Текст книги "Вот и свела нас судьба (и вечен Рим)... (СИ)"
Автор книги: Анатолий Патман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
И тут барон не выдержал:
– Э, князь Борис, а что с ним?
– Да, вот, herr барон, виконт непонятно как пострадал во время ответного дружеского салюта. Я сам не видел, так как был ранен и находился без сознания, но казаки как будто увезли его тело, ещё и капитана, в Плевну. Может, там и похоронили, может, увезли куда-то? Ну, вообще-то, не наше дело. А вот его винтовка у меня. Казаки оставили. Решили, что им такое оружие ни к чему. А мне можно.
И я кивнул Демьяну. И он тут же вернулся с винтовкой, и сильно разукрашенной, похоже, что какими-то гербами. И на прикладе, надо же, имелся и десяток мелких насечек, и явно свежих. Да, сволочь, всё же убивал… Может, как раз русских солдат, и в Плевне?
– Вот, herr барон, подобран на месте боя. И больше из него не стреляли. На память будет. Жаль, что не встретились с полковником и не поздоровались, как два добрых джентльмена. Но он отчего-то решил похитить у меня, как виконт Чемберлен у родителей княжича Маугли, фамильный медальон. Я бы сам его ему на память подарил, но, как видите, хоть и жаль, не получилось.
Тут и сам барон, и его окружение, ещё больше тётя Юлия, само собой, и Драго с Василием Семёновичем, дружно кинули на меня ошеломленные взгляды. Они всё прекрасно поняли! Ну а я решил обострить ситуацию ещё немного:
– Ну, ничего, может, отпишу как-нибудь позже лорду Севиллу Ричарду Добсону, что виконт не смог и уже не сможет выполнить его личное поручение. Или уважаемому Адил-паше? Хоть он и сильно хотел помочь полковнику, но не получилось. – Тут я ещё раз кивнул Демьяну, и он вернулся с ворохом бумаг. Да, там имелись и письмо маркиза к полковнику, и его рекомендательное письмо, правда, к Осман-паше, и приказ этого паши об оказании полковнику полного содействия. Было и письмо Адил-паши с пожеланием полковнику удачной «охоты» лично на меня. Я уже снял с них списки, и даже по три, и припрятал. – Вот, herr барон, можете всё сфотографировать. На память, для истории. И наше интервью будет интереснее. Я передам их Василию Владимировичу Левашову и Николаю Александровичу Новосельскому. А то и имена бедных корреспондентов забудутся, и полковника. А они всё ж жили на свете, многое видели и старались сообщить об этом читателям своих газет.
Ну, тут барону и шоколадку в рот не клади! Он тут же кивнул своим фотографам, и те начали дружно фотографировать. От света и дыма их вспышек и глазам нехорошо стало, и в комнате дышать неприятно стало. Но всё щёлкнули! Хотя, сняли и моих помощниц, и тётю Юлию, и меня самого. Да, ещё винтовку, и с разных сторон.
Тут мне стало жаль бедного унтера, но он всё-таки поднимать шум не решился. Да, попадёт ему, но он и понимал, что я его просто не послушаюсь. А так, бумаги всё равно попадут куда надо. Ну, да, как раз после этого интервью тётя Юлия и отнесёт их, вместе с унтером, к градоначальникам. Ей у них ещё новые наставления подписывать надо. Да, и не только мне и моим помощникам, но и бойцам всего легиона, нервы потреплют, но такое нельзя было спускать. У немцев свой интерес, им на меня, если честно, начхать, но тут пойдёт и так идёт важная политическая игра против англичан, и у них, несомненно, появился лишний козырь. А своим российским властям у меня доверия уже не было. Ведь за это время никто, и в первую очередь Великий князь Николай Николаевич, не удосужился со мной связаться и спросить, что и как со мной. Могли же прислать самого последнего жандарма или полицейского. Но никого не прислали. Явно посчитали, что мы тут ничего не успели узнать. Жаль, конечно, что Николай и Иван Фёдоровичи пострадают, но они люди военные и выше приказов Великого князя прыгнуть не смогут. Ну, ничего, свою долю славы они получили, так, если даже снимут с должностей и домой отправят, останутся в живых. А деньги, если нас не начнут прессовать, мы и без военной службы заработаем.
Глава 22
* * *
Глава 22.
Дела успешно продвигаются.
– Э, князь Борис, спасибо за интересное интервью! – Да, барон понял, что, пока не поздно, надо сматываться. – Если можно, после того, как мы отошлём материал в газеты, позвольте ещё раз с Вами связаться. Нашим читателям будет интересно узнать и о тех Ваших помощницах, что храбро сражались с османами и погибли. Их подвиг, несомненно, будет примером для всех солдат! И в Германской империи отдадут должное их подвигу!
И тут барон не шутил, говорил вполне серьёзно. Он же на службе и понимает, и знает, что с такими вещами не шутят. Подвиг воинов легиона бессмертен и ещё долго не будет забыт. Конечно, со временем появятся новые герои, но они были и достойно жили, и дали жить другим. Правда, мне Болгария побоку, но я, если сам буду жить, буду их помнить. Потому что они были и моими воинами, и сложили свои головы, чтобы спасти и меня! И мне было плевать, что я сейчас откровенно слил скандальную и не совсем удобную для властей информацию в сторону и доставил им массу неудобств. И ведь они вряд ли что смогут мне предъявить! Они ещё не вся наша Российская империя! Там полно живёт и простых людей! Это они именно Россия и её народ, и я его часть!
– Конечно, herr барон, спасибо, что навестили! Мы тут всегда рады встретиться с представителями уважаемых средств массовой информации. И нам приятно, что и в Германской империи узнают о подвиге воинов Седьмого легиона!
* * *
После отбытия «великого немецкого корреспондента» мне нежданно пришлось выдержать нежные словоизлияния тёти Юлии! Да, она на самом деле сильно напереживалась из-за меня!
– Борис, эти англичане сволочи! Они хотели убить тебя! Я напишу жалобу империатрице! Она им покажет!
Тут я вынужден был прямо попросить тётю не делать этого:
– Тётя Юлия, Её Величеству всё-таки не до меня. Давай не будем беспокоить её понапрасну. Она же и так больная. Знаете, я лучше напишу песню или вальс в её честь, и мы просто напишем ей письмо с разными приятными пожеланиями.
И я на самом деле взялся за нотный лист и, не обращая внимания на нетерпеливого Василия Семёновича, взялся за запись самого «Императорского вальса». Ладно, великий Иоганн не сильно обеднеет, если я украду у него ещё одно интересное произведение. И никто не сможет предъявить мне хоть что-то. До сочинения этого прелестного вальса, как говорила мне память Бурлака, ещё лет двадцать. Да, дай бог и мне дожить до тех времён!
А так, унтер задал мне лишь один вопрос:
– Князь Борис, и что мы будем делать с этими документами? Это же важно, и нельзя оставлять просто так?
На это я просто сказал:
– Проведите, Василий Семёнович, как положено в таких случаях, расследование. Ну, сообщите всё Даниилу Милославовичу. И все эти документы надо отнести именно Владимиру Васильевичу Левашову! Мы сейчас в Одессе, и именно под его рукой!
Само собой, взволнованный унтер тут же направился к своему прямому начальнику. Всё-таки такие дела были не совсем его уровня. Ведь исполнительные подданные одного подлого иностранного государства, ещё и без объявления войны, пытались тайно убить не кого-то там, а меня, подданного великой Российской империи! Но пока великое государство ничего не сделало для защиты одного юного и несознательного гражданина, хотя, все же подданного, ибо у нас империя, а не республика.
А так, я записал вальс, на самом деле, в течение получаса! Чувствовал, что там полно было и ошибок, но не таких значительных. Всё моё окружение взирало на меня с великом изумлением и почтением! Ну, знай наших – не менее великий юный князь Борис решил одарить мир очередным шедевром! И уже одарил! Что делать, никак не получается жить тихо.
Пока я творил «великий шедевр», было тихо. Правда, тётя Юлия начала своё расследование. И я предупредил своих помощников и помощниц, а через них и всех легионеров, честно всё ей рассказать. Да, это в Систово Димитрий распорядился, чтобы временно, до решения самого князя, ничего не разглашать и даже не обсуждать меж собой некоторые обстоятельства нападения турок-османов и подлых англичан на наш санитарный, вообще-то, вполне себе русский, и военный обоз. Это, если честно, чуть ли не повод для объявления войны! Но пока было глухо, как в танке! И тут я решил воспользоваться подходящим моментом.
Я как раз записывал последние ноты вальса, как прибыл уже сам майор, и в окружении десятка своих подчинённых, и некоторые из них были одеты и в гражданское. Значит, не совсем полицейские, а явно из другой конторы. Хотя, тётя Юлия, явившаяся вместе с ними, спокойно стала беседовать с одним из чиновников. Она его явно хорошо знала. Похоже, что Даниил Милославович успел заскочить к градоначльнику и взять с собой уже его подчинённых.
– Князь Борис, в свете открывшихся сейчас обстоятельств, мы тут вынуждены провести некоторое расследование! – обратился ко мне майор. – Вы не возражаете, чтобы мы опросили воинов легиона? И что Вы сами можете сказать по поводу данного происшествия?
Ну, и что тут мне можно сказать? Если честно, нечего. Пока я не был в силах отомстить своим врагам, и таким могущественным. И, да, нисколько не верил, что правоохранительные и прочие органы Российской империи способны защитить меня. Да они, скорее всего, и на мою сторону толком не встанут!
Тем не менее, надо было слушаться и что-то сказать:
– Я сам, Даниил Милославович, был сильно поражён данным странным происшествием, но, что делать, на войне можно ожидать всякого. Могу только констатировать одно, что определённые силы в Британском королевстве являются врагами нашей Российской империи, раз они решились напасть на российский санитарный обоз. И бойцы Седьмого легиона достойно отразили их нападение и нанесли врагам заслуженные потери. Я рад и горд, что имею честь воевать вместе с ними. И, конечно, в вашей власти провести положенное расследование и принять меры по защите одного юного и неразумного отрока и, главное, воинов легиона! Хоть они вполне способны постоять за себя, но бывают разные обстоятельства!
Так что, после этого я и сам, и мои помощники и помощницы, так и многие бойцы легиона дали письменные разъяснения. Даниил Милославович, хотел было, тихо провести изъятие вещественных доказательств, но тут резко воспротивилась тётя Юлия:
– Даниил Милославович, Вы тут всё опишите, но все документы я передам лично Владимиру Васильевичу. И винтовка является штатным вооружением легиона и личным оружием Бориса.
Так и было. Мы ввезли его в Российскую империю как штатное оружие Седьмого легиона, хоть как бы и личное оружие, но всё-таки не моё собственное, и это было отражено во всех разрешительных документах. Так что, будет одним из интересных трофеев легиона. Ну, я и не собирался на него претендовать.
– Само собой, Юлия Петровна, – согласился майор. Ну, не мог он их изъять без нашего согласия. Мы тут всё-таки не сами по себе, а воинское подразделение, согласно решению градоначальника, даже вполне себе запасная центурия Седьмого легиона. Хоть и странно, но вот обстоятельства так сложились, и по воле властей Российской империи. Так что, имели право! Я имел! – Надеюсь, что после этого мы тогда поедем к нему? Он уже ждёт.
– Конечно, поедем, – согласилась тётя. – А то нам с Борисом надо было подписать у него и некоторые новые Наставления. И так собиралась ехать, просто не успела собраться.
Нет, майор был настроен к нам вполне благожелательно. И даже тот чиновник, с которым разговаривала тётя, оказавшийся одним из помощников градоначальника, действительный статский советник Вениамин Серафимович Каверин, взирал на меня тепло, с большим интересом и уважительно. Люди просто находились на службе, и им требовалось соблюсти порядок.
Хотя, чиновник меня сильно удивил!
– Ну, надо же, Даниил Милославович! – открыто произнёс он, да ещё в присутствии Драго и моих помощников и помощниц. – Как раз эти юные девицы и мальчики сходу уложили такой матёрый сброд! Да, не тех наняли англичане, не тех. Надо же, получается, что там одних убитых наёмников и англичан два десятка, и шестерых пленили! И только пятеро спаслись. И это не говоря о самих турках. Насколько мне помнится, они там только убитыми положили две сотни, и около ста двадцати взято в плен. Хотя, это всё же вместе с англичанами! Однозначно весьма достойно! Да, князь Борис, хорошо поработал ваш легион! Достойные воины!
И тут чиновник удивил нас ещё больше!
– Милые девушки и все бойцы легиона, примите, пожалуйста, мой земной поклон! И за наших русских солдат, и от себя лично! В том обозе лежал и мой сын, поручик Кирилл Каверин из пятьдесят шестого Житомирского полка. Он был легко ранен при выбивании турок с окраин Плевны. К счастью, при нападении на обоз он не пострадал. Сейчас Кирилл в Бухаресте, в госпитале для русских офицеров, и почти поправился. Он сразу же отписал мне, что это бойцы вашего Седьмого легиона, князь Борис, не подпустили турок к обозу и сходу расстреляли их, что конная лава турок, уже остатки, на полпути повернула в сторону и ушла. Но почти сразу же часть турок настигли эскадроны из восьмого Донского полка и многих добили, а часть пленили. Немногие оттуда ушли! Получили заслуженное!
И слова чиновника сразу же резко поменяли весь настрой и самого майора, и его полицейских.
– Э, Вениамин Серафимович, – сказал я, – спасибо за добрые слова! Должен сказать, что хоть это может и прозвучить слишком возвышенно, но мы просто выполняли задание командования по доставке нашего санитарного обоза в Систово и постарались сделать всё, чтобы его выполнить. Да, и сами понесли потери, но, что делать, не совсем убереглись.
– Что делать, князь Борис, война! Ваш легион воевал достойно! Так что, обучите их лучше и снабдите всем! Владимир Васильевич полностью на Вашей стороне. И, да, он разрешает семнадцатого августа торжественный проход бойцов легиона отсюда до биржи и проведение там вашего благотворительного бала. Хотя, прошение об этом было подано уже от имени Одесского музыкального Общества. Вот, пожалуйста, письменные разрешения. Владимир Васильевич сам, к сожалению, не может присутствовать, но я буду! Надеюсь, что Вы, князь Борис, уже подготовили музыкальные произведения именно для бала? Хотелось бы послушать?
Тут я лишь согласно кивнул. Хотя, и так на столе лежали несколько исписанных нотных листов с «Вальсом империатрицы».
Расследование растянулось на пару часов. Ну, оно больше было похоже на получение объяснений с бойцов легиона. Да, они же тоже не дураки, всё видели и понимали, просто из-за распоряжения Димитрия пока не трепались. А сейчас всё выложили. Правда, тут больше мучили Демьяна с Борисом. Но, ничего, под присмотром тёти Юлии они вполне родили неплохие разъяснения, ещё и повторные.
Так что, потом тётя Юлия и Драго, ещё и Демьян с Николаем, уже как главные очевидцы, вместе с Даниилом Милославовичем и Вениамином Серафимовичем и прочей полицейской компанией, поехали к градоначальнику. Но они меня с собой не взяли. Хотя, что толку от меня? Я сам ничего и не видел. К тому же, похоже было, что всё-таки местное начальство старалось остаться немного в стороне от истории с покушением. Ну, да, мало ли что отчего тётя Юлия могла ездить к градоначальнику? Она тут, вообще-то, как бы и местная, в местном институте благородных девиц училась. А я вот скандально известный на всю Российскую империю тип, ещё и лишь мальчик. Ну, никак не уместно взрослым людям принимать меня за равного.
Но я и сам не хотел таскаться на поклон к разным начальникам. Хоть как, но нужные мне дела пока решались. А что самому нестись к разным начальникам и общаться с ними, это было опасно для меня самого. Просто мог ненароком выдать себя, так и поставить начальников в неловкое положение. Уровень наших знаний всё-таки резко отличался. Не из-за того, что я являлся шибко умным, а просто знания у меня были из будущего!
* * *
Нас, конечно, отвлекли от занятий, так и тётя Юлия ушла в город, но это никак не повод отменить занятия с личным составом санитарной центурии. Может, позже именно эти люди и явятся самым ценным приобретением для новой Болгарии?
– Так что, бойцы, – уткнулся я в список своего «Наставления о порядке…», оставшегося у меня, хотя, и у бойцов виднелась ещё пара штук, – я не могу сейчас хоть что-то пообещать вам насчёт вашей учёбы на врачей и лекарей. Во-первых, вы, ну, да, часть из вас, будете жить в родной Болгарии и служить ей и её народу. Во-вторых, я просто не могу разгласить вам все свои знания. Вы их сейчас и не освоите, и они имеют свою ценность и будут использоваться, прежде всего, в моих интересах. А пока мы с вами изучим то, что будет нужно именно для оказания первой и срочной помощи раненым и больным нашего легиона. От этого зависит их жизнь!
И я ещё полдня гонял бойцов центурия, заставляя их до последней буковки вызубрить «Наставления о порядке…». Нет, перед ними ещё выступили и Анфиса с Дашей, и Варя с Шурой, вспомнив всё, с чем им пришлось столкнуться во время своей службы. Мы и сами припомнили реальные случаи, произошедшие в легионе, так тут же подробно разобрали ранения, полученные самими.
– Жаль, бойцы, но у нас пока нет хирургов, способных делать разные операции. Тут вам придётся больше полагаться на русских медиков. А так, часть операций, и самих лёгких, можете или даже придётся сделать вам самим.
Так что, часть времени ушла на изучение основ хирургии. И мы ещё немного разобрали и строение тела человека. Да, тут я немного разошёлся и довольно подробно рассказал и о внутренних органах, и для чего они служат. Жаль, но у бойцов легиона вообще никаких медицинских знаний не имелось. Ну, да, кто учил простых людей и в Российской империи, так и Османской, тем более, болгар, в школах, и по десять лет? Ещё и училищах, техникумах, разных колледжах и, конечно, институтах и университетах?
Ближе к концу я опять вернулся к вопросу насчёт микробов, бактерий, вирусов и прочей заразы:
– Так вот, бойцы, можете мне поверить, но многие болезни от разных мельчайших живых существ, невидимых нашими глазами. Но их всё-таки можно увидеть, но не всех, применив увеличительные устройства, называемые микроскопами. Чем они лучше, тем больше. И не все эти существа вредные. Есть и полезные. Да, сейчас многие болезни, вызываемые этими существами, неизлечимы. К примеру, чахотка. Но это если запустить болезнь. А если в самом начале, то, хоть и трудно будет, можно и вылечиться. Придётся поменять жизнь и хорошо питаться. Да, это не всегда возможно, но кто-то и сможет.
Правда, останавливаться на лечении туберкулёза я не стал. Скорее всего, в это время от него просто не существовало лекарств. А получить пенициллин и стрептомицин – это не так-то просто и долго, и не совсем в моих силах. Разве что попытаюсь потом?
– И ещё, бойцы, твёрдо усвойте, что больных всегда надо отделить от здоровых, и разных больных тоже надо отделять друг от друга. В первую очередь защищайтесь сами – тут и маски на лицо, и перчатки, и мойтесь всегда, и одежду меняйте и носите только чистую. И руки мойте с мылом и протирайте хотя бы хлебным вином, пить только кипяченную воду или разбавленную вином, еда должна быть свежей и хорошей. В испорченной еде много этих живых существ, и они вырабатывает яды, опасные для нас. Поэтому бойцы легиона должны питаться хорошей едой и есть свежие овощи и фрукты, и обязательно помытые. И это вам придётся следить за тем, чтобы разные снабженцы не обманывали легион. Если попадутся такие, то разоблачайте их. Самих злостных, если честно, я бы просто пристрелил как врагов народа! Ну, вы забудьте про эти слова. Если что, хлопот не наберётесь. А так, да, зло должно быть наказано.
В общем, позанимались, называется. Хоть немного, но бойцы поняли. Хоть как, у легиона должна быть своя санитарная служба. Иначе все бойцы скоро заболеют и умрут от болезней.
Глава 23
* * *
Глава 23.
Всё хорошо!
– Ну, вот, Зина, Борис всё-таки написал! А ты говорила, что он забыл обо мне. Не забыл!
– Ну, да, ещё и свои новые сочинения прислал! Хорошо, что сейчас Папа подобрел и разрешит нашему оркестру их исполнить. И что он там пишет? Что всё-таки больше тебя любит?
– Ну, что ты, Зина, какая любовь? Нам ещё рано! Вот, посмотри, как ему там было страшно! На них бешеные османы шли, и они там всех наших раненных воинов готовы были убить! Да, всё-таки эту Божену жаль. Она же наших солдат защищала! И турок нисколько не испугалась, стреляла по ним до последнего. И Борис сражался! Но ему повезло! Хорошо, что жив остался! Он пишет, что пришёл в себя лишь через три дня, в Систово. Бедненький! Он же чуть не погиб!
– Да, надо же, Татьяна, так и пишет! Значит, сильно был ранен. Ладно, Татьяна, уже не страшно. Не переживай напрасно. Он живой и, видишь, какие интересные песни сочинил. Жаль, что ни одной на французском языке не прислал. Но и переводы хорошие! Ну, что, напишешь ему ответ?
– Напишу, Зина. Он же мой друг, и один из самых лучших. Ему же сейчас очень тяжело. Ну, пусть скорее поправится. Жаль, что прямо ему в эту Одессу написать нельзя. Ну, его тёте Арине напишем. Надо же, она скоро родит! У Бориса племенник или племянница появится. Ну, потом мы его поздравим и какой-нибудь подарок его тёте пошлём. Ведь Борис и сам мне велосипед подарил!
– Ладно, Татьяна, пойдём попросим оркестр исполнить музыку, что Борис прислал. А то он уже марши начал сочинять. Может, и этот вальс интересный? Они у него все красивые. И Глашу попросим песенки спеть. Слова у них всё же интересные.
– Ладно, пошли, Зина. Думаю, что музыка красивая. Борис плохую не напишет. Жаль, что он посвятил «J’ai demande au frene» этой Божене. Зато «Romance des hussards» о гусарах!
* * *
По возвращению из города, тётя Юлия меня сильно порадовала. Она принесла письма от тёти Арины и Александры! Из городской почты доставили к градоначальнику и вручили ей. Они написали и мне, и ей тоже. Ну, ничего такого в письме ко мне не было, больше выражения любви и надежда на моё скорейшее возвращение домой. Понятно было, что о наших делах там ничего не имелось. Хотя, о создании футбольных клубов рассказывалось. Оказалось, что к ним нежданно явился лично сам Великий князь Пётр, сын, да, Николая Николаевича и, на удивление, поинтересовался насчёт меня, а потом распросил о футбольных делах. Ну, он тоже считался совладельцем «Арины», но, из-за малого размера доли, так уж прямо его отец и он сам в работу мастерской вмешиваться не могли. Ну, Пётр вообще не разбирался в швейных делах, и его вмешательство там, кроме вреда, принести не могло. Ну, у меня и тётя Арина не из пугливых и кого попало, пусть хоть самого высокого положения, в наши дела она не пустит. Но Петра заинтересовал футбол, и он тоже хотел участвовать в его продвижении. И тётя ничего против его участия не имела. Так что, сейчас как бы стоял вопрос о создании и в Санкт-Петербурге Общества любителей футбола. И Пётр явно метил там, хотя, вряд ли на место Главы, но на один из важных постов наверняка. Ну, пусть дерзает. И его помощь будет весьма кстати.
А так, меня сильно порадовали и добавления от Александры, и, надо же, крошки Евы! «Дядя Борис, возвращайся скорее! – писала девочка, хотя, на немецком языке. – Мы тебя очень ждём! И привези мне, пожалуйста, морские ракушки. Я буду их слушать!»
Конечно, привезу! Сразу же попросил Демьяна с Николаем достать их. Сам ведь сейчас не могу. Разве что чуть позже?
И тётя Арина сердечно благодарила тётю Юлию, что она так вовремя приняла участие в моей судьбе. Её письмо дошло к ней. И Арина Васильевна открыто сообщила Юлии Петровне, что далее и она член нашей семьи, то есть, нашей ветви князей Куракиных и всех родственников. И тётя Юлия была этому откровенно рада.
Вечером почти весь легион опять собрался на музицирование. Ну, да, мы дружно спели и «Орёл Седьмого легиона», и «Второй марш легиона», ещё и на болгарском. В общем, ничего получилось. А потом уже сами парни и девушки опять показали нам болгарские песни, штук пять. Да, им всё-таки было грустно вдали от Родины. Тем более, в самой Плевне осман не было. Пока в её окрестностях шли бои, но русские войска уже понемногу теснили их далее. Как бы и немного осталось до окружения. Да, османы никак не хотели уходить из Ловчи. А на другой стороне русские войска как бы дошли и до Телиша. Так что, немного осталось до освобождения окрестностей Плевны, родных мест бойцов легиона.
Далее уже тётя Юлия исполнила под гитару пару русских романсов – сначала знаменитого «Соловья» Александра Алябьева, а затем «Тройка мчится, тройка скачет», как я знал, Павла Булахова. Ну, она тут явно решила блеснуть своим голосом, и у неё неплохо получилось. После неё я, конечно, под её игру на гитаре, спел «Песню гардемаринов» и «Как молоды мы были». И да, тут и я вдруг решил немного пошутить и спел, хотя, уже сам пытаясь подобрать аккорды на гитаре, пусть и с трудом, один прелестный русский романс:
– Не пробуждай воспоминаний
Минувших дней, минувших дней.
Не возродить былых желаний
В душе моей, в душе моей.
– Э, Борис, это твоя новая песня? – спросила тётя Юлия.
Оказалось, что романс был ещё неизвестен!
Но я тут же ответил, что случайно слышал в Санкт-Петербурге. Заявил, что его авторами являются Пётр Булахов, брат Павла, автора как раз «Тройка мчится, тройка скачет», и сам Денис Давыдов! Но текст, ноты и гитарные аккорды пришлось тут же записать. Потому что тёте Юле и всем остальным он понравился.
А далее, хоть бойцы и остались музицировать, я отправился спать. Всё-таки устал, и день был напряжённым. Вот тётя Юлия была довольна. Она побывала на приёме у Владимира Васильевича, и градоначальник не только подписал наши, и как бы сильно странные, «Наставления о порядке оказания первой помощи» и «Положения о разных лечебных процедурах», но пару списков оставил и себе. И он заверил тётю, что не оставит покушение англичан на меня без внимания. Ну, тут всё зависело от самого императора, но главным являлось то, что эта история далее наверняка станет достоянием русской общественности. Хоть и опасно для меня, но что делать? И, да, надо будет начать думать, как отомстить самому!
Не знаю, что всё же предпримут немцы, но нервы англичанам они явно потреплют. Да, оказалось, что барон Николаи уже спешно отбыл из Одессы. Явно подстраховался – как бы редакции срочно вызвали. Но корреспондентов, в том числе и немецких, само собой, наверняка и разных шпиёнов, в Одессе хватало, так что, немцы были прекрасно в курсе, чем я тут занимался. Барон сейчас и не стал лезть ко мне вопросами. Просто показался, напомнил о себе. После этого «интервью» было и бессмысленно обращаться ко мне насчёт новых изобретений. Я же ещё и несовершеннолетний. Ну, тётя Арина всё решит, но в Петербурге. Всё равно без неё ничего не стоит делать.
* * *
На следующий день у нас была намечена строевая подготовка, так что, большая часть здоровых бойцов осталась на месте. Да, ещё Аркадий привёл пятерых парней и двоих девушек, на этот раз всех русских. На этом поток добровольцев, похоже, что иссяк. Ну, мы и не собирались набирать их в нашей империи. Пусть уж сами болгары воюют. И ещё новоявленные румыны. Но в местных газетах было написано, что они как бы собирались отправить под Плевну целую дивизию. Но раз ещё не отправили, то нечего и гадать.
И ещё Аркадий принёс целый ворох писем из Систово, конечно, от Димитрия и легионеров. Вообще, хоть слово в них добавили все, конечно, из прежнего состава! Частично и новые легионеры немного написали. И мы все сильно обрадовались! Хорошо, что с легионом пока всё было хорошо. Его численность дошла и до трёхсот бойцов. И в его составе опять собралось много женщин, почти семь десятков. Димитрий принял их в легион ещё под три десятка. Признался, что и не смог отказать, так среди них попалось и много хороших стрелков. Хоть и не совсем хорошо, но пусть воюют. Значит, есть среди болгар настоящие патриоты, которые зубами выгрызут своей родной стране свободу! И легиону, помимо батареи четырёхфунтовок, нежданно дали и вторую, уже девятифунтовок. Уже было чем воевать. Так что, пока и новое пополнение усиленно училось, и весь легион пробовал действовать вместе с артиллерией. И это было самым важным. Как ни крути, пушки боги войны!
А далее у нас до полудня шла строевая. Я в основном наблюдал, но немного и показал, чего нам надо добиться. Но, на удивление, легионеры и тут не сплоховали. Даже девушки нормально прошли.
После полудня все сели изучать «Боевые наставления по действию Седьмого легиона во время атак и обороны». Ну, мы в обороне уже сидели, поэтому легионеры тут неплохо разбирались. Вот атаками мы не совсем занимались. Да, и короткие перебежки использовали, и по-пластунски ползали, но строем в атаку, тем более, штыковую, не ходили. Так и приёмы штыкового боя надо было изучать, и на них немало времени уйдёт, поэтому я ограничился изучением порядка атаки развёрнутым строем, само собой, ещё и при ведении стрельбы, но больше из положения «лёжа». На ходу стрелять по врагу из винтовки было бесполезно. Всё равно никто бы не попал. А стрелять стоя, залпом, это просто подставить бойцов под удар артиллерии. И мне больше нравились короткие перебежки. И наша атака всегда должна будет сопровождаться поддержкой отдельных стрелковых групп и ещё артиллерии, желательно массированной. Можно даже, хоть это было и сильно опасно, создавая впереди огненный вал. Вот это было бы здорово! Но про вал рассказал.
Так как день оказался субботним, то вечер мы отвели помывке личного состава. Нет, баня у нас топилась всё время. Просто сейчас большинство уже почти выздоровело, поэтому ни на что другое мы отвлекаться не стали и решили навести у себя порядок. Само собой, устроили и большую стирку. И запасные комплекты военной формы у нас имелись. Просто пришлось перенести туда знаки различия легиона. И они готовились и для нового пополнения.
И ещё довольные девушки представили мне и малый флаг запасной центурии. Он тоже, как и боевое знамя легиона, получился красивым. Самое то для нашего марша!
Вот в воскресенье легион отдыхал. Решили дать бойцам побольше поспать, так им слегка и расслабиться требовалось. Мы же тут раненые, на лечении. Ну, Аркадий и новое пополнение повели выздоравливающих, и всех, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, в гражданской одежде, на экскурсию в Одессу. А то ведь мы никого никуда не выпускали. Пусть погуляют.
А я, вот, остался работать. Мы с тётей Юлией составили по паре списков нотных листов моих последних работ, само собой, и обеих маршей, и «Вальса империатрицы», и «Одесского вальса», и «Вальса Седьмого легиона», и пары песен на французском, конечно, гимна легиона, «Белла Чао», «Я тебя никогда не забуду» и «Романса о гусарах». И тётя написала короткое письмо Марии Александровне, где кратко упомянула о своих нынешних делах, слегка дополнила его, вспомнив о Седьмом легионе, и завершила пожеланиями здоровья и сообщила, что «Вальс империатрицы» посвящён лично ей. Я и сам написал очередное письмо Димитрию. Тоже нужно.
