Текст книги "Вот и свела нас судьба (и вечен Рим)... (СИ)"

Автор книги: Анатолий Патман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 16

* * *

Глава 16.

Сидим на месте.

Другой день у нас весь ушёл на занятия по строевой подготовке. И тут как раз пригодились и оба унтера, и их ефрейторы. Первые хорошо знали армейские порядки и имели неплохое представление о строевых приёмах. Ещё и сами согласились нам помочь. А вторые ушли искать вместе с Костой и Драко место под стрельбище. Ближе к морю полно было оврагов. А ефрейторы знали их места.

Вообще-то, я сам на строевую подготовку не сильно отвлекался. Всё же ещё не поправился. Больше времени у меня ушло на рассказ об отце, рисунки к нему и ещё сочинение музыки. Если честно, у меня и так хватало для бала как бы своей музыки, конечно, вальсов. Штук десять точно имелось. Но можно было и добавить музыки. Поэтому я записал ещё один вальс, как бы из кино об Америке. Грустноватый, правда, но все вальсы в основном такие. С другой стороны, пусть он станет вальсом Седьмого легиона! Достойно будет!

А после полудня и Коста с Драко вернулись. Сообщили, что и подходящее место найдено, и оно расположено не так далеко. Туда можно было добраться и на каретах.

– Что же, княже, и кого мы сейчас будем учить?

Хоть Коста и так всё знал, но как бы требовалось согласовать это и со мной. Тем более, у меня имелось и особое мнение.

– Ну, Коста, в первую очередь надо проверить людей Аркадия Николовича и выявить среди них метких стрелков. Но сторонние люди ничего не должны знать о них. Вот с ними особая и строгая подготовка. И другими стрелками. Она главная сила легиона! Их всех выделить в отдельный декурион, да, вспомогательный, инженерной разведки. Драко, возьмёшь под своё командование. И разведчиков, хотя бы несколько бойцов, надо набрать. И ещё, просьба – пусть мои помощницы, отъезжающие в Санкт-Петербург, займутся стрельбой из револьверов, и стреляют больше и с любого положения. Может, это и нехорошо, я их всех забираю с собой. Они мне нужны там! Далее вы будете воевать без нас. Думаю, что всё-таки справитесь.

На это мне просто ответил Драко, и на неплохом русском:

– Княже, мы всё понимаем. Это и наша война, и мы должны быть там, так и сами желаем отомстить османам за всё! А Вы дали нам эту возможность и показали, как надо! Мы постараемся! И ещё, княже, Ваши дела и намного важнее, чем воевать. Хотя, мы надеемся, что Вы и далее будете поддерживать нас.

– Спасибо, Драко, за эти слова! Помощь будет! Думаю, что вы все достойно покажете себя. А так, как Абрам Самуилович привезёт, срочно и всесторонне испытайте каски и жилеты. Сами понимаете, что это жизни наших бойцов. Пока всё. Позже видно будет.

И Коста с Драко тут же резво занялись подготовкой инвентаря. Нужны были и мишени, и разная амуниция, и места для стрельбы требовалось оборудовать, так и все условия для личного состава создать. А Асен следил за строевой подготовкой. Всё-таки у Аркадия и без этого было полно других дел, и он укатил в Одессу.

Вот вечером у нас были интересные и приятные гости. Нас вдруг решили навестить члены музыкального кружка, наши прежние и, да, хорошие знакомые. Да, нежданно явилась очень даже большая компания, человек двадцать, и большую часть там составляли, надо же, девушки. Конечно, гости привезли для раненных много подарков – что-то и из одежды, и обуви, а больше еды, конечно, и фруктов. Ну, мы ими и так не были обделены. Но запасы нам не помешают. А что лишнее, отнесём в госпиталь. Хотя, как мне сообщали, и там уже всё стало намного лучше. Так что, моя совесть была чиста.

Жаль, что у нас было тесно. Тем более, пришли ещё и десяток ходячих раненных, да, и полицейские. Ну, им тоже было интересно, так пусть и посмотрят, что у нас ничего крамольного не происходит.

Но, ничего, мы кое-как расположились. Меня больше опекали Ребекка с Руфиной, но время от времени и другие девушки хотели как бы хоть немного переговорить со мной. Да, Сары не было, но она тут возрастом явно не подходила. Я и сам выглядел среди парней и девушек, которые были года на три-четыре, а то и больше, старше меня, белой вороной. Это Демьян с Николаем как бы больше тут подходили. Первый вовсю ворковал с Ольгой, а второй – Ясминой. Хотя, и парни всё-таки находились не совсем в своей среде. И наши помощницы тоже. Но теперь за их спиной стоял я! Ну а тётя Юлия, блиставшая вообще в императорском Дворе, сверкала тут как яркая звезда. Но она хорошо умела держать себя в любой компании, так и была общительный и нисколько невысокомерной, поэтому, надо же, легко влилась в компанию молодёжи. Многие девушки окружили её, и она стала рассказывать им об одном из своих путешествий в Европу. Да, она много где успела побывать.

А так, конечно, круг знакомств и общения у тёти был обширным – от самих императора Александра Второго и империатрицы Марии Александровны, большого круга знати Российской империи и многих других людей до множества простолюдинов и русских солдат, с кем она общалась в последнее время. Даже в эти дни, как я знал, она написала пару писем Ивану Сергеевичу Тургеневу, который давно проживал в Париже, вроде, с актрисой Полиной Виардо, и многим другим известным лицам. С писателем тётя, как оказалось, состояла в постоянной переписке. Ещё она написала Василию Васильевичу Верещагину, сейчас, уже вылечившемуся после полученного от турок ранения, находящемуся в Тырново, как бы даже при Великом князе Николае Николаевиче. Да, и другому великому русскому художнику Ивану Константиновичу Айвазовскому, постоянно проживавшему в Крыму, в каком-то имении Шейх-Мамай около Феодосии. Тётя даже послала великому писателю и обоим художникам по несколько моих рисунков, ещё и нотные листы с последними песнями. И она как бы собиралась написать письма Виктору Гюго в Париж и Францу Листу, жившему сейчас в Будапеште. Великие писатель и композитор тоже состояли у неё в числе хороших знакомых.

Так-то, я особо в её дела не лез, и она сама мало что о них мне рассказывала. И мне, и ей было и так чем заниматься. Тем более, у нас сейчас и совместные дела, и намного важнее писем к разным важным людям, образовались. А насчёт них тётя сама вспомнила случайно, сказала, что у неё долго времени не было на переписку с хорошими знакомыми, и сейчас, наконец, она немного освободилась. Ну, да, среди раненных бойцов легиона уже не было тех, кто требовал к себе сильного внимания. Мы все шли на поправку.

Кстати, последнее письмо, и лишь вчера, тётя Юлия, оказалось, написала самой империатрице Марии Александровне! Несмотря на странную опалу, она всё-таки поддерживала с ней связь. Ну, пусть переписывается с кем хочет. Это же её жизнь. А мне, вообще-то, до императорского семейства не было никакого дела. Я не испытывал никакого восторга и от самого императора, и членов его семьи, и не страдал особым верноподданичеством, тем более, никак не пылал любовью к прочим Великим князьям и княжнам. Для меня имели важное и главное значение сама Российская империя и её дела, и её народы, если честно, и то не все. Нет, никакой ненависти и злобы, я был к ним просто равнодушен. Что делать, последствия от знаний Бурлака тлели во мне и не давали покоя.

– Князь Борис, – спросила у меня Ребекка, – а можно узнать, ещё какие песни или музыку Вы написали? Может, и для нас там вдруг что-нибудь найдётся?

Ну, да, у девушки, конечно, имелся и личный интерес. Всё-таки я как бы подарил ей неплохую песню, так ещё и на французском языке. Да, «Ah, dites, dites» прелестная песня. И Бурлаку сильно нравился и голос певицы, её исполнявшей. Хотя, как ни странно, и у Ребекки он был почти схожим. Наверное, можно предложить ей ещё одну её песню, ну, да, «Viens, viens» или, если перевести на русский, «Вернись, вернись»? Да, ей как раз подойдёт, и она хорошо знает французский. У неё и акцента нет. И я решился.

– Да, Ребекка, мне на память вдруг пришла, как ни жаль, одна история, и немного грустная. Мужчина ушёл к другой женщине, если честно, бросил больную жену и сына с дочкой. И дочка-подросток решила попросить папу вернуться домой. – Да, тут мне пришло в голову, что как бы сам император Александр Второй не истолковал превратно слова песни! Ведь императрица Мария Александровна сейчас была глубоко больной! А он спокойно жил с княжной Марией Долгоруковой и даже имел от неё детей. Ладно, пусть хоть что будет! Вообще-то, цесаревич Александр не в особом восторге от связи отца с другой женщиной, как говорила моя память, оказавшуюся не самой лучшей, вообще-то, показавшей и дурные нравы. – Но это, Ребекка, было не у нас, а во Франции! Это же там свободные отношения! Случайно прочёл, и давно, но сейчас уже и не помню, где.

Тут я, не обращая внимания на остальных, полностью занятых общением друг с другом, ненадолго уединился в свою комнату и буквально за полчаса написал и гитарные аккорды, и сам текст. Да, ноты не успел записать. Ну, их допишу в нотный лист попозже. Не всё так сразу, так и времени больше надо. А нетерпеливая и ничего не подозревавшая Ребекка тут же, сходу, подобрала на гитаре музыку, а потом и трогательно спела всю песню:

– Viens, viens, c’est une prière,

Viens, viens, pas pour moi mon père,

Viens, viens, reviens pour ma mère,

Viens, viens, elle meurt de toi.

(франц. – Вернись, вернись, умоляю,

Вернись, вернись, не ради меня, отец,

Вернись, вернись, вернись ради матери,

Вернись, вернись, она умирает без тебя).

Да, молодец девушка! Она исполнила «Viens, viens» практически на одном дыхании. Ей богу, придётся как-нибудь записать для неё хотя бы ещё несколько песен, и именно на французском языке!

– Э, Ребекка, – просто сказал я, – ты превзошла саму себя!

Тут и остальные не выдержали и дружно захлопали в ладоши.

– Да, Ребекка, – и тётя Юлия решила сказать пару слов, – ты молодец! Хотя, эта песня однозначно для тебя!

А далее уже наши гости продолжили музицирование. Многие члены кружка, оказывается, успели успешно освоить по нотным листам, оставленным им в прошлую вечеринку тётей Юлией, новые песни, вот они и решили порадовать меня и всех нас ими. Руфина красиво исполнила «Белла Чао», а Самуил спел «Тёмную ночь». Да, ещё и Ольга вдруг порадовала меня «Красным конём»!

Нет, я и сам, уже привычно под аккомпонемент тёти Юли, спел именно для гостей «Я тебя никогда не забуду», да ещё частично и на испанском языке. Сообщил им, что ещё в Болгарии успел набросать часть сказки «Алые паруса» и показал им список. Хотя, предъявил и список «Орла Седьмого легиона», да, набросок сюжета, но довольно подробный. И уже тётя Юлия красиво исполнила сами «Алые паруса» или «Ребята, надо верить в чудеса». Да, она может!

И под конец, уже перед уходом гостей, мы все хором и дружно спели «Орёл Седьмого легиона», и прямо на русском. Да, как бы и в знак уважения к бойцам Седьмого легиона. Тем более, уже и бойцы легиона неплохо освоили слова песни. Так-то, нам было и весело, и интересно. Мы выжили и постепенно отходили от напряжения, что сопровождало нас в Болгарии и всё последнее время, и теперь просто радовались жизни. Ведь, за редким исключением, сейчас у нас в основном одна молодёжь собралась…

* * *

А на другой день вместе с Аркадием явились уже и два десятка молодых парней. И ещё вместе с ними пришли и четыре девушки. Да, Аннета Деборова и Юлиана Симонова оказались болгарками, Ирина Костакис – гречанкой, а вот Анфиса Воронова – вполне русской. И они собирались направиться в Болгарию вместе со старшими братьями. Пока они все, в сопровождении ещё и Демьяна, Амины и Бьянки, уже вполне ходячей, отправились на стрельбище. А так, тётя Юлия, прошедшая курсы сестёр милосердия, собиралась собрать отдельный санитарный декурион и включить туда всех женщин, само собой, уже не годившихся в стрелки. И она понимала, что всё же следует сделать упор на хорошую стрелковую подготовку. Если и ходить в атаку, то обязательно стрелковым строем, рассыпавшись в цепь и применяя короткие перебежки и ползки по-пластунски. Само собой, и под прикрытием как раз массированного артиллерийского и снайперского огня. И кавалерию надо использовать массированно, а не только для разведки и организации ближней связи! Тупо бросать стрелковые колонны под вражеский огонь – это не в моих правилах. Так что, день я посвятил не сочинению музыки и своих сказок, а больше написанию «Боевых наставлений по действию Седьмого легиона во время атак и обороны», где и изложил свои мысли, точнее, записал, как воевали в будущем. Разве что ноты «Viens, viens» записал, и полностью. Конечно, меня и лечили, и выводили на прогулки, но почти весь день у меня ушёл именно на составление «Боевых наставлений…». Да, без уставов в армии никак!

– М-да, Борис, – грустно сказала мне тётя Юлия, придирчиво пролистав мной написанное, – я и сама дочь генерала, тем более, вдова, но и ты, хоть и юн, тоже, до мозга костей, военный. Да, эти «Боевые наставления…» будут нужны легиону. Тем более, как я понимаю, пока никто так не воюет. Их желательно и утвердить, хотя бы в здесь, в Одессе, у Владимира Васильевича Левашова. Я сама к нему на приём пойду! Так что, завтра же напиши побольше списков. Но, знаешь, я и сама буду просить у Арины Васильевны, чтобы она больше тебя никуда не отпускала. Тем более, на военную службу. У тебя хорошо получаются разные изобретения, так что, иди в инженеры. Сейчас они будут намного нужнее!

Да, тётя Юлия умная женщина, и она и без меня понимала, что надо усиленно двигать вперёд научно-технический прогресс. А у нас, в Российской империи, тут наметилось большое отставание.

– Конечно, тётя Юлия! – почти вскричал я. – Как она скажет, так и будет. Но мне и самому не хочется надолго покидать маму Арину и Александру. Потом, придётся позаботиться и о помощницах.

– Вот, вот, Борис, как вернёмся в Санкт-Петербург, как раз их судьбой и займёмся. А тебе пора вернуться и в гимназию!

А так, тётю Юлию взволновали и свежие петербургские газеты. Ну, вообще-то, трёхдневной давности. Да, в «Правительственном Въстнике» была напечатана большая статья поручика Крестовского о Божене Драгомировой и Денице Младеновой, о других бойцах и, вообще, самом Седьмом легионе. Немного рассказывалось и обо мне, сообщалось, что я тоже воевал и пока легко ранен и нахожусь на лечении. Хотя, где, не указывалось. Ну, слава богу, а то мне тут лишних гостей не надо. А так, мои враги наверняка уже разведали, что им нужно. Но, главное, в статье прямо называлось, что создал легион и командовал им я! О Седьмом легионе и обо мне писалось и в других газетах, хотя, уже не так много. Но восторгов и хвалебных отзывов хватало. Получается, что я и наш Седьмой легион нехило прославились на всю Российскую империю. Скорее всего, и на весь мир. Уж события под Плевной наверняка не прошли мимо внимания мировых средств, да, массовой информации.

А так, хоть моё вмешательство и помогло удержать Плевну, но такого сильного изменения истории не произошло. На Кавказском фронте как бы до сих пор никаких изменений не наблюдалось. А вот под Ловчей и южнее самой Плевны, у Богота, так и на другой стороне Вита, под Горным Дубняком, оказалось, шли жестокие бои. Правда, сейчас всё было не так плохо – русские войска с трудом, но уверенно окружали османские войска. А туркам не так-то просто было удержать русских и на широком фронте, и на неподготовленных позициях, так и при недостатке снабжения. И ещё шли ожесточённые бои на горных перевалах. Жаль, но и сейчас русским войскам пришлось оборонять Шипку. Но, вроде, дела там оказались лучше, так как не все резервы были брошены под Плевну. Да, в газете указывалось, что в боях в Болгарии принимают участие и болгарские дружины, пока как бы шесть. Но где сейчас находится Седьмой легион, в газетах не указывалось. Хотя, наш полицейский унтер Василий Семёнович уже намекнул нам всем, что он по-прежнему под Систово, и с делами у легиона всё хорошо. Он и пополнен, и со снабжением как бы терпимо, так его пока и не трогали, потому что требовалось обучить личный состав. Ну, если в ближайшее время не тронут, то успеют немного и обучиться, и пополнение будет, даже отсюда, из Одессы. Жаль, что пока Димитрий ничего нам не написал.

Так что, и от полицейских есть польза! И они получают по своим каналам и владеют нужной нам информацией.

Глава 17

* * *

Глава 17.

Продолжаем готовиться…

А вечером тётя Юлия вместе с небольшой компанией – само собой, Демьяном и Николаем, Аминой, Бьянкой и Элицей, ещё парой ходячих парней-легионеров, опять уехала к Маршакам. На этот раз их, хоть немного и странно, сопровождали и младший унтер Тимофей Петрович Сорокин и ефрейтор Охрим Дьяченко. Вообще-то, тётя их сама позвала. И они там будут представлены, чтобы не было лишних разговоров, как очередные добровольцы. Ну, ничего страшного. Члены кружка уже узнали от нас, кто они, так что, ничего лишнего себе не позволят и не наболтают. Да, получается, что с соблюдением военных тайн в Российской империи пока было не совсем хорошо. Уж Абрама Самуиловича, сейчас имевшего, через меня, допуск к немалым тайнам, никто не пас, и его жизнь никак не ограничивали. Хотя, и мне самому было плевать на эти тайны. Кто-то там наверху всё равно всё сольёт, и агентам всех держав. А мне дела делать надо, а у меня толковых помощников нет.

А я попросил помощи у старшего унтера:

– Василий Семёнович, я тут кое-что написал. Не удивляйтесь, и не такое напишу. Надо, чтобы мне помогли исправить все ошибки, а потом всё начисто переписали. Эти «Боевые наставления…», как будут готовы, немедленно пойдут на утверждение к градоначальнику. Тётя Юлия сказала, что сама пойдёт на приём к нему. А Вы знаете, что она до сих пор держит связь с самой Её Величеством Марией Александровной, значит, действует в интересах нашей Империи!

Мои слова унтера нисколько не напугали. Он лишь согласно кивнул. Значит, всё знал. Хотя, ещё и усмехнулся, и добавил:

– Так Вы и сами, князь Борис, если не знаете, сейчас под прямой опекой не только Великого князя Николая Николаевича, но и Его Императорского Высочества Александра Александровича. Нам дано указание охранять Вас и всемерно помогать. Так что, можете располагать нами. А насчёт переписать я сейчас пошлю Ерофея в отделение, и он приведёт несколько писцов. А пока, если позволите, я сам почитаю Ваши «Боевые наставления…». Вы, князь Борис, хоть и странный молодой человек, но способный. Ещё и достойно воевали, кровь за Родину проливали, а мы таких уважаем. Вы наш, истинный князь! Даже находиться рядом с Вами интересно!

М-да, не ожидал я такого прямого ответа! Хотя, видно было, что унтер на самом деле меня уважал.

– Конечно, Василий Семёнович, буду рад за помощь. – Правда, ещё и добавил. – А что странен, то, знаете, пришлось повзрослеть. Вы наверняка знаете, что я потерял и мать, и отца, и сестёр, и около двух лет назад и сам чуть не умер. Но мама Арина смогла меня спасти, и я рад, что у меня есть она! А теперь и Александра!

– Знаю, князь Борис. Я читал Ваше дело. Арина Васильевна очень достойная женщина! Дай бог ей долгих лет жизни!

Так что, мы с унтером посидели ещё немного, но все нужные исправления в «Боевые наставления…» внесли. А чуть позже пришли трое мужчин средних лет, как оказалось, обещанных письцов. Они были в гражданской одежде, и в них не чувствовалось никакой военной выправки. Похоже, что на самом деле являлись писцами, просто полицейскими. Меня унтер тут же отправил спать, а они засели за работу. Я, уже довольно усталый, сразу же отрубился. Спал крепко, так что, и не почувствовал, как вернулись тётя Юлия и её компания. Хотя, из Одессы сюда далеко. Долго ехать…

* * *

А утром Василий Семёнович представил мне десяток списков «Боевых наставлений…». Всё было написано красиво. И писцы не успели уйти, так что, я тут же вручил им, хоть они и находились на службе, по рублю. Заслужили!

– Премного благодарны, княже! Рады стараться! – сказал один из писцов, старше возрастом, Федот Кирьянов. – Будут наказы, всё напишем! Приятно было с Вами познакомиться!

А мы с унтером тут же подписали акт, что выполнена перепись «Боевых наставлений…», и один список, из десяти, там уйдёт в полицейское управление. Ну, раз положено, то пусть. Тем более, хоть как, надо было соблюсти положенные правила. Как ни крути, эти наставления являлись секретным документом. Это же настоящий боевой устав! Лишним глазам нечего было знакомиться с ними. Конечно, потом они всё равно станут достоянием чужих, но лучше будет, если враги сумеют заполучить их как можно позже. Если честно, моя писанина сейчас опережала время!

Так что, я сел писать очередное письма Дмитрию, даже два – одно пойдёт через Аркадия, а второе – через почту. Заодно к ним будут приложены и по списку «Боевых наставлений…».

Чуть позже за меня взялась и тётя Юлия. Нет, унтер от неё таиться не стал и показал и списки, хотя, лишь девять, так как десятый остался у него, и акт. Ну, да, это она же пойдёт с ними на приём. А я то, что с меня требовалось, сделал.

– Надо же, Борис, уже всё написал! Что же, Василий Семёнович, прямо сейчас, как Бориса проверим, и поедем.

Ну, со мной всё было хорошо. У меня уже почти ничего не болело. Даже левой рукой слегка шевелить было можно. Заодно тётя рассказала мне о вечере Маршаков:

– Знаешь, Борис, гостей было намного больше, чем в прошлый раз. Мне пришлось исполнить разных песен раз пять, а «Романс о гусарах» – даже два. Ну, и Демьян с Николаем выступили по разу. А ещё сильно блеснула Ребекка. Её попросили выступить с «Ah, dites, dites» и «Viens, viens» по два раза! Да, голос у неё хороший. Она очень способная! Её бы к нам, в Петербургскую консерватории?

– Ну, я могу, тётя Юлия, написать Фёдору Осиповичу. Как-никак, он профессор консерватории и может посмотреть на неё.

Тут тётя сразу же взялась за меня:

– Вот, прямо сейчас и напиши. И письмо к Фёдору Осиповичу, и рекомендательное письмо для Ребекки. По пути и письмо отправим, и занесём к девочке. Сегодня после полудня и Абрам Самуилович обещался к нам подойти. Он сказал, что и по десятку касок – и учебных, и боевых, готовы, ещё и пару жилетов изготовили.

Тут в разговор вступил и унтер:

– Может, Юлия Петровна, раз мы идём на приём к Владимиру Васильевичу, по пути прихватим и Абрама Самуиловича? Как раз эти каски и жилеты и покажет градоначальнику. Всё-таки без него никак нельзя. Должен предупредить, что всё-таки всё напрямую связано с военной тайной. А инструкции нарушать нежелательно.

Да, интересно у нас дела стали развиваться! Но тут унтер прав. Лучше всё согласовать с властями. А то Седьмой легион ничего не получит. Ведь всё придётся изготавливать в Одессе.

– Согласна, Василий Семёнович. Раз положено, так и сделаем. Так что, пока я буду готовиться, Борис, напиши.

Ну, и письмо написать, рекомендацию для Ребекки, это недолго. И ещё я написал письма к тёте Арине и Александре, и отдельно, просто кратко, княжне Татьяне Юсуповой. Как ни крути, она одна из моих ближайших и интересных мне подруг, и я знаю её печальную судьбу в мире Бурлака и сейчас не хочу допустить ничего подобного. И, конечно, я вложил в письмо и штук пять нотных листов. Жаль, что Татьяна не очень хорошо знала русский язык и фактически являлась обыкновенной француженкой, поэтому к текстам русских песен прилагались и их переводы на французский. Я решил послать ей ноты обоих маршов легиона, «Одесского вальса», и, после лёгкого раздумья, «Я спросил у ясеня» и «Романса о гусарах». Чтобы она ничего такого не подумала, написал, что действительно сильно жалел о гибели бойцов своего легиона, тем более, девушек, и ещё и такой достойной, как Божена. Написал и краткую историю нашего знакомства, и как мы воевали, и описал наш последний бой, конечно, до своего ранения. Да, ещё предупредил, что, если она захочет ответить, пусть всё-таки посылает письма в адрес тёти Арины, так как я вернусь домой, просто пока не знаю, когда.

Когла тётя Юлия увидела письма, она лишь сказала:

– Молодец, Борис! Сейчас как раз время!

Когда тётя вместе с унтером, конечно, в сопровождении ещё троих ефрейторов, ушли, я занялся другими своими делами. Меня уже ждали Коста и Драго, и они подробно рассказали о результатах вчерашних стрельб. Ну, среди парней, к сожалению, нашлось не так много стрелков, лишь шестеро показали приемлимую меткость. Но зато сильно удивили девушки. Да, Аннетта оказалась «мазилой», зато Юлиана и Ирина показали терпимую стрельбу. Но всех, и парней, и своего старшего брата Андрея, превзошла Анфиса. Она с трёхсот шагов все пять пуль сходу положила в центр мишени. Оказалось, что уже стреляла – семья у неё оказалась охотничей. И с четырёхсот шагов лишь одна пуля из пяти вышла за центр, и с пятисот все пять попали в мишень. И она сама, вместе с братом, вызвалась в стрелки. И он стрелял неплохо, лишь чуть похуже.

Коста и Драго подобрали и пятерых разведчиков. Ну, я сам не мог с ними бороться. Хотя, оказалось, что Демьян уже проверил их и нашёл достойными. Правда, он уступил лишь Арсению Родопову. На удивление, с парнями поборолись и унтер Сорокин, и ефрейтор Дьяченко. Парни и с ними держались до последнего. Ну, против матёрых бойцов и старше возрастом, и уже окрепших, тяжело выдержать. Да, к нам прислали не самых простых полицейских. Тут я попросил, на всякий случай, подробнее распросить парней об их прежней жизни и ещё взять с них подписки о неразглашении, так как собирался поговорить с ними сам. Хотя, не сейчас, а чуть позже. Пусть сначала и постреляют, и лучше покажут свои навыки. Да, ещё я попросил провести с дрбровольцами броски учебных гранат. У нас имелось и два десятка боевых гранат. Хоть про это никто не знал, но Демьян с Николаем умудрились провести в обозе и пару мин. Хоть как, в легион требовались и свои минёры, и сапёры. Ну, чуть позже надо было как-то достать взрыватели, а взрывать можно было и артиллерийские снаряды. И я собирался обучить этому хотя бы пару бойцов. А так, надеюсь и думаю, что наше командование всё же не откажется снабдить легион и минами, и гранатами.

– Коста, и кого можно выдвинуть в старшие у разведчиков?

– Думаю, княже, что тот же Арсений подойдёт. А вот разведкой легиона потом может и явно должен заниматься Аркадий. Он в этих делах, княже, как ты говоришь, собаку съел.

Да, я всё последнее время думал, что у легиона должна быть и своя разведка, и контрразведка. Насчёт разведки уже ясно, а вот в контразведчики, на мой взгляд, вполне годился Асен.

– Ладно, Коста, я потом поговорю с Аркадием Николовичем. У меня и так есть к нему некоторые вопросы. Но они не для всех. Что же, тогда продолжаем стрельбы и постепенно берём на них и тех легионеров, кто уже достаточно поправился, и моих помощников и помощниц, но не всех сразу. Пусть стреляют.

Конечно, после этого и новое пополнение, и часть легионеров направились на стрельбище. Насчёт патронов беспокоиться не приходилось. Думаю, что теперь нас точно снабдят всем в достатке.

Да, далее я опять занялся писаниной, но уже стал вспоминать, что же у меня было в «Наставлениях по самбо». Хоть я и послал довольно большую рукопись со множеством рисунков к самому императору Александру Второму, но, похоже, что она была похерена разными чиновниками. Может, сейчас где-то и валялась, но ни разу не слышал, что приёмы оттуда где-то использовались. И никто ко мне не обращался. Да, список этих «Наставлений по самбо» у меня остался, но был спрятан в архиве гимназии. Как вернусь домой, я его, конечно, перепишу и другие списки сделаю, но мне надо сейчас.

Конечно, и у казаков-пластунов, и разных служб Российской империи имелись и свои наставления, и мастера единоборств, но вот такого доступного и достаточно полного описания единоборств, как в моих «Наставлениях по самбо», в открытом доступе я не видел. А бойцов для легиона требовалось готовить, и срочно. Пусть уж они хотя бы воспользуются моими знаниями. Я уже успел немного поднатаскать Демьяна с Николаем, но этого было мало, так они и уедут со мной. Нет, ещё и во время подготовки бойцов в Плевне им показывались некоторые приёмы, но мало. Не до них было. Требовалось больше заниматься стрельбой. А так, хоть сам и не смогу, но пусть хотя бы мои «Наставлениях по самбо» им достанутся. Может, ещё и хороших наставников найдём? Хотя бы тех же казаков-пластунов? Уж они смогут учить бойцов. Вон, Николай Фёдорович удержал в Плевне у себя тройку казаков, правда, больше для обучения ползку по-пластунски. А у нас они и остальные свои умения передадут. И мои знания тоже. Между прочим, они у меня и достаточно полные.

Ближе к вечеру вернулись и довольная тётя Юлия с унтером, так и легионеры со стрельбища. Я тоже немало написал и нарисовал, но уже довольно и подустал.

– Борис, твои «Боевые наставления…» Владимир Васильевич утвердил. Они будут высланы фельдегерем и в легион. Ещё и приказ написал. Теперь наши легионеры находятся тут не только на лечении, а законно являются запасной центурией Седьмого легиона. А Коста считается его центурионом, и Аркадий Николович – его товарищем. Так в приказе указано. Так что, всё серьёзно.

Тут я и сам сильно удивился. Не ожидал такого.

– Это Юлия Петровна убедила Владимира Васильевича, что не дело не принимать таких славных воинов всерьёз. – Да, тут унтер как бы сразу же выдал тётю. Но, думаю, что и насчёт неё теперь имелись важные указания сверху, поэтому вряд ли бы кто стал мешать ей. Хоть как, она бывшая фрейлина самой империатрицы, и не всегда бывшие, пусть и лишились положения, теряют влияние. Так и поддержка государыни, пусть и больной, и даже небольшая, много значило. – Да, должен сказать, князь Борис, что и защитные жилеты, и каски оказались достойными. Мы не знаем, примет ли их наша армия на вооружение, но легиону можно использовать, и без ограничений. Владимир Васильевич, как имеющий на это право, дал согласие на их использование в Одессе, ещё и новой военной формы. Юлия Петровна сообщила, что она успешно шьётся.

Ну, я и не собирался отрицать, что шьётся. Правда, мы пока не видели готовой формы. Но, думаю, что в эти дни Иосиф Яковлевич уж точно должен показать хоть что-то.

– Да, Василий Семёнович. Мы хотели, чтобы у легиона была своя форма для торжественных случаев. А в качестве боевой уже имеется и готовая. Она, охотничьи, давно шьётся в мастерской «Арина». Я сделал заказ тёте Арине, попросил её срочно прислать в Одессу сотню комплектов в счёт моих личных средств.

– Для торжественный случаев, князь Борис? – шустрый унтер тут же ухватился за мои слова. – А у вас, что, что-то и намечается?

– Ну, если будет на то дозволение, то мы, Василий Семёнович, могли бы устроить небольшое прохождение нашего центуриона под марши, что написаны мной недавно! – скромно проговорил я. – Нам осталось лишь дождаться, когда будут готовы защитные жилеты и каски, и военная форма. Правда, у нас мало винтовок. Но мы можем использовать деревянные макеты.