Текст книги "Мой сводный кошмар (СИ)"

Автор книги: Анастасия Воронцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Злата

Если бы неделю назад кто-то сказал мне, что однажды я проснусь в своей кровати с Кириллом, обнимая его после ночного марафона фильмов о Гарри Поттере, я бы фыркнула и посоветовала ему обратиться к психотерапевту.

Кто бы мог подумать, что я не только не испытаю отвращения, но и укрою его пледом вместо того, чтобы прогнать?

Нет, я не стала наивной дурочкой, и не забыла о том, как он отправился на свидание с другой сразу после нашего поцелуя. Однако вчерашний разговор наконец помог нам лучше понять друг друга. И теперь мы могли бы стать… Друзьями?

Да, пожалуй мы могли бы ими стать.

В конце концов он не только спас меня, но и поддержал в трудную минуту, а для меня это значило очень много.

Я не стала напоминать себе о том, что друзей, как правило, не целуют. А если и целуют, то совсем не так, как он целовал меня вчера. И друзья не отвечают на поцелуи друзей так, как вчера ответила я.

И уж тем более не хотят повторения.

А я хотела.

Вопреки своим убеждениям, вопреки здравому смыслу. Вопреки всему я хотела этого. Я не могла перестать думать о его руках, о его дыхании на своей коже, о его губах и нежных прикосновениях.

Я знала, что это неправильно. Что мы слишком разные, и ни к чему хорошему это не приведет, однако ничего не могла с собой поделать.

Даже сейчас, глядя на спящего Кирилла, я хотела провести пальцами по его губам и коснуться их своими.

Пытаясь прийти в себя, я ушла в ванну, надеясь, что утренний душ поможет мне прийти в себя и прогнать смущающие мысли, а когда вернулась его в комнате уже не было.

Наверное я должна была почувствовать облегчение, ведь он избавил нас от неловкого разговора, но отчего-то я ощутила укол обиды. Мог по крайней мере попрощаться, а не сбегать так, будто теперь, когда он провел ночь в моей постели, я решу вынудить его жениться на мне.

Тяжело вздохнув, я перекинула влажную, наспех заплетенную косу через плечо и, опустившись на кровать, придвинула к себе ноутбук. До сих пор не могу поверить в то, что уснула на третьей части. Она ведь одна из моих самых любимых.

Когда я уже собиралась закрыть ссылку, в дверь постучали. На пороге показался Кирилл с двумя чашками ароматного кофе.

– С добрым утром, красавица, – с улыбкой произносит он, опуская мою чашку на прикроватный столик.

Я шутливо прикладываю руки к груди в районе сердца и ахаю:

– Сам Кирилл Барский принес кофе мне в постель? Я точно не сплю?

– А если бы спала, это был бы хороший сон? – спрашивает он вместо ответа. Я задумчиво поднимаю взгляд к потолку и не отвечаю. Вместо этого делаю первый глоток кофе. Вкусно.

– Ты что-то в него добавил? – вкус не такой, как всегда, но мне нравится. Единственное что, я не могу понять, что именно изменилось.

– Гвоздику, корицу и кое-что еще. Знаю, обычно ты пьешь его просто с молоком, но почему бы не попробовать что-нибудь новенькое?

Почему-то в тот миг мне показалось, что он говорит не о кофе. А потом мой телефон громко завибрировал, привлекая внимание.

Мне пришло смс с незнакомого номера. И, сама не знаю почему, я почувствовала неладное еще до того, как открыла его.

“В день бала я слышал разговор твоего сводного брата и его сестры. Думаю тебе будет любопытно это услышать”.

Вслед за смс мне пришло видео.

Забыв как дышать, я бросила короткий взгляд на Кирилла и спрятала телефон в карман. Я не знала что там, но была уверена в том, что смотреть его при Кирилле – плохая идея.

– Не хочешь немного прогуляться? Погода сегодня просто замечательная! – предлагает Барский, глядя на меня из-под ресниц.

Отлично, похоже он не заметил перемену в моем настроении. Я стараюсь взять себя в руки, чтобы не выдать волнения, но почти уверена в том, что оно слишком заметно. У меня даже ладони от нервов вспотели, когда я вновь подумала о странном сообщении.

Похоже кто-то стал свидетелем разговора Кирилла и Лины, и умудрился незаметно его записать. Вот только зачем? И что в нем такого важного, чтобы присылать его мне?

Как ни пыталась переключиться и подумать о чем-то другом, у меня ничего не выходило. Мои мысли то и дело возвращались к сообщению и личности отправителя.

Кто он? Откуда у него мой номер? Чего он добивается?

Кирилл легонько щелкает меня по носу, возвращая к реальности. Похоже я слишком долго тянула с ответом.

– Ау! Земля вызывает Злату! Прием! Как слышно?

Он насмешливо машет рукой перед моим лицом, и я моргаю, пытаясь вспомнить его последний вопрос.

– Прости, я просто немного задумалась, – я постаралась улыбнуться, вышло немного натянуто. Ничего удивительного. Мне всегда плохо удавалось притворство.

На секунду я засомневалась в том, что поступаю правильно, скрывая от него смс, ведь она напрямую касалась его самого, да и прислать ее мог кто угодно. С чего мне доверять тому, кого я даже не знаю?

Мы с Кириллом только-только сблизились, и сделали шаг навстречу друг другу, и я почувствовала укол вины за то, что предаю его доверие.

Однако даже это не заставило меня рассказать ему правду.

Не сейчас. Мне нужно еще немного времени. Я должна увидеть все собственными глазами, и потом поговорю с ним.

– Да, думаю мне не помешает прогуляться.

Кирилл внимательно следит за мной, потом хмурится и прикладывает руку к моему лбу, словно проверяя температуру.

– Ты не заболела? Если тебе нехорошо…

– Все в порядке! Меня просто кое-что беспокоит. Не волнуйся за меня, правда. Прогулка – это то, что нужно!

Кирилл молчит. По его выражению лица сложно сказать верит он мне или нет, но, как бы то ни было, Барский не давит на меня, и я ему за это благодарна. Не знаю, что бы я ему ответила сейчас, если бы он спросил.

Прогулка и правда немного помогла.

Мы отправились в парк аттракционов. Кажется я не была там с одиннадцати лет. Горки, карусели и аттракционы, о которых я раньше и подумать боялась.

Мы прокатились на американских горках, сходили в дом с привидениями, со страшными куклами, выпрыгивающими на тебя из темноты со зловещим смехом из динамиков. Несколько раз я даже решалась подойти к катапульте, и мы даже занимали очередь, но я передумала в последний момент.

Потом я увидела, как какой-то парень пытается оседлать механического быка и захотела попробовать. И, пусть у меня не получилось продержаться на нем достаточно, чтобы выиграть приз, было правда весело.

– Ты все равно продержалась дольше этого парня, – с улыбкой подбодрил меня Кирилл.

Вот уже полчаса мы просто шли рядом по аллее, поедая разные вкусности. Сейчас в моих руках было огромное облако из сахарной ваты, от которого я отрывала по кусочку, комкая их в сладкие шарики, и отправляла в рот.

– В следующий раз я попробую выиграть эту шляпу! – заявила я, бросая в рот большой шарик. В этот раз мне не хватило всего двух минут.

Механический бык – самый коварный из аттракционов. Только он то замедляется, заставляя тебя расслабиться, то неожиданно сходит с ума, как настоящий бык, заметивший красную тряпку.

Чтобы удержаться на нем, нужно не только иметь сильные руки и ноги, но и балансировать так, чтобы не соскользнуть с быка, когда он едва ли не ложится то на один, то на другой бок.

Пока мы шли, мой взгляд остановился на большой плюшевой панде – это был приз в одном из аттракционов. В нем к стене были подвешены шарики с водой, в которые посетителям за деньги предлагалось попасть дротиками. Чем больше попаданий, тем лучше приз: от утешительных брелков и браслетов до больших плюшевых игрушек.

Проследив за моим взглядом, Кирилл улыбнулся.

– Хочешь ее? – спросил он, кивая на панду.

– Брось, – с улыбкой ответила я, качая головой, – Все знают, что такие аттракционы – сплошной развод. Ты все равно ее не выбьешь.

Взгляд Кирилла неожиданно стал хитрым, как у лиса, а затем он спросил:

– Как насчет пари?

– Пари? – удивленно переспрашиваю я.

– Если я смогу ее выиграть, ты будешь должна мне одно желание. Если нет – то я тебе. Все честно. К тому же ты все равно уверена в том, что у меня не получится. Тебе нечего терять.

Я и правда не верила. Не потому, что Кирилл недостаточно ловок, просто я никогда не доверяла таким призовым аттракционам. Однако соглашаться не спешила.

– Откуда мне знать, что ты не попросишь что-то обидное или неприличное?

– Справедливо. Хорошо, – согласился он, – Ты согласна на пари, если я не стану желать ничего такого?

Задумавшись, я кивнула, и Кирилл решительно шагнул в сторону владельца аттракциона, вынимая из кошелька купюру. Взамен он получил восемь дротиков.

Владелец объяснил ему правила, и Кирилл принялся за дело.

Заиграла музыка, он прицелился, и первый дротик угодил точно в цель. Зеленый шарик лопнул, оставив на стене мокрое пятно. За ним и второй, и третий. Так продолжалось до тех пор, пока последний дротик, брошенный Кириллом, не угодил в цель.

Владелец аттракциона явно раздосадован, но деваться некуда. Кирилл честно попал во все шарики и выиграл главный приз.

Через минуту в его руках оказывается большая плюшевая панда, и он, широко улыбаясь, отдает ее мне. Я едва могу обхватить ее обеими руками, но счастливо прижимаю к себе и зарываюсь носом в мягкий мех.

– Спасибо, – искренне благодарю я. Наверное я бы даже его обняла, если бы у меня не были заняты руки, – Так какое у тебя желание?

– Пойдешь со мной на свидание снова?

– Ты спрашиваешь, хоть и победил? – удивленно спрашиваю я, и улыбка Кирилла становится виноватой.

– Ты же не думаешь, что я правда заставил бы тебя пойти, если бы ты не хотела?

Я не знала что на это ответить. Покраснев, я спрятала смущение за плюшевой пандой и тихо сказала:

– Хорошо, я пойду… Но не потому, что ты выиграл, а потому что сама этого хочу.

К тому моменту, как мы вернулись домой, странное смс от незнакомца почти вылетело у меня из головы. Я даже думала о том, чтобы удалить и его, и видео.

Что бы там ни было, это касалось Кирилла и Лины, и я решила, что мне не обязательно этого знать. Сегодня нам было очень хорошо, и я не хотела это испортить.

Однако у автора видео было другое мнение на этот счет.

Уже в полночь, лежа в своей кровати и обнимая плюшевую панду, я увидела новое смс:

“Похоже тебе нравятся лицемеры. Как жаль, что их чувства ненастоящие”.

Глава 9

Злата

“Да кто ты такой?!”– пишу я, не особо надеясь на ответ, но он приходит меньше, чем через минуту:

“Друг”.

Прочитав короткое сообщение, я фыркнула.

Друг? Очень в этом сомневаюсь…

“Что тебе нужно?”– пишу я, и мрачно смотрю на экран. Мой взгляд то и дело возвращается к видео, но я все еще не собираюсь его открывать. Кем бы ни был отправитель, мне совсем не нравились его манипуляции.

“Всего лишь справедливости. Такие, как Барский, привыкли, что им все сходит с рук. Девушки для него – пустое место. Думаешь ты – исключение? Тогда посмотри видео”.

В какой-то момент я уже почти блокирую отправителя и удаляю переписку с ним, как вдруг… Меня что-то останавливает.

Я чувствую, что не стоит ему доверять. Кем бы он ни был, мне он точно не друг, а Кириллу – тем более. И все же любопытство пересиливает меня и заставляет нажать на воспроизведение видео.

Вскоре я понимаю, что оно снято на парковке возле универа, из одной из машин. Вижу Лину, застывшую возле другой машины – той, что родители подарили ей совсем недавно. Вижу Кирилла, поймавшего ее за руку. Вернее вижу его спину. Они о чем-то говорят, кажется на повышенных тонах, но я ничего не слышу до тех пор, пока автор видео не открывает окно.

– Ты правда думаешь, что я это всерьез? – спрашивает Кирилл.

Я хмурюсь. О чем это он?

– Я уже не знаю что думать! – фыркает в ответ Лина, – Ты как будто помешался на ней! Не понимаю, что ты вообще в ней нашел! Она так хороша? Ни за что не поверю в то, что наша мисс невинность сумела тебя удивить после того, как ты переспал с половиной университета!

– Не неси чепухи, – хмуро отвечает он, сунув руки в карманы.

Лина смеется, и ее смех отзывается тошнотой в моем желудке. Мне нехорошо, однако я продолжаю смотреть.

– Только не говори мне, что тебе захотелось попробовать чего-то новенького! Нет, я не осуждаю, но ты мог найти себе кого-нибудь нормального? Она тебе не подходит.

– Сам знаю, – холодно отвечает он, и я чувствую, как сердце болезненно сжимается, – Она не для меня.

– Значит между вами ничего серьезного? Ну слава богу! А то твоя одержимость этой девчонкой уже начала меня пугать. Дай знать, когда наиграешься с ней. Хочу заснять ее лицо, когда ты будешь говорить ей ту же фразу, что и всем. Как там было? – вспомнив, она его передразнила: – "Прощай, и не вздумай закатывать истерики. Терпеть их не могу".

Затем Лина снова громко рассмеялась, и видео оборвалось. А мне показалось, что мое сердце превратилось в пустой холодильник.

Было больно, холодно и пусто.

Я не могла поверить в то, что повелась на чары Барского. Позволила его улыбке и сладким речам меня обмануть.

Я знала, на что шла. Знала, какой он, и все равно поверила ему, потому что глубоко в душе хотела ему верить. Барский сумел залезть мне в душу, и добраться до сердца, не сломав ни одного ребра. Но, что хуже, я сама его впустила.

Да, я сама во всем виновата. Он ведь мне ничего не обещал. Он никогда ничего никому не обещает. Об этом знают все, но иногда так легко забыть… Особенно когда он смотрит так, как смотрел вчера.

Я должна забыть про Барского. Должна выбросить его из головы. Его и эти проклятые свидания и поцелуи. Ради себя самой. Чтобы не стать одной из тех девушек, что ползают у него в коленях, со слезами умоляя не бросать их.

Нет, я никогда не стану так унижаться. Как бы больно и горько мне ни было, как бы сильно я бы ни хотела, чтобы все было иначе, я не стану как они.

Шмыгнув носом, я стерла со щеки влажную дорожку. Правда, толку от этого не много – на ее месте тут же появляется другая.

Пытаясь скрыть слезы, я обнимаю подушку и прячу в ней лицо. Наволочка мигом становится мокрой, но меня это не волнует. Меня вообще больше ничего не волнует. Все, чего я хочу в тот момент – навсегда остаться в этой комнате, чтобы меня никогда не нашли.

Спала ли я той ночью? Сложно сказать. Кажется я проплакала до самого утра.

Кто же знал, что его слова так по мне ударят?

Для меня стали шоком не столько они, сколько моя собственная реакция. Я ведь с самого начала знала, что мы друг другу не подходим. Знала, что он не создан для нормальных отношений. С самого первого поцелуя я повторяла себе, что это ничего не значит. Что это ошибка. Так почему же мне так больно?

Когда раздался стук в дверь, я вздрогнула. Я знала, что это он. Больше никто не стал бы стучать в мою комнату с самого утра. Но я была не готова его видеть.

Я не ответила, в надежде, что он уйдет, и, когда дверь всё-таки открылась, трусливо спряталась под одеяло, накрывшись им с головой.

Почти минуту ничего не происходило, и я даже была уверена в том, что он сейчас развернется и уйдет, но, вместо этого, Кирилл подошел ко мне и опустился на кровать рядом со мной, заставив матрас прогнуться под своим весом.

– Только не говори мне, что ты все еще спишь.

Его голос, то ли грустный, то ли уставший, заставляет мое сердце предательски забиться, и я притворяюсь спящей, чтобы избежать разговора. Да и что я ему скажу?

"Я знала, что ты – бабник, но все равно, как последняя дура, поверила в то, что между нами происходит что-то особенное"? "Ты мне ничего не обещал, но я все равно хочу большего"? "Я знаю, что между нами никогда и ничего не будет, и мне больно от осознания этого"?

Нет, лучше не позориться.

Нужно взять себя в руки. Он не должен знать, что я проплакала всю ночь из-за него. Я должна сохранить лицо, потому что, кажется, кроме него у меня ничего не осталось.

Но, как бы я ни пыталась скрыть свое пробуждение, скрыть мокрую подушку и опухшее от слез лицо я так и не смогла.

Приподняв одеяло, Кирилл ласково провел пальцами по моей щеке, а затем нежно поцеловал в уголок губ, и прошептал:

– Что случилось? Я что-то сделал не так?

Приоткрыв глаза, я почувствовала, как они снова наполняются слезами, и покачала головой.

Пожалуйста, только не заставляй меня говорить. Если я начну, то уже не смогу остановиться.

– Пожалуйста, не будь таким нежным, если я ничего не значу для тебя.

Всего секунда, и в его взгляде что-то меняется. Лицо становится серьезным.

– Почему ты так решила? – спрашивает он.

Шмыгнув носом, я вытерла влагу с щек, и ответила:

– Ты ведь сам сказал, что я тебе не подхожу. Не бойся, я не буду закатывать истерики и доставать тебя. Просто дай мне немного поплакать над собственной глупостью.

На секунду Кирилл замирает, удивленно глядя на меня, а затем до него наконец доходит, и он стремительно мрачнеет.

– Что она тебе наговорила?

– Кто? – я догадываюсь, что он говорит о Лине, но не собираюсь этого показывать.

– Хочешь сказать Лина здесь не при чем? – не похоже, что Кирилл верит в это. Судя по выражению его лица, он готов сорваться на сестре прямо сейчас.

– Это не она, – как бы сильно я ни недолюбливала Лину, перекладывать на нее ответственность было бы слишком мелочно и глупо, – Кто-то снял вас двоих, когда вы были на парковке, и прислал мне видео. Сначала я не собиралась его смотреть, но человек, приславший его, был слишком настойчивым.

Кирилл сжал кулаки до побелевших костяшек. Он был зол.

– Ты знаешь, кто это был?

Тяжело вздохнув, я медленно покачала головой.

– Он не представился. Я пыталась спросить, но ничего не добилась. Знаю только, что он тебя недолюбливает. По крайней мере догадываюсь. Он не слишком хорошо о тебе отзывался.

– Какой сюрприз… – Кирилл фыркнул, а затем внимательно посмотрел на меня, – Послушай, я догадываюсь, как это для тебя прозвучало, но я не это имел в виду.

– Ты не обязан оправдываться. Я ведь сказала, я не буду навязываться…

Он прервал меня на полуслове, приложив палец к моим губам.

– Дай мне сказать. Пожалуйста.

Я всегда считал, что ты лучше меня. Ты искренняя, честная и добрая. Ты заслуживаешь того, кто будет всегда будет честен с тобой, и никогда не заставит плакать. До сих пор я считал, что не способен на это.

– А теперь? Думаешь ты можешь быть таким человеком?

– Не знаю, – честно отвечает он, – Но я бы очень хотел им стать. Ты должна знать, что для меня ты – не одна из многих. Это не игра и не развлечение. Ты действительно много значишь для меня, Злата.

– Значит ты впервые готов нарушить свое главное правило?

– А какое у меня по-твоему главное правило? – с улыбкой спросил Кирилл, склоняясь надо мной. Глядя в его глаза было невозможно не улыбнуться в ответ.

– Не давать обещаний.

Мы целовались, наверное, целую вечность. Казалось, он забирал все мои тревоги и сомнения. С ним было спокойно и хорошо, а еще на душе было тепло, как никогда.

А позже, когда Кирилл ненадолго вышел, чтобы я могла переодеться, я удалила все сообщения от незнакомого номера и отправила его в черный список.

Хватит видео, хватит игр и непрошенных советов. Кем бы ни был отправитель видео, в тот момент я была уверена в том, что попрощалась с ним навсегда.

Тогда я еще не знала, что он найдет другой способ связаться со мной, и не догадывалась о том, насколько он опасен. Возможно сохрани я номер, и выясни мы с Кириллом личность отправителя, мы бы смогли предотвратить ужасные события следующей недели. Однако я понятия не имела о том, что нас ждет.

Ни в тот день, ни в следующие два, я о нем даже не вспоминала. Странный незнакомец, отправивший мне видео, забылся, как забываются страшные сны. В одно мгновение ты просыпаешься с колотящимся сердцем в холодном поту, а в другое уже даже не можешь вспомнить о том, что тебя напугало.

Мы с Кириллом все-таки сходили на свидание, в кино и торговый центр, который открылся на прошлой неделе. Ужинали просто на фудкорте, с трудом отыскав свободный столик, но было здорово. И даже то, что мы столкнулись с группой однокурссников, не испортило тот день.

А потом пришло смс с другого незнакомого номера. К нему прилагалась фотография:

“Бедная Злата, вечно доверяет не тем парням. Прошлый едва не продал тебя, уверена, что этот будет лучше?”

Фото было немного размытым, явно снятым издалека, и все же я узнала человека на нем. Это был Андрей.

Глава 10

Злата

Не похоже, чтобы Андрей знал, что его фотографировали.

Он был снят сбоку, с довольно большого расстояния. На Андрее была надета черная толстовка с капюшоном, и все же это был он. А прямо рядом с ним…

Как ни старалась, я не могла узнать его собеседника или собеседницу, но по фото было видно, что ему что-то передали. Какой-то конверт. Скорее всего с деньгами.

В этот миг я осознаю, что возможно держу в руках фотографию заказчика моего похищения, и уже собираюсь позвать Кирилла, чтобы показать его ему, как вдруг сообщение просто исчезает, и вместо него я получаю еще одно:

“Не спеши. Игра только началась”.

Я слышу, как громко бьется мое сердце, и пытаюсь взять себя в руки, но у меня не выходит. Внезапно приходит осознание, что отправитель пугает меня больше, чем Андрей, и тот, кто его нанял.

“Чего ты хочешь?”– спрашиваю я, и отправляю смс.

Проходит минута, две, три… И я почти уверена, что он не собирается отвечать, как вдруг едва потухший экран телефона вновь вспыхивает, и мне приходит сообщение:

“Развлеки меня. Если хочешь узнать, кто хотел тебе зла, делай, что я скажу”.

“А если я откажусь?”

Я хмурюсь. Мне совсем не нравится происходящее. И все же я хочу узнать больше, прежде чем заблокирую и этот номер тоже.

“Ты не хочешь знать, что произойдет в таком случае”.

Я в жизни не делала ничего, чем меня можно было бы шантажировать. Это блеф.

Однако, сколько бы я себе это ни повторяла, от угрозы мне все-таки не по себе.

“Ты блефуешь. У тебя на меня ничего нет”.

Ровно минуту я уверена в том, что мое сообщение поставило наглеца на место, но только до тех пор, пока не получаю ответ:

“Зато у меня есть кое-что на твою любимую приемную мамочку. Как думаешь, что с ней будет, если все узнают, что она изменяла своему дорогому муженьку?”

Я бледнею, затем снова и снова перечитываю проклятое сообщение, пытаясь убедить себя в том, что все это ложь. Тетя Арина любила свою семью, любила своих детей и мужа. Она не могла так поступить. Просто не могла.

Словно прочитав мои мысли, аноним присылает еще одно сообщение и прикрепляет фото.

“Думаешь я лгу? Тогда что ты скажешь на это? И, что важнее, что на это скажет твой новый парень?”

Всего миг, всего один взгляд, брошенный на фото, и я оказываюсь в страшном сне, который в жизни не могла представить. Я смотрю на присланное фото и пытаюсь убедить себя в том, что это фотошоп, или в том, что у меня галлюцинации, однако фото подлинное.

– Нет… – шепотом произношу я, прикрывая рот дрожащей рукой, – Это не может быть правдой… Не может…

По моей щеке вниз катится слеза, но я в таком шоке, что даже не обращаю на это внимания.

Я хочу разбить телефон, уничтожить его, чтобы никогда больше не видеть этого, но не могу. Просто не могу разжать пальцы, и продолжаю смотреть на экран.

Как и видео, как и фото Андрея, эта фотография сделана тайно, и со значительного расстояния. Однако, в отличие от предыдущего, оно не смазано. Я отлично вижу лица людей, которые попали в кадр, и номер машины, на которой разбились мои родители.

Там, сидя на переднем пассажирском сидении, тетя Алина целовала моего отца. Его руки были на ее талии, а ее – на его шее. А еще на папе рубашка, купленная мамой незадолго до аварии.

Да, это был не блеф. Если это фото увидят, жизнь тети Алины будет уничтожена, как и моя. И в какой-то миг, клянусь, я этого хотела.

Меня обуревали злость, боль и отчаяние.

Как они могли? Почему они так поступили? Почему предали маму? Она любила их, верила им…

Догадывалась ли она, что происходит за ее спиной? Знала ли она, что муж изменяет ей с ее лучшей подругой?

Я пытаюсь вспомнить какой она была в последние дни жизни. Не было ли в ней того, чего я не заметила? Могла ли она знать обо всем, но притворяться ради меня и отца? Однако у меня ничего не выходит и я психую. Мне хочется крушить все на своем пути.

И вот тогда, когда мои нервы были натянуты до предела, пришло еще одно сообщение:

“Если не хочешь, чтобы все увидели это фото, молчи о том, что узнала, и жди следующее задание. Посмотрим на что ты готова ради женщины, предавшей твою мать”.

Кирилл

Я не был уверен в том, что происходит, но чувствовал, что что-то не так. Что-то произошло, пусть Злата и отказывалась в этом признаваться.

Это началось несколько дней назад, после выходных. В понедельник Злата ни с того ни с сего отказалась ехать с нами в машине, и проделала весь путь до универа на автобусе.

Я волновался, поэтому поехал вместе с ней. В итоге Лина назвала нас чокнутыми, и поехала на своей машине.

Я пытался расспросить ее об этом, но Злата упрямо продолжала молчать, а потом… Пропустила тренировку.

Я прождал ее в спортзале почти два часа, прежде чем узнал, что она вернулась домой.

Вернувшись домой, я громко хлопнул дверью. Я был зол и расстроен, а еще я не понимал, что происходит, и то, что я не мог добиться от Златы нормального ответа, только больше выводило меня из себя.

– Когда ты собираешься рассказать мне о том, какого хрена происходит?

Я вошел в ее комнату без стука, чувствуя, что едва держу себя в руках. Наверное не стоило идти к ней в этом состоянии. Стоило немного остыть, прежде чем начинать тот разговор, но в тот миг я был слишком взбешен, чтобы думать об этом.

Тот, кто нанял Андрея, был все еще на свободе, и, я уверен, не отступился от своих планов после одной неудачи. И то, что Злата так беспечно относилась к собственной безопасности, перемещаясь по городу в одиночку, меня ужасно злило.

Она на меня даже взгляд не подняла, так и продолжила читать учебник, словно между нами ничего не изменилось.

– Я не понимаю о чем ты, – тихо ответила она. Я был готов зарычать.

– Я думаю ты прекрасно знаешь о чем я. Ты избегаешь меня с самых выходных. Скажи, я что-то сделал не так? Потому что ещё вчера мне казалось, что все хорошо.

Все казалось намного лучше, чем просто хорошо. Как будто тех лет, что мы были друг другу чужими, просто не существовало. А теперь все было иначе. В ней как будто клацнули переключателем, заставив снова меня ненавидеть.

Злата молчала, и тогда я продолжил:

– Ты жалеешь о том, что случилось? В этом все дело? – хмуро спросил я.

Я пристально смотрел на нее, ожидая ответа, и видел, как мелко дрожат ее руки. Больше всего на свете я хотел коснуться ее, заглянуть в глаза, и понять так ли это. Хотел и одновременно боялся.

– Может и так. Может быть я жалею о том, что произошло. Может все это было одной большой ошибкой, – голос подвел ее, но я все равно услышал, отступая на шаг.

Я чувствовал себя так, будто мне врезали под дых.

Какое-то время я просто стоял, ожидая, что Злата скажет еще что-то, или хотя бы посмотрит на меня, но она так и не посмотрела. Меня для нее будто не существовало.

Тогда я сжал кулаки, возвращая себе привычную холодность.

– Прекрасно. Если это то, чего ты хочешь, я сделаю вид, что ничего не было и оставлю тебя в покое. Но ты не должна ездить по городу одна, пока полиция не поймает того козла.

Злата

Кирилл ушел, громко хлопнув дверью, и только тогда я дала волю слезам.

Наверное я так сильно не плакала с самой смерти родителей. А все потому, что я знала: в тот миг я потеряла его. Он уже никогда не посмотрит на меня как раньше, и мы больше не поговорим, как тогда, в кафе-мороженом. Я разрушила тот хрупкий мост, что возник между нами в последние дни.

"Всю жизнь Кирилл Барский причинял девушкам боль. Пришло время поменяться с ним местами. Вот твое первое задание: с этого дня избегай и игнорируй его, как будто он – пустое место. И помни: если решишь сжульничать и рассказать ему обо всем, все узнают о тайне твоего отца и твоей приемной матери".

Я не знала, кто отправлял мне эти сообщения. Не знала откуда у него видео с парковки универа, или фотографии Андрея, тети Алины и моего отца, но я знала, что ненавижу его больше всего на свете. Я еще никогда в жизни так никого не ненавидела.

За то, что он знал, за то, что он делал со мной, и за то, что заставлял меня делать.

Чтобы защитить тетю Алину и ее семью, я стала его марионеткой. Несмотря на то, что они сделали, я хотела защитить память о своем отце, хотела защитить тетю Алину и Кирилла от боли… И вместо этого причинила другую.

“Ты доволен? – пока я писала, слезы капали на экран телефона, из-за чего сообщение приходилось набирать по новой, – Я сделала то, чего ты хотел. Теперь ты оставишь меня в покое?“

"Даже не мечтай. Мы с тобой только начали. Твое следующее задание: забери документы из универа. Даю тебе две недели на размышления. Время пошло".

Несколько минут я сидела, пытаясь убедить себя в том, что это – просто страшный сон. Что скоро я проснусь, и окажется, что ничего этого не было. Что все это: фотографии, шантаж, и тот последний разговор с Кириллом мне просто приснилось.

Но, даже если это был кошмар, я не могла проснуться. И, как бы сильно я этого ни хотела, сообщение с требованием забрать документы из универа никуда не делось.

Меня трясло. Это было слишком.

"Кто ты такой? Зачем ты все это делаешь?"

Я знала, что не получу ответа на первый вопрос, но надеялась, что получу ответ хотя бы на второй. И я его получила.

"Потому что я тебя ненавижу, как и всю эту гнилую семейку. Вас давно нужно было поставить на место".

Я проплакала всю ночь, не зная как быть дальше.

Несколько раз я начинала писать заявление об отказе от обучения, потом сминала бумагу, швыряла ее в стену и начинала все сначала.

Я ненавидела человека, который шантажировал меня, ненавидела себя, за то, что позволяла ему манипулировать мной, но не могла поступить иначе. Если он раскроет правду, если другие увидят эту чертову фотографию, многие жизни будут разрушены, а моего отца навсегда запомнят как изменника, который разрушил не только свою, но и чужую семью. Я не могла этого допустить. И, если мне придется пострадать ради сохранения этой тайны… Что ж, так тому и быть.