Текст книги "Маленькие повести о великих писателях"

Автор книги: Анатолий Чупринский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 12 страниц)

– Я тоже предпочел бы потратить время на изучение богословия. Как вам известно, я намерен стать аббатом. Сейчас тот самый подходящий случай.

Атос понимающе кивнул и перевел взгляд на Портоса.

– Что касается меня, и шага не сделаю, пока не наполню свой желудок. Я голоден, как стая волков, – возмущенно ответил Портос.

– В таком случае, прошу прощения, что потревожил вас! – ответил Атос. – До скорой встречи, друзья мои!

Атос отвесил всем троим легкий поклон и, резко повернувшись, пошел вдоль по улице. Один.

Трое друзей, молча, смотрели ему вслед. Атос не оглядывался. Еще немного и его фигура уже скрылась бы в белесом тумане.

– Один за всех! – неожиданно вырвалось у Д, Артаньяна.

– И все за одного! – едва слышно, как эхо, отозвались Портос и Арамис.

– Атос! Атос! Погодите! Мы с вами! – крикнул Д, Артаньян.

Атос замедлил шаг, остановился. Медленно повернувшись, оглянулся. Расстояние до него было значительным, и трое друзей не могли видеть едва заметной улыбки, мелькнувшей по его губам.

Портос трижды громко хлопнул в ладоши. В то же мгновение сзади послышался цокот копыт. На пустынной улице появилась четверка великолепных, уже оседланных коней. Каждый из них послушно подошел к своему хозяину и даже слегка наклонил голову.

Четверо мушкетеров вскочили в седла и, покачивая перьями на шляпах, медленно двинулись к центру города.

– Не узнаю! Ничего не узнаю! – качал головой Портос.

За долгие годы отсутствия молодых людей, город, действительно, изменился до неузнаваемости. Все без исключений здания подверглись кардинальной перестройке. Возникли целые новые улицы и переулки. Некогда двухэтажные здания выросли до пяти, шести этажей.

Только Люксембургский сад остался прежним. Пересекая его по диагонали, четверка молодых людей обменялись довольными улыбками. У каждого были свои воспоминания, связанные с этими местами. Дуэли, тайные свидания, дуэли, опять свидания…

Но уже в квартале, примыкавшем к Люксембургскому саду, проезжая мимо театра «Одеон», мушкетеры опять перестали узнавать окружающее. Даже сам центр города, знаменитый Собор Богоматери, и тот подвергся реконструкции. Сплошное разочарование.

Все дальше молодые люди удалялись от центра города. Все быстрее становился бег их конец. И ни на одной улице они не увидели ни одного прохожего. Город буквально вымер.

А когда они выехали за городскую черту, Атос, скакавший первым, обернулся и, стараясь перекричать громкий топот коней, воскликнул:

– Наш путь лежит на Север!

Не разбирая дороги, перескакивая через поваленные бревна и даже мелкие реки, через поля, луга и леса, стремительно летела четверка отважных всадников. И было что-то завораживающее в этой стремительной, безудержной скачке.

Так и мчится эта великолепная четверка сквозь годы, сквозь столетия и по сей день…

4

Въехав на центральную площадь, вернее, на центральную лужайку деревушки, всадники дружно соскочили с коней, привязали их к большому ветвистому дереву, растущему около покосившегося от времени трактира и, не сговариваясь, устремили взгляды на возвышавшийся в отдалении старый, полуразрушенный замок.

– Мы у цели! – негромко сказал Атос.

Некоторое время мушкетеры стояли в неподвижности. Атос смотрел на замок прямо и просто. Лицо его, как обычно, не выражало никаких чувств. Д, Артаньян презрительно морщился и нетерпеливо вздыхал. Арамис бубнил себе под нос какую-то замысловатую мелодию и по традиции теребил себя за мочку уха.

Один Портос вообще не смотрел в сторону замка. Голова его была повернута в сторону трактира, из-за приоткрытой двери которого доносились самые разнообразные запахи.

– Необходимо уточнить количество неприятельских солдат, – тем же негромким голосом произнес Атос. – Арамис! Зайдите с северной стороны! Д, Артаньян, с южной!

Арамис и Д, Артаньян согласно кивнули головами. Портос тоже зачем-то кивнул, но взглядом по-прежнему сверлил дверь покосившегося трактира. Ноздри его шумно вздымались.

– Я проведу разведку с восточной стороны. Вы, Портос…

– А я намерен сначала подкрепиться! – не оборачиваясь, ответил Портос.

С этими словами он решительно двинулся в сторону трактира. Он шел, как идет бесстрашный солдат на приступ крепости Ля-Рашель.

Трое мушкетеров громко рассмеялись и, покачав головами, разошлись в разные стороны.

Портос подошел к двери трактира и пинком ноги распахнул ее.

Хозяйка трактира мадам Бонвиль скучала. Постоянно, безутешно и уже как-то даже привычно. Редкие посетители из местных крестьян и заезжих торговцев, естественно, не могли пробудить, дремавшую до поры, до времени, в ее душе огромную лавину чувств. Когда-то она держала такой трактир на окраине Парижа. Была дважды замужем, но оба раза крайне неудачно. Описывать ее мужей, только бумагу переводить, не стоят они того. Теперь же, еще полная сил и всевозможных желаний, прозябала в «этой степи». «Степью» мадам Бонвиль называла саму деревню, ее окрестности и даже полуразрушенный замок.

Умом и сердцем она понимала, что просто неудачно родилась, не в свое время. Ей бы родиться лет двести назад…

Увидев на пороге твоего трактира гиганта с голубыми глазами, в голубом камзоле, да еще со шпагой на боку, мадам Бонвиль ощутила нечто странное. Впервые за долгие годы на ее лице появилась улыбка, которая… Которую можно описывать бесконечно, и все равно ничего толком не объяснить.

Портос, увидев мадам Бонвиль, твердой поступью мушкетера подошел к стойке, вперился в бедную женщину и обрушил на нее всю мощь своего мужского обаяния.

– Скажите, милейшая… – начал Портос, улыбаясь и закручивая правый ус вверх, и только вверх.

– Я согласна! – поспешно прошептала хозяйка. Мыслей у нее в голове уже не было никаких. Остались одни чувства.

– Разумеется! – кивнул Портос.

Наметанным глазом опытного сердцееда, он, разумеется, заметил. Вырез ее платья наглядно демонстрировал, что французская мода за последние двести лет ушла ох, как! далеко вперед. Стала глубже, содержательнее, объемнее. Точнее сказать, стала раскованнее.

Вернувшиеся из разведки мушкетеры застали Портоса за столом в окружении несметного количества разнообразнейших блюд.

– Друзья мои! Вы могли бы не утруждать себя! – невозмутимо заявил он. – Мадам Бонвиль, (Портос бросил на хозяйку многозначительный взгляд!), мне уже подробно доложила обстановку.

Кстати, с какой скоростью, смаком, вкусом и азартом Портос обычно поглощал пищу, вопрос особый. Видевший впервые это зрелище, всегда застывал в оцепенении и немом восторге.

В подобном состоянии находилась сейчас и мадам Бонвиль. Она во все глаза смотрела на Портоса, и изумлению ее не было предела.

Она весело похохатывала. И подносила все новые и новые блюда.

Мушкетерам такое зрелище, разумеется, было не в диковину. И не такое видывали. Трое молодых людей уселись за стол и дружно присоединились к своему товарищу.

– В замке обитает не менее пятнадцати человек! – громогласно вещал между тем Портос, держа в обеих руках по куропатке и попеременно откусывая то от одной, то от другой. – Именно столько провианта они заказывают ежедневно.

– Пустяки! – беспечно отозвался Д, Артаньян.

Он снял с головы шляпу и ловко метнул ее на единственный крючок, прикрепленный к стене у самой двери.

– Согласен с Д, Артаньяном, – негромко сказал Арамис. – По три-четыре неприятеля на каждого из нас. Сущие пустяки.

– Штурм замка назначаю на вечер! – обычным, ровным тоном объявил Атос. Так, будто речь шла, действительно, о легкой прогулке на свежем воздухе перед приятным ужином.

Тут тихо скрипнула дверь, в ней показались головы двух молоденьких, симпатичных монашек, непонятно каким образом оказавшихся в «этой степи». Они, смущенно улыбаясь, смотрели на Арамиса.

Арамис поднялся из-за стола и, слегка нахмурившись, сказал:

– Прошу прощения, друзья мои! Я отлучусь всего на несколько минут. Необходимо прояснить один щекотливый богословский вопрос.

Он отвесил всем троим церемонный и поклон и, надев шляпу, вышел из трактира. До сидевших за столом со двора донесся девичий смех.

Оставшуюся часть дня доблестные мушкетеры провели за столом в бесконечных воспоминаниях о делах давно минувших.

Штурм замка начался, когда солнце уже висело над горизонтом. Все происходило по плану, тщательно разработанному Атосом. Каждый выполнял свою, поставленную перед ним задачу.

Ловкий Арамис, используя трещины между камней, вскарабкался по почти отвесной стене и проник в северную башню замка. Д, Артаньян поступил еще проще. Влез на дерево, растущее у южной стены и, раскачавшись на ветвях, спрыгнул во двор. Через минуту он был уже в коридоре южной части.

Портос пошел на приступ через центральные ворота. Разбежавшись, он с такой силой ударил в них грудью, что шаткие створы тут же рухнули на землю. Портос ступил во двор и даже не успел разогнать рукой облака пыли от опавших ворот, как мимо него пронеслась маленькая повозка, запряженная кобылкой каурой масти. Портос успел только разглядеть сидевшего на козлах. От страха втянув голову в плечи, какой-то толстяк без устали нахлестывал лошадку вожжами.

Через мгновение повозка уже влетела в деревню, проскочила ее насквозь и скрылась где-то там, за дальним поворотом.

Портос пожал плечами и двинулся к центральному входу.

Внутри замка четверку благородных мушкетеров ждало полное разочарование. Никаких неприятельских солдат не было и в помине. Они долго бродили по бесконечным коридорам и шатким лестницам, заглядывали в каждое помещение, но нигде не встречали ни малейшего сопротивления. Это настораживало.

Только у двери самой угловой комнаты, закрытой на массивный железный засов, они увидели большую плетеную корзину для мусора. И услышали доносившееся из нее чихание.

– Здесь крысы! – вскричал Д, Артаньян. Он выхватил шпагу и бросился в атаку на корзину с мусором.

Как ни странно, опередил его неуклюжий Портос.

Он схватил корзину обеими руками, поднял высоко над полом и перевернул вверх дном. На пол вместе с мусором вывалился Жийоп.

Четверо благородных мушкетеров даже не стали учинять допрос жалкому похитителю. Пинками погнали его по коридору, выкинули во двор и захлопнули за ним дверь.

Не сговариваясь, мушкетеры вернувшись к таинственной двери, отодвинули железный засов и шагнули в комнату.

Взорам их предстала картина, которую они и ожидали увидеть.

За столом сидел взлохмаченный, заросший бородой человек и что-то быстро писал. Он ничуть не удивился появлению мушкетеров. Не поднимая головы, он кивнул и пробормотал:

– Друзья мои! Я уже давно ожидаю вас!

Четверка благородных мушкетеров отвесила ему сдержанные, но полные уважения и изящества поклоны.

– К вашим услугам, Создатель!

Дюма опять кивнул и, не отрываясь от бумаг, предложил:

– Располагайтесь, будьте как дома.

– Как прикажите, Создатель!

Дюма опять углубился в бумаги. Что-то вычеркивал, дописывал.

Если бы пара любопытным воробьев подлетели к решетке окна и заглянули бы внутрь, они увидели бы занятную картину.

На топчане восседал Портос. За столом, подперев голову руками, Атос. У стены на охапке сена полусидели, полулежали Д, Артаньян с Арамисом. А бородатый, взлохмаченный человек расхаживал по комнате и, держа в обеих руках листы рукописи, читал вслух.

Но воробьи в тот поздний час к замку не подлетали. Эти любопытные пернатые вообще не любят летать в темноте.

Весь вечер и большую часть ночи Александр Дюма читал мушкетерам вслух главы своего нового романа «Граф Монте-Кристо».

Возвращение Александра Дюма в Париж, как ни странно, не вызвало ни восторгов, ни праздничных салютов. На что втайне, по-детски, он надеялся. Наоборот. Всех его поклонников и многочисленных поклонниц охватила какая-то странная апатия. Иные даже избегали встреч с ним. Не иначе, слишком переусердствовали в страстях.

Словом, интерес к писателю резко упал. Но ненадолго.

Не тем человеком был Александр, который сидит, сложа руки, и равнодушно наблюдает за падением интереса к собственной персоне. Дюма нанес удар по общественному мнению вовсе не с той стороны, с которой все ожидали. Он вызвал Огюста Маке на дуэль. Потратил несколько дней и кучу денег на его розыск, привез, (собственноручно!), в Париж и бросил ему на глазах у всех перчатку. Прямо в лицо.

Дуэль Александра Дюма с Огюстом Маке состоялась в старом парке на северной окраине Парижа. Поляна, которую местные жители окрестили «Долиной смерти», хотя за последние пятнадцать лет ни один человек на ней не был убит, или хотя бы серьезно ранен, служила забиякам из высшего света постоянным местом сведения счетов.

В иные дни даже образовывалась своеобразная очередь. Секундантам приходилось проявлять недюжинную смекалку и изворотливость, чтоб развести обидчиков и оскорбленных по разным кустам, не столкнув их лбами раньше положенного срока.

За день до дуэли газеты пестрели заголовками. «Дюма против Маке!». «Автор против соавтора!». «Не пора ли вмешаться властям?».

На следующее утро после дуэли тон газетных статей резко изменился. «Дюма целил в Маке, подстрелил ворону!». «О пользе парижских ворон!». «Любители природы протестуют!».

А произошло буквально следующее…

Сначала все шло по тщательно продуманному и не раз обкатанному сценарию. Дюма со своими секундантами явился чуть раньше положенного времени. Огюст Маке со своими, точно в назначенное время.

Некоторое время секунданты препирались. Дюма настаивал на пяти шагах, Маке на десяти. Сошлись на двадцати шагах, чтоб ни у одного из противников не было преимущества.

Как водится, предложили противникам примириться.

– Меня обвинили в воровстве! – горячо воскликнул Огюст Маке. – Только кровь может смыть подобное оскорбление!

– Он оскорбил не меня-а! – гремел в ответ на предложение секундантов Александр Дюма. – Он оскорбил великую французскую литературу! Я должен встать на защиту ее чести и достоинства!!!

Короче, никакого примирения не произошло.

Раздали револьверы, воткнули в землю шпаги, развели соперников в разные стороны, все как положено.

– На счет три… сходитесь!!! – рявкнул поставленным, профессиональным голосом Жорж Дюррер. Кстати, по совместительству, актер одного из небольших парижских театров.

Противники, гневно сверкая глазами друг на друга, начали медленно сходиться. Газетчики, в изобилии прятавшиеся по всем окрестным кустам, замерли в напряженном ожидании.

Хорошим дополнением к этой сцене, ее иллюстрацией, могла бы стать какая-нибудь громко звучащая, трагическая музыка. Но откуда ей взяться на далекой лесной поляне. А небольшого оркестра припрятать в кустах никто не догадался. Над головами соперников, где-то там, высоко на деревьях только оглушительно каркали наглые вороны. Они явно разрушали всю трагическую гармонию происходящего.

Противники сходились. Все ближе и ближе. Оба уже подняли револьверы и начали целиться. И вдруг…

…Раздался конский топот, ржание лошади и на поляну стремительно выскочила небольшая карета. Она пронеслась между кустами и остановилась посреди поляны, почти между застывшими в недоумении противниками. Дверца кареты распахнулась и… на поляну вывалилось все семейство Огюста Маке.

Полная, раскрасневшаяся жена Мартина, две, ревущие в голос дочки и даже служанка Мари, известная всем соседям, как склочница и изощренная интриганка. Женщины, оглушая окрестности плачем и воплями, бросились к Огюсту, окружили его со всех сторон. Самая маленькая Жозефина, встала перед отцом и, с ненавистью глядя прямо в глаза Александра Дюма, широко раскинула в стороны ручонки. Дескать, стреляйте сначала в меня, если у вас поднимется рука, господин Дюма!

У Дюма поднялась рука. Он поднял револьвер высоко над головой и выстрелил в небо. Раздался оглушительный выстрел. И не менее оглушительный крик стаи ворон. Одна из них, довольно крупная, размером с приличную курицу, теряя перья, упала прямо на поляну. К ногам побледневшего от неожиданного выстрела Огюста Маке.

Секунданты и многочисленные газетчики бросились к несчастной вороне, но та… увы!.. уже была мертва.

Как уже сказано выше, об этом происшествии в лесу на северной окраине Парижа еще долго писали все газеты.

Буквально через два дня после дуэли, Александр Дюма нанес еще один удар по общественному мнению Парижа. Во всех газетах он поместил объявление, что основывает новую ежевечернюю газету под названием «Мушкетер»!

Первый же номер газеты торжественно провозгласил. В самое ближайшее время в свет выйдут пятьдесят (!?) томов мемуаров Дюма.

Общественность Парижа опять пришла в волнение. Кто откажется сунуть свой любопытный нос в частную жизнь такой яркой личности, каковой безусловно являлся наш знаменитый Александр Дюма? Кто откажется себе в удовольствии ознакомиться со списком всех его любовниц? Таковых, естественно, не оказалось вовсе.

И в самом деле! Какой еще из современных писателей мог похвастаться тем, что написал более четырехсот романов. И произвел на свет около пяти сотен внебрачных детей. Впрочем, на этот счет были разные мнения. Одни утверждали, романов пятьсот, а детей, всего-навсего, четыреста с небольшим. Другие, наоборот. Сам Дюма, когда к нему обращались с подобными вопросами, говорил. Когда количество тех и других сравняется, он оповестит читателей и заинтересованных лиц через свою газету «Мушкетер».

Издатель и ближайший друг Жирардэн был категорически против:

– Издавать новую газету!? В наше время!? Невозможно!

– Возможно, если за дело взялся я! – улыбаясь, отвечал Дюма.

Сотрудников редакции Александр набирал исключительно по принципу личной симпатии. Деловые качества в расчет не принимались.

На должность главного бухгалтера пригласил, например, знакомого садовника. Хотя тот умел считать только до десяти. Да и то постоянно сбивался. Не беда! Зато каждой посетительнице редакции, новой подписчице он преподносил оригинальный благоухающий букет.

Кстати, считать особенно было нечего. Денег в редакции почти не водилось. Никто из сотрудников не получал жалования. Но никто и не роптал. До поры до времени.

Сам Дюма, живший в квартире этажом выше, с утра до вечера, полуодетый, в одних только панталонах строчил километрами свои бесконечные «Мемуары». Бессистемно, но чертовки увлекательно, живо и красочно возрождал на страницах «Мемуаров» свое детство, отрочество, голодную юность, первые годы в Париже, верных друзей, многочисленных любовниц и, не менее многочисленных, приятелей.

Тираж «Мушкетера» мгновенно вырос до десяти тысяч! Что по тем временам было откровенной фантастикой.

Все признавали, Дюма, единственный из всех французских писателей, в совершенстве владеет искусством Изумлять! Очевидно, сам с детства еще не разучился удивляться и изумляться.

Но рукотворные чудеса не могут длится вечно.

Капризной парижской публике надоело довольствоваться его воспоминаниями, как единственной духовной пищей. Подписчики исчезали один за другим. Сотрудники редакции – тоже. Им тоже довольно быстро надоела праздничная, дружеская атмосфера в редакции, вместо жалования. Которого не было вовсе.

Короче, через несколько месяцев «Мушкетер» пошел ко дну. Еще некоторое время над парижскими бульварами витал некий дух от пузырей, поднявшихся на поверхность с сего корабля. Но он, этот романтический дух, вскоре развеялся.

Но Александр Дюма тут же явил читающей публике самого «Графа Монте-Кристо». Сказать, что парижане были в восторге, ничего не сказать. Париж сходил с ума от романа. Дюма и сам был в восторге. Его детская способность восторгаться собственными романами, поражала всех в самое сердце. Увлекала и даже заставляла окружающих подражать ему и в этом. Парижане вообще во многом подражали Александру Дюма. Подчас, сами того не осознавая.

А когда Дюма торжественно объявил о начале строительства загородного замка под названием «Монте-Кристо», парижане просто обезумели. Все дамы поголовно бросились шить новые наряды в стиле «Монте-Кристо». Музыканты сочинять музыку, чтоб достойно встретить выдающийся праздник новоселья. Актеры и актрисы стали разучивать сцены из блистательного романа. Художники писать картины, чтоб преподнести их в дар Александру.

По дороге, ведущей из Буживаля в Сен-Жермен на участке сплошь заросшим лесом, стояли двое. Владелец участка писатель Александр Дюма и самый модный парижский архитектор Дюран.

Как главнокомандующий перед великим сражением Дюма давал четкие и конкретные указания:

– Здесь вы разобьете мне настоящий английский парк! В самом центре его возведите замок! В стиле эпохи Возрождения! Прямо напротив… во-он там, видите? Возведите готический павильон. Я уже все продумал. На моем участке полно ручьев. Сделайте из них каскады! Кстати, павильон должен быть окружен водой. Со всех сторон!!!

Архитектор Дюран, вытирая пот, едва успевал записывать и делать легкие наброски в блокноте. Дюма не умолкал ни на минуту:

– Перестаньте записывать, дорогой Дюран! Я уже все давно записал и зарисовал. Вам будет представлен полный пакет чертежей, эскизов и описаний того, что требуется. Мне важно, что вы ухватили главный замысел! Я намерен возвести Замок Моей Мечты!!!

– Но… дорогой Александр! Здесь глинистая почва. Все ваши грандиозные строения просто поползут!

– Копайте, дорогой Дюран! Копайте, пока не дойдете до туфа. Два или три подземных этажа отведите под погреба и различные сходящиеся и расходящиеся своды.

– Господи! Это обойдется вам в несколько сот тысяч франков!

– Надеюсь, что не менее! – счастливо улыбался Александр.

Замок «Монте-Кристо» был возведен в фантастически короткие сроки. Трехэтажная вилла в центре английского парка являла собой ошеломляющее строение, которое соединяло сразу все стили и направления в архитектуре. Вся крыша была сплошь утыкана флюгерами. Над центральным входом красовался высеченный девиз писателя.

«Люблю тех, кто любит меня!».

На каждом этаже было по пять комнат. И ни одна не повторяла другую. Восток и Запад, Египет и Древний Китай были представлены мебелью и самыми разнообразными предметами. В самых невероятных сочетаниях. Фриз вокруг дома состоял из скульптурных изображений великих людей. Гомер и Софокл, Шекспир и Гете, Байрон и, разумеется, сам Александр Дюма.

По замку, (и по поместью, разумеется, тоже!), можно было бродить часами, делая для себя все новые и новые открытия.

Все смещалось в замке Александра Дюма. На новоселье было приглашено шестьсот гостей. Они приезжали когда им вздумается, поскольку никакого конкретного числа и часа назначено не было. Было только одно условие – карнавальный костюм.

Сотни бутылок одновременно подогревались. Сотни бутылок бургонского одновременно охлаждались. Сотни бутылок шампанского одновременно стреляли пробками в потолки.

Жареные куропатки и запеченные окорока мирно уживались на одних подносах.

Слуг и лакеев было не меньше гостей. Невозможно было разобрать, кто есть кто, кто с кем. Никто и не пытался.

Раблезианский обед плавно перетекал в роскошный ужин. Параллельно звучали несколько оркестров. Кто не ел, тот танцевал. Актрисы и актеры явились в своих сценических нарядах. Представители высшего света наряжались просто – кто во что горазд.

Фантастической кульминацией праздника стал неистовый танец галоп. Разбившись по парам, гости во главе с хозяином, образовали длинную бесконечную цепь, которая начиналась в замке, тянулась по всем этажам, из комнаты в комнату, вываливалась на улицу и пестрой змеей извивалась, и терялась где-то там, в аллеях парка.

Гремели, стараясь перещеголять друг друга, оркестры.

Ночное небо взрывал праздничный фейерверк.

Замок «Монте-Кристо» стоит и поныне. Им любуются, восторгаются и восхищаются многочисленные посетители. Но немногие из них обращают внимание на расположенное неподалеку удивительное строение в готическом стиле. Эдакая миниатюрная кукольная крепость. Подойти к ней можно только ступив на мостик, перекинутый через ров с водой. На каждом камне крепости высечено название одного из произведений Александра Дюма.

И уж совсем немногие могут войти внутрь. Так как, крепость закрыта для посетителей. Если кому и удастся, то, поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, взору предстанет небольшая келья. Сундуки средних веков, письменный стол, вывезенный из чьей-то трапезной. И книги, книги.… На одной из стен, напротив окна – в ножнах красуется шпага, обильно украшенная россыпью дорогих каменьев. Но если подойти поближе и внимательно рассмотреть ножны, ясно станет – бутафорская, театральная. А если вынуть шпагу из ножен, и вовсе будет полное разочарование. Деревянный клинок шпаги переломлен пополам.

Единственная ценность сувенира в том, что его когда-то держал в руках выдающийся французский писатель, авантюрист и фантазер, последний романтик девятнадцатого века Александр Дюма.