Текст книги "Южный шторм (СИ)"
Автор книги: Анатолий Минский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Остальным, даже очутившимся в самой узости, повезло больше. Суда разворачивались, у носа одного из них Алекс увидел три шлюпки, вытягивающие корпус на буксире на чистую воду. На свободе оказался и «Гнев Юга», изрядно потрёпанный и накренившийся, невзирая на авральную работу трюмных помп – они явно не справлялись.
Основная группа эскадры даже не вошла в пролив. Суда, переполненные десантниками-абордажниками, и прикрывающие их корабли бестолково скопились у входа. Флотоводческий талант Йоргоса проявился в полной мере.
Но это было не самое драматичное. Горизонт на западе покрылся чёрточками мачт. Над ними курились дымы. Здесь все, кого смогли спешно мобилизовать члены коллегии Республики. И те корабли, что провели какое-то время в западне у Рогов Дьявола из-за страха команд перед морскими минами, тоже присоединились к охоте. Они охватили выход из Глотки Дракона плотным полукольцом.
Йоргос тоскливо глянул на садящееся солнце. Светового дня осталось не менее часа. А потом корабли Архипелага будут подсвечены заревом пожаров. Отличные мишени. И командующий решил завершить хотя бы одно дело, отложенное во время боя в бухте.
– У нас полчаса, синьор, пока проклятые республиканцы не начнут разбирать «Гнев Юга» на заклёпки. За полчаса до смерти признайтесь мне: зачем вы предали Терона? Зачем завели нас в западню?
После канонады и бесконечных криков – команд и рапортов об исполнении вперемешку с ругательствами – на шканцах установилась необычная тишина, прерываемая лишь рокотом машины и всхлипами надрывающихся трюмных насосов. Пираты, исполняющие роль офицеров, как один уставились на князя. Будто и нет приближающегося вражеского флота.
Происходящее показалось Алексу странным спектаклем. Будто смотрел его со стороны и не рисковал получить град пуль или сабельных ударов. Конечно, он вооружён, и Сила готова придти на помощь, но на квартердеке слишком много желающих его смерти, и по трапу прибывают новые, заслышав разговор. Револьверы ещё не вытащили, но руки легли на рукояти.
– Предал? А почему, как вы представляете, я должен был хранить ему верность?
– Не юлите! – Йоргос сделал нетерпеливый жест, отметая чохом уловки оппонента. – Вас же никто силой не тянул на Архипелаг.
О верности стоит говорить, если приносишь обет благородному синьору. Терон – обычный бандитский атаман, про благородство вспоминать неуместно. Пираты по дюжине раз перебегают с Архипелага в Республику, это почти в порядке вещей.
– Терон захватил в заложники моих сына и дочь.
Командующий походом криво усмехнулся.
– У вас не нашлось денег на выкуп? Впрочем, это не важно. Вы признали измену.
– Нет. А сейчас признаюсь. Я проводил стратегию, чтобы вы с республиканцами истребляли друг дружку как можно больше. Остальных вырежут икарийцы. С вашим сбродом нужно кончать, быстро и решительно.
По мостику пронёсся ропот. Щёлкнули взводимые курки. Такую наглость пираты прощать не собирались. Револьвер Алекса воткнулся Йоргосу в переносицу, внося коррективы в предстоящее действо. Неудачливый командующий не выказал страха.
– Оставьте, тей. Мои люди не столь пекутся о жизни своего командира, чтобы выпустить вас отсюда.
– Ваше предложение, Йоргос? Особенно если учесть, что через полчаса будем на дне?
Действительно, убивая младенца – отнимаешь у него всю жизнь. Когда речь идёт о жалких тридцати минутах, даже волноваться смешно.
– Поступим по благородному. Опустите револьвер. Дадим слово шпаге. Без Силы. Я, тей Кефеус из рода Йоргос, вызываю тея Алексайона из рода Алайн…
Князь отдал должное противнику. Двадцать лет проживши по-скотски, с пиратами и прочими отбросами общества, Йоргос надеялся хотя бы на тот свет отправиться достойно. У него, кажется, на Архипелаге жена и сын?
– … А если мне изменит удача, просто прикончите его, братья, – сказал лорд, полностью испортив впечатление.
Хоть что-то. Команда не будет стрелять, пока Йоргос не победит или не проиграет. Осталось придумать выход из ситуации. Алекс спрятал ствол и обнажил клинок.
– Я принимаю ваш вызов, тей. Умрите по-дворянски.
Злобная улыбка на лице Йоргоса подсказала, что варианты могут быть разные. Он сбросил серый камзол, оставив чёрную сорочку, перевязь с револьверной кобурой. В правой руке блеснуло узкое жало шпаги.
Среди пиратов протиснулся мрачного вида субъект, протянувший Йоргосу ещё одно оружие, похожее на тейскую шпагу, но короче на две ладони – очень длинную дагу.
– Всем отступить на три шага!
Пираты чуть подвинулись, расчищая место. Алекс воздержался извлекать свой кинжал – против даги он короток. И против неравноценного оружия не возразил, ситуация явно не располагала к дискуссии.
Йоргос стал в меру, прицелившись шпагой в грудь сопернику, дага на отлёте. Никто не заявил о секундантах. Команду «ангард!» каждый дал себе сам.
Посрамлённый командующий из шкуры лез, чтобы хоть в этом бою доказать – он настоящий воин. И поначалу преуспел, используя странный, ни на что не похожий стиль фехтования. Обычно шпага служит для начала атаки и сближения, связывая сталь противника, дело решает удар коротким оружием. Йоргос умудрялся фехтовать двумя руками, создав у Алекса полную иллюзию, что с ним дерутся двое.
И оба – мастера своего дела.
С трудом удерживая дистанцию выпадами, впрочем, не достигающими цели, князь лихорадочно размышлял. Он упустил момент ретирады с пиратского барка. Десятки глаз следят за каждым его движением. Все зрители желают ему гибели. И если Йоргос падёт, накинутся сворой, открыв огонь из дюжины стволов.
Выходит, Йоргоса нельзя убивать. И нельзя ему проигрывать.
Дага вспорола мундир, её хищный кончик вспыхнул красным. Дуэлянт взбодрился, болельщики радостно заголосили. Алекс понял, что ставки на него падают.
Йоргос почувствовал, что враг только защищается, не желая атаковать, и развил бурную активность. Бешено замелькала шпага. Кварты сменялись терсами и секундами. Как только князь поднял руку, отбивая батманом дагу, Йоргос выгнулся вперёд, нанося убийственный фланконад.
Рывок в сторону не спас Алекса от ранения. Остриё вспороло бок, скользнув по рёбрам. Одновременно дистанция сократилась до предела, противники едва не соприкоснулись лицами…
Не обращая внимания на рану, Алекс вцепился свободной рукой в кисть с дагой и рванул Йоргоса на себя. Спина ударилась об ограждение мостика. И пришла очередь Силы.
Соперник просил не использовать её? Князь не погрешил, не наносил ей ударов. Но нельзя просить тея забыть о Силе, как ястреба забыть о полёте, в нём – его суть.
Сильный толчок ногами в дощатый настил. Туда же вонзился мощный разряд Силы, свирепый огненный клубок, рождённый в сплаве души и тела… Свирепая отдача швырнула вверх!
И назад. В перевороте князь прикрылся противником, словно живым щитом. Двое мужчин опрокинулись в воду. Всплеск – и оба исчезли в пенистой мгле.
Грохот пароходного винта оглушил пуще артиллерийской канонады. Алекс извернулся и ударил ногами в живот Йоргоса. Шпага выскользнула из бреши в боку. Снова забурлила Сила. Могучая, практически не растраченная, она понесла человека, словно хищную рыбу, так что вода забурлила вокруг головы.
Он вынырнул в двух сотнях шагов от барка. Обнаружил, что по-прежнему сжимает шпагу, и на ощупь вложил её в ножны.
Вдогонку не прилетело ни единой пули. У команды «Гнева Юга» нашлось другое развлечение: республиканские корабли сблизились с раненым флагманом на дистанцию выстрела. На израненный барк упали первые снаряды.
Алекс не видел, как рушились мачты и дымовая труба, палуба занялась огнём, а пираты в горящей одежде прыгали в волны. Позже докатился звук рвущегося парового котла и гром, когда пламя добралось до порохового погреба. Всё это уже осталось позади. Князь грёб, приживляя рану тоненькой струйкой Силы, недовольной, что ей более не позволено вырваться широким потоком.
Намного сильнее, чем дырка на рёбрах, его мучило другое: что сталось с Рикасом, когда его накрыло взрывом фугаса…
Молодой тей сам этого не знал.
Мир потерял реальность и наполнился звоном, вытеснившим иные звуки. Сила, упивавшаяся убийствами и разрушениями, теперь удерживала на грани забытья, не позволяла провалиться в тёмное ничто, из коего нет возврата.
Он стоял… или куда-то брёл, механически передвигая ноги. Шпага потеряна. Сейчас бы княжича заколол самый последний пират, едва владеющий саблей.
Горизонт качался и плыл, вздымался и опадал. И кружился…
Потом Сила иссякла. Для управления ей нужна воля, израсходованная досуха. Но Рикас не упал. Его поддерживало… что? Или кто. Тонкая мускулистая рука не позволила рухнуть и упорно волокла прочь от береговой линии, где снова рвались снаряды.
Тей Дараньон, сам раненный и обессиленный, сумел дотащить его до каменной россыпи и рухнул. Перед мутным взором Рикаса предстало гневное лицо Айны. Слов не расслышал, но по движению губ прочитал следующую фразу:
– Если снова получишь по голове – вконец поглупеешь, братец.
Глава двадцать первая
На пиратских островах победа, смерть, удача, поражение и прочие события, значимые или не очень, влекут одинаковое последствие – попойку. Шестерёнки мироздания крутятся лишь для того, чтобы смелые искатели приключений получали очередной повод опрокинуть за воротник.
Рикас с перевязанной головой сидел за длинным столом в таверне. От контузии мутило, но отвертеться не удалось. По правую руку жестикулировал радостно возбуждённый Далматис, за ним устроился мрачно-сдержанный отец. Поговорить бы вдвоём, лучше втроём с Айной, но все трое уже достаточно пробыли на юге, чтобы понимать: пьяная оргия открывает список святых вещей для пирата, его же и закрывает.
Лорд-перевёртыш спас приглашённых теев от третьесортного крепкого пойла из перегонки кактусов и какой-то странной местной растительности. Он вытащил пузатую плетёную бутыль.
– Из старых запасов. Иллинийское.
Лёгкое вино бодрило, однако не сносило с ног. Рикас почувствовал даже некоторое улучшение настроения. Пираты, именующие друг друга «братьями», а своё сообщество – «братством», не были и не будут близкими людьми. Всё же какая-то общность ощущалась, вместе жили, рисковали, воевали, добыли победу, и атмосфера опьянения усилила это единение. Перед отцом ощущалась неловкость. Князь отделял себя от южан невидимой, но непреодолимой стеной.
– За Туза! – выдвинул тост Далматис. – Хороший был свободный охотник, пусть и плут.
– Да уж, сколько золота в карты ему спустил! – подхватил один участников последнего плаванья. – Пусть на том свете пользуется.
Глумливую шутку сочли уместной, выпили и за неё, и за мёртвого очкастого пройдоху. А потом нагрянула беда. Половина из сидевших за столом схватилась за живот. Сквозь загар и щетину пробилась мертвенная бледность. На её фоне проступили зловещие сиреневые пятна. Один за другим пираты падали – на стол, под стол, на длинную скамью.
Побледнел и Далматис, но без сиреневых пятен.
– Кажется, узнаю мягкие женские руки.
– Орвис, кто это сделал? – взволнованно промолвил Рикас. Он, как и отец, отставил чашу с безопасным иллинийским вином, опасаясь пить даже его.
– Догадываюсь. Но промолчу, пока не уверен полностью. Был уже случай пару лет назад. Архипелагу крепко дали по носу, а на следующий день… – рука указала на автора последней шутки с остекленевшим взглядом и сведёнными в последней судороге руками.
– Посмотри на них внутренним оком, – велел князь.
Рик сосредоточился. Увиденное заставило содрогнуться и даже усомниться в достоверности полученного знания. Жизненная энергия, слабое подобие тейской Силы, стремительно покидала тела отравленных пиратов. Наверняка составивший это мерзкое зелье или обладал тейскими способностями, или хорошо их знал.
– Что-то высасывает их досуха, отец.
– Непривычное определение, но верное, – согласился Далматис. – Слава Создателю, что я прихватил иллинийское. Кстати, обратите внимание. Быстрее подействовало на самых пьяных. Впору нести фотографическую камеру. Снимок сгодится для любителей вещать о вреде рома.
Само собой, после возвращения в его дом князь первым делом предложил Айне отплыть немедленно. На что получил обескураживающий ответ.
– Не поеду.
Алекс поражённо воззрился на дочь. Такая горячая, искренняя встреча была, слёзы, самая неподдельная радость…
Напротив, Рикас ничуть не удивился, спокойно ожидая окончания сцены. От него не укрылись многочисленные взгляды между Айной и Орвисом, неприкрытые ухаживания последнего, случайные прикосновения рук, не скрываемые в присутствии брата. А ещё – яростная защита гражданина лорда, стоило в присутствии девушки хоть чем-то задеть солнцеподобного.
Любовь слепа вдвойне. Не видишь и недостатки возлюбленного, и причины, не позволяющие окружающим одобрить твой выбор.
Особняк в Теландайне, бывший местом заточения Айны, станет истинным её домом?
– Синьор Алайн! – Далматис поклонился князю и, не менее церемонно, Рикасу. – Синьор Алайн-младший. Смиренно прошу руки вашей дочери и сестры.
Не глядя на торжественность момента, невеста упрямо вздёрнула носик. Отец есть отец, но спрашивать у младшего брата разрешение на её брак? Орвис перебарщивает.
Айна недооценила избранника. Правильно истолковав повисшую неловкость, тот заявил:
– Полагаю, его светлости нужно поговорить с дочерью наедине.
После чего увлёк Рикаса в сад за локоть. Тей едва сдерживался, чтобы не отдёрнуть руку. Далматис, на голову выше и намного раньше придя в этот мир, наедине с будущим родственником разыгрывал роль старшего брата. Именно этого субъекта Рикас в братьях видеть не желал.
И объяснить это не мог. Строго говоря, Орвис ничем их не подвёл. Пообещал свою яхту отвезти до Икарии. Поспособствовал отстучать телеграмму матери: всё кончилось благополучно. Если бы не его вмешательство, Рикас с Айной до сих пор бы гнили в застенках Терона, а князь рубил головы на благо своего злейшего врага… Почему червячок сомнения столь велик, что похож на удава?
Молодой человек не мог спросить прямо своего спасителя: отчего ты мне так не нравишься. Зато Алекс получил возможность задавать вопросы дочери. Впрочем, повторил один-единственный, озвученный ещё в присутствии жениха – почему?
– Папа… Прости! – Айна бросилась ему на шею, благоухая экзотическими и, вероятно, очень дорогими духами. – Ты не одобряешь… Я понимаю.
Князь молчал. Они остались наедине, но к чему слова? Пока дочь находилась в родовом замке или Винзоре, родители воспринимали её ребёнком, пусть давно вступившим в брачный возраст. Рикасу полагалось пройти свой путь, полный опасностей, закаляющих характер, и не обязательно при отце. Молодую синьорину следовало отдать замуж, передав бремя хлопот супругу.
Но перед глазами был пример матери. Жизнь Ианы сложилась иначе, совсем не напоминая обычный благополучный переход из родительской семьи под кров мужа. Числу пережитых ей авантюр позавидовала бы значительная часть гвардейцев. Вероятно, именно поэтому она отправила дочь в воевавший Арадейс, предложив маленькое приключение для закалки характера. Разумеется, и представить не могла, что негодяи с Юга возьмут её в заложники.
– Понимаю. Что бы ни случилось, я всегда с тобой и приду на помощь, только позови.
Она сильнее прижалась к отцу, по-детски всхлипнув.
– Вы отплываете… сегодня? Не останетесь на свадьбу?
Алекс не ответил. Выбору, пусть абсолютно неправильному с его точки зрения, он препятствовать не стал. Но присутствовать на пиратской свадьбе… Он более чем по горло сыт их обществом.
Тревожит и неизвестный отравитель. Здесь найдётся кому заботиться об Айне, но всегда ли Орвис будет рядом? Не заставит же повара перепробовать каждое блюдо, лизнуть каждую ягодку на винограде! Яды – коварная штука, от них защититься трудней, чем от шпаги и пули.
Отец под руку вывел дочь в сад, где жених и его будущий шурин ожидали ответа. Очевидно, что князь не отказал в согласии на бракосочетание, однако лицо Далматиса не выглядело праздничным. Хорошо его знавшие сказали бы – он с трудом сдерживает гнев.
Причиной тому был короткий разговор с Рикасом. Тей заявил, что забирает в Икарию Дараньона. И не то, чтобы его присутствие среди граждан Республики или проданных рабов имело сколь-нибудь существенное значение. Далматису не понравился категорический тон.
После победы в бухте он чувствовал себя на коне. Пусть Двенадцать Островов управляются коллегиально, Далматис вмиг стал первым среди равных. Что себе позволяет сосунок, умеющий разве что бодро махать шпагой?
– Во-первых, я договорился с Тузом, что Дар – моя доля в добыче из рабов. Во-вторых, покойник обещал свободу всем рабам, сражавшимся на берегу, вы присутствовали и не возражали. В-третьих…
– Не свободу, а гражданство Островов, – перебил Далматис. – Это не только права, но и обязанности. В частности, никому не дозволено просто так бросить Республику.
Не считая дезертирства к лордам Архипелага. Об этом прискорбном факте он предпочёл не вспомнить, как и Йоргос перед дуэлью с Алексом.
– В-третьих! – невозмутимо закончил Рикас, произнося слова преувеличенно громко от частичной глухоты после контузии. – Лично я обещал Дару возвращение на материк, куда он стремится, и никому не позволю стать на моём пути.
Перчатка брошена и вызов принят. Далматис счёл за лучшее не наносить ответный удар немедля. Только бросил сквозь зубы:
– Забирай! Но как-нибудь пожалеешь, что посмел говорить со мной подобным тоном.
Разумеется, он не чинил никаких препятствий немедленному отплытию. Белоснежная яхта направилась к Драконьему Горлу, осторожно обходя торчащие из воды обломки рангоута – свидетельства гибели судов Архипелага.
Большая часть флота, некогда возглавляемого двумя теями, покоилась на якорях у входа в пролив. Флаги с крылатым единорогом спущены, значит – сдались на милость победителя.
– Я проиграл эту битву, – заявил князь, разглядывая пленных через иллюминатор кормовой каюты.
Дар стрельнул глазами и воздержался от комментариев. При всей откровенности Рикаса, многое в истории последних месяцев оставалось для него непонятным.
Княжич хмыкнул:
– А как же иначе? Ты сам спланировал поражение.
– Нет! – Алекс обернулся, и спутники увидели, что избитое шрамами немолодое лицо потемнело от возмущения, а седые брови изогнулись как крылья орла. – Я рассчитывал, что негодяи перебьют друг друга. Сколько потерял Архипелаг? Ну – тысяч пять или чуть больше, республиканские пираты – только погибшие при Роксане или подорвавшиеся у Рогов Дьявола. Думаю, и тысячи не наберётся. Воробьиный чих!
– Отец, мы сделали всё, что могли. Если бы Далматису дали больше орудий…
– А откуда ты знаешь, что не дали? – не дослушал князь. – Я всего сутки пробыл в Теландайне и наслушался разного. Теперь сам подумай. Если бы вдоль всего входа в бухту стояли десятки батарей, головорезов Терона ушло бы на дно неизмеримо больше! И у флота моего дражайшего зятя не было бы огромного преимущества, чтобы висельники Архипелага покорно спустили тряпки с единорогом. Далматис рассчитал с аптекарской точностью – добавил чуть артиллерии, чтобы сорвать высадку в городе, и посадил в засаду отряд Туза на случай, если канониры не справятся. Он использовал всех в своих интересах!
– Зачем ему это? – пробормотал Рикас.
– Позвольте мне, синьоры! – неожиданно встрял Дараньон. – Насколько я могу предположить, ваш странный знакомый не утолился славой победителя в войне между пиратами и метит много выше.
– А для этого ему нужны все силы и Архипелага, и Двенадцати Островов, – подтвердил князь. – Ума не приложу, как он намерен их объединить. Не обратит же всех пленных в рабов – их десятки тысяч, да и рабство на Островах как бы запрещено. Посмотрим. Я уверен в одном, мой будущий зять ещё о себе напомнит.
В адрес нового родственника Алекс прибавил пару эпитетов, волей-неволей вошедших в его речь за время пребывания среди человеческих отбросов. А Рикаса вдруг охватил стыд. Отец никогда не забывал, что его окружают конченые подонки, место которым исключительно на рее в крепкой пеньковой петле. Молодой тей на какое-то время свыкся с их обществом. Не считал друзьями, но уже начал делить на своих, то есть «братьев» из Республики, и чужих. Ко вторым относились пираты Архипелага.
Для князя всё это отребье не переставало быть чужим. И он чувствовал себя необратимо измаранным от пребывания на человеческой помойке.
Оно исключение. Хели. Что сталось с ней?
Странная, двусмысленная ситуация, сложившаяся в отношениях с той девушкой. Нелепость проведённой под одним одеялом ночи. Неуклюжая попытка помочь обрести крылья. И постыдное поползновение выведать её тайны…
Пусть мало что значащие эпизоды во дворце самозваного «эвиконунга» бледнеют на фоне событий войны, какое-то восьмое чувство говорило, что с отплытием из Теландайна не порвались нити, связывающие с Южными Островами. Не нить, целый канат – это Айна с её новой семьёй. Спившийся и злобный Терон, как и Йоргос, наверняка считает ловушку у Дайреста предательством, за которое уместно отмстить. И тонкий волосок – Хели.
Яхта несла их через экваториальные воды. Умеренная жара Островов сменилась настоящим зноем. Хорошо себя чувствовал лишь Дар, привыкший к горячему климату Кадмуса. Он быстро сошёлся с экипажем яхты и добился даже права нести вахту наравне с постоянными членами команды. Князь, в морских делах подкованный весьма умеренно, не без удивления наблюдал, как тей отдаёт распоряжения матросам при выполнении поворота оверштаг.
– Добрать гика-шкот! Отдать подветренные шкоты! Выбрать подветренные! Лево руля!
Судно прошло левентик, кливер наполнился, и яхта снова начала набирать скорость. Капитан, придирчиво следящий за действиями волонтёра, одобрительно шепнул князю:
– Если он не пригодится вам, синьор, я готов взять его в команду.
Столь же усерден был аристократ с северных гор во всём, что касалось машины. Конечно, он не бросал уголь и не лазил с масляной спринцовкой по трущимся узлам, но не упускал случая спуститься в машинное отделение и завязать с механиками разговор.
Это было странно. Дворянство столетиями правило на суше и владело небесами, морская стихия их влекла меньше всего. Наверно поэтому в своё время в океанах главенствовал флот западной державы: в Ламбрийском Королевстве теи никогда не играли заметной роли. Дараньон выглядел каким-то исключением из своего сословия. Он искренне любил корабли. И яхта, послушная его командам во время вахт, платила ему взаимностью, насколько вообще можно рассуждать о взаимоотношениях человеческого существа и могучего рукотворного механизма.
Когда до прибытия в Никс, по расчётам, осталось менее суток, отец с сыном обменялись понимающими взглядами. Ещё на островах удалось обеспечить всех крыльями, Рикаса – тем, что владел в походе против работорговцев, Алекса и Дара изношенными и похуже, но вполне ещё пригодными.
Услышав предложение, Дараньон покачал головой.
– С вашего позволения, синьоры… Мне вахту стоять. И, по правде говоря, я полгода не поднимался в воздух, боюсь оказаться обузой.
Его не уговаривали. Если тей морскую стихию предпочитает воздушной, в этом есть что-то неправильное, но не позорное.
Море столь же безбрежно. Как и воздушный океан, его не окинешь единым взором, не одолеешь одним рывком огромные расстояния.
Море многократно сильнее человека. Его нельзя побороть. Но можно слиться с ним, обратить его мощь себе на пользу, обогатиться его дарами.
Море убьёт слабого и поддержит крепкого, раздавит робкого и поможет смелому. Вдали от берегов дворяне не имеют преимуществ перед простыми смертными благодаря только чистоте крови. Тем почётнее добиться превосходства – силой духа, воли, ума и мышц.
Отец и сын предпочитали традиционное. Две крылатые тени упали с борта к самой воде, выровнялись в горизонтальном полёте и взяли курс на север.
Рикас, держась чуть сзади выше, испытал особенное чувство. Они летели вдвоём впервые за два года. Куда подевалось глупое, мальчишеское стремление доказать – я что-то стою без отца, я сам себе командир и хозяин…
Да, удалось выиграть схватку, командуя отрядом. Пираты Туза и освобождённые рабы разгромили других пиратов, а врагов было раза в четыре больше. Да, не посрамил имя Алайнов. И что? Отец всё равно занимает особое место, только это перестало выглядеть вызовом, возбуждать щенячье желание соперничества. Двое мужчин не могут ужиться вместе, каждому нужно доказать, что он – главный? Чушь! Общество построено на иерархии, борьба за лидерство далеко не всегда ведётся с насилием, а подчинение такому человеку, как Алексайон Алайн – честь, а не обуза.
Что думал князь? Почти ничего. Свежий ветер заоблачной выси не только выстудил лицо, но и вымел лишнее из души.
Если называть вещи своими именами, пребывание на Южных Островах можно считать длительным отпуском от основных обязанностей. Порой казалось, замаран настолько, что вновь возглавить Красную Гвардию – грех. К дьяволу минутную слабость! Пока ещё не стар, не обделён Силой, честь не позволить бросить дело, отнявшее большую часть жизни. Впрочем, отнявшее – неправильное слово, взамен получен смысл этой жизни.
Рик теперь рядом. Хочется надеяться, что надолго. Авантюра на Островах доказала, из него растёт достойный преемник.
Можно ли требовать большего от молодого тея? Вряд ли. Самого Алекса в этом возрасте в хвост и в гриву гонял синьор Атрей, друг, учитель и истязатель в одном лице. Эту роль в отношении сына князь не отыграл до конца.
А ещё было одно, очень важное, что согревало душу в леденящей вышине. Иана… После бегства и трудного пути в свой мир, когда его жена начала уже свыкаться с одиночеством, он поклялся не расставаться с ней надолго и не уезжал больше чем на месяц. Есть клятвы, которые трудно сдерживать, а есть – которые мучительно больно нарушать. Среди пиратского воинства Архипелага душу разъедала тоска, угнетала неопределённость – удастся ли свидеться?
Алексу очень хотелось обнять жену. И троих стразу – Иану, Рикаса и Айну. Видно – не судьба. Романтический облик «благородного пирата» оказался у дочери сильнее привязанности к отчему дому.
Глава двадцать вторая
Винзор, четверть века назад враждебный, когда Алекс приехал в него изменить жизнь герцогской семьи, предварительно уничтожив часть их родни во время дворцового переворота, стал домом. Князь редко бывал в своём замке на севере герцогства, тот скорее был атрибутом нового княжеского рода, чем жильём. В Винзоре служба, здесь выросли Айна и Рикас, возмужал Филлис, фактически – приёмный сын.
На железнодорожном вокзале встреча получилась чересчур многолюдная, не к месту. Князь отсутствовал чисто по семейным делам, и рассчитывал увидеть только Иану с гвардейцами охраны. Сразу после объятий с женой, удержавшей слёзы радости в строгих, всё ещё прекрасных глазах, к нему приблизился сухонький мужчина неопределённого возраста в тёмно-сером плаще.
Черты лица неправильные, резкие, словно высеченные из деревянной колоды второпях, строгие брови срослись в прямую линию… Словно призрак из прошлого, он выглядел точь-в-точь, как десятилетия назад.
– Похоже, вы меня вспомнили, ваша светлость. Я – Наркис из Шанхуна.
Алекс едва сдержал раздражённую реплику «не до вас», тем более при Иане, у неё сохранились отнюдь не благостные воспоминания о последнем вояже в Шанхун. Но никто не видел послушников так далеко от Города монастырей. Вдобавок, монах отирался не один. Дюжина суровых молодцев в столь же бесцветных одеяниях, похоже, прибыла вместе с ним. Что же нужно монахам в Икарии?
– Здравствуйте, Наркис. Чем обязан?
– Понимаю, время неподходящее. Но мы месяц вас здесь ожидаем.
Месяц? Даже три недели назад было совсем не очевидно, что удастся скоро вернуться домой.
– Ваше ожидание могло затянуться.
– Да, синьор. Ждали бы, сколько потребуется. Мы живём дольше… Простите, я отвлёкся. Шанхун захвачен дикарями. Нам нужна помощь.
Князь даже головой дёрнул, точно отгоняя наваждение. Он пять месяцев отсутствовал, ещё на порог дома не вступил, и кто-то обременяет его такой просьбой!
– Алекс… – Иана больше ничего не добавила, но и так ясно, она не одобряет происходящего, не скрывая от монахов отрицательное отношение к их затее. Вероятно, они потому и окружили перрон, чтобы добраться до князя раньше, чем супруга успеет настроить его против.
– Ничего обещать не буду, тем более – военных действий в другом государстве. Обсудим завтра, во дворце, – чуть устыдившись резкости, Алекс смягчил. – Посмотрим, что я смогу для вас сделать.
Эта встреча напомнила, что дома вряд ли предстоит наслаждаться покоем, неожиданные дела и непредвиденные опасности не заставят себя ждать. Но князь вырезал первые сутки пребывания в Винзоре из выслуги лет. Иана!
Сначала было много разговоров. Отец и сын рассказывали о Южных Островах, Алекс – скупо, веско, зато из Рикаса слова лились потоком. Он напирал на смешные моменты: жадность и ограниченность пиратов, их смешные претензии на культуру и государственность. И добился неожиданного результата.
– Вот в каком обществе вы оставили Айну.
В дворцовой гостиной, включающей личные покои князя, повисла неприятная тишина. Прислуга – степенная женщина весьма зрелых лет, поспешила удалиться, стараясь как можно тише шоркать ботинками по мрамору.
– Мама, силой её везти, что ли?
– Странный поворот. Я послала её за тобой, но Айна осталась за океаном, ты вернулся…
– Дорогая, мы пытались с ней говорить, – в голосе Алекса больше звучала грусть, чем вина. – Девочка влюбилась и потеряла голову.
– О Создатель! Неужели она не поняла, что её избранник – обычный пират? Разбойник, насильник, висельник!
– Мама, мы с ней говорили… Ни в какую. Самое ужасное, сестра сознаёт, что её жених – не образец порядочности. Знаешь, что она ответила? Выбор достойного, честного, родовитого – это решение разума. Сердце думает иначе.
– И его нельзя назвать обычным пиратом, – добавил Алекс. – Умён, хитёр, изворотлив. Способен смотреть дальше. Я с ним мало знаком, но догадался, чем он прельстил нашу дочь, кроме чисто мужских статей. Он рассказал Айне, что на основе Южных Островов собирается строить цивилизованную державу.
– Так что, мама, не нужно считать, будто сестра бросилась в мезальянс. Если Далматис поднимется над другими, а у него есть все шансы, Айна станет первой леди Республики. Как ни крути, это выше, чем, например, супруга провинциального тея. И не просто жена лидера, а соавтор нового мира, – Рик вздохнул. – По крайней мере, она сама в это верит.
– Как, наверно, верила Ева Терон, – Алекс вкратце рассказал о крушении надежд бывшей напёрсницы Ианы.
Робко кашлянул лакей у двери.
– Его высочество герцог Винзор…
– Передайте его высочеству, я встречусь с ним завтра! – лакей ретировался, а члены семьи Алайнов улыбнулись. Редко где возможны такие отношения вассала и суверена.
