355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Махавкин » Пантера (СИ) » Текст книги (страница 9)
Пантера (СИ)
  • Текст добавлен: 23 августа 2017, 01:01

Текст книги "Пантера (СИ)"


Автор книги: Анатолий Махавкин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

17

Он слышал непрерывный гул в котором, казалось, тонули остальные звуки мира. Хотелось избавиться от назойливого шума, посмотреть, что именно издаёт это назойливое гудение, но перед глазами плескался лишь мрак. Однако, не такой, что закрывает ночное небо, а тягучий, липкий, обволакивающий со всех сторон, как болотная жижа. И в этой кисельной темноте, прорываясь сквозь постоянный назойливый шум, изредка возникали чьи-то голоса. Кто-то произносил слова, болезненными волнами врывающиеся в его череп и раскатывающиеся волнами по стенкам раскалённого черепа.

Что происходит? Что случилось?

Желание рассеять мрак неизвестности оказалось столь мощным, что на несколько мгновений ему удалось сосредоточиться. И во внезапной вспышке прозрения он сумел сообразить: вокруг темно, потому что у него сомкнуты веки. Значит необходимо их поднять и тогда он увидит, где находится и что издаёт проклятый гул.

Но тут же другая мысль сбила первую и оттеснила её во тьму. Да и то, это оказалось гораздо важнее: кто он такой? Как его имя? Поначалу казалось, будто решение поставленного вопроса – дело считанных мгновений, но время шло, а ответа не находилось Приходилось всё больше напрягать затуманенный мозг, проникая в его дальние уголки. Но тщетно! Ни имени, ни прошлого – ничего.

Тогда он решил вернуться к изначальной проблеме. Возможно, если удастся открыть глаза и увидеть окружающий мир, память вернётся сама собой? Он схватился за эту идею, как утопающий хватается за соломинку – точно! Стоит поднять веки и всё сразу станет ясно.

Однако неудачи продолжали преследовать его: веки оказались тяжёлыми, точно могильные плиты и напрочь отказались подниматься. Может их нужно поднять руками? Но рук не оказалось. Он не чувствовал ни рук, ни ног, ни остального тела! Осталась несчастная голова, в которой испуганными птицами метались раскалённые мысли, да звенели чьи-то голоса. Он должен был испытать отчаяние, но чувства оказались подавлены и погружены во мрак, как и всё остальное. Пришлось покориться.

Тем временем голоса отдалились, слились в неприятный звон, смешавшись с изначальным гулом. А может, это и не голоса вовсе? Он встрепенулся: точно! Это же будильник, который поднимает его на работу. Чёрт, на какую работу? В этот раз память оказалась несколько милосерднее и позволила увидеть некую расплывчатую картинку с большим светлым помещением и тенями людей. Он попытался ухватиться за воспоминание, использовать его, как якорь в туманном призрачном ничто. Но всё уже таяло, рассыпаясь на непонятные обломки.

Однако, если он не встанет, то его могут наказать! Постой, куда же он опаздывает? Конечно же в школу! Сейчас подойдёт мама и возьмёт за плечо своей тёплой рукой…

Мама! Почему её лицо плывёт во мгле, расплывается, исчезает? Размытая фигура отступает всё дальше и дальше. Стой, не уходи! Я сейчас встану, обязательно встану, обещаю! Нет сил… И глаза, он никак не может открыть глаза.

А может, это и не мама? А кто? Света? Это имя…Не помню! Света должна вернуться. Она вернётся и они станут жить вместе. Поженятся. Но, с кем? Он же только называл её имя! Забыл, точно так же, как и своё. Нужно вспомнить!

Необходимо открыть глаза. Появилось ощущение свежего ветра, который ворвался в его затуманенные мысли, разметая злой морок беспамятства. Ещё немного и он сможет открыть глаза. Вот уже появились первые лучики света – предвестники грядущего пробуждения. Острая боль пронзила голову, но он игнорировал её в предвкушении восстановления памяти.

Голоса вновь приблизились, становясь всё более разборчивыми и понятными. Что они там бормочут?

«Он просыпается, просыпается, просыпается». Почему они повторяют это? Кто просыпается? Необходимо срочно посмотреть. «Лариса Николаевна, он просыпается!» Неправильно! Какая же она Лариса Николаевна, если её зовут Света?

Какое-то насекомое ужалило его в шею, вызвав воспоминание о давнем походе на речку. Он собрался было поднять руку и прихлопнуть назойливого комара, но окружающий мир начал стремительно погружаться в сумрачную мглу.

Однако ещё несколько мгновений, титаническим напряжением воли, он удерживался от падения в тёмную бездну и пытался рассмотреть хоть что-то. Прямо перед ним появилось лицо человека, пристально вглядывающегося в него. Худощавое бледное лицо изрезанное морщинами. За стёклами очков – холодные внимательные глаза.

Лицо оказалось абсолютно незнакомо ему, но почему то внушало непонятный иррациональный страх.

Но вот и это видение превратилось в клубы тумана, разметаемые безжалостным ветром. Мягкие неудержимые волны подхватили бессильное тело и понесли в пучину безвременья.

18

Обнажённое человеческое тело лежало на операционном столе так неподвижно, слов это был труп. Однако специальные зажимы, плотно охватывающие руки и ноги, как бы намекали на ошибочность этого утверждения. На голове человека поблёскивал прозрачным пластиком странный шлем, весь состоящий из крохотных ячеек, напоминающих фасетки глаза насекомого. Ячейки медленно скользили по шлему, а следом перемещались ослепительные лазерные лучи, которые испускали излучатели, нависающие над столом.

Всё это весьма напоминало съёмки какого-то дешёвого ужастика, где роботы проводят эксперименты над пленными людьми. Но спецэффекты выглядели впечатляюще, особенно когда яркость лучей изменялась, а шлем точно наполнялся густым туманом, скрывающим голову человека. Потом всё возвращалось к прежнему.

С начала эксперимента прошло уже более трёх часов и мониторы показывали, что более девяносто пяти процентов информации успешно перенесено на нужные участки мозга. Поэтому Станиславский позволил себе немного расслабиться и выпить немного горького терпкого кофе из крохотной чашечки, некогда подаренной ему супругой. Как давно это было… Малов, позаботившись о своём больном желудке, ограничился минеральной водой.

На физиономии директора задержалось странное выражение, которое появилось там, после того, как Сергея Александровича последний раз вызвали за двери лаборатории. С того момента прошло уже больше десяти минут и до сих пор директор не проронил ни слова. Он только отхлёбывал прозрачную жидкость, страдальчески морщился, да поглядывал на стакан: сколько там ещё осталось. Влив в себя остаток, он тяжело вздохнул и присел рядом с доктором Станиславским. Тот покосился на него, обозначил улыбку уголками губ и поинтересовался:

– Ну и о чём ты хочешь мне рассказать? Точнее – пожаловаться.

Малов только покачала головой и на сморщенной физиономии несчастной обезьяны появилась жалкая улыбка.

– Прям-таки видишь меня насквозь. Всё, как обычно, – директор жадно посмотрел на чашку в руках собеседника, – Чёрт, как же кофе хочется…Боюсь только моему брюху это совсем не понравится. Директор мединститута страдает от язвы – сапожник без сапог, смешно. Ладно, слушай. Помнишь, я тебе рассказывал про дуру-блогершу, которая припёрлась в наш городишко? – Станиславский рассеянно кивнул, – Так вот, оказывается эта зараза ищет именно наш институт.

– Чего-то подобного давно следовало ожидать, – нисколько не удивившись, откликнулся Станиславский, – Есть хорошая поговорка: шила в мешке не утаишь. А тут – не шило, а настоящий лом. Кто-нибудь, рано или поздно всё равно пронюхал бы. И хорошо, что это – девица из этих ваших интернетов, а не ФСБ.

– Типун тебе! И хотелось бы, как можно позднее, – мрачно отмахнулся Малов, – Однако же, даже с этой овцой дело зашло слишком далеко. Мало того, что её носит по Лисичанску и она спрашивает о секретном институте, так ещё и умудрилась найти дорогу, которая ведёт к нам. Везучая, гадость!

– Ну и? Ждём гостей?

– С ума сошёл? – поморщился Малов, – Из-за этого меня и дёргают. Наружка засекла нарушение внешнего периметра и отреагировала. Расслабились засранцы, дальше некуда. Вызвали начальника отдела безопасности, потому как не знали, как поступить. Вот, до чего дело дошло! Однако же, что-то нужно предпринять, уж слишком настойчива эта тварь.

– Грехи спать не дают? – усмехнулся доктор, – Сходи к батюшке, пусть отмолит.

– Тебе всё шуточки, – пробормотал директор и его правая щека заметно дёрнулась, – Попробуй только представить, что снами всеми станет, если наружу выплывет всё дерьмо, которым мы тут занимаемся.

– Тебя никак не устраивает комфортабельная однокомнатная квартирка с постоянным видом из окна? – Станиславский аккуратно поставил чашку на стол и провёл ладонями по лицу, – Представляешь, какую тебе сделают рекламу? Сможешь написать книгу, а по ней снимут настоящий хитовый фильм. Да что ты переживаешь, твои заокеанские кураторы моментально поднимут шум об узниках совести и жертвах тоталитарного режима – и года не просидишь.

– Не думаю, что до этого дойдёт дело, – Малов казался очень старым и предельно серьёзным, – Я хорошо знаю этих самых кураторов и мне известно, как они поступают в подобных случаях. Огласка – совсем не в их интересах. Поэтому, если хоть малая часть информации выскользнет наружу, то не то что от меня – от самого института и камня не останется.

– Думаю, тут постараются не только те, – Станиславский показал пальцем в пол, – но и эти, – он повёл рукой вокруг, – В общем, куда не кинь – всюду клин.

– Угу, ещё и этот Тарасов, – Малова передёрнуло, – Когда он проверял документацию, то задавал очень нехорошие вопросы. Как будто раньше был не в курсе наших дел, мудак сраный! А когда проверял службу безопасности, так его просто коробило. Ну, тут то я с ним согласен: распустились сволочи!

– Так это же – старая закалка, – подтвердил доктор, – Я с ним знаком ещё по проекту: «Снежный Лев» и жалею, что тогда не прислушались к рекомендациям генерала. Глядишь, всё бы вышло по другому. Для него безопасность, это – глухой бункер, колючка и вышки сверху.

– Ну и как бы он поступил с нашей пронырой?

– Серёжа, ну ты же не мальчик и не мне тебе объяснять, что она не должна покидать Лисичанск. Как будто вы до этого поступали иначе. Как только она покинет пределы города, пусть попадёт в автокатастрофу или станет жертвой бандитского нападения. Только пусть это произойдёт, как можно дальше от нас.

– Ага, а если она плотно засядет в своей гостиничной норе?

Станиславский внимательно посмотрел на старого товарища и тяжело вздохнул:

– Чисто теоретически, ибо я не могу давать тебе рекомендаций незаконного характера, я бы посоветовал послать несколько решительных парней. Ну таких, которые сумеют уговорить слабую девушку проследовать за город, где с ней и произойдёт несчастный случай.

– Эти решительные парни, – Малов потёр подбородок и покачал головой, – Я же говорю: распустили дальше некуда. Они думают, что институт существует для оправдания их безнаказанности, а их руководитель – вообще, отдельная песня.

Малов совсем загрустил, почёсывая чахлую бородку. Станиславский смотрел на него и вспоминал разговор, который состоялся у него с Тарасовым перед отъездом генерала. Тот действительно оказался крайне недоволен и даже взбешён. По мнению офицера всё происходящее в институте вышло из-под контроля и напоминало неуправляемый автомобиль, несущийся к обрыву. Если срочно не предпринять решительные меры, то произойдёт катастрофа, которая утянет за собой людей на самом верху.

Успокоившись, Тарасов дал пару рекомендаций лично Станиславскому. Генерал посоветовал увезти объект эксперимента в Москву и поместить в одну из частных клиник, которые находятся под присмотром людей Тарасова. Узнав, что Станиславский собирается проделать этот же фокус, но в Лисичанске, он назвал доктора болваном. Впрочем, это нисколько не изменило намерений Станиславского, посчитавшего страхи генерала проявлением паранойи.

Как выяснилось через минуту, Малов оказался в курсе этих планов.

– Кстати, Роберт, – сказал он, выныривая из задумчивости, – Птичка на хвостике принесла, что у тебя появилась идея вывезти нашего клиента за периметр.

– Птичка? Какая продуманная птичка. – Станиславский сделал вид, будто ничего не знает о прослушке в лаборатории, – Вроде бы я не общался ни с какими сороками.

– Не уходи от ответа, – поморщился Малов, – Если тема дельная, разве я её поддержу? Аргументируй, если хочешь получить союзника, а не противника. Пока же я очень против. Очень – очень. Только мы с тобой поговорили про дебилку-блогершу и систему охраны, которая трещит по швам и тут ещё ты со своими ноу-хау.

– Всё очень логично, – возразил Станиславский, – Охранять небольшую частную клинику куда проще, чем огромный институт, а пугающая тебя журналисточка рвётся именно сюда. Думаю её вряд ли заинтересует зубопротезная лечебница, ну, тебе известно, о чём я.

– Опять ты прав, – неохотно согласился с доводами директор, – Тем не менее…Знаешь, Роберт, если бы подобное зарядил кто-то другой, я бы просто послал его подальше. Но зная тебя и то, что мой старый боевой друг ещё никогда не ошибался…

Внезапно по лицу директора скользнула хитрая усмешка.

– Кстати, – сказал он, прищурившись, – Только не говори, что вопрос безопасности был для тебя решающим. Думаю, эту отмазку ты придумал специально для меня, уж на это у тебя мозгов всегда хватало.

– Раскусил, – доктор развёл руками, – Действительно, безопасность – епархия твоего любимого Фельдмана и соваться в его дерьмо я не собираюсь. Просто хочу пронаблюдать за реакцией объекта в естественных условиях.

– У нас есть обычные палаты и внутри периметра, – заметил Малов, – Именно в такой держал Лебедева Барков.

– Угу. Если память меня нее подводит, то на второй день Лебедь случайно увидел, как мимо палаты транспортируют клетку с тигром, – язвительно хмыкнул Станиславский, – Как он на это отреагировал? Сломанная челюсть сиделки и выбитое окно? Просто чудесно!

– Ладно, ладно, не напоминай. Понимаю, что случайности неизбежны, – директор поднялся, – Когда думаешь заняться транспортировкой?

– Немедленно, – Станиславский бросил задумчивый взгляд на лежащего Бодрова, – И мне очень хотелось бы, чтобы он пришёл в сознание во время перевозки.

– Это ещё зачем? – изумился Малов.

– Пусть у объекта создастся впечатление, будто его везут прямиком с места аварии, – пояснил доктор, – Тогда у него не возникнет и тени сомнения, что в перерыве произошло что-то ещё.

Громко щёлкнуло и оба умолкли, рассматривая Бодрова. Ослепительные лучи лазеров погасли и щупальца манипуляторов медленно поползли в стороны. Сквозь пластик шлема хорошо просматривалось лицо спящего человека. Внезапно оно исказилось, точно его обладателю снился дурной сон. Губы мужчины дрогнули, как будто он пытался произнести чьё-то имя.

19

Деревья качались над его головой из стороны в сторону, но их кроны почему-то казались полупрозрачными, призрачными. Как только он пытался сосредоточиться, начинала кружиться голова. Со временем ситуация лучше не стала, напротив – силуэты становились всё более прозрачными, точно он видел не сами растения, а их привидения. Туман же в котором таяли ветки, всё уплотнялся, превращаясь в нечто, подобное стенам. Небо становилось ниже и ниже, больше напоминая потолок. Однако, невзирая на все метаморфозы, покачивание продолжалось.

«Может быть я попал на корабль? – с ленивым любопытством предположил он, – Но откуда взялся корабль, если я ехал на машине?»

От этой мысли разум немного очистился, а стены ещё больше уплотнились, всё сильнее напоминая внутреннее убранство какого-то фургона. Вокруг блестели хромированными боками и стеклом странные приспособления, вроде бы медицинского вида. Сам он оказался пристёгнут эластичными ремнями к носилкам, которые стояли посреди салона.

Справа, на лавке у стены, сидел рослый парень в голубом халате и задумчиво смотрел перед собой. Рядом с молодым человеком стоял небольшой чемоданчик с красным крестом на боку. Из всего этого нетрудно оказалось сделать вывод, о том, что он находится внутри автомобиля скорой помощи. Но как он сюда попал?

Задав себе этот вопрос, он тотчас вспомнил, как нёсся куда-то, по очень срочному делу. А потом… Внезапно он ощутил озноб, вспоминая чёрный борт неотвратимо надвигающийся на его автомобиль. Вернулось ощущение беспомощности, словно он угодил в кошмарное сновидение. Сердце бешено заколотилось в рёбра, а из груди вырвался слабый стон.

Стоило застонать и молодой человек, очевидно – санитар, оторвался от созерцания противоположной стены и склонился над пациентом. Грубое лицо с выступающими скулами, внезапно потеплело от широкой улыбки.

– Вы очнулись? Честно говоря, думал, что того зелья, которое мы вкатили на месте аварии, хватит до самой больнички. Чёрт его знает, все реагируют по разному. Как вы себя чувствуете?

Как он себя чувствует? Константин мысленно пробежался по своему телу и не ощутил ни малейшего следа какой-либо боли. Так какого же чёрта его так плотно привязали к носилкам? Так, вроде бы, поступают, если есть риск перелома позвоночника… Неужели с ним приключилась эта хрень?! Только не это! Почему же он не чувствует боли?

– Что, – начал он и его вопрос прервался глухим кашлем, – Что со мной случилось? Я ничего не ощущаю…

Казалось санитара ничуть не смутил его ответ и парень сделал успокаивающий жест.

– Не стоит переживать, всё в порядке. Я же говорю, вкололи порядочную дозу анестетика. Чёрт, там столько царапин! Представляю, как он будут болеть, когда отпустит. Ну, кроме того, наш Борисыч предполагает сотрясение…Голова, кстати не кружится? Прикидую, чего стоило остаться целым в такой аварии.

– Это была совсем не авария! – возразил Бодров, – Меня тупо сбросили с дороги! Большой чёрный фургон ни с хрена выпихнул мою машину на обочину.

– Столкновение? – осторожно спросил санитар и в его карих глазах промелькнуло странное выражение, – Полиция обнаружила только ваш автомобиль. Чес слово, я сам был там и видел, как вас вытаскивали. Пришлось поработать болгаркой.

– Нет, блин, не столкновение! – Константин повысил голос, – Эти уроды специально спихнули меня. Зачем – не знаю. Может, развлекались таким образом, фиг его знает.

Теперь лицо санитара выражало настоящее беспокойство. Он склонился ещё ниже и начал пристально осматривать голову лежащего. Потом всмотрелся в глаза. С внезапным бешенством Бодров осознал, что его словам не поверили, а приняли за признак сотрясения.

– С головой у меня всё в порядке, чёрт побери! – резко выдохнул он и попытался встать, – И гадский фургон мне совсем не привиделся, мать бы его так!

– Конечно, кто спорит? – согласился санитар и успокаивающе улыбнулся, – Думаю, как только позволит здоровье, вы тут же встретитесь с полицейскими и всё им расскажете. А теперь, если не возражаете…

В огромной ладони появился блестящий шприц и прежде чем Константин успел возразить, игла вонзилась в его плечо. Голова мгновенно наполнилась блаженным туманом и сквозь ставшие полупрозрачными стены автомобиля вновь проступили призраки деревьев.

– А куда, – пробормотал он, ускользая в сон, – Куда мы едем?

Ему вдруг привиделось худощавое лицо мужчины в очках. Из глаз незнакомца били ослепительные лучи света, от которых жутко болела голова.

– В Лисичанск, – донёсся из тумана голос санитара, – Вам там понравится.

20

Вся обратная дорога промелькнула точно в тумане. Жанна вела автомобиль так, словно её руками управлял автопилот: механически держала баранку, автоматически поворачивая в нужных местах. Девушка не видела трассы, перед её глазами до сих пор стоял тот полицейский, который, скорее всего, не являлся полицейским. Равнодушное лицо с ледышками глаз и взгляд, проникающий до самой души.

Чёрт побери, этот тип весьма напоминал отморозков-наёмников, у которых её как-то угораздило брать интервью. Люди, не имеющие привязанностей, Родины и каких-то человеческих чувств. Вроде бы говорит на отвлечённые темы, шутит, но ты постоянно ощущаешь готовность к убийству и насилию. Только во время интервью Зориной гарантировали безопасность, а здесь…Она ощущала, как предательская слабость овладела её ногами, а внизу живота поселилась омерзительная тварь, сосущая жизненные соки.

Стоило задуматься, почему Жанна так испугана. В молодости ей приходилось сталкиваться с настоящими выродками и даже жить бок о бок с парочкой подобных. Оба плотно сидели на крокодиле и зарабатывали деньги на наркотик, как умели. Одного уже давным-давно нет, а второй, вроде бы досиживает очередной срок. Те придурки могли пустить в ход нож, если им, скажем, не понравился цвет твоего шарфа. Однако, даже в этих уродах оставалась частичка чего-то человеческого, пусть и погребённого под кучей дерьма, а тут…Такое ощущение, словно с ней разговаривала ядовитая змея.

Жанна уже поняла, что умудрилась влезть во что-то, очень неприятно, смердящее за тысячу световых лет и это ей определённо не по зубам. Институт, о котором никто не знает или делает вид, будто не знает; машины-призраки, растворяющиеся в воздухе посреди белого дня и фальшивые полицейские с дьявольскими глазами. Список продолжался настоящими полицейскими, которые видят то, чего нет и не замечают реальных вещей. Ну и вишенка на торте: непонятная тварь, притаившаяся в глубинах пригородного леса.

Ко всему прочему интуиция, которой Жанна привыкла доверять, с тревожных звоночков перешла на тревожный набат. А это означало, что запас везения Зориной, всегда имевший некоторый избыток, на этот раз подошёл к концу. Стоило ожидать серьёзных неприятностей. И единственная возможность их избежать – собирать манатки и быстро топать к жирдяю Селезнёву за своей тачкой. А потом, как можно быстрее добираться до цивилизованных мест, где менты – именно менты, а не хрен пойми кто.

В этом месте её внезапно застопорило. Логика подсказывала, что большинство конспирологических слухов о деятельности спецслужб так и остаются теми же дурацкими слухами, но вдруг в этот раз она реально влезла в какую-то операцию ФСБ? Тогда сообщив обо всём произошедшем дерьме можно вляпаться в другое ь– погуще и поглубже. Оставить всё, как есть? Сдаться? Да ни за что!

Так, тогда, как она и решила поначалу: вернуться в номер, позвонить Жеке Самойлову и спросить, какого чёрта он успел нарыть, коль устроил такую истерику. Заодно заручиться какой-никакой страховкой – пусть знает, где её носят черти. Потом таки растормошить Селезнёва, а если толстый алкоголик продинамил срочную работу, возвращаться на Королле, авось рухлядь выдержит долгую дорогу.

Она остановила свою развалину почти у самой вывески Континенталь и едва не бегом вошла внутрь. Такое ощущение, будто никуда и не уходила: тот же дремлющий старикан за стойкой и мерное тиканье часов, навевающее дремоту. Видимо разбуженный дробью шагов, портье поднял голову и прикрыл рот морщинистой ладонью. Улыбка, которую он пытался изобразить, больше напоминала гримасу боли.

– Уезжаете? – равнодушно поинтересовался старик и один его глаз сделал попытку закрыться.

– Скорее, приезжаю, – хмыкнула Жанна, – Не подскажете, телефон в номере имеет выход на межгород?

На физиономии портье появилось скорбное выражение, словно он припомнил похороны любимой бабушки.

– Сожалею, но – нет, – глаз упорно стремился закрыться, – Пару месяцев назад прошла ужасная буря – настоящий кошмар! Говорят, выворотило сразу полсотни столбов. МЧСники восстанавливают, но очень медленно.

Всё, глаз закрылся. Теперь и второй пытался проделать тот же фокус.

– Просто зашибись! – пробормотала Жанна, лихорадочно размышляя, как выкрутиться из ситуации, – А вы не позволите воспользоваться вашим мобильником? Я заплачу.

Сначала ей показалось, что старик пытается клюнуть носом стойку, но тут же выяснилось, что он просто достаёт телефон. Впрочем, Зорина рано радовалась.

– Мобильная связь в нашем районе не работает, – портье всхрапнул. Второй глаз почти закрылся, – Пару месяцев назад прошла ужасная буря – настоящий кошмар! Свалило все вышки. МЧСники восстанавливают, но…

– Но очень медленно, понятно. Чёрт бы побрал ваших ремонтников!

– Если что-то очень срочное – обратитесь в, – старик уже не скрываясь зевнул, – полицейский участок. Там помогут.

Всё, уснул.

– Огромное спасибо! – фыркнула Жанна и до хруста сжала пальцы. Очень хотелось кого-нибудь стукнуть, – Непременно обращусь. В следующей жизни.

Она торопливо взбежала по скрипучим ступеням и принялась складывать вещи. К счастью вчера девушка не стала полностью распаковывать рюкзачок, поэтому это не отняло много времени. Засовывая мыльницу, журналистка глухо материла местных работников. Два месяца восстанавливать вышки и столбы, надо же! Из Эстонии их привезли, что ли? Нет никакой связи, блин! Как в каких-то сериалах, про затерянные городишки под контролем инопланетян. Ладно, главное – вырваться отсюда, а потом – всё остальное.

На всякий случай девушка сняла трубку аппарата и обнаружила, что гудков нет совсем. А вчера вроде бы что-то трещало. Странно. К чёрту! За номер она заплатила вперёд и возвращать деньги не собиралась – не та сумма, пусть старикан порадуется. Подхватив рюкзак, Зорина направилась к полуоткрытой двери и вдруг замерла, прислушиваясь.

Голоса.

Говорили несколько человек. Один – точно портье. Только в его голосе не слышалось прежней сонливости. Скорее – нервозность, причём иногда старикан срывался на настоящий визг. А вот его собеседники произносили слова вполголоса и совершенно спокойно. Вот только о чём идёт разговор, Зорина понять не могла.

Очень осторожно, чтобы не скрипели рассохшиеся доски, девушка приоткрыла дверь и вышла в коридор. Потом вытянула шею и посмотрела через стойки ограды. Ага, портье покинул свою пыльную берлогу и стоял посреди холла. Вид у него…Точно у нашкодившего мальчишки, которого ругает мамаша. А мамаш – целых две. Рослые полицейские, с дубинками и автоматами. Хм, кого это они здесь вязать собрались? Жанна ощутила, как её сердце замерло.

Портье выдал очередную порцию нервного визга, а потом поднял руку и указал пальцем в направлении номера Зориной. Полицейские синхронно повернулись и уставились вверх. Ощущая себя падающей в бездну, Жанна отпрянула назад. Девушка была уверена, что её заметили.

Прижавшись к стене, она слышала стуку каблуков и громкий скрип ступеней, по которым поднимались два тяжёлых человека. В груди Зориной точно принялся за работу мощный паровой молот, а вот воздух совсем перестал поступать в лёгкие. Она затравленно осмотрелась: куда спрятаться? Девушка ощущала уверенность, что эта парочка пришла совсем не разговаривать. Да и вообще: полицейские ли это?

Внезапное озарение заставило её осторожно прикрыть дверь своего номера и на цыпочках пробежать в конец коридора. Там она принялась нажимать на ручки остальных комнат, в надежде, что одна из них окажется незапертой. Ей повезло. В тот момент, когда незваные гости поднялись на второй этаж, дверь углового номера распахнулась, пропуская журналистку внутрь. Она ворвалась в комнату, едва не оставив рюкзак снаружи.

Что же делать дальше? Это пристанище не сможет скрывать её долго. Как только полицейские обнаружат, что птичка покинула своё гнёздышко, они начнут проверять остальные. Зорина нервно вышла на середину комнаты и её взгляд упал на пыльное окно. Окно! Точно. Оно выходит на задний двор – глухое место, где никто не увидит, как она занимается провинциальным руферством.

– Гражданка Зорина? – громкий стук заставил её испуганно обернуться. Чёрт! Это пришельцы барабанят в дверь её номера. Пусть их.

Хоть бы окно не заскрипело! Девушка осторожно потянула раму на себя и у неё всё обмерло внутри, когда рассохшееся дерево издало протяжный визг. Такое ощущение, что этот звук разнёсся по всей вселенной, ну а уж в гостинице его точно слышали все. Нет? Ф-фух! Журналистка выглянула из окна: внизу никого. Хорошо. Под окошком тянется выступ. По нему можно добраться до блестящей водосточной трубы, а уж там спуститься.

Однако рюкзачок придётся оставить: уж больно дряхлым выглядит выступ, да и труба не внушает доверия – каждый килограмм может оказаться решающим. Сунув рюкзак под кровать (с такой уборкой его отыщут лет через двести) девушка залезла на подоконник и очень медленно выползла наружу. Пару секунд она собиралась с духом и пыталась не смотреть вниз. Предстояло сделать несколько шагов не держась ни за что и эта мысль приводила Зорину в ужас. Кроме того, ещё не мешало бы закрыть окно, чтобы полицейские сходу не обнаружили, куда ушла беглянка.

Рама с прежним визгом и громким стуком стала на место. Выдохнув, Жанна начала крохотными шажочками перемещаться в сторону трубы. Мешала сумочка, которая норовила запутаться под ногами и свалиться вниз. Капец тогда всем её девайсам. Впрочем, куда хуже было бы, если бы сейчас распахнулось одно из окон и оттуда выглянул бы полицейский. Тогда бы Жанна точно рухнула на асфальт и заполучила отличные переломы с разбитой вдребезги башкой.

Несчастные пять метров, которые ей предстояло пройти, растянулись на пять световых лет, поэтому добравшись-таки до трубы, Жанна ощутила себя вымотанной до предела. Такое ощущение, словно пробежала десяточку, а то и побольше. Пальцы вцепились в блестящий металл, а проклятая сумка сделал ещё одну попытку удрать от хозяйки.

Чертыхаясь Жанна начала сползать по трубе. Когда-то, в далёком детстве, ей приходилось лазить таким вот макаром, но тогда девушка была легче на два десятка килограмм и за ней не гнались вооружённые полицейские. Да и не думала она, что путь к грядущей известности и славе окажется связан с водосточными трубами задрипанной гостиницы!

Оказавшись на земле, Зорина тут же взглянула вверх. Отсюда казалось, что расстояние – совсем пустяковое. Ага, как же! Так, окна закрыты и никто не целится в неё из автомата. Самое время делать ноги. Глубоко вдохнув, Жанна повесила сумочку на плечо и быстрым шагом удалилась прочь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю