Текст книги "Дар(СИ)"

Автор книги: Анастасия Штука

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

–Эликсиры нужны, чтобы исцелить раны и подготовить плоть. А для того, чтобы провести обряд воскрешения, нужен очень сложный и древний ритуал, связанный с силой крови и слова.

–Но ты – не ведьма. Я не чувствую в тебе магии!

–Я говорю совершенно о другой, первородной и чистой силе, а не о той, что теплится в твоей крови, позволяя творить заклинания. Я не смогу простым желанием зажечь свечу или заживить царапину, но с помощью специально созданного ритуала, в который я вливаю эту силу, могу делать вещи, которые многие до сих пор считают не возможными.

–Я не понимаю...

–Наша речь – сама по себе страшная сила, а уж если ее подпитать, она превращается в грозное и могущественное оружие. Этому меня научила знахарка, передавшая мне все свои знания. Еще раньше я видела, как люди совершают страшные по своей силе обряды, не обладая даже посредственной магией, но не могла понять, как они это делают. Ая открыла мне много сокрытых знаний, а позднее я собирала их по всем странам, где бывала...

–Я думала, что Маара шутит, – потрясенным шепотом произнесла Хале. Она выглядела глубоко озадаченной и потрясенной, словно слова женщины открыли ей глаза на совсем иное положение вещей, чем она привыкла считать.

–Не думай об этом, – просто посоветовала Зиберина, пряча улыбку. Она тоже очень долгое время не могла понять, что пытается донести до нее старая знахарка, полагая, что подобное невозможно. Только когда Ая в ее присутствии провела исцеляющий обряд, вылечив от неизлечимой болезни маленького мальчика, обреченного на раннюю смерть, она убедилась в ее правоте и согласилась пройти своеобразное обучение. Знающая, доживающая на земле свой длинный век, так и не смогла определиться с преемницей, потому что не находила среди своих сородичей действительно сильных людей, способных вынести непосильный груз ответственности, которая ложилась на их плечи вместе с приобретаемым могуществом. В их селение, затерянное в глухих степях, частенько наведывались случайные путники, сбившиеся с дороги и те, кто стремился попасть именно к ним, наслушавшись многочисленных рассказов о знахарке, обладающей древними знания, давно утерянными...

Но ни одного из этих людей и магов Ая не сочла интересным и достойным. Так она говорила, но Зиберине всегда казалось, что старая и мудрая женщина лукавит, не договаривая правду. Она сразу заметила, что за внешне всегда спокойным и немного отрешенным фасадом бушует настоящий ураган, наполняя душу нежданной гостьи смятением, тревогой и переживаниями. Знахарка, прославившаяся своим вздорным, скверным и тяжелым характером, сразу выделила девушку, в первый же день ее пребывания в деревне, заметив, что из потрепанной дорожной сумки выглядывают древние, уже истертые манускрипты. Ая сделала свой выбор сразу, не раздумывая ни минуты, едва Зиберина оказалась в селении, решив переждать в гостеприимном племени сезон дождей. В те дни, оставшиеся в далеком прошлом, бывшая принцесса, вынужденная оставить свое королевство, бесцельно скиталась по миру, стараясь унять страшную боль, сжигающую ее изнутри, словно яростное и опаляющее пламя. Старая женщина, прожившая на земле своих предков много лет, не единожды становившаяся матерью, прониклась к ней каким-то теплым чувством. Своими знаниями она пыталась заполнить дикую пустоту в ее душе, понимая, что ничто иное ей не поможет.

А Зиберина согласилась пройти у нее обучение сначала от скуки, одолевающей ее бесконечными серыми днями, и еще более длинными вечерами, когда за шкурами шатров хлестали косые и холодные струи дождя. Манускрипты, которые удалось раздобыть у старьевщиков, перепродающих зачастую всякий хлам, были давно прочитаны, и ей больше нечем было занять свое время. Но с каждым днем она все отчётливей и ясней понимала, чему именно Ая пытается обучить ее. Старая, давно похороненная в глубинах души, надежда проснулась от долгого сна, заставляя ее проникнуться всеми идеями, что старая знахарка стремилась донести до нее. День за днем женщина кропотливо и дотошно передавала ей по частичкам все накопленные за долгие годы собственные знания, а также те, что перешли к ней от матери и далеких предков. И Зиберина все больше убеждалась в том, что судьба подарила ей еще один шанс. Она была уверена в том, что с помощью знахарки сможет вернуть своих родителей.

Ая внимательно выслушала ее, не перебивая и не отказываясь сразу, но попыталась образумить и переубедить. Ее слова, сказанные в ту ночь, глубоко запали в душу Зиберине, навсегда запечатлевшись в памяти.

Женщина понимающе улыбнулась ей тонкими, испещренными глубокими морщинами, поблекшими губами, наблюдая за оживленно жестикулирующей девушкой, сидящей напротив нее у горящего костра. Она видела, что ее невольную ученицу полностью захватила эта идея, и так просто она не сдастся, пока не претворит ее в жизнь.

–Души твоих родителей уже много лет находятся в царстве мертвых, где властвуют силы, которых нам никогда не будет дано понять. Они отрешились от всего земного, сбросив тесную оболочку тел, и теперь существуют как чистая энергия, не знающая ничего, кроме покоя. Вернув их на землю, даровав им новую жизнь, ты тем самым обречешь их на мучения, ведь уже ничего не будет так, как раньше. Они будут жить в чужих телах, в которых до них уже обитали чьи-то души.

–Но они будут жить, – холодно и убежденно возразила Зиберина, яростно сверкая глазами, в глубинах которых разгоралось гневное пламя.

–Но это будет не их жизнь, – мягко произнесла Ая, склоняя голову набок и прямо глядя на девушку, ловя ее взгляд, – ты не сможешь даровать им возможность продолжить свой земной путь, ступая по тому же пути, что им был предназначен свыше.

–Они смогут начать его заново.

–Верно. Вот только это будет уже не их жизнь... Ты должна научиться принимать то, что нам даруют Боги, а не бороться с их решениями, постоянно выступая против.

Слова старой знахарки нисколько не убедили Зиберину, обозленную на весь мир, не желающую считаться ни с кем и ни с чем. Но позже, одной бессонной ночью, бродя под проливным дождем вокруг селения, она осознала, что пыталась донести до нее Ая. Вспышки молний ударяли в невысокий холм, на котором был установлен жертвенный камень, исполняя диковинный танец и привлекая ее внимание. Обжигающе холодные струи воды стекали по ее лицу, но девушка не замечала их, заворожено наблюдая за ослепительными бликами, озаряющими все вокруг холма... Души ее родителей уже однажды не пожелали вернуться на землю, так почему она была убеждена, что они захотят этого впредь? Разве она могла сделать выбор, который может обернуться страшной катастрофой? Она вернулась в деревушку с твердой уверенностью, что давно почившие люди должны оставаться в том мире, где они оказались после своей смерти, а не подниматься из могил, потревоженные чьими-то желаниями...

–И ты... уже воскрешала кого-то? – Практически шепотом спросила Хале, вырывая ее из глубокой задумчивости.

Зиберина на мгновение взглянула на девушку, тихо стоящую рядом с ней и кусающую от волнения губы в ожидании ее ответа.

–Да, – она не стала скрывать правду, потому что считала, что поступила в той ситуации правильно. Ведь воскрешение безвинно погибшего человека для нее было единственно верным выходом. И именно оно предотвратило кровопролитную и беспощадную войну, которая начиналась между двумя огромными племенами, ведь член одного из них в глупой стычке убил представителя другого. Эта смерть могла стать первым звеном в бесконечно длинной цепочке, вовлекая в плетение жизни маленьких детей и беззащитных стариков.

–Наверное, мне не стоило спрашивать, – сдавленно произнесла ведьма, прижимая руку ко лбу, словно у нее внезапно разболелась голова, – потому что я оказалась не готова услышать твой ответ.

–Ты придаешь моим словам слишком большое значение, – Зиберина мягко улыбнулась девушке, отнимая ее холодную руку от лица и сжимая пальцы в своей ладони. Хале в смятении вскинула на нее глаза, заставив покачать головой, – подумай о том, что каждый день делаешь ты благодаря той силе, что скрыта в твоей крови.

–Это – другое...

–Нет. Просто для тебя использовать магию так же естественно, как дышать или говорить. Ты настолько привыкла к могуществу, данному тебе, что уже не задумываешься над тем, что и как делаешь. Но взгляни на это с другой стороны – ты совершаешь определенные упорядоченные действия, складываешь руки положенным образом, произносишь нужные слова со специфической интонацией... Своего рода, ты проводишь своеобразный ритуал, но никогда не задумываешься над этим, потому что обращение к силе проходит стремительно, не оставляя времени на долгие размышления.

–Я никогда не думала об этом, – пораженно выдохнула ведьма, расширившимися глазами продолжая смотреть на Зиберину, но уже без той нотки паники, что так неприятно поразила ее.

–Так задай себе не сложный вопрос: почему ты можешь из ничего сотворить пламя, способное разрушить ни один город и сгубить множество жизней, а я не могу сделать это, используя совсем иную силу и свои знания?

–Ты и это можешь? – Потрясенно прошептала девушка, которая, похоже, даже дышать перестала.

Ее слова заставили женщину выпустить ее руку из своей и страдальчески поморщиться.

–Хале, это всего лишь метафора, образное выражение...

–Прости, – внезапно смутилась ведьма, отчаянно краснея и постепенно приходя в себя. Теперь она была похожа на себя прежнюю: любопытную, живую, деятельную и вездесущую, – я настолько увлеклась, что даже не понимала, что ты говоришь... У меня перед глазами так живо встала картинка, как ты поднимаешь древнее капище, что ни о чем другом я уже думать не могла...

–Я не смогу, как ты выразилась, поднять целое кладбище... По крайней мере, не за один раз, – после короткого колебания, добавила Зиберина.

Хале испустила такой восторженный и громкий вопль, что женщина, вздрогнув от неожиданности, с силой зажала ей рот рукой, бросая быстрый взгляд в низ. К счастью, никто из собравшихся не услышал этого крика, который непременно привлек бы к ним ненужное и лишнее внимание. Она не хотела лишиться такой прекрасной возможности понаблюдать за тем, как вершится судьба целого королевства. К тому же, именно здесь Зиберина ощутила, как странные, давно позабытые чувства медленно пробуждаются в ее душе, неуверенно и робко пробуждаясь от долгого сна. Этот дворец, множество людей, быстро сменяющиеся событиями, делающие каждый день неповторимым, бесконечная суета и беготня прислуги вызывали в ее памяти множество воспоминаний, вот только они уже не обладали той сокрушительной силой, способной раньше просто уничтожить ее, если бы она позволила себе такую слабость хотя бы на короткое мгновение. А теперь они, наоборот, приносили с собой умиротворение и долгожданный покой, которого она была так долго лишена. Ведьма, в ответ на ее осуждающий взгляд, сразу сникла, пробурчав ей в ладонь что-то, очень сильно похожее на извинения. Хале попыталась освободиться от удерживающих ее рук, заметив, что Зиберина напрочь забыла о ней и погрузилась в свои мысли. Не преуспев в этом начинании, девушка возмущенно толкнула ее локтем, привлекая к себе внимание, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Женщина перевела на нее взгляд, и не выдержав, тяжело вздохнула, осуждающе качая головой. Каким же в сущности ребенком была Хале, выросшая в таком непростом мире, но не утратившая ни капли восторженности и энтузиазма, которые, судя по всему, были присущи ей с самого раннего детства...

*****

Маара немного ревниво покосилась на ведьму, стоящую рядом с Зибериной, немного смущенно оглядывающую большой просторный зал, облицованный золотисто-кремовым мрамором. Но все же, после короткого колебания, с улыбкой подала руку Орнту. Мужчина с трудом удерживал на лице серьезное выражение, подавляя желание рассмеяться, ведь это могло обидеть девушку. Она уже дважды присоединялась к танцующим парам, кружащимся под дивную музыку в центре зала, на круглом возвышении, окруженном со всех сторон толстыми колоннами, но не могла сосредоточиться на танце. Маара постоянно сбивалась с замысловатого и быстрого ритма, косо поглядывая из-за плеча мужа на Зиберину и ведьму, стоящих у дальней стены, и тихо беседующих о чем-то увлекательном, судя по улыбкам и оживленным жестам. Они сознательно держались в тени, стараясь не привлекать к себе внимание многочисленных гостей.

–Никак не могу привыкнуть ко всему этому, – неуверенно и нервно пробормотала Хале, передергивая покатыми плечами, укутанными в шелковый палантин, словно замерзла, хотя воздух был приятно теплым и напоенным стойким ароматом фрезий и лилий, охапки которых украшали весь зал.

Зиберина лишь приподняла брови в ответ, ведь для нее самой подобной проблемы не существовало в принципе. Она родилась во дворце, который был центром огромной цивилизации, стягивающим к своим стенам множество людей, обладающих выдающимися талантами. Они приходили ежедневно, наполняя величественное строение жизнью, мелькая ярким калейдоскопом лиц. Будучи с раннего детства серьезным и спокойным ребенком, предпочитающим уединение, она не очень любила пышные празднества, но с легкостью принимала в них участие из необходимости, чтобы не расстраивать отца и мать, огорченных ее частым отсутствием.

Поэтому сейчас, наблюдая за смеющимися, танцующими, беседующими и просто веселящимися людьми, рассыпавшимися небольшими группами по всему залу, Зиберина не чувствовала ни неловкости, ни смущения. Она не хотела становиться частью этого великолепного и пышного действа, которое кто-то по ошибке назвал званым ужином. Еще в полдень радостная Маара, которой безумно нравились многочисленные увеселительные мероприятия, проходящие во дворце, восторженно хлопая в ладоши, объявила, что король сегодня вечером устраивает небольшой праздник, на который будет приглашен только очень узкий круг приближенных к нему и королеве придворных. Она скептически огляделась по сторонам, пытаясь определить, кто же из них двоих ошибся: Маара, рассказавшая ей об этом, или она сама просто неправильно услышала ее.

Внезапно Хале как-то странно напряглась, бросив быстрый взгляд в сторону парадного входа, у которого в молчаливом карауле застыли стражники, сохраняющие невозмутимое выражение спокойных и расслабленных лиц. Ее щеки залил горячий румянец, спускающийся на шею. Ведьма торопливо опустила голову, тряхнув длинными волосами так, чтобы светлые кудри закрыли ее пылающее лицо от любопытных взглядов. Но Зиберина заметила ее уловку, поэтому перевела вопросительный взгляд туда, куда до этого смотрела ведьма. И не смогла сдержаться, выгнув брови от удивления, когда заметила высокую фигуру короля, медленно идущего по проходу, освобождаемому торопливо отходящими с его пути придворными, которые радостно улыбались, кланялись ему или приседали в кокетливых и изящных реверансах.

–Я такая дурочка, – отчаянно, и как показалось ей, сквозь слезы, тихо произнесла Хале.

–Ты не должна так говорить.

–Он никогда даже не посмотрит в мою сторону, ведь я всего лишь ведьма...

–Никто не заслуживает таких слов, когда дело касается чувств. В том, чтобы любить человека, нет ничего глупого или постыдного. И не важно, взаимно ли чувство, которое ты испытываешь или осталось безответным.

–Но какой от этого прок, если в один прекрасный день я просто покину этот дворец и вернусь в свой дом? И уже никогда не увижу его.

–Твоя любовь будет с тобой, придавая тебе сил, наполняя твою жизнь смыслом. Поверь, это не мало...

–Ты говоришь так, словно когда-то испытывала неразделенную любовь...

–Я никогда не влюблялась, Хале. Именно поэтому я так и говорю, потому что прекрасно понимаю, сколь много я потеряла.

–Я определенно самый невезучий человек в мире, – стараясь скрыть печаль и горечь за наигранной веселостью, произнесла ведьма, – из сотен тысяч мужчин, населяющих даже эту страну, я, в качестве сердечной привязанности, выбрала самую неподходящую кандидату.

–Ты не узнаешь этого, пока не поговоришь с ним, – пряча улыбку, сказала Зиберина, прекрасно понимая, какой отклик ее слова вызовут у колдуньи. И не ошиблась.

Хале вскинула на нее ошеломленный взгляд округлившихся глаз, которые благодаря густой подводке и черной краске казались просто огромными, выразительными и невероятно глубокими. С ее лица стремительно сбегали все краски, оставляя только бледность.

–С ним? – Девушка даже заикаться начала от сильного волнения, бросая робкий и быстрый взгляд в сторону небольшой группы мужчин, окруживших короля. – Меня к нему даже не пропустят! Не говоря уже о том, что я никогда в жизни в этом не признаюсь!

–Ему могу сказать я, – повела плечом Зиберина, сохраняя совершенно невозмутимое выражение лица, хотя ей с трудом удавалось сдерживать смех, настолько комично смотрелась пораженная Хале, потерявшая дар речи.

–Ты не сделаешь этого! – Отчаянно зашептала ведьма, стремительно хватая за руку и не думающую никуда идти женщину, словно боялась, что она сделает то, что предложила, прямо сейчас.

–Конечно, нет, – легко согласилась Зиберина, прикасаясь свободной рукой к бледной щеке Хале, которая с отчаянием смотрела на нее, старательно сдерживая слезы, – ты сама должна сделать это. Или сожалеть всю оставшуюся жизнь об упущенной возможности, которая, возможно, будет единственной...

–Знаешь, я предпочту, чтобы это чувство согревало меня теплом, а не обжигало невыносимым холодом, – прошептала ведьма, намекая на самый вероятный финал. И с одной стороны, Зиберина не могла с ней не согласиться, ведь намного проще жить, лелея в душе пусть и несбыточную, но такую прекрасную надежду, чем отчетливо знать, что ты не нужен тому единственному человеку, для которого ты хотел бы стать всем миром.

Внутренний мерзкий голосок тотчас пробудился после этих мыслей, насмешливо напоминая, что прежде она даже признавать это отказывалась, считая любовь пустой тратой времени, ведь его всегда не хватало. Салех, выбранный ей в женихи родителями, был во всех отношениях прекрасным человеком, но она так и не смогла проникнуться к нему какими-то более глубокими чувствами, чем просто дружеским расположением и уважением. Зиберина не спешила отвечать отказом на его официальное предложение, понимая всю выгоду их союза, вот только ни о какой любви с ее стороны и речи не шло. Она была уверена, что ничего не изменилось бы ни через год, ни через десятилетия...

Также она отказалась понять свою сестру, сходящую с ума от безответной любви к мужчине, пусть им и был Райнир. В то время Зиберина не знала ничего о его прошлом и видела в нем только преданного Советника короля, всегда пекущегося, прежде всего, о благе огромного королевства. Но все равно не могла принять странное поведение Маары, готовой на все, лишь бы привлечь его внимание хотя бы на мгновение, потому что ей самой сильные и настоящие чувства к мужчине были чужды. Конечно, эта сумасшедшая любовь не могла оправдать ее сестру, предавшую даже Остианор, но объясняла ее поступки, оказавшиеся роковыми. Как поступила бы она сама, если бы так всепоглощающе любила и желала того, кто отказывался замечать ее?

Ответ Зиберина знала слишком хорошо – ничего. Многие, в том числе и их отец, снисходительно относились к странной одержимости Маары, полагая, что ее глаза просто застилает пелена, не позволяющая ей увидеть все, что она делает. А слишком большая увлеченность мужчиной не дает ей трезво оценить ситуацию и изменить ее. Но сама Зиберина никогда не искала оправданий для своей старшей сестры, потому что справедливо считала, что чувства, не получившие ответа, должны оставаться тайной одного человека, а не превращаться в головную боль для всех вокруг. Она не понимала, как можно раз за разом совершать одни и те же ошибки, безуспешно пытаясь добиться расположения человека, откровенно презирающего тебя. Насколько же нужно втоптать свою душу в грязь, чтобы снова и снова униженно молить о взаимности. Поэтому она понимала девушку, готовую глубоко похоронить свои чувства из боязни получить не излечимый никакими силами удар. Пусть такое решение нельзя было назвать храбрым и правильным, но оно спасало от боли, а это оправдывало все...

Расстроенная Хале хотела незаметно ускользнуть, чтобы вернуться в их общие покои, но ей помешала Валерия, мать Орнта. Заметив, что они стоят в отдалении, старательно избегая веселья, она не смогла остаться в стороне и решила хотя бы немного расшевелить их. Остаток вечера они проговорили о всяких, ничего не значащих пустяках, обсуждая погоду, архитектуру дворца, обычаи Сарроги и многое другое.

Зиберине нравилась мягкая и добрая женщина, ставшая свекровью Мааре, но она с облегчением перевела дух, когда слуги стали поспешно обносить всех гостей кубками с вином. Видимо, повелитель хотел произнести тост в честь того придворного, из-за заключенной помолвки которого, как она выяснила у Валерии, они все здесь и собрались. В огромном зале быстро и резко наступила тишина, стоило высокой фигуре короля появиться на возвышении, с которого торопливо спускались пары. Он обвел собравшихся взглядом, заставив невысокого и худого мужчину, держащего за руку хрупкую и миниатюрную девушку, выйти вперед и поклониться повелителю, который с улыбкой кивнул ему и его невесте, грациозно присевшей в глубоком реверансе.

Зиберина не слышала большую часть короткой и лаконичной речи, потому что они стояли довольно далеко, но последовала примеру остальных гостей, когда все дружно поднесли кубки к губам, отпивая из них красное вино с тонкой ноткой миндаля. Она отдала полупустую золотую чашу проходящему мимо слуге, направляясь к выходу. Тяжелый и резкий вздох Хале, раздавшийся за ее спиной, заставил ее недоуменно обернуться к девушке, непонимающе нахмурившись. И увидеть, как стремительно бледнеет ведьма, прижимая сильно дрожащую руку к губам, полными ужаса глаза глядя куда-то вперед.

Женщина проследила за ее взглядом, пораженная внезапно повисшей над залом гнетущей и пугающей тишиной, которая внезапно была прервана громким и отчаянным женским криком. Зиберина заметила, как король медленно поднял руку, сжимая ладонью горло, словно что-то мешало ему дышать, обвел яростным взглядом придворных, в ужасе смотрящих на него, и покачнулся. Не устояв на ногах, он рухнул на колени, как подкошенный, с трудом опираясь руками в пол. Несколько человек, в том числе и бледная, словно полотно, королева-мать стремительно бросились к нему, проталкиваясь сквозь толчею. Начавшаяся паника оттеснила их назад, не давая возможности увидеть, что происходит впереди. Внезапно какофонию звуков перекрыл резкий и властный окрик, эхом отразившийся от стен.

–Закрыть двери! Никого не впускать и не выпускать!

Стража молниеносно выполнила приказ, с резким стуком захлопнув тяжелые створки, оставаясь внутри зала и оттесняя назад тех, кто стремился выскользнуть наружу, сбегая подальше от случившегося.

Зиберина растерянно следила за еще несколькими мужчинами, которые торопливо прокладывали себе путь сквозь взволнованную и перепуганную толпу. Она перевела быстрый взгляд на ведьму, которая колебалась, не зная, как ей поступить. С одной стороны, ее помощь могла пригодиться, если случилось что-то серьезное. А с другой – могло оказаться, что в ее услугах вовсе и не нуждались. Она кусала губы, с силой сжимая в руках массивный кубок, украшенный россыпью мелких драгоценных камней. Именно яркое сверкание и привлекло ее внимание. Зиберина резко выдохнула, когда ее осенила страшная догадка. Они все выпили поднесенное вино, и после этого королю резко стало плохо. Она стремительно сорвалась со своего места, не слишком вежливо отталкивая с дороги людей, преграждавших ей путь, и стала пробираться к возвышению, вокруг которого уже было настоящее столпотворение. Хале что-то кричала ей в спину, но времени на то, чтобы обращать на это внимание, уже не было.

Многочисленная стража окружила пьедестал, собираясь в плотное кольцо и закрывая спинами происходящее. Один за другим из толпы поспешно и резко выбирались какие-то мужчины, присоединяющиеся к воинам, на ходу обнажая короткие клинки, чтобы в случае внезапного нападения закрыть собой повелителя от возможной угрозы. Быстро поднявшись по ступеням, Зиберина оказалась лицом к лицу со стражником, выхватившим из ножен кинжал и выставившим его перед собой. Его рука мелко дрожала, а в глазах читалась настоящая паника. Но для нее было совершенно очевидно, что боится он вовсе не того, что могло произойти дальше, а той неизвестности, что сейчас плотной пеленой накрыла собравшуюся группу людей, пытающихся привести короля в чувство.

–Пропусти, – взволнованный и дрожащий голос заставил ее отвести глаза от преграждающего ей путь мужчины в тяжелых доспехах.

Отец Орнта, также как и он сам, опустился на колени перед распростертым на полу телом короля. Руки юноши, поддерживающие голову правителя, сильно дрожали, но внешне он сохранял спокойствие. Один из придворных, широкоплечий и крепкий северянин, которого она часто видела в ближайшем окружении правителя, безуспешно, раз за разом делал лежащему на полу мужчине прямой массаж сердца, действуя ловко и уверенно. Она поспешно прошла вперед и, присев рядом с мужчиной, потерявшим, судя по всему, сознание, торопливо проверила пульс, находя неровно бьющуюся жилку на шее. Никто не пытался остановить ее. Все с затаенной надеждой следили за тем, как Зиберина быстрыми и отточенными движениями прослушала тяжело звучащее дыхание и глухие, прерывистые удары сердца. Подняв пальцами веко, не желающее поддаваться, она хмыкнула, убеждаясь в своей правоте. Зрачок сильно расширился, становясь просто огромным, пульсируя и продолжая увеличиваться в размерах.

–Повелителя отравили.

Ее негромкий голос заставил всех придворных неподвижно застыть, с ужасом глядя на высокую фигуру, неподвижно лежащую на полу. Многие из них стремительно бледнели, хотя и пытались держать себя в руках. Кто-то начал тихо произносить себе под нос что-то, очень напоминающее молитву богам, видимо, прося их о помощи.

–Какого демона медлят слуги? – Яростно рявкнул Лашер, поднимая горящие бешеным огнем глаза на собравшихся. – Где этот проклятый лекарь?

Рядом с Зибериной медленно осела на колени королева, которая зажимала руками губы, чтобы сдержать рвущийся из груди крик. Из ее глаза градом лились горячие слезы, оставляющие после себя прозрачные дорожки. Она несколько мгновений смотрела на своего сына, словно отказывалась верить тому, что видела, а затем бессильно упала ему на грудь, не в состоянии скрыть безутешные рыдания, от звука которых кровь застывала в жилах. Люди, столпившиеся перед возвышением, выглядывали из-за непоколебимо удерживающих свои позиции стражей, пытаясь увидеть, что происходит. Стоило прозвучать первому отчаянному крику обычно собранной, веселой и обворожительно-непосредственной женщины, как по залу прокатилась оглушающая волна воплей, перекрывающих друг друга и создающих страшный шум.

Она бросила быстрый взгляд на оцепеневшего Орнта, смотрящего на нее широко распахнутыми глазами, в которых застыло болезненное отчаяние и сознание собственной беспомощности.

–Мне нужна помощь ведьмы, – Зиберина говорила громко, потому что не была уверена, что он ее услышит. И действительно, молодой мужчина продолжил неподвижно сидеть, поддерживая голову короля слегка подрагивающими руками, не реагируя на ее голос. Ей не оставалось ничего другого, кроме как замахнуться и с силой ударить его по холодной и бледной щеке. Нервно дернувшись от хлесткой пощечины, он пришел в себя. Убедившись, что взгляд Орнта стал осмысленным, она повторила свои слова. Он быстро взглянул на северянина, который понятливо подошел к ним, опускаясь на колени и осторожно подставляя руки, позволяя ему подняться.

Молодой мужчина стремительно сбежал с возвышения, исчезая за фигурами стражников. Гул голос усилился, все пытались дозваться его, засыпая вопросами. Всего несколько минут спустя он вернулся, прорываясь сквозь плотные ряды, ведя за собой бледную, но собранную и серьезную Хале, глаза которой лихорадочно блестели, но оставались сухими. Она торопливо опустилась по правую руку от нее, позволив себе бросить лишь один взгляд – на безутешно рыдающую королеву, опасающуюся за жизнь сына, после чего перевела его на Зиберину, показывая, что готова не только слушать, но и выполнять все распоряжения.

Зиберина медлила не просто так, она без труда определила по внешним показателям, что яд, попавший в организм мужчины, обладает отсроченным действием. Она выжидала, пока он достигнет своей цели – начнет парализовывать органы дыхания, вызывая удушье. Она уже сталкивалась с этим грубо сработанным, но крайне действенным составом раньше, поэтому прекрасно знала, что данный раньше положенного срока, антидот сделает только хуже, усилив действие. Возможно, ей и удастся спасти в таком случае короля, но он останется прикованным к постели, требуя постоянного присутствия могущественных магов, потому что без их помощи самостоятельно уже никогда не сможет дышать.

–Чего вы ждете? – Сдавленно и хрипло спросил Орнт, с нарастающей паникой глядя на нее. Женщина не стала отвечать на его вопрос, который, похоже, интересовал не только его одного, просто отмахнувшись.

По ступеням торопливо взбежало еще несколько человек, пытающихся приблизиться к лежащему без движения правителю. Смерив оценивающим взглядом одного из них, Зиберина скривила губы в легкой усмешке и холодно произнесла.

–Оставайтесь там, где стоите.

Подоспевшие лекари застыли, недоуменно глядя то на нее, то на придворных, которые тоже смотрели на нее с непониманием.

–Дайте им делать их работу! – Хрипло выкрикнул один из мужчин, пытаясь подойти к ней, чтобы убрать от короля.

Не оглядываясь, Хале взмахнула рукой, посылая в него волну силы, заставившую его неподвижно застыть на месте, прожигая их яростными взглядами.

–Зиберина? – Хотя в приглушенном голосе звучала легкая неуверенность, ведьма ни на мгновение не усомнилась в правильности ее действий.

–Подожди...

–Чего? – Отчаянно и громко выкрикнула королева сквозь душащие ее рыдания. Она вцепилась мертвой хваткой в плечи мужчины, на лице которого начинала проступать мертвенная бледность, встряхивая его, словно хотела привести таким образом в сознание. – Ведь он умирает!

Как бы Зиберине не было тяжело и мучительно больно смотреть на страдания матери, она пока не могла ничего сделать, чтобы прекратить их. Объяснения займут слишком много времени, к тому же, она была уверена, что среди окруживших короля придворных, сейчас нет ни одного человека, способного услышать ее и осознать, что она пытается донести до них.