Текст книги "Мой сводный кошмар (СИ)"

Автор книги: Анастасия Воронцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 14

Злата

Я приходила в себя постепенно, словно пыталась вырваться из крепких объятий сна. Но не тех, что заставляют тебя подольше понежиться в кровати в выходной день, а из тех, что держат людей в коме днями, неделями и даже месяцами.

Мне было плохо. Нет, не так, мне было по-настоящему паршиво.

Казалось, будто меня ударили по голове чем-то тяжелым. Каждая клеточка моего тела гудела, особенно раскалывалась голова, а в глаза будто налили раскаленной лавы.

Я сидела, привязанная к холодному неудобному стулу. Мои руки были туго связаны за спиной, так, что я ими даже пошевелить не могла, ноги тоже были связаны.

Поморщившись, я подняла глаза от пыльного серого пола и осмотрелась. Надо мной горела единственная лампочка, и та без конца моргала, но ее хватило, чтобы осветить пространство вокруг.

Похоже меня заперли то ли на каком-то заводе, то ли на складе. Одно было ясно наверняка: помещением уже довольно долго не пользовались по назначению. А значит шансы, что меня здесь случайно найдут, равны нулю.

Странно, но паники не было. Я не чувствовала ни ее, ни страха, хоть и понимала, что ничего хорошего меня не ждет.

Я не помнила как сюда попала. Зато отлично помнила как садилась в такси, и водитель привез меня совсем не туда, а затем прижал какую-то тряпку к моему лицу.

Да уж, дела плохи.

Когда люди говорят, что хотели бы оказаться на месте героев фильма, они вряд ли это имеют в виду. Будь у меня выбор, я бы точно выбрала что-то другое.

Попытки освободить руки ничего не дали. Я едва могла пошевелить пальцами. Похоже я слишком долго провела в таком состоянии.

– Очнулась наконец?

За моей спиной послышались медленные шаги.

Голос был мне незнаком, но точно принадлежал мужчине. Возможно тому самому таксисту… Разумеется если он вообще таксист.

– Давно я здесь?

Я не стала спрашивать где я и что он планирует делать. Ответ на первый вопрос я все равно не получу, а на второй, почти уверена, знаю сама.

Очевиднее всего – меня похитили ради выкупа, по приказу тех же людей, которые наняли Андрея. Как – уже другой вопрос.

– Всего несколько часов, но твоя приемная семья уже подняла на уши полицию. Рад, что мы не ошиблись, выбрав мишенью тебя. Я до последнего опасался, что они и пальцем не пошевелят ради твоего возвращения.

На это я ничего не ответила. В голове так некстати всплыли слова Лины о том, что я обуза. Она была права.

От меня одни неприятности. Даже теперь, когда я наконец решилась уехать.

Сколько денег за меня потребуют эти козлы? Хватит ли того, что оставили мне родители, чтобы расплатиться с Барскими?

Обойдя меня по кругу, похититель сел передо мной на корточки. На его руках были черные перчатки, на голове – капюшон, а на лице – карнавальная маска. Умный, гад, постарался, чтобы его не узнали.

Деваться некуда. Вместо этого пытаюсь запомнить размер обуви, комплекцию, рост и тембр голоса, потертость на кожаной куртке и пятно на штанах. Любую мелочь, которая поможет опознать этого козла.

Он поправляет маску левой рукой, ей же тянется к карману и достает телефон. Значит однозначно левша. Похититель направляет камеру на меня и в следующую секунду срабатывает вспышка. Он хмыкает и несколько раз нажимает на экран. Видимо отправляет кому-то мою фотографию, а затем смотрит прямо на меня.

– Что, даже кричать не будешь? – фыркает он. Я не могу понять бесит его этого или забавляет.

– Думаю, если бы меня здесь могли услышать, мне бы заклеили рот, – спокойно отвечаю я, – А значит поблизости никого нет.

Похититель шумно сопит через маску, а затем поднимается и начинает мерить помещение медленными шагами.

Должна признать, это довольно жутко, но я стараюсь ничем не выдать своих эмоций. Просто надеюсь, что мой похититель достаточно адекватен, чтобы не причинять мне настоящего вреда.

– Как меня бесят богачи, вроде вас… – неожиданно произносит он, останавливаясь, – Считаете себя неприкосновенными. Даже сейчас, вместо того, чтобы дрожать от страха, ты нагло смотришь мне в лицо!

Голос похитителя пропитан ненавистью, и я против воли вздрагиваю. Тогда на его лице появляется что-то, похожее на удовлетворение.

– Так-то! Без своих денег вы просто обычные люди, – смеется он. В его руке появляется складной нож. Я смотрю на острое лезвие и закусываю щеку, пытаясь взять себя в руки. Однако, как ни стараюсь, мои колени все равно дрожат.

Пока похититель кружит вокруг меня, поигрывая ножом, я молчу, надеясь, что так не смогу его спровоцировать, но он все равно заходит мне за спину и проводит лезвием по коже на моей шее.

– Думаешь, раз у тебя куча денег, стала бессмертной? – шипит похититель мне на ухо, – Но в венах у тебя течет обычная кровь, как и у всех вас, богатеньких подонков! Интересно, как отреагируют Барские, если получат твое ухо или палец? Как думаешь, это заставит их поторопиться с переводом денег?

От мысли о том, что он может сделать, мой желудок скручивается в тугой узел. Меня мутит. Но, хуже того, мне становится по-настоящему страшно.

– Боишься? – со смехом спрашивает похититель, и жуткая улыбка на его маске пугает меня еще сильнее, – Это хорошо. Такие, как ты, должны бояться. Вы должны трястись от страха и умолять о пощаде. Ну же! Умоляй меня!

До этого момента я и не подозревала, что можно испытывать одновременно и отвращение, и страх. Но он угрожал мне, и одновременно хотел меня унизить.

Когда похититель поднес нож слишком близко, я зажмурилась, а затем послышался грохот выбитых дверей, шум множества шагов, и на склад ворвалась полиция.

На то, чтобы скрутить сопротивляющегося похитителя, и развязать меня, у них ушло меньше минуты. Когда меня передали в руки медикам из скорой, они еще какое-то время они обыскивали здание на наличие сообщников и улик. При мне из него вывели еще двоих мужчин. Они были без масок, но их лица были мне незнакомы.

Меня осмотрели в машине скорой помощи, после чего предложили поехать в больницу, но я отказалась. Затекшие конечности не казались достаточной причиной для этого.

– Спасибо, я в порядке. Я лучше поеду домой.

Конечно это ложь. Я совсем не в порядке, но у меня нет никакого желания ехать в больницу.

Медик с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал. Только спросил, есть ли кто-то, кто сможет меня отвезти. И тогда появился он. Кирилл Барский собственной персоной.

– Не волнуйтесь, я ее отвезу, – спокойно сказал он, пристально глядя на меня. Под его взглядом я стушевалась.

– Вы знаете этого человека? – обратился ко мне один из медиков, и я растерянно кивнула.

– Это мой сводный брат.

Вскоре я оказалась на заднем сидении его машины.

Я сидела, уткнувшись взглядом в собственные колени, и никак не могла решиться заговорить первой. Кирилл тоже молчал, неотрывно глядя на дорогу.

Он увозил меня все дальше и дальше от того проклятого места, но почему-то я не чувствовала облегчения. Наоборот, мысли, которые терзали меня до похищения, вернулись, и тяжким грузом легли на плечи.

Наконец, спустя двадцать минут, машина остановилась, вот только Кирилл отвез меня не к дому моих родителей, и не к дому своих. Дом, перед которым мы остановились, был новостройкой в хорошем районе с охраной и видом на парк.

– Где мы? – удивленно спрашиваю я, когда Кирилл отстегивает ремень безопасности и выходит из машины.

– Возле моего дома.

– Твоего? – переспрашиваю я, и он спокойно кивает, открывая передо мной дверцу, и помогает выйти из машины. Я все еще нетвердо стою на ногах, поэтому Кирилл меня придерживает, и от этой близости мне одновременно тепло и неловко.

– Я подумал, что это место больше подходит для предстоящего разговора.

Он слегка улыбается, заводя меня в подъезд, и я чувствую, что мне становится немного легче.

Внутри дом кажется таким же большим и новым, как снаружи. В лифте – ни надписей, ни царапин. Мы поднимаемся на самый последний этаж и, когда за нами закрывается дверь квартиры, Кирилл неожиданно притягивает меня к себе, почти до боли сжимая в объятиях.

– Я думал, что потерял тебя… – шепчет он, обжигая дыханием мой затылок, а затем целует так, будто в последний раз. Так, что у меня подгибаются колени, и нам приходится переместиться на диван, где Кирилл садит меня к себе на колени. Несколько минут я будто тону, растворяюсь в нем, в чувствах, волнами накатывающими на меня, а потом не знаю, что мне делать. Я совершенно запуталась.

– Я думала ты ненавидишь меня за то, что сделал мой отец… – растерянно шепчу я, – Думала ты больше не хочешь меня видеть…

На мгновение он отстраняется, обняв руками мое лицо, и заглядывает мне в глаза. Кирилл как никогда серьезен.

– Прости меня. Я поступил как козел, сбежав, ничего тебе не объяснив. Но это не то, что ты думаешь. Я никогда не ненавидел тебя, Злата. И уж тем более не стал бы этого делать из-за ошибок наших родителей.

От его слов на меня волной накатывает облегчение и я всхлипываю, пряча лицо у него на груди.

– Тогда почему ты ушел? Где ты был все это время?

– Навещал друга. Он поможет поймать ублюдка, который тебя шантажировал. Он же помог найти тебя после похищения. Вернее твой телефон. Повезло, что эти придурки не додумались выбросить его по дороге.

Когда Кирилл говорит о похитителях, его глаза наполнены животной яростью, но, когда он снова смотрит на меня, в них появляется нежность, и я чувствую себя до невозможности счастливой.

– Я собирался все объяснить тебе утром, когда вернулся от него, но Лине понадобилась моя помощь, а когда я вернулся тебя уже не было. Я долго не мог тебе дозвониться, и решил приехать, даже если ты меня не впустишь.

– Но меня там не было… – тихо заканчиваю я, и он кивает.

Какое-то время мы просто сидим, обнимая друг друга, а затем он говорит то, чего я никак не ожидала услышать:

– Послушай, не уходи из универа. И, пожалуйста, не уезжай, тебе не обязательно туда возвращаться. Ты можешь и дальше оставаться у нас. Мы с Алексом обязательно поймаем того подонка. Отец ни о чем не узнает.

– А если узнает? Что, если правда все-таки всплывет? Думаешь он станет терпеть в своем доме дочь любовника его жены?

Я бы, наверное, не смогла.

– Тогда переезжай ко мне. Здесь, по крайней мере, ты будешь в безопасности.

Глава 15

Злата

– Ты серьезно?

Я смотрю на Кирилла и пытаюсь понять, не шутит ли он.

Наши отношения не назовешь гладкими. Более того, я даже не уверена, встречаемся ли мы. И Кирилл действительно предлагает мне жить вместе?

– Серьезнее некуда, – отвечает он, переплетая наши пальцы, – Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. Особенно сейчас, когда на свободе как минимум один псих, который хочет тебе навредить.

Я не тороплюсь с ответом. С одной стороны я тоже не хочу оставаться одна. А с другой… То, что предлагает Кирилл, довольно серьезный шаг. Я не уверена, что готова к этому.

– Я могу немного подумать?

– Конечно, я тебя не тороплю, – Кирилл вряд ли в восторге от моего ответа, но, даже если и так, он этого не показывает, а потом мягко отстраняется и встает.

– Подожди немного. Я сварю тебе какао и приготовлю что-нибудь. Ты наверняка проголодалась.

Я прислушиваюсь к себе, и с удивлением отмечаю, что совсем не голодна, даже не смотря на то, что не ела со вчерашнего вечера, но не спорю с ним. Он уходит на кухню и я пользуюсь этим, чтобы осмотреться.

Квартира Кирилла оформлена в серых, белых и черных тонах. Видно, что над ней потрудился дизайнер. Однако она не обжита. На книжных полках не хватает книг и фигурок. На стенах – каких-нибудь фотографий или картин.

Словно услышав мои мысли, Кирилл подал голос с кухни:

– Я купил и обставил ее в начале года, но с тех пор почти здесь не бывал.

– Ты купил ее из-за отца?

Я помню, что он говорил мне о нем. О том, что не хочет наследовать его компанию. Я всегда знала, что их отношения с отцом непростые, но лишь тогда поняла, насколько.

– Да. Она куплена на мои деньги, так что он не сможет забрать ее.

– На твои? – я удивленно вскидываю брови, пусть Кирилл этого и не видит, и иду на кухню. Там я вижу его у плиты. В нос тут же ударяет аромат какао и корицы. На плите, в сковородке, что-то шкварчит.

– Удивлена? – он оборачивается, и на его губах я вижу улыбку, – Думала я, как богатенький избалованный засранец сижу на шее у родителей?

Я краснею и отвожу взгляд. Именно так я и думала.

– Я не знала, что у тебя есть работа, – тихо признаю я, и мне становится стыдно. Кирилл беззлобно хмыкает. Спросить кем он работает я не решаюсь, хотя мне интересно. Раньше я никогда не видела, чтобы он был занят чем-то кроме учебы, спорта и девушек. Впрочем, я и у него в комнате ни разу не была.

– Я гейм-дизайнер, – добавляет он, не оборачиваясь, и я чувствую, как мои брови медленно ползут вверх, – Удивлена?

– Не думала, что ты выберешь что-то настолько творческое. Я всегда думала, что ты станешь какой-нибудь важной шишкой, вроде своего отца, будешь носить дорогие костюмы и орать на подчиненных.

Кирилл тихо смеется, и я отвечаю ему улыбкой.

– Что ж, добро пожаловать в мой офис, – говорит он, разводя руками. В одной его руке все еще была лопатка. Вместо дорогого костюма на нем были джинсы и фартук, из-под которого выглядывала черная футболка с названием какой-то рок-группы.

Из груди вырвался тихий смешок. Я впервые видела его настолько по-домашнему расслабленным и милым.

– Хотела бы и я делать что-нибудь интересное… – со вздохом призналась я, опускаясь в плетеное кресло.

– Никогда не поздно начать.

Несколько дней спустя

Столько стараний, столько тренировок с Кириллом после лекций, и вот я снова сижу в кабинете ректора, жду, когда меня отчитают. В том, что ничего хорошего я от него сегодня не услышу, я не сомневаюсь.

Все в нем: от позы и взгляда, до упрямо поджатых тонких губ выражает недовольство. Густые брови ректора сурово нахмурены, а пальцы нервно барабанят по ровной поверхности стола.

– Вы знаете, почему вы здесь? – холодно спрашивает он, буравя меня взглядом.

– Догадываюсь, – как можно спокойнее отвечаю я, хотя внутри все сжимается от тревожного предчувствия. Мне не нравится к чему он клонит, и вскоре я понимаю, что опасалась не зря. Он ударяет кулаком по столу, так, что я вздрагиваю от неожиданности и в шоке смотрю на него.

– Вы пропустили слишком много тренировок! Я дал вам шанс, я пошел вам навстречу, но вижу, что сделал это зря! Может стоит вычеркнуть вас из списка бюджетников прямо сейчас?!

От крика его лицо и шея краснеют, на лбу выступает вена, а я будто прирастаю к стулу, на котором сижу. В тот же миг дверь в кабинет открывается без стука, и ректор переключает все свое недовольство на незваного гостя.

– Барский, вы совсем страх потеряли?! – рычит он, злобно сверкая глазами. Я оборачиваюсь и вижу Кирилла. Он на выпад ректора даже бровью не повел. Вместо этого уверенно сел на соседний стол, скрестив на груди руки.

– Максим Владимирович, вы кажется забыли, сколько денег моя семья вложила в ваше учебное заведение. Может быть урезание бюджета освежит вашу память?

Водянистые глаза ректора превратились в две узкие щели.

– Это что, угроза? – холодно спрашивает он, напрягаясь. Кирилл отвечает ему хищной улыбкой.

– Всего-лишь напоминание о том, благодаря кому вы можете позволить себе отдых в Италии и квартиру в центре города. Возможно тогда в следующий раз вы хорошенько подумаете, прежде чем угрожать исключением члену моей семьи.

– Вы переходите границы! – вскрикивает он, явно чувствуя, что его приперли к стенке.

– Разве? – Кирилл насмешливо приподнимает одну бровь, но глаза его холодны, как лед, – Мне казалось именно вы его перешли. Вы ведь в курсе, что Злата не просто так пропускала тренировки. Напомнить вам, как она пострадала прямо здесь, в вашем университете, и едва не была похищена одним из студентов прямо у вас под носом? Тогда мои родители решили не выдвигать против вас обвинения, возможно им стоит пересмотреть это решение…

Я впервые наблюдала за тем, как наш ректор стремительно бледнеет, явно прикидывая, каких благ может лишиться, если Барские прекратят его спонсировать, а затем прокашливается, пытаясь выиграть время. Думаю он пытался подобрать подходящие слова, которые удовлетворят Кирилла и помогут ректору не потерять чувство собственного достоинства.

– Как бы там ни было, я не могу закрыть глаза на пропуски Златы. И, если она провалит сессию, или пропустит соревнования…

– До них еще достаточно времени, – холодно отвечает Кирилл, – Она закроет сессию, и мы достанем вам этот чертов приз на соревнованиях. Но, если я еще хоть раз услышу, что вы угрожаете моей сестре, отпуск в Италии будет меньшей из ваших потерь. Можете не сомневаться.

Не дожидаясь ответа, Кирилл поднялся со стула сам, затем взял за руку меня, и вывел из кабинета.

– Он тебе этого не простит, – качаю головой, пока мы идем вдоль по коридору. Все это время Кирилл не отпускает моей руки, а его хватка только кажется крепкой.

– Пусть попробует отыграться, – отмахивается он, и в его глазах вспыхивает злой огонек.

Когда мы доходим до лестницы, Кирилл останавливается и заглядывает мне в глаза. В такое время здесь уже никого не бывает. Мы совершенно одни.

– Ты должна была сказать мне об этом раньше. Возможно тогда он не позволял бы себе вести с тобой как последний кретин.

– Я не привыкла жаловаться, – тихо отвечаю я, отводя взгляд, – К тому же я никогда не считала себя вправе использовать имя твоей семьи.

Кирилл молчит, внимательно глядя меня, а затем нежно проводит пальцем по моему подбородку, вынуждая посмотреть ему в глаза. Взглянув в них, я тут же теряюсь.

– Что бы ты ни думала, ты – часть нашей семьи. И ты имеешь такое же право на это имя, как и я. Мои родители за тебя в ответе. Он не имел никакого права шантажировать тебя.

При упоминании о шантаже, я снова вспоминаю о жутких смс-ках и вздрагиваю, а затем злюсь на себя за то, что позволила себе забыть об угрозе, которая нависла над тетей Алиной.

– Есть хорошие новости от Алекса? – спрашиваю я, и, когда Кирилл стремительно мрачнеет, понимаю, что хороших новостей нет, – Мы должны ее предупредить. Дать возможность самой рассказать обо всем Лине и вашему отцу, пока об этом не стало известно всей прессе нашего города.

– Знаю, – спокойно отвечает он, явно, как и я, желая отсрочить этот момент. Я до сих пор не знала, как сказать ей об этом. И, будь отец жив, не знаю, решилась ли бы я поговорить с ним об этом. Тем более зная о том, как это ранит маму.

Тяжело вздохнув, я порывисто обнимаю Кирилла и прячу телефон у него на груди, вдыхая запах его парфюма и геля для душа с нотками цитрусовых и хвои.

Я не знаю, что ему сказать, и вообще сомневаюсь в том, что слова тут помогут. Зато было кое-что, отчего нам обоим становилось легче.

– Ты не против, если мы сегодня тоже потренируемся?

Кирилл удивленно вскидывает бровь. Что ж, его можно понять. В последнее время я часто избегала тренировок, и впервые предложила заняться ими сама.

– Ты уверена? – спрашивает он, – Утром ты говорила, что неважно себя чувствуешь.

Я киваю.

Да, из-за погоды утром у меня не на шутку разыгралось давление, из-за чего сильно разболелась голова и ныли старые травмы. Честно говоря, я все еще чувствовала себя не очень хорошо, но, если тренировка поможет Кириллу почувствовать себя немного лучше, я готова потерпеть.

К тому же, как ни обидно это признавать, ректор прав. Я слишком долго отлынивала от тренировок, да и от занятий тоже. Если ничего не делать, у старого козла появится реальный повод меня исключить. И, пусть я и не мечтала быть экономистом, доставлять ректору такое удовольствие я хотела куда меньше.

– Что ж, хорошо. Но учти, я не буду тебя жалеть только потому, что ты мне нравишься. Тебе нужно многое наверстать, чтобы утереть нос старому засранцу.

– Только нравлюсь? – я игриво изгибаю бровь, и отступаю на шаг, дразня его. Кирилл прищуривается, точно лис, а затем медленно шагает в мою сторону, и притягивает меня к себе, сокращая расстояние между нами.

– Если хочешь услышать больше, тебе придется постараться на сегодняшней тренировке, – шепчет он, обжигая мою шею горячим дыханием, и я чувствую, как по коже проносятся волны мурашек.

Мы целуемся на лестнице, в раздевалке и даже у входа в спортзал. Целуемся так, что щеки вспыхивают румянцем, а сердце заходится в безумном ритме, словно целый хор барабанов. А затем начинается мой персональный ад.

Из-за пропущенных тренировок разминка кажется настоящей пыткой. Если раньше я с легкостью выполняла эти упражнения, то сейчас у меня болит каждая мышца.

Кирилл держит слово и следит, чтобы я не пропускала ни одного упражнения, игнорируя мое шипение, пыхтение, стоны и ругательства, и только потом пускает на канат и кольца. Но даже потом неустанно бдит, чтобы я все делала правильно, совсем как тренер.

К середине тренировки становится немного легче, к тому же я вхожу в кураж, и чувствую азарт по мере того, как усложняются выполняемые трюки.

Когда дело доходит до поддержки, я ловлю себя на том, что жду, когда он меня коснется, когда его руки окажутся на моем теле, а их тепло проникнет под тонкую ткань спортивного костюма.