скажешь – уже истерика. Сложно с такими дело иметь. Бурчат на нас целыми днями, хотят чтобы мы серьезными стали и думали про проблемы. А зачем о них думать? Они сами пропадают, если у тебя правильный подход. И внимание в правильном направлении. А вечно недовольные везде проблемы найдут, даже там где их нет.

Я кивнул. Это я часто замечал. Лигея продолжила:

– Но у меня такого не бывает. Любовь – это самое лучшее, что есть во всех вселенных. Ты хоть раз видел, чтобы кто-нибудь был недоволен после идеального секса? У меня есть мой Эли, как можно не быть счастливой, когда он рядом?

– Так что там с его половой слабостью? – это меня очень заинтриговало.

– Опять тебя негативное интересует больше, чем все позитивное. Хочешь лучше про романтику расскажу?