Текст книги "Вот и свела нас судьба (и вечен Рим)... (СИ)"
Автор книги: Анатолий Патман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
Глава 02
* * *
Глава 02.
Очухался?
– Так, и что у Вас, полковник? Что-то срочное?
– Ваше Высокопревосходительство! Тут в наш штаб ещё два дня назад и сегодня повторно обратилась баронесса Юлия Вревская. Вот её прошения. Она просит помочь быстрее эвакуировать в Яссы, в сорок пятый временно-эвакуационный лагерь, юного князя Бориса Куракина, раненного под Плевной. Ещё около четырёх десятков раненных из Седьмого легиона болгарского ополчения, прибывших оттуда. И она просит срочно поставить на учёт и довольствие и сам легион. Он сопроводил санитарный обоз с ранеными из Плевны сюда и пока находится в Систово. Временно устроил какой-то опорный пункт на холме на северной окраине города.
– Так, полковник, юный князь Куракин здесь? Что с ним?
– Тяжело ранен, Ваше Высокопревосходительство! Ещё четыре дня назад, в верстах двадцати от Плевны, на санитарный обоз раненых оттуда вдруг совершили налёт три сотни башибузуков и турецкой кавалерии, и при отражении нападения князь был ранен. Доставлен в Систово, вместе с другими ранеными из болгарского ополчения, из их Седьмого легиона, три дня назад. Пока находится во временном пункте приёма раненых, под попечением баронессы Вревской и санитарок легиона. Баронесса сообщила, что ещё вчера князь Борис Куракин пришёл в себя, и его состояние терпимое. Как известно, Ваше Высокопревосходительство, Вревские и Куракины считаются и родственными семьями.
– Так, полковник, а причём здесь князь и этот Седьмой легион?
– Согласно представленным баронессой Вревской, совместно с нынешним командиром легиона Димитрием Живковым, документам, этот Седьмой легион, Ваше Высокопревосходительство, был создан шестого июля сего года из жителей Плевны и её окрестностей, и юный князь Борис Куракин, хоть это и странно, как бы является его создателем и куратором. Вот приказ майора Тутолмина, тогда коменданта Плевны, сейчас начальника инженерной службы, о назначении князя Бориса Куракина своим личным помощником и куратором опорного пункта на высоте 250. Ещё один его приказ, о создании этого легиона и назначении князя его куратором. И приказы самого князя – от седьмого июля о назначении Димитрия Живкова командиром легиона, и от шестнадцатого, уже, э, легатом.
– Легатом, полковник? Хотя, легион – это что-то из древнего Рима, значит, и его командир как бы должен иметь звание оттуда. Надо же, юный князь у нас ещё и любитель древней истории? Не ожидал! Хорошо, полковник, что там ещё?
– Так и есть, Ваше Высокопревосходительство, легатом. И все приказы утверждены, как второго коменданта Плевны, полковником Тутолминым, командиром первой бригады Кавказской дивизии. Согласно журналу боевых действий Седьмого легиона с шестого по двадцатое июля сего года, до прибытия в Систово, легион оборонял опорный пункт на высоте 250 и участвовал в отражении нападения на Плевну трёх турецких батальонов, ушедших из Никополя, ещё десятого июля, и атак войск Османа-паши на город с пятнадцатого по восемнадцатого июля сего года, и нанёс туркам потери не менее двух рот пехоты. Ещё в ходе успешного поиска лазутчиками легиона, во главе лично с легатом Живковым, взяты в плен два важных пленных. Сведения, полученные от них, позволили батарее сотника Лисицына тогда же, шестнадцатого июля, нанести по османам короткие артиллерийские удары, в ходе которых были ранены сам Осман-паша, убиты и ранены многие командиры его войска, ещё уничтожены живая сила до роты, два орудия, склад боеприпасов и прочее военное имущество. И эти данные были подтверждены пленными, захваченными чуть позднее.
– Так, полковник, помню я этот рапорт полковника Тутолмина. Там было указано, что пленных взяли воины Седьмой дружины болгарского ополчения. Да, повезло полковнику иметь под своим командованием такого умелого артиллериста!
– Осмелюсь доложить, Ваше Высокопревосходительство, что эта дружина изначально была названа Седьмым легионом. Князь Борис Куракин созорничал. Просто полковник Тутолмин назвал в своём рапорте легион дружиной. После захвата важных пленных юный князь, как личный помощник майора Тутолмина и куратор опорного пункта на высоте 250, вручил легиону и боевое знамя, и странный гимн ему посвятил. Что делать, дитё ещё. Но, согласно рапортам полковника Тутолмина, воевал весьма умело. И, осмелюсь доложить, что именно юный князь отдал приказ сотнику Лисицыну о нанесении артиллерийских ударов по штабу Османа-паши и другим целям. Во время штурма турками высоты 270, в этот же день, легион совместно с ротой поручика Шумилова из двадцатого Галицкого полка и батареей сотника Лисицына разгромил батальон турецкой пехоты. Наши потери оказались намного ниже.
– Значит, это всё юный князь созорничал? Даже боевое знамя своему легиону вручил, и гимн для него сочинил? Должен сказать, полковник, раз он был назначен майором Тутолминым, тогда ещё комендантом Плевны, личным помощником и куратором опорного пункта, а затем и полковник Тутолмин это подтвердил, получается, и право такое имел? И что за там знамя?
– Алое знамя, Ваше Высокопревосходительство, а в середине чёрный орёл, парящий в небе, в треть знамени, и внизу надпись «Седьмой легион». А песня называется «Орёл Седьмого легиона». Текст и ноты, Ваше Высокопревосходительство, прилагаются.
– Так, вижу, полковник. «Пусть я погиб под Ахероном, пусть кровь моя досталась псам – Орёл Седьмого легиона, Орёл Седьмого легиона, всё так же рвётся к небесам». Надо же, премилая песенка, и интересная! Да, умеет юный князь трогать сердца! Получается, что этот Седьмой легион воевал в Плевне весьма достойно? Тогда и песню запретить нежелательно, и переименовать легион не стоит.
– Да, Ваше Высокопревосходительство, согласно рапортам полковника Тутолмина и генерала-майора Петрушевского, во время атаки турок шестнадцатого июля легион стоял насмерть, и гарнизону опорного пункта на высоте 250 удалось остановить турок. Кроме того, восемнадцатого июля как раз воины легиона отличились при отражении атаки трёх конных сотен башибузуков и регулярной кавалерии на санитарный обоз из Плевны, в ходе которого турки потеряли только убитыми больше сотни, и было взято в плен восемьдесят пять башибузуков и конников. Упорно дрались, не дрогнули, и именно они нанесли туркам основные потери, не дали приблизиться к обозу. Как оказалось, князь собрал там команду метких стрелков. Вот поимённый список личного состава легиона, с указанием всех погибших и раненных. За время боевых действий легионом потеряно до сорока бойцов, ранено столько же. В настоящее время в Систово находится до восьми десятков бойцов легиона и около сорока раненых из его состава. Баронесса Юлия Вревская и легат легиона Димитрий Живков просят принять Седьмой легион на учёт и поставить на довольствие, и отправить раненых из него, в том числе и князя Бориса Куракина, раз куратора легиона, получается, его старшего начальника, на лечение в Яссы.
– Всё понятно, полковник. Сами знаете, что насчёт юного князя имеется особое предписание Великого князя Николая Николаевича. Значит, немедленно организуйте отправку князя Бориса Куракина и раненых из его легиона не просто в Яссы, а на территорию нашей Российской империи. Пока в Одессу, а там видно будет. И не дело разбрасываться столь умелыми бойцами. Тем более, они защищали Плевну, и достойно. А то в Систово, как Вы сами же докладывали, скопилось много болгарских добровольцев, а заняться ими некому?
– Так точно, Ваше Высокопревосходительство, больше сотни. Но у нас пока нет для них и оружия, и офицеров ещё не подобрали. А легион привёз в Систово много трофейного оружия и боеприпасов, так уже имеет и немалые боевые умения. И в нём собраны одни болгары. И ещё, смею доложить, он находился под командованием князя Куракина, который применил в Плевне, на своём опорном пункте, много новшеств по его инженерному оборудованию. Хоть и странно, и непонятно, откуда у него такие сведения, этот легион, согласно приказам князя, использовал многие новые боевые тактические приёмы. А далее эти новшества были использованы в Плевне и другими подразделениями. Это и группы метких стрелков, новые приёмы при ведении боя, явно позаимствованные юным князем у казаков-пластунов, широкое и умелое применение новых гранат и мин, использование укреплений. Трудно сказать насчёт наступлений, но обороняться, Ваше Высокопревосходительство, легион однозначно умеет.
– Что же, полковник, вот и дайте легиону этих добровольцев. Пусть пока пройдут обучение здесь, в Систово. Заодно у нас под рукой будет лишнее боевое подразделение, своего рода резерв. Так и город будут охранять и, в случае чего, оборонять. И присмотритесь к легиону. А что касается юного князя, то могу открыть Вам одну тайну. Дело в том, что эти гранаты и мины, как бы и взрывчатку для них, разработаны с участием самого князя Куракина. И отряд майора Тутолмина прибыл сюда, в Действующую армию, как оказывается, по прямому приказу самого Великого князя Николая Николаевича, для их испытания. Как видите, они прошли успешно, и наша армия получила новое оружие. И юный князь Куракин явно прибыл сюда, хоть и самостоятельно, для их испытания. Похоже, что переживал за свои разработки, тем более, часть доходов от их производства пойдут его семье? А теперь он может быть спокоен. Вот так-то полковник, не всё так просто!
– Всё понял, Ваше Высокопревосходительство! Князь Куракин и его раненые, вместе с баронессой Вревской, будут отправлены в Одессу. Дадим им и небольшую охрану. И легион сегодня же будет принят на довольствие и получит добровольцев. Он уже начал сооружать укреплённый пункт, похоже, такой же, как в Плевне, вот пусть там и располагается. Обеспечим всем необходимым, ещё этот опорный пункт прикроет Систово с севера.
– Вот и хорошо, полковник. Действуйте! А то мы тут думаем, как нам обеспечить надёжную оборону города. А у нас и люди для этого появились, и они и сами знают, что делать. Да, ещё обязательно направьте на этот пункт хотя бы батарею четырёхфунтовых орудий. Раз легион привык действовать вместе с артиллерией, так пусть и далее действует. И нам полезно будет на это посмотреть. Если это стоящее, то будем использовать. Действуйте, полковник!
* * *
И ещё баронесса уже сама грустно сообщила мне, что ранен, и довольно сильно, корнет Шереметев. Я видел, что он ехал на своём коне вместе с казаками, беседовал с их сотником, и его коня, похоже, что подстрелили одним из первых. А я вот валялся в повозке, и вряд ли турки знали, где. Это потом они меня заметили и сразу же решили подстрелить и своего добились. Но до этого я сам уложил не менее восьми турок, в том числе и их главного, скорее всего, и убил их. У меня выстрелы получались точными, и обычно в грудь или живот, или голову. После них, как правило, или погибают сразу, или и после, при нынешнем уровне медицины, не выживают.
Правда, как рассказала мне тётя Юлия, Владимир вместе с частью казаков ещё отстреливался, но потом его всё-таки ранили. Сейчас его в Систово не имелось. Он сразу же вместе с разными господами офицерами был переправлен через Дунай и отправлен в Фратешти. Может, уже и находился в Бухаресте, или ехал на поезде в нашу любимую Российскую империю? Достойный мужчина! И храбро сражался, и характер имел хороший, и достойно себя вёл. Не знаю, как Александра отнесётся к нему, но если у них всё хорошо сложится, то я спокойно приму их союз.
А что касается моих болгар, то тётя Юлия грустно и со злостью в голосе призналась, что русские посты не хотели даже пустить их раненых в Систово, оттого легиону пришлось встать на холме чуть севернее города. Димитрий сообщил двум русским врачам и одному майору, встретившим санитарный обоз, что у них находится и юный князь Куракин, но те от этого сообщения откровенно отмахнулись. Нет, один из них как бы подошёл к повозке и посмотрел на меня, но увидев простого мальчика, ещё и в вполне терпимом состоянии, сразу же переключился на русских офицеров и солдат. К сожалению, получилось так, что моих болгар и меня оставили на потом. Но, к счастью, среди встречавших санитарный обоз находилась и тётя Юлия, и она сразу же взяла опеку и надо мной, и всеми болгарами. Так что, сейчас раненые болгары находились в Систово, были проверены русскими врачами, кому надо, в том числе и мне, были сразу же сделаны и операции. К счастью, никто из них не умер и тяжелораненых среди бойцов легиона не имелось. Со временем они все могли поправиться и встать в строй.
Да, мне было обидно. Ясно, что русское начальство просто не обратило внимания на моих болгар. Тётя Юлия с грустью сообщила, что раненых русских солдат и даже офицеров довольно много, и врачи не поспевают их обработать. Да, похоже на то, что русское командование всё-таки не ожидало столь умелого и ожесточённого сопротивления турок. Тем более, моё присутствие среди болгар пока не выпячивалось. Ранее, раз корнета Шереметева ранили, просто некому было. И офицеры пехотной роты Подольского полка, и казаки полусотни Донского полка вообще не успели уяснить, кто такой князь Куракин и зачем он здесь. Тем более, сотник, с кем беседовал Владимир, в ходе боя, оказалось, погиб. Тётя Юлия сообщила. Жаль! И у него конь был подстрелен сразу. Спешённый, он тоже некоторое время отстреливался, но ему не повезло – всё-таки погиб.
И я думаю, что офицерам-подольцам наверняка не понравилась моя нелепая стычка с услужливым штабс-капитаном. Поэтому тем, кто из них уцелел, во время схватки и после неё просто было не до странного и наглого мальчика, хоть и известного на весь мир композитора и сочинителя князя Куракина. Ну, у меня и свои болгары имелись. Так что, девушки-санитарки меня перевязали, и довольно умело. И в Систово я, хоть и находился без памяти, нормально доехал. За мной они смотрели особенно пристально. И никто из других раненых – не только болгар, но и русских, по пути не умер. Все доехали. И в этом во многом была и заслуга санитаров Седьмого легиона. Не только меня спасли, но и многих раненых!
* * *
– Значит, сублокотенент Лозяну, Вы утверждаете, что многие новшества, что русские применили под Плевной, придуманы юным князем Куракиным? Никогда бы не подумал!
– Должен сообщить, господин советник, но это так. Просто майор Николай и полковник Иван Тутолмины во всём поддерживали князя Бориса. Он, хоть и юн, умеет воевать и достойно командовал и нами, и своим Седьмым легионом, и другими подразделениями. Те опорные пункты, что мы соорудили, это полностью его выдумки.
– Это хорошо, сублокотенент, что Вы сопроводили юного князя и приняли участие в обороне Плевны. Пусть Вам такого прямого приказа не было, но Вы действовали в рамках полномочий, данных Вам Вашим командиром, локотенентом Эмилем Лотяну, и поэтому никаких нарушений не допустили. Вы освоили эти мины и гранаты?
– Так точно, господин советник. Бойцы отряда не раз уверенно применяли гранаты, а сам я освоил и минирование. Хотя, это юный князь обучил меня. Достать мины нам не удалось, а гранаты были выданы каждому бойцу, и никто их у нас не забрал.
– Ну, это не страшно. Мы сделаем запрос Великому князю Николаю Николаевичу, и пусть он поможет нашим подразделениям, посылаемым на помощь Плевне. Да, Георге, не удивляйтесь – всё же принято решение оказать русским ограниченную помощь. Это нужно, прежде всего, для обучения наших войск. Вы сами удостоены очередного звания, и Вас ждут и другие награды. Возвращайтесь в свой полк и примите роту, и обучите её всему, что увидели. А мы тут представим Ваш отчёт прямо Его Величеству. Так что, локотенент Лозяну, и далее служите верно и умело!
– Спасибо, господин советник! Рад стараться! Служу Его Величеству и нашей Румынии!
Глава 03
* * *
Глава 03.
Возвращаюсь домой?
А так, оказалось, что к нам на помощь, хоть и после бегства турок и пленения всех оставшихся на месте боя, в большинстве уже раненных, явились два эскадрона из того же Донского полка. А остальной русский отряд в Плевне тогда отбивался от яростной атаки турок, пытавшихся хотя бы сейчас, пока русские не успели укрепиться и получить пополнение, прорваться изо всех сил в город. Это мне тётя Юлия немного последних новостей до меня довела. Но это им опять не удалось, и Плевна осталась нашей!
Правда, оказалось, что и отряд Георге, и так малочисленный, в последней схватке с турками тоже потерял двоих убитыми и двоих ранеными. Но и румын в Систово уже не было. Георге и его солдат сразу же отправили, и как бы даже в Бухарест. Тётя Юлия сообщила, что вместо них в Плевну двинулась и уже явно находилась там целая пехотная рота из той же дивизии. Просто она пошла туда по прямой дороге, а мы вернулись по прежней кружной. Надо же, румыны сами решились! Ну, пусть тоже повоюют за независимость своей страны!
Правда, насчёт потерь легиона тётя Юлия мне пока ничего не рассказала. Явно опасалась, что мне может стать грустно. Ну, да, я даже против своей воли сблизился с бойцами легиона. Что делать, они же мои боевые товарищи. Мы вместе столько всего, пусть и за короткое время, перенесли! И кровь, и смерть видели!
После полудня я, наконец, увидел и других своих помощниц, и легионеров. Да, собирался большой обоз раненых для переправы через Дунай и отправки нас в Александрию. И только сейчас тётя Юлия молча подала мне список тех, кто с нами отправится. А кто уже и нет. Никогда! Потому что их не стало и на белом свете!
Я сразу же увидел, что в списке нет Божены Драгомировой и Деницы Младеновой. Ясно, что погибли, и отметки об этом стояли. У меня сразу же заныло в сердце. Да, хоть и не любовь, девушки мне нравились! К тому же, Божена являлась стрелком от бога, а Деница, тоже красавица, хотела стать лекаркой. Да, никогда мне больше не увидеть улыбчивых зелёных глаз Божены! На самом деле у беды глаза зелёные… То есть, это беда в виде жестоких турок настигла зеленоглазую красавицу. Всех её родных убили, а над самой хотели надругаться. Но мы не дали и часть сволочей самих отправили на тот свет. И я никогда не забуду своих помощниц и постараюсь сохранить достойную память о них.
Но в легионе, оказалось, имелись и другие потери, и немалые. Ладно, что Цвета Любенова погибла ещё во время обороны малого опорного пункта. Не было в списке и санитарки Милы Райковой, но, к счастью, она стояла не так далеко от меня и вполне живая и даже не раненная. Просто решила остаться в легионе и с нами не ехала. Жаль, но во время последней схватки были ранены, хоть и не так тяжело, Зора Ясенова и Бьянка Добеличева. Неждана Стойкова и Милана Босниева и так были ранены во время обороны малого опорного пункта, так первая и во время нападения турок поймала пулю, к счастью, судя по списку, лишь в мягкое место. Хоть тут у меня слегка отлегло от сердца. Жаль, но ещё была убита и Лилия Сименова из десятка девушек, что группа Димитрия отбила у турок во время ночной вылазки, и две другие там были, хоть и легко, ранены. И им было лишь по семнадцать лет! Разумом я понимал, что на войне убивают, но никак не хотелось терять своих людей, с кем уже близко сошёлся. Тем более, помощниц, и таких милых!
Пока мне обо всём обозе ничего не рассказали, но и среди остальных легионеров, числившихся в строю до нападения турок, было убито пятнадцать бойцов, в том числе две женщины, и ранено двадцать пять, и опять же, пять женщин, вообще-то, девушек. Не повезло и нашим раненым – трое были убиты, а трое повторно ранены. А что пострадало много женщин и девушек, то было похоже, что турки вели огонь по ним целенаправленно. Когда погибают твои женщины, это воспринимается тяжелее.
– Да, Борис, твои помощники и легионеры храбро сражались и смогли отогнать турок. Но и сами, как ни жаль, понесли немалые потери. Что делать, война. Но обоз вы отстояли!
– А где они теперь, ну, их тела, тётя Юлия?
– Как мне сообщили, Борис, тела погибших забрали обратно в Плевну. Уцелевшие казаки поскакали в Плевну, а так как недалеко было, лишь вёрст двадцать, то оттуда сразу же на помощь подошли два эскадрона казаков. Тем более, они находились и ближе. Один эскадрон сопроводил обоз прямо до Систово. По сообщениям из Плевны, как раз в тот день турки решились на повторный штурм города, но, к счастью, их атаки были удачно отбиты. Вчера оттуда прибыл ещё один санитарный обоз, и такой же большой. И много раненых осталось в городе. А что касается погибших легионеров, то Димитрий сообщил мне, что в Плевну отправлены три бойца. Они там всех их похоронят. Жаль, Борис, но это война. Всё предусмотреть невозможно. Твоей вины тут нет.
Ну, если так, то ладно. Значит, погибших легионеров похоронят уже в Плевне. Но они и так оттуда и из окрестных сёл.
И почти сразу же ко мне подошли Димитрий Живков, Коста Онассис и Кирилл Осокин. Надо же, все трое уцелели! Правда, Коста тоже был ранен. У него правая рука висела на перевязи. Тоже мои помощники, раз и у них виднелся знак Z. Но Димитрий был назначен мной легатом легиона, Коста – инструктором по боевой подготовке, а Кирилл – центурионом группы стрелков.
– Всё, княже, мы пока остаёмся. Трудно сказать, что произойдёт с нами далее, но разрешите уже сейчас выразить Вам огромную благодарность. Мы трое за это время увидели и испытали больше, чем ранее! – как бы от всех троих заявил Димитрий. Но сейчас это он старший командир легиона, и ему можно. Ну, может, командование ещё кого назначит? – В строю пока восемьдесят два бойца, в том числе трое, во главе с десятником Богданом Златковым, в Плевне. Но командование уже подготовило для нас пополнение, и там даже полторы сотни добровольцев, в том числе два десятка женщин для санитарного отряда. Будем готовиться здесь, в Систово, заодно и нести охрану города. Начали сооружать батальонный опорный пункт недалеко от въезда в город. Нам дали и батарею четырёхфунтовых пушек с полным штатом. Раненых тридцать девять человек, и вас всех, как сообщила баронесса Юлия, отправят в Одессу. Она вас и повезёт. И вместе с вами отправится Коста.
Да, жаль было расставаться, но у каждого своя судьба. Может, три моих помощника и не хотели попасть на войну, но вот я их взял с собой и засунул прямо в Плевну. А теперь они не могут и сами тоже явно не желают бросить легион. Так что, придётся им провоевать до конца. Ну, пусть хранит их Всевышний и даст выжить.
– Хорошо, Димитрий. Но вы можете уйти из легиона и сдать его командованию. Он свою роль выполнил, помог отстоять Плевну. А далее уже как командование решит.
– Нет, княже, мы будем воевать в легионе до конца, пока война не кончится! – Тут и баронесса, хотя, уже тётя Юлия, посмотрела на моих помощников с тёплым взглядом и уважением. Да, люди сами остаются воевать за святое дело. – Вам пока побоялись сказать, но Амина, Неждана, Зора и Асия хотят поехать с Вами в Санкт-Петербург. У них убиты все родные. Вы, вроде, обещали тем, кто пожелает, взять с собой? Ещё попросились и две девушки из отбитых нами у турок. И им тоже некуда идти. Тем более, под их деревнями ещё идут бои.
Тут за меня ответила уже тётя Юлия:
– Димитрий, за девушек можете далее не беспокоиться. Мы с Борисом берём их под свою опеку и обеспечим и всем необходимым, и позаботимся об их дальнейшей судьбе. Пусть Всевышний поможет вам всем, и чтобы вы все целыми вернулись домой. Как закончатся бои, обязательно обратитесь к нам. Мы там с вами всё обсудим и окажем вам всё необходимое содействие.
Да, похоже, что слова баронессы оказались для Димитрия, хотя, и других легионеров, пришедших нас провожать, неожиданными. А пришли они все! И даже девушки в своей поношенной форме, но с разгрузками на груди и винтовками за спинами, выглядели грозно!
– Спасибо, госпожа баронесса! Мы обязательно вернёмся!
* * *
Переход через Дунай много времени не занял, всего лишь час. Правда, боязно было. Вдруг что случится? Я же сейчас совершенно беспомощен. Хотя, Демьян с Николаем безотлучно находились при мне. И ещё мои четыре помощницы смотрели за нашими ранеными. Да, Радка Ботева и Элица Руменова из группы, что была отбита у турок во время вылазки на разведку, ещё не умели толком стрелять, но ухаживать за ранеными могли. Нет, Элица показывала неплохие результаты, она, оказалось, и при защите санитарного обоза сумела подстрелить несколько врагов. А их подружки, что хорошо стреляли и тоже отличились в последнем бою – Пенка Йорданова и Алёна Киркорова, остались в Систово с легионом.
– Княз Борис (болг. – Князь Борис), – сказала при прощании Алёна, и ведь красотка, но лишь восемнадцати лет, – момичетата и аз искаме да отмъстим на турците за всичко! Затова оставаеме да воюваме. И всички се надяваеме, че няма да забравите за нас и ще се видим след войната (болг. – мы с девушками желаем отомстить туркам за всё! Поэтому остаёмся воевать. И мы все надеемся, что Вы о нас не забудете, и после войны ещё увидимся).
Ну, надо же, болгарки уже по мне скучать начали? Я же ещё лишь малолетний хулиган, так и не могу составить им пару. Ну, раз они увидели во мне достойного кавалера, то надо соответствовать.
– Алёна, вы все всегда можете рассчитывать на меня. Пусть вас хранит Господь, и мы ещё увидимся. Как всё закончится, я вас всех обязательно найду! Все погостите у меня в Петербурге!
Ну, что я мог сказать этим храбрым воинам, тем более, милым девушкам, остающимся защищать свою Родину? Да, только сыпать обещаниями. И я свои слова обязательно сдержу!
Мы большую часть винтовок сдали, но десяток Мартини-Генри у нас осталось. Они лежали в отдельной повозке, где расположились Демьян и Николай. Револьверы у нас имелись у всех семерых, ещё и части раненых. У стрелков однозначно, ещё и двух десятников или деканов – Драко Бисерова и Асена Найденова. И разрешения на их ношение всем членам легиона, и приказ на это Николай Фёдорович подписал. Так что, всё было законно. Было деканам лет под тридцать, и они имели неплохие воинские навыки – похоже, что когда-то, и не так давно, всё-таки имели отношение к разбойникам, но турок явно люто ненавидели. Так и в легионе собрались только такие. Стреляли, правда, не так метко, но своими десятками управляли умело. Это они, вместе с Костой, как раз и поведут поправившихся легионеров обратно, конечно, на войну. И как там им повезёт… Но я и сам постараюсь помочь легиону чем могу.
Но пока обозом командовала, и умело, и жёстко, тётя Юлия. Её помощником являлся Коста. И она понимала, что, несмотря ни на что, мы являлись боевым подразделением. Если что, и шестёрка моих помощников и помощниц, ещё и десяток раненных, стоящих на ногах, в одно мгновение вооружатся и дадут жёсткий отпор любым врагам, покусившимся на нас. Правда, лишь мелким группам. Жаль, но два десятка ездовых, приданных нам, являлись солдатами старших возрастов и вообще не имели оружия. Как бы безопасно, поэтому не выдали. Ладно, надеюсь, что в Румынии на нас никто не нападёт? Но, если вдруг, урон мы нанесём немалый. И то, что она командовала воинами, храбро защищавшими Плевну, тётю Юлию явно льстило. Ну, она и сама не из пугливых!
Правда, мы уже находились под надёжной охраной. К нашему обозу ненавязчиво присоединились улыбчивый и шустрый хорунжий Панкратий Калистратов и десяток молчаливых казаков лет под тридцать. По их виду было сразу понятно, что бывалые. Да, явные волкодавы! И они были присланы к нам из штаба войск, охранявших Систово, для сопровождения, надо же, прямо до Одессы! Ладно, что меня сразу же под арест не взяли! Ну, да, за незаконное пересечение границы Российской империи. Запросто можно было. Хотя, нам дали и одного врача, и пару мужчин-санитаров. Их повозка тоже спокойно пристроилась к обозу. И это было хорошо! У нас появились и целый врач, и лекарства, и перевязочные материалы. Так что, живём!
* * *
В Зимнице мы не задержались. Там русских войск полно было, и просто негде было, тем более, раненым, как разместиться. Тем не менее, на небольшой обоз из полутора десятков повозок и одной кареты, да ещё в сопровождении конного конвоя, никто внимания не обратил. Вообще-то, тут и так много разных важных лиц разъезжало. И тётя Юлия, хоть и поддерживавшая связь с Санкт-Петербургом, но явно находившаяся в некоторой немилости у царствующих особ, не могла рассчитывать на повышенное внимание к себе. Она сейчас и не стремилась к этому. И мне было не до внимания к себе.
В общем, на то, что небольшой санитарный обоз неторопливо последовал через Зимницу в Александрию, вообще никто не обратил внимания. А так, и на карете, и на повозках виднелись небольшие красные санитарные кресты. У русского командования явно и без нас хватало забот. Кому надо, и так о нас позаботились. А тётя Юлия бегать по разным начальникам и не собиралась. И у нас пока и своих ресурсов хватало, так и с ранеными всё было терпимо.
Весь путь я, на удивление и к счастью, проспал. Значит, явно пошёл на поправку! Основная нагрузка по уходу за ранеными легла на присланного врача, как оказалось, штабс-капитана Максимова Олега Юрьевича, санитаров Прохора Денисова и Корнея Шарипова, тётю Юлию, на четыре молодые санитарки из крестьянок её же имения и ещё четвёрку моих помощниц. Кстати, Асия, являвшаяся у меня, надо же, одним из лучших стрелков, старательно и умело ухаживала и за ранеными. Вот кого надо было записать в санитарки! Как доберёмся до Петербурга, я отдам её в помощницы к Александру Порфирьевичу. Но и её подружки от неё не отставали.
В Александрию мы добрались только утром. На полпути обоз остановился и на ночь. Конечно, надо было проверить и обслужить раненых. К счастью, никто из нас не умер, и никому так уж тяжело не стало. Все терпеливо ждали прибытия хоть куда-то.
Демьян и Николай тут же тихо, не привлекая особого внимания, обратились, согласно моей договорённости с тётей Юлией, к нашему прежнему знакомому, торговцу Мирче Зеля Кодряну. Штабс-капитан Максимов и хорунжий Калистратов в распоряжения баронессы вмешиваться не стали. Я бы сразу же встал на её сторону. И раненые больше слушались нас. Мне не хотелось, чтобы нас и особенно меня самого беспокоили разные посторонние люди. Я всегда не любил привлекать к себе лишнего внимания.
Наше нежданное прибытие и удивило, и всполошило семейство торговца. Ещё бы, юный немецкий баронет, который три недели назад, вместе с помощниками, ночевал у них, странным образом оказался в обозе болгарских раненных. И сейчас их сопровождали и важная русская баронесса, и опасные казаки. Но торговец тут же озаботился её просьбами. Нам требовалось немало еды, так ещё и много всего для лечения раненных. Всё-таки запасов приданных нам лекарей могло не хватить. А кто нас будет снабжать, так ещё в чужой стране? Русская императорская казна вряд ли бы выделила нам хоть что-то? Пока никто не завалил Седьмой легион всем необходимым. Как раз это и предстояло Димитрию решить в первую очередь.
