Текст книги "Гепан: Второй контакт (СИ)"

Автор книги: Анатолий Громов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Почему ты это сделал? Почему не дал убить меня? Я хотел убить тебя.

Джек чуть склонил голову, его взгляд оставался твёрдым, но в нём не было враждебности.

– Потому что я не убийца. И особого зла на тебя не держу. Тебя просто использовали. Да, в бою всякое случается, но сейчас это было бы хладнокровное убийство. А я не могу такого допустить.

Слова прозвучали искренне, без напускной драматичности. Гронтарец внимательно слушал, а потом слегка кивнул, будто признавая правоту.

– Меня зовут Таргус Крейн, – наконец произнёс он, его тон был ровным, но в нём слышалась тяжесть. – Она предложила хорошо заработать. Подробностей я не знаю, только то, что за вас и за то, что у вас есть, назначена очень высокая награда. Заказ на вас неофициальный, но все наёмники Империи уже стоят на ушах. Я должен был вас задержать или убить. Она обещала потом меня забрать.

Джек молчал, переваривая услышанное. Эд, стоявший за его спиной, тоже слушал внимательно. Наконец, Джек нарушил тишину.

– И вот так просто ты согласился? Ты вообще понимал, на что подписываешься?

– Наёмники не задают вопросов, – тяжело ответил Таргус. – Но ты спас мне жизнь. И по законам моего мира я теперь в долгу перед тобой. Пока не отдам этот долг, я верен тебе.

Джек усмехнулся, слегка качнув головой.

– Да ладно, не бери в голову, – ответил он, но в его взгляде читалось, что он всерьёз задумался. – Ты говоришь, что все охотятся за тем, что у нас есть?

– Да, – кивнул Таргус. Он бросил взгляд на Лию, которая всё ещё была без сознания. – Я не знаю, что это, но она знает.

Джек скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на девушку.

– Ну что ж, значит, поговорим с ней, когда придёт в себя. А ты, Таргус, пока подумай, чем можешь быть полезен, если собираешься долг отдавать.

Таргус снова слегка кивнул, и в его взгляде мелькнуло нечто новое – уважение.

Джек и Эд сидели в рубке "Гепана". Атмосфера была напряжённой, и только мерцание приборов освещало их лица. Джек задумчиво вертел в руках маленькую коробку, найденную у ска'танца. На вид она казалась простой, но Джек знал, что она скрывает нечто важное.

– Ну, что думаешь, Эд? – наконец спросил он, глядя на своего напарника.

Эд скрестил руки на груди, его лицо было серьёзным.

– Думаю, надо высадить его на ближайшей станции. Я ему не доверяю, Джек. Гронтарцы – это ходячие проблемы, особенно такие, как он.

Джек поднял коробку на уровень глаз, поворачивая её, пытаясь заметить что-то, что указывало бы на механизм открытия.

– Если он прав, то за этой штукой охотится вся Империя, – сказал он, задумчиво рассматривая коробку. – А значит, садиться на станции может быть небезопасно.

Эд усмехнулся, его взгляд стал более скептичным.

– Тогда засунем его в спасательную капсулу и отправим в космос. Чего с ним церемонится. Первый попавшийся корабль его подберёт. А мы уберёмся отсюда и поговорим с Лией уже в гипере.

Джек отложил коробку и посмотрел на Эда, прищурившись.

– А как же его слова о верности и долгу? Если за нами охотятся, то любая помощь будет не лишней.

– Какой долг, Джек? – Эд вскинул брови. – Он наёмник! Хотел убить нас, а если будет шанс, то добьёт при первой возможности.

Джек задумался, стукнув пальцами по консоли.

– Ты явно плохо знаешь гронтарцев. Для них слово – это святое. Их общество построено на принципах верности и чести. Худшее, что можно сделать с гронтарцем, – это предать его. Именно поэтому они ненавидят ска'танцев. Те лгут на каждом шагу. И его использовали в темную, вроде бы он это понял.

Эд покачал головой, недоверчиво хмыкнув.

– Может, ты и прав, но я всё равно ему не доверяю. Не нравится он мне.

– А ещё, – продолжил Джек, игнорируя замечание Эда, – у нас на борту труп ска'танца. И кто бы ни ждал эту коробку, они точно знают, на каком корабле он летел. Это значит, что проблемы не за горами. Думаю, нам нужно опасаться не только людей, но и ска'танцев.

Эд вздохнул, его скепсис оставался неизменным.

– Ты, конечно, можешь доверять кому угодно, капитан, но я тебе говорю – он нас убьет.

Джек нахмурился, но не успел ответить. Внезапно он ощутил что-то странное – лёгкое прикосновение к затылку, словно кто-то положил туда невидимую ладонь. Накатила неожиданная волна спокойствия, сметая все сомнения.

И тут раздался голос, тихий, едва уловимый, но невероятно чёткий:

– Джек... услышь меня... Верь ему... Таргус не враг...

Джек застыл на мгновение, разглядывая коробку, словно ожидал, что голос исходит от неё. Он уже не сомневался, это не совпадение и не усталость. Кто-то – или что-то – пыталось связаться с ним.

– Я верю ему, Эд, – вдруг сказал Джек, повернувшись к своему напарнику.

Эд уставился на него с откровенным недоумением.

– Что? Ты серьёзно? – он закатил глаза, раздражённо качнув головой. – Ну ладно, капитан, как скажешь. Но если этот гронтарец прирежет нас, знай – это будет на твоей совести.

– Учту, – усмехнулся Джек, но в его взгляде мелькнуло что-то серьёзное.

Эд вздохнул и отвёл взгляд, понимая, что спорить бесполезно, он развернулся и вышел из рубки. Джек, продолжая сидеть в кресле, задумчиво вертел коробку в руках. Голос, который он услышал минуту назад, всё ещё звучал эхом в его голове. Это было не похоже на усталость или последствия стресса. Голос был слишком чётким, слишком… настоящим.

Он глубоко вдохнул и посмотрел на приборную панель перед собой, но цифры и индикаторы казались далёкими. Его разум блуждал где-то далеко.

"Кто это был?" – Джек облокотился на подлокотник и потер виски. Неужели он начинает терять рассудок? Или это что-то другое?

"Возможно, Лия," – мелькнула мысль. – "Она могла использовать какое-то псионическое устройство, чтобы проникнуть в мой разум. Но зачем ей это сейчас? Она без сознания, и откуда у неё такой уровень контроля?"

Джек отмёл эту версию. Лия могла быть талантливой наёмницей, но едва ли обладала такими способностями. Тогда кто?

"Может, это связано с коробкой?" – он взглянул на неё. Её простая форма и отсутствие каких-либо кнопок или интерфейсов только усиливали его подозрения. Она могла быть чем угодно: артефактом древней расы, экспериментальным устройством Империи, даже какой-то формы искусственного интеллекта. Возможно, именно она пыталась "разговаривать" с ним.

Но тогда всплывал другой вопрос: зачем? Джек отбросил коробку на панель и встал, начав нервно ходить по рубке.

"Если это не Лия и не коробка, то, может, кто-то из Элдарианцев?" – мысль всплыла сама собой. Эти загадочные существа всегда казались ему слишком таинственными, особенно их псионические способности. Если кто-то из них знает о его миссии, то возможно, пытается как-то направить его.

Но почему таким странным образом?

"Или, может, это вообще что-то чуждое," – он ощутил, как по спине пробежал холодок. – "Не человек, не элдарианец, а что-то совсем другое. Может, галактика действительно полна вещей, о которых мы не имеем ни малейшего представления. В конце концов, я сталкивался с вещами, которые не объяснить простыми законами физики."

Джек остановился, скрестив руки на груди, и уставился на панораму звёзд за окном.

"Если это было предупреждение или попытка помочь, то зачем они выбрали меня? Я ведь не какой-то там избранный, просто парень, который пытается выжить в этом хаосе. Или, может, я просто оказался не в то время, не в том месте?"

Он вспомнил, как голос говорил о Таргусе: "Верь ему." Это звучало как приказ, но в то же время в нём ощущалась какая-то теплота. Как будто кто-то знал, что Таргус действительно не враг.

Джек вздохнул, снова опустившись в кресло.

"Если бы я мог знать, что это значит…" – подумал он, ощущая одновременно страх и возбуждение от того, что оказался втянут в эту загадку.

Но одно было ясно: это не случайность. Кто-то – или что-то – наблюдает за ним, направляет его. Теперь ему нужно было решить, принимать ли эти подсказки на веру или довериться собственным инстинктам.

"Что ж," – пробормотал Джек, снова беря коробку в руки, – "если кто-то хочет меня вести, пусть лучше начнёт объяснять, куда именно."

Рубка "Гепана" была залита мягким светом приборов, когда внезапно дверь с грохотом распахнулась, и Эд влетел внутрь как вихрь.

– Джек, у нас большие проблемы! – заорал он, тяжело дыша.

Джек, лениво облокотившись на панель, поднял бровь, не спеша отреагировать.

– Эд, ты опять съел что-то не то? Ты так каждый раз выглядишь после ужина.

Прежде чем Эд успел возразить, голос компьютера раздался, как гром среди ясного неба:

– ВНИМАНИЕ! Обнаружена гиперпространственная сигнатура в непосредственной близости к кораблю!

Джек мгновенно вскочил, направив взгляд в большой иллюминатор. Пространство перед кораблём искривлялось, словно гигантская невидимая линза пробивала ткань реальности.

– Это ещё что за... – начал Джек, но договорить он не успел.

Сквозь эту аномалию появился чёрный крейсер, гигантский, мрачный и угрожающий. Его корпус был словно монолит, покрытый узорами энергических линий, что светились зловещим красным светом. От массивного корабля веяло смертью.

– "Судья". – Джек произнёс это слово так, будто проглотил яд. Он медленно опустился в кресло.

– Джек, скажи мне, что это просто совпадение, – Эд выглядел потрясённым.

– Хотел бы я это сказать, дружище... Они сюда не просто так пришли.

Прежде чем они смогли что-то предпринять, на экране связи вспыхнуло изображение. Капитан Хэйвуд стоял на мостике своего крейсера, идеальный в своей форме, с заложенными за спину руками. Его лицо было лишено эмоций, взгляд холоднее пустоты космоса.

– "Гепан", – начал он без вступлений, его голос был настолько ровным, что от него пробирала дрожь, – немедленно заглушите двигатели и готовьтесь к обыску. Вы арестованы за нарушение межзвёздного закона и укрывательство опасных артефактов.

Джек посмотрел на него, как будто бы всерьёз размышлял над предложением. Затем, по-хозяйски развалившись в кресле, медленно потянулся к рычагу гипердвигателя.

– Джек, что ты делаешь? – прошипел Эд, нервно оглядываясь на экраны, где крейсер занимал большую часть поля зрения.

Капитан Хэйвуд, заметив движение, шагнул ближе к камере. Его глаза холодно сузились.

– Джек, даже не думай, – голос Хэйвуда прозвучал, словно приговор.

Джек усмехнулся, глядя прямо в лицо офицеру.

– Простите, командующий, но у меня нет выбора, – его голос был ровным, но в глазах плясали искры вызова.

С резким движением Джек вдавил рычаг гипердвигателя до упора.

– Держись, Эд! – крикнул он, когда "Гепан" рванул вперёд.

Корабль взревел, словно зверь, бросившийся на волю. Пространство вокруг них свернулось в яркую вспышку света, и судно нырнуло в гиперпространство, оставив "Судью" позади.

Сигнал тревоги в рубке звучал непрерывно. Эд, всё ещё держась за панель, ошарашенно выдохнул:

– Ты... ты только что бросил вызов самому Хэйвуду?!

– Нет, Эд, я бросил вызов здравому смыслу, – Джек усмехнулся, хотя внутри его сердце колотилось, как молот. – Если бы мы остались, нас бы уже повязали, у нас на борту мертвый ска'танец, два связанных пленника, а ещё эта коробка.

Эд взглянул на приборы, которые бешено мигали.

– Джек, ты уверен, что гипердвигатель выдержит такой рывок?

– Не уверен, – спокойно ответил он, откинувшись в кресле. – Но, эй, это же "Гепан". Этот малыш многое выдержал.

Впереди их ждал неизвестный путь сквозь гиперпространство. Позади остался черный крейсер, который наверняка будет их преследовать. Но сейчас Джек ощущал не страх, а азарт – он сделал ход, и теперь вся игра стала гораздо опаснее.

Глава 4

Каэлиан Р’Торн парил посередине огромного зала созерцания, окружённый холодным голубым светом, льющимся с массивного купола. Каменные стены зала были испещрены древними гравировками – письменами Элдарианцев, запечатлевшими их историю, надежды и отчаяние. Мрачное сияние от псионических кристаллов, встроенных в стены, оживляло угрюмые тени, которые будто бы шептались друг с другом в безмолвии.

Каэлиан, скрестив ноги, казался статуей в этом безмолвном храме – его лысая голова сияла в тусклом свете, а черты лица выражали сосредоточенную твердость. Его глаза были закрыты, но псионическая энергия, струившаяся вокруг него, словно всполохи звездного ветра, делала каждый его вдох и выдох осязаемым.

Он слушал.

Глубоко, за пределами физического мира, в бескрайнем океане космоса, звучала едва уловимая мелодия вселенной. Каэл умел различать эти вибрации, этот пульс, что был как дыхание самого мироздания. Обычно он был ровным, спокойным, успокаивающим. Но сейчас... он слышал нечто другое.

Далеко, в неизведанных уголках галактики, где свет звезд едва дотягивается до поверхности планет, что-то шевелилось. Древнее зло, забытое временем, медленно пробуждалось. Эти движения были еле ощутимыми – словно камешек, упавший в безмятежное озеро, оставлял на воде крошечные круги. Но для Каэлиана этого было достаточно.

Он сжал пальцы.

– Нет... – пробормотал он, его голос эхом отразился от стен зала. – Еще слишком рано.

Его сознание стремительно погрузилось в глубины псионического поля. Пространство вокруг него стало вязким и тяжелым, будто он шагал сквозь жидкий металл. Там, за барьерами реальности, мерцали тени прошлого и будущего, но всё, что он видел, было затянуто густой пеленой. Это было знаком того, что кто-то или что-то вмешивалось в поток времени.

Он открыл глаза. Его взгляд был наполненным не только осознанием масштабов надвигающейся беды, но и горечью от её неизбежности.

Каэлиан Р’Торн – высокий, стройный Элдарианец с холодной, но благородной внешностью. Его бледно-серая кожа кажется слегка сияющей в тусклом свете. Глаза Каэла светятся мягким фиолетовым светом, как напоминание о его невероятной псионической силе.

После освобождения от влияния Сверхразума Каэл стал ключевой фигурой в истории своего народа. Он не просто помог людям победить Сверхразум в той страшной войне – он стал символом силы и надежды, вдохновляя тех, кто сражался за свободу. Когда битва была завершена и человечество вместе с Элдарианцами одержало победу, Каэл возглавил свою расу, начав путь к возрождению.

Элдарианцы нашли новый дом – планету на краю галактики, похожую на их утраченный материнский мир. Она казалась идеальным местом для новой жизни: спокойная, с чистой атмосферой и богатой природой. Здесь они основали своё поселение, надеясь заложить фундамент для нового будущего. Элдарианцы думали, что, избавившись от гнёта Сверхразума, смогут вернуться к прежней гармонии.

Но вскоре выяснилось, что их плата за псионические способности была чудовищно высокой. Ни один Элдарианец не мог умереть от старости – их жизни казались бесконечными. Однако они не могли и продолжить свой род: каждый Элдарианец был последним звеном своего генетического кода. Это осознание стало страшным ударом. Бессмертные, но обречённые на вымирание, они оказались в тупике.

Первое столетие на новой планете прошло относительно спокойно. Элдарианцы адаптировались, изучали свои способности, пытались найти ответы на вопросы, которые поставила перед ними их уникальная судьба. Однако со временем вечная жизнь привела к апатии. Бессмысленность существования становилась всё очевиднее. Многие говорили о необходимости смирения, о том, что их вечность – это шанс исправить ошибки прошлого, искать гармонию и помогать другим расам.

Но не все Элдарианцы соглашались с таким взглядом. Все больше появлялось Элдарианцев, которые видели в своих способностях инструмент для господства. Они жаждали большего: власти, силы, контроля. Словно эхом прошлого, в их речи стали звучать призывы активировать материнский корабль Элдарианцев – огромный крейсер, который мог создавать ноль-переход, давно покоился на орбите планеты, окружённый мощными энергетическими барьерами.

Каэл пытался удержать свой народ от катастрофы. Он напоминал им о том, какую цену они заплатили за свободу, о миллиардах жизней, потерянных в войне с Сверхразумом. Он говорил, что их вечность – это дар, но и бремя, что их задача не разрушать, а сохранять. Его слова находили отклик у части Элдарианцев, но эти голоса становились всё тише.

Ситуация изменилась, когда появился новый лидер Вайрек Н'Санн. Вайрек был одним из самых выдающихся Элдарианцев своего времени – мудрый, талантливый, с острым умом. Но его амбиции и жажда власти привели его к запретным исследованиям псионики. Вайрек верил, что судьба Элдарианцев – это править вселенной, а не прозябать на забытой богами планете. Его убедительные речи и мощное присутствие сделали его лидером недовольных. Он говорил о том, что их раса обречена на вымирание, если они не начнут действовать. По его словам, их предназначение – править галактиками, подчиняя себе другие расы. Этот лидер возглавил движение, которое хотело возродить Сверхразум. Он утверждал, что только восстановление артефактов и активация корабля могут вернуть их расе величие. Вайрек убежден, что Элдарианцы упали из-за слабости Каэла и других, кто отказался от своей истинной природы. Он считал Сверхразум не врагом, а утраченной частью их сущности. По его мнению, восстановление Сверхразума и объединение с ним – это единственный способ возродить их расу и дать ей будущее.

Общество Элдарианцев раскололось. Меньшинство осталось верно Каэлу. Они всё ещё верили в мирное будущее, хотя сами не знали, как его достичь. Большинство же последовало за новым лидером, который отправился на материнском корабле искать артефакты Сверхразума.

Каэл чувствовал себя опустошённым. Все его усилия, его надежды и мечты о мире разрушились. Он остался с теми немногими, кто ещё верил в него. Теперь его цель изменилась: он знал, что не может позволить своему народу вновь стать рабами даже собственного амбициозного лидера. Он готов был сделать всё, чтобы артефакты остались скрытыми и чтобы галактика не повторила прошлых ошибок.

После уничтожения Сверхразума на месте его падения остался загадочный артефакт – объект, который, как поняли Элдарианцы, вобрал в себя сущность Сверхразума. Этот артефакт был больше, чем просто остаток разрушенного врага. Он излучал мощную, пугающую энергию, которая притягивала и одновременно отталкивала. Каждый, кто приближался к нему, ощущал давление, как будто сам Сверхразум, даже мёртвый, продолжал внушать страх и влиять на их разум.

Элдарианцы понимали, что артефакт нужно уничтожить. Но каждый раз, когда они пытались это сделать, их накрывала волна сомнений, как будто их связь с Сверхразумом, хоть и разорванная, всё ещё удерживала их. Они чувствовали, что сущность Сверхразума, его интеллект, мощь и ненасытное стремление к контролю, всё ещё заключены внутри артефакта. И это знание парализовало их.

Они были псиониками, но даже их силы не хватило, чтобы уничтожить объект. Вместо этого они приняли трудное решение. Они разобрали артефакт на четыре части, каждую из которых запечатали в мощных энергетических барьерах. Эти фрагменты, теперь называемые осколками Сверхразума, стали источниками огромной силы, но также и огромной опасности.

Четыре самых сильных Элдарианца, преданные своему народу и движимые желанием предотвратить возвращение Сверхразума, вызвались взять каждый по одному осколку. Эти четверо были псиониками невероятной мощи, но даже им было страшно. Чтобы гарантировать, что никто никогда не сможет найти все части, они попросили материнский корабль Элдарианцев открыть для них случайные ноль-переходы в самые отдалённые уголки галактики.

Каждый из них отправился в путь где спрятал один из фрагментов. Их корабли покинули свои маршруты, исчезая в неизвестных пустошах и в тайных, забытых мирах. Легенда гласит, что на каждой из этих заброшенных планет, у каждого артефакта, они сложили последний обет. Один за другим, в мраке безмолвия космоса, эти бессмертные добровольно прервали своё существование, чтобы стереть любые следы к реликвиям. Их энергия, соединённая с артефактами, наложила на них могучие барьеры, которые могли бы выдержать разрушение планет.

Материнский корабль после этого стёр все записи о направлениях, куда отправились осколки. Ни один Элдарианец, даже сам Каэл, не знал, где они находятся. Казалось, что секрет навсегда утратился, и галактика могла вздохнуть с облегчением.

Но через несколько столетий все изменилось. Вайрек знал, что без карты, указывающей на местоположение осколков, его цель недостижима. Долгие годы он исследовал технологии материнского корабля, проводил псионические ритуалы и манипулировал его искусственным интеллектом. И наконец, после множества попыток, ему удалось извлечь данные из стертых архивов. Он создал карту, которая указывала путь к каждому из четырёх осколков.

Когда остальные Элдарианцы узнали об этом, их охватила паника. Они понимали, что объединение осколков приведёт к возрождению Сверхразума, и этот кошмар вернётся, чтобы уничтожить всё живое. Отважная группа Элдарианцев, верная идеалам Каэла, решила действовать. Они сумели выкрасть карту с материнского корабля и сбежать с планеты.

Погоня была неотвратима. Вайрек отправился за ними, используя всю мощь материнского корабля. Беглецы успели скрыться, но их дальнейшая судьба неизвестна. Говорили, что карта была уничтожена или спрятана так, что даже её создатель не мог бы её найти.

Однако материнский корабль, ведомый неукротимой волей своего нового хозяина, не остановился. Теперь он скользил по звёздным путям, охотясь за фрагментами Сверхразума. Сама карта стала ключом к судьбе всей галактики: если она попадёт в неправильные руки, возвращение Сверхразума станет неизбежным.

Каэл остался один. За столетия его некогда могучая раса Элдарианцев истончилась до едва различимого шепота в галактической песне жизни. Одни его собратья пали в боях, другие были поглощены своими амбициями и отправились на поиски осколков Сверхразума, охваченные иллюзиями былого величия. А Каэл выбрал иной путь – путь хранителя.

Его убежище располагалось в самом сердце мертвого космоса – в области, где не было звезд, не было планет, и даже свет сам по себе казался чужеродным явлением. Эта секретная база, спрятанная среди развалин древней цивилизации, была последним прибежищем для того, кто решился противостоять надвигающейся тьме.

Были и другие хранители, последние последователи Каэла. Они пытались помогать другим расам, учили и направляли их.

Каэл жил один, окруженный лишь бесчисленными воспоминаниями. В пустоте он улавливал слабые сигналы, размытые звуки и образы, которые нельзя было описать словами. Это были отголоски прошлого, настоящего и возможного будущего. Он изучал их, пытаясь понять, что же грядет.

И вот однажды, в этой полной тишине, его разум ощутил тонкую пульсацию – отголосок беды. Каэл поднял руку, и рядом с ним засветился небольшой кристалл, парящий в воздухе. Этот кристалл был его последней связью с Лучиком, псиоником, которая навсегда изменила судьбу человечества и Элдарианцев.

Лучик была самым могущественным псионикой, которую когда-либо знало человечество. Во время последней битвы со Сверхразумом она объединила сознания Элдарианцев в единое целое, создав невиданную доселе гармонию. Благодаря этой синергии они сумели сломить власть Сверхразума.

Лучик не долго оставалась среди живых. Ее способности развились до такой степени, что она перестала быть просто человеком. Она шагнула за пределы физического существования, слилась с единым псиполем вселенной – бескрайним океаном разума, связывающим все живое. Ее тело не выдержало такой трансформации и исчезло, оставив лишь сияющий кристалл, который она вручила Каэлу, прежде чем уйти.

– Этот кристалл – моя якорь, моя связь с этим миром, – сказала она тогда. – Через него я смогу направлять тебя. Но не часто. Моего времени здесь почти не осталось. Каэл, настанет день, когда тьма вновь поднимется. И только ты сможешь остановить ее.

С тех пор прошло много веков. Лучик изредка являлась Каэлу через кристалл, предупреждая его о событиях, которые могли изменить судьбы галактики. Иногда это были лишь образы или едва слышимые слова, а иногда – четкие наставления.

Но теперь, ощутив новый всплеск энергии, Каэл почувствовал что-то иное, более темное и пугающее. Он коснулся кристалла, и тот засветился мягким голубым светом.

– Лучик… – прошептал он, словно боялся потревожить спящую душу.

В ответ раздался еле слышимый голос, от которого веяло теплом и силой одновременно:

– Каэл… тьма пробуждается. Они близки к тому, чтобы найти карту. Если они соберут все осколки, все будет потеряно. Ты должен найти ее первым. Но время против тебя.

– Где искать? – спросил он, сжимая кристалл.

Лучик не ответила сразу. Она будто пыталась проникнуть через неведомые барьеры времени и пространства.

– Надежда ещё есть. Иди на край звезд, к умирающей системе. Там, в свете гаснувшей звезды, ты найдешь ответы. Грядёт время выбора, Каэл, – её голос был одновременно мягким и неумолимым, как дыхание звезд. – Тьма никогда не уходит навсегда. Она лишь затаивается, чтобы ударить сильнее. Ты знаешь это.

– И ты знаешь, что я не смогу остановить это один, – прошептал он, ощущая, как сердце сжимается от тяжести.

– Ты не один, – ответила она. – Но ты должен найти тех, кто поверит в свет так же, как ты.

Свет кристалла потускнел, и голос стих, оставив Каэла в одиночестве.

Каэл опустился на колени. Он чувствовал груз ответственности, который теперь давил на него с новой силой. Лучик всегда была его маяком, но теперь ее слова звучали как последние предупреждения перед катастрофой.

Ему предстояло выйти из изоляции, раскрыть секрет своего существования, возможно, даже обратиться за помощью к людям – к тем, кто не раз доказывал, что в самых темных временах они могут быть светом.

Впрочем, он понимал, что не все захотят помочь. Кто-то мог воспользоваться его знаниями, кто-то – уничтожить его ради тех тайн, которые он хранил. Но у него не было выбора. Сверхразум не должен возродиться.

Каэлиан Р’Торн открыл глаза, тяжело выдохнув. Эхо его клятвы ещё звенело в воздухе зала созерцания. Но долго медлить было нельзя. Его интуиция, подпитанная тысячелетним опытом и псионической связью с полями вселенной, твердило одно: он должен действовать немедленно.

Он медленно поднялся, его движения были грациозны, но в них читалась тяжесть – не от усталости, а от понимания всей ответственности. Полупрозрачная энергия всё ещё окружала его, но с каждым шагом она тускнела, будто вселенная неохотно отпускала его из объятий.

Каэлиан прошёл через массивные арки, ведущие в другую часть храма. Там, за границей света, царила кромешная тьма. Это место называлось Зал Молчания. Здесь не было древних барельефов, светящихся кристаллов или звуков эха – только пустота и густой холод, который казался почти осязаемым.

В центре зала, словно живая тень, высился корабль. Его обшивка из мутно-зелёного металла тускло поблёскивала, отражая редкие проблески света от входа. Судно выглядело странным и даже зловещим, словно его создатели черпали вдохновение из глубин древних кошмаров. Неровные края корпуса, скрытые в полумраке, напоминали живой организм – то ли хищное существо, то ли дерево, чьи корни застыли в попытке вырваться из земли.

Корабль был одним из последних великих творений Элдарианцев – старинное судно разведки, оборудованное псионическими технологиями, которые позволяли не только пересекать галактику, но и проникать в недоступные пространства реальности. Каэл провёл рукой по холодной, гладкой обшивке, как если бы приветствовал старого друга.

– Ты готов, старина? – пробормотал он себе под нос, его голос эхом разнесся в тишине.

Он поднялся по узкому трапу, который раздвинулся в такт его шагам. Внутри корабля царила та же угрюмая атмосфера, что и в Зале Молчания. Тусклый свет пульсировал вдоль стен, словно кровь, текущая по венам. Кабина управления была компактной, но предельно функциональной. Окружённый экранами, Каэл сел в кресло пилота, которое подстроилось под его тело, излучая лёгкое тепло.

Перед ним развернулся центральный экран, на котором мерцала надпись, выжженная рубиновым светом:

"ГЕПАН"

Его взгляд задержался на этом имени. Оно было символом надежды для человечества и напоминанием об их силе. Но для Каэлиана оно означало гораздо больше. Это имя было связано с их прошлым – и, возможно, с их будущим.

Он активировал интерфейс, положив руки на гладкую поверхность пульта. Мягкий свет скользнул по его пальцам, и на экране перед ним вспыхнули строки текста. Координаты уже были загружены в память – глубокий космос, забытая система, едва отмеченная в древних картах.

– Ты тоже это чувствуешь, да? – прошептал он, глядя на экран, будто обращаясь к самому кораблю.

Словно в ответ, окружающий свет усилился, и в зале послышался тихий гул – не механический, а скорее псионический отклик. Этот звук проникал в самое сознание, напоминая о древней силе, скрытой в недрах судна.

С кораблём его связала технология Элдарианцев, которые позволяли судну реагировать не только на команды, но и на мысли пилота. Это было не просто судно, а инструмент судьбы, который стал единственной надеждой для Каэлиана в борьбе с надвигающейся тьмой.

И когда корабль сорвался в гиперпространство, тени за его кормой затанцевали, словно сама вселенная готовилась к неизбежной битве.

Глава 5

Джек и Эд поместили тело Тра'Вискера в морозильник, и навели порядок. Потом они вдвоём направились в каюту, где находились Таргус и Лея. Эд держал парализатор наготове, его взгляд был сосредоточен и напряжён. Он явно не разделял оптимизма капитана по поводу гронтарца, но не стал спорить.

Джек остановился у двери и обернулся к своему напарнику:

– Эд, помни, что мы говорили. Всё под контролем.

Эд тихо фыркнул:

– Как скажешь, капитан. Но, если он рыпнется, я тебя предупреждал.

Они вошли внутрь. Таргус, связанный, лежал на полу, его взгляд был спокойным, но в глазах читался скрытый огонь. Джек опустился на корточки рядом с ним, его лицо оставалось невозмутимым.

– Мы подумали над твоими словами насчёт долга, – начал он, глядя гронтарцу прямо в глаза. – Ты нам пригодишься, поэтому летишь с нами. Сейчас мы тебя отпустим, но предупреждаю: если начнёшь делать глупости, то в этот раз убьём тебя.

Таргус не сразу ответил. Его жёлтые глаза внимательно изучали капитана, словно пытаясь заглянуть ему в душу. Наконец, он произнёс глухим, но твёрдым голосом:

– Ты спас мне жизнь. Теперь я в долгу перед тобой. А долг для гронтарца – это священное. Я помогу вам чем смогу, и пока этот долг не будет выплачен, я твой.

Эд, скептически хмыкнув, сделал шаг вперёд.

– Учти, мы тебе пока что не доверяем, – сказал он холодно. – Я буду следить за тобой. Малейшее подозрение – и ты отправишься за борт.