Текст книги "Дар(СИ)"

Автор книги: Анастасия Штука

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

–Не совсем, но ты практически угадала.

–С тобой опасно связываться. Никогда не знаешь, что ты можешь прятать в своих карманах...

–К сожалению, меня этому научили довольно близкие люди, – Зиберина постаралась спрятать грусть своих слов за иронией, – а затем жизнь закончила начатое ими, заставив быть готовой всегда и ко всему.

–Вдали от дворца ты будешь уязвимее. Скорее всего, здесь полным – полно шпионов короля Остианора. И они сразу же доложат своему повелителю о том, что ты покинула Саррогу, стоит тебе спуститься по ступеням лестницы, ведущей к главному входу.

–Но я и не собираюсь покидать дворец таким образом. К тому же, Валерия несколько дней назад представила мне очень интересную девушку, похожую на меня до невозможности. В первый момент я даже решила, что у меня начались проблемы со зрением. Маара каждый день твердит о том, что мне со всех сторон угрожает опасность, поэтому Лашер отправил своих людей на поиски и отыскал в какой-то рыбацкой деревушке эту девушку. Сейчас Валерия как раз занимается ее обучением. Не думала, что когда-нибудь скажу спасибо Мааре за ее повышенную заботу обо мне, но теперь собираюсь сделать именно это.

–Как нельзя кстати, – хмыкнула Хале, – а если девушка подослана владыкой Остианора специально, чтобы ослабить твою бдительность и заставить тебя совершить ошибку?

–Первым делом с ней поработал Аскер, полностью проверив ее память и сознание. Валерия сказала, он совершенно уверен, что она родилась и выросла в деревушке, где ее нашли. И никогда не покидала ее прежде...

–Я прочла все, что удалось найти о короле Остианора, поэтому не удивлюсь, если ему удалось обмануть даже такого мага, как Аскер. О нем очень часто писали в древности, когда пал и возродился Остианор. И все эти многочисленные записи можно свести к общему, но малоутешительному выводу – его советовали остерегаться и избегать, потому что он успел прославиться как могущественный и беспощадный маг и великолепный воин.

–Зачем ему искать ее? К тому же, если она так похожа на меня, он мог бы прекратить свои поиски и довольствоваться ею.

–Эта девушка, как бы похожа на тебя она не была, всего лишь твоя телесная копия. Даже самый слабый маг не сможет обмануть себя ее внешним видом.

–Думаю, ему под силу сделать ее моим полным двойником.

–Не думаю, что он столько веков продолжал твои поиски, чтобы теперь согласиться на фальшивку.

–Не важно, – Зиберина нетерпеливо отмахнулась от слов ведьмы, которая задумчиво хмурила лоб, не соглашаясь с ее мнением. Сейчас ее интересовало совершенно другое, а не Райнир с его планами мести.

–И каким образом ты планируешь попасть в Варгат?

–А вот в этом мне поможешь ты...

Хале очень не понравилась жестокая и немного циничная улыбка, появившаяся на красивых губах женщины. Она только изредка видела ее, когда Зиберина говорила на темы, которые ей были откровенно неприятны или общалась с людьми, не вызывающими у нее теплых чувств. Но ее появление всегда означало только одно – она что-то задумала, а идеи, рожденные в ее голове, всегда были непредсказуемыми...

*****

Огромные арочные двери, ведущие в тронный зал, бесшумно распахнулись перед ним. Стражники в золотистых доспехах, украшенных на груди эмблемой Остианора – устрашающего вида грифоном, безмолвно пропустили его вперед, склоняясь в глубоких поклонах.

Немного хрипловатый, тягучий и бархатистый голос мужчины разносился по всему залу, проникая тихим, но угрожающим шепотом в каждый укромный уголок, хотя говоривший не повысил тембра. От его звучания мурашки бежали по коже, вызывая озноб. Однажды на охоте ему довелось столкнуться с тигром, который так и не дался охотникам в руки, не позволив сделать из своей шкуры трофей. Его предупреждающее рычание звучало так же негромко и устрашающе, производя на всех, кто его слышал, огромное впечатление.

Мрачная, гнетущая и напряженная атмосфера никак не соответствовала роскошной и великолепной обстановке огромного тронного зала. В арочные высокие окна из хрустальных витражей, проникали потоки света, заливающие теплым сиянием сверкающий золотым песком мрамор на полу. Стены с эркерами покрывала роскошная мозаика из светлого камня, с инкрустацией из драгоценных камней. Под арочным потолком из горного хрусталя кружила золотистая пыль, свивающаяся в причудливые облака. На широком возвышении, к которому вело множество пологих округлых ступеней, были установлены два трона – величественные сооружения из светлого камня, украшенные замысловатыми узорами из золота и драгоценных камней. Позади них раскинул крылья могущественный грифон, занимающий огромную стену. Один из тронов, настоящее произведение искусства, более утонченный и изящный, чем другой, массивный и грубоватый, последние века все время пустовал, но даже у него не хватило духу предложить повелителю убрать этот символ власти, хотя он и привлекал ненужное внимание многочисленных послов, прибывающих в их страну с визитами. Этот трон вызывал много нежелательных вопросов, пробуждая любопытство из-за того, что его должна была занимать королева, которой у повелителя не было все века его долгого правления.

Второй занимал высокий мужчина, небрежно расположившись на широком сидении, забросив ногу на ногу, подпирая склоненную на бок голову рукой. Светлые волосы были небрежно заплетены в длинную косу, переброшенную через широкое плечо. Высокий венец из белого золота с квадратными изумрудами украшал его голову, придавая и без того внушительному и подавляющему облику бесконечно грозный и царственный вид. От сильной фигуры, затянутой в черную кожу строгого костюма, по рукавам которого шли ряды поблескивающих в ярком свете металлических заклепок, веяло сдерживаемым могуществом.

Он слушал какое-то нелепое и бессмысленное бормотание маленького тучного человечка, закутанного в пестрые шелка, бледнеющего перед его троном. На его фоне говорящий, постоянно заикающийся и прерывающийся от волнения человек выглядел не просто смешно, а комично и нелепо. Его и без того бледная кожа была покрыта слоем перламутровой пудры, тонкими полосками сползающей вниз, к толстой шее, вслед за обильными каплями пота, градом кативших с высокого лба. Позади него, в почтительном отдалении замерли стражи – они не смели прямо смотреть на повелителя и его собеседника, но бросали удивленные взгляды исподтишка, то и дело переглядываясь между собой.

Владыка слушал жалкие оправдания краем уха, круговыми движениями потирая между собой указательный и большой палец, не замечая, как между ними начинает концентрироваться зеленоватое свечение, один вид которого поверг провинившегося человека в трепет, заставив задрожать всем обильным телом. Зеленые глаза с хищным прищуром с изрядной долей пренебрежения изучали мужчину, светлые волосы которого были забраны назад и гладко зализаны каким-то косметическим средством. Пухлые короткие пальцы венчало множество массивных безвкусных колец с огромными драгоценными камнями. Даже на шее висели нити каких-то камней, напоминающих внешним видом мелкий речной жемчуг. Райнир на мгновение закрыл глаза, а затем вновь приподнял веки, но странное видение никуда не делось, продолжая в ужасе дрожать перед ним. На обычно бесстрастном лице владыки застыло брезгливое, но вместе с тем крайне удивленное выражение, словно он все никак не мог понять, каким образом это подобие на человека оказалось у подножия его трона.

Заметив вошедшего в тронный зал мужчину, который остановился в стороне, чтобы не мешать разговору, он медленно поднял вверх руку, разом прерывая затянувшийся фарс. Человек сам себя оборвал на полуслове, проглотив не произнесенную половину, с нарастающей паникой глядя на выпрямившегося повелителя.

–У каждого поступка есть последствия. Они крайне разнятся, в зависимости от того, что влекут за собой. Действуя так открыто и нагло, ты должен был подготовиться к тому, что тебе придется держать ответ за свои.

–Ммммой Повелитель, – жалобная попытка не произвела на мужчину никакого впечатления, вызвав лишь холодную усмешку, ведь дрожащий от страха голос напоминал скорее непонятное блеяние.

–Ты провел много времени в соседнем княжестве, куда я отправил тебя в качестве посла. Видимо, слишком много, раз позабыл, какой мерой в нашей стране карается казнокрадство. Твоя семья уже отреклась от тебя, вернув все, что ты украл за время своей службы.

Райнир усмехнулся, заметив потрясение, отразившееся на бледном лице с искаженными страхом чертами. Придворный был искренне поражен тем, как поступили его родные. Сам владыка нисколько не удивился, когда ранним утром на пороге тронного зала появилась его супруга – красивая, эффектная женщина, нервно кусающая губы. Она была далеко не глупа, поэтому сразу заметила прибывающее богатство, которое словно само плыло им в руки, будто появляясь из воздуха. Сложив два и два, она сопоставила очевидные факты и отправила своих верных слуг на поиски. Обыскали весь дворец, и в подвале нашли тщательно и надежно припрятанное золото, которое незадачливый вор еще не успел пустить в дело. Действия его жены были крайне просты – она приказала вынести найденное из тайника и вернуть во дворец, казначею. Затем потребовала у управляющего все расходные книги мужа и довольно быстро нашла нестыковки в их семейном бюджете. Которые тут же изъяла из собственных средств и отправила с подробным отчетом придворному, ведающему казной, еще не отошедшему от удивления после первого визита посыльных.

На владыку смелость и стойкость женщины произвела неизгладимое впечатление. Она готова была понести ответственность за поступки своего супруга, но просила сохранить жизнь своим детям, которые едва переступили порог десятилетия и никак не могли участвовать в действиях отца. Райнир какое-то время просто моргал, слушая ее логичные и четкие доводы, не из-за того, что был не согласен с ней, а потому что все никак не мог понять, с чего его в собственной стране считают каким-то ужасным монстром. Вызвав казначея, с лица которого все еще не сошло выражение крайнего удивления, не добавляющее его виду интеллекта, он приказал вернуть золото во дворец женщины, тоже не слишком отличающейся по виду от растерявшегося после его слов мужчины. А затем и ее отправил домой, к детям...

Но проявлять милосердие в отношении казнокрада не собирался, потому что уже давно выстроил свою систему правления таким образом, чтобы каждый получал именно то, что заслужил. Провинившийся придворный служил ему довольно давно, но занимал весьма незначительную должность. Выбор пал на него совершенно случайно, соседняя страна не имела для Райнира особого значения, поэтому он и не выбирал посла туда лично, передоверив это дело своим советникам. За недолгий срок, проведенный при дворе местного повелителя, он успел не только провороваться, но и перенять местную моду, которую с сомнительным успехом пытался перенести во дворец в Остианоре.

–Молю, Повелитель! – Мужчина, не долго думая, рухнул на пол, утыкаясь носом в холодные камни, всем своим видом выражая крайнюю степень унижения, но его действия не произвели на Райнира ни малейшего впечатления.

–Увести и казнить.

Слуги сошли со своего места, едва прозвучал твердый приказ, отданный спокойным и ровным голосом. В этом вопросе у повелителя был огромный опыт, ведь желающих подорвать систему правления, установленную им, раньше было хоть отбавляй. Приговоренный придворный с неожиданным проворством подскочил на месте, вскакивая на ноги, и с визгом бросился прочь. Райнир с живым любопытством наблюдал за тем, как опытные стражники ловят его, затратив на поимку всего пару секунд, затыкают рот и уносят брыкающегося и вырывающегося мужчину прочь из тронного зала.

Вошедший посторонился, пропуская стражу, с улыбкой провожая их горящим смехом взглядом и повернулся к повелителю, устало откинувшемуся назад, затылком на спинку трона. Закрыв горящие глаза, в которые словно кто-то щедро насыпал мелкого песка, чтобы доставить ему максимальный вред, Райнир раздраженно выдохнул, снимая с головы тяжелый венец.

–Решил развлечься, или по делу? – Он лениво приоткрыл один глаз, еще больше напоминая своим видом кота, с легкой тоской понимая, что до собственной постели ему удастся добраться не раньше полуночи. Его утро начиналось задолго до рассвета, когда весь дворец, кроме бдительной и неподкупной стражи, еще спал спокойным и сладким сном. Бесконечная вереница посетителей, послов, жалобщиков, просителей и дарителей проносилась перед глазами сплошным калейдоскопом, вызывая дикую головную боль, потому что ему приходилось не только запоминать каждого из них, но еще и разбираться со всеми делами.

–Со мной связался маг, которого я подослал в ЛилСуан, во дворец повелителя.

Райнир не изменил позы, его лицо все также выражало спокойствие и усталость, но изменился взгляд. Из бездонных зеленых глубин мгновенно улетучилась безмятежность и равнодушие, сменяясь сосредоточенностью и готовностью слушать. Советник с трудом подавил вздох. Кем бы ни была эта женщина, за которой они следили, он уже тихо ненавидел ее, не решаясь, впрочем, облечь свое чувство в словесную форму. Он провел бок обок с повелителем много времени, поэтому прекрасно сознавал, что подобную вольность его король не простит даже ему, единственному по настоящему близкому человеку и безгранично верному другу.

–Госпожа покинула дворец.

–Она никогда не совершит такой очевидной ошибки и не вернется назад, на ту гору, которая долгое время заменяла ей дом.

–Моему слуге удалось узнать, что она была крайне встревожена вестями из Варгата. Начавшаяся там война не смогла оставить ее равнодушной, она решила вмешаться.

Райнир одним резким движением поднялся с трона, быстро подходя к советнику, склонившему голову, глядя на него сверху вниз. Тот опустил глаза, стараясь скрыть свои эмоции, чтобы не вызвать его гнев. Повелитель нависал над ним всем своим немалым ростом, сильно раздражая, но советник не стал говорить об этом. На него близость короля не оказывала того парализующего действия, которое производила на всех остальных людей, пробуждая в душе панический страх. Придворные, которым не повезло столкнуться с разгневанным правителем, потом долго вспоминали случившееся, отпаиваясь настоями успокоительных трав. С ним владыка никогда не поступал подобным образом, но иногда, в минуты крайнего раздражения и злости, забывался и вел себя так, как привык делать это.

–Вполне в ее стиле, – Райнир слегка качнул головой, словно прогоняя настойчивые, но совершенно не нужные сейчас мысли, отходя от советника на несколько шагов, – Зиберина все время кого-то спасала. Для нее это такая же естественная потребность, как необходимость дышать... Вот только беспечной она никогда не была.

Понимая, к чему он ведет, мужчина усмехнулся.

–Один из приближенных к королю Сарроги придворных разыскал в какой-то захудалой деревушке девушку, удивительно похожую на госпожу. Маг, которого я направил во дворец для слежки, сам перепутал их, столкнувшись с подменой впервые. Ее прекрасно обучили, а теперь предоставили полную свободу, позволяя привлекать к себе внимание. Полагаю, это делается с единственной целью – вы клюнете на приманку и выкрадите ее.

–Я так похож на глупца?

–Скорее, они переоценивают свой умственный потенциал, – хмыкнул советник. Его тревожило другое, – мне стало известно, что интерес госпожи к происходящему связан с личными мотивами. Много лет назад она посещала оазис, прожив там довольно много времени.

–Даже спустя века она нисколько не изменилась. – В глазах мужчины яростно вспыхнуло обжигающее пламя, зеленоватые язычки которого полностью затопили радужную оболочку, постепенно заполняя все пространство, вырываясь тонкими змейками на лицо, скользя по белой, как мел, коже. В остальном он прекрасно держался, не позволяя испытываемым эмоциям взять верх, но даже такое проявление чувств было не характерным для него. Железное самообладание и выдержка никогда не изменяли ему, не позволяя буре, бушующей в его душе, взять верх и вырваться наружу. – Маленькая принцесса всегда возвращала долги, любой ценой, даже если для этого приходилось лезть в самое пекло...

–Вы вмешаетесь сейчас, повелитель? – Советник не смог больше молчать, решившись задать мучающий его вопрос. Сам он предпочел бы, чтобы эта женщина, лишавшая владыку покоя на протяжении долгих веков, сгинула в какую-нибудь темную бездну, из которой уже не смогла бы найти выхода. Он лишь однажды был в покоях повелителя, когда приносил ему срочное донесение, но успел заметить большой портрет, висящий над огромным камином. Возможно, мужчина не придал бы ему большого значения, если бы не заметил, что мебель в комнатах расположена так, чтобы и с постели, и с кресел, расставленных на круглом возвышении в центре, можно было увидеть лицо изображенной на полотне женщины.

Именно тогда советник и понял, кого нарисовал ставший прахом много лет назад художник. Со старинного полотна на обитателя просторных, светлых и роскошных, но не обжитых и неуютных покоев смотрели смеющиеся, задорные и живые карие глаза. Талантливому живописцу удалось передать не только природное очарование и незаурядное обаяние женщины, но и суметь изобразить ее без прикрас, что было редкостью, ведь ему позировала не обычная придворная дама, а наследница огромного государства. Изображение было настолько совершенным и живым, что Сорель невольно заподозрил своего правителя в том, что он приложил немало стараний, чтобы придать картине законченный вид и сохранить ее в нетронутом состоянии. И он невольно в который раз подряд был поражен до глубины души не только силой испытываемых мужчиной чувств, над которыми оказалось бессильным даже время, но и его стальной, непоколебимой, несгибаемой волей. Каждое утро правителя начиналось под неповторимым, наполненным мудростью, загадочным взглядом смотрящей на него с полотна женщины. Советника взяла оторопь, когда он представил себя на месте мужчины, просыпающегося и засыпающего с одной-единственной мыслью – та, кого он любил на протяжении стольких лет так же, как и он, открывает каждое утро навстречу новому дню свои необычные глаза и смыкает веки, когда на землю спускается сумрак. А он может лишь смотреть на яркое изображение, прекрасно сознавая, что это, возможно, единственное, что у него есть.

Иногда советник искренне желал, чтобы эта сбежавшая сотни лет назад принцесса наконец-то вернулась, пусть для этого даже придется применить силу, ведь тогда в душе его повелителя воцарится мир и покой, которых он был лишен так долго. Но чаще всего он ловил себя на мысли, что ее появление может разрушить до основания хрупкие руины, оставшиеся от прежней жизни владыки. Сорель прекрасно сознавал, что бывшая принцесса не примет предложенных ей чувств и не признает повелителя достойной себе парой. Но даже думать об этом он старался где-нибудь подальше от дворца, в таверне или на постоялом дворе, за очередной кружкой крепкого эля, чтобы его мысли не стали известны. Не то, чтобы он боялся своего повелителя, но терять его доверие и дружбу он не собирался. Слишком много сил он потратил на то, чтобы добиться расположения к себе от этого угрюмого, серьезного и молчаливого человека, предпочитающего держать свои мысли и чувства при себе, не делая их достоянием даже очень узкого круга людей.

Советник знал, что за всю долгую жизнь у его повелителя был лишь один друг – покойный правитель Остианора, которого он и сменил на троне. Вот только ему также хорошо было известно, чем закончилась эта дружба.

Райнир отвернулся, чтобы не видеть направленного на него пристального и встревоженного взгляда. Ему с трудом удавалось сохранять спокойствие, хотя бы видимое. С силой сжав руки в кулаки, он заставил себя смотреть в окно, за которым раскинулся роскошный и яркий сад. Обычно это неплохо помогало, но сейчас привычная уловка не срабатывала. Сорель, его верный и преданный друг, мог сколь угодно долго утаивать от него свои крамольные, как он сам полагал, мысли. Вот только Райнир уже давно знал о них, потому что советник обладал раздражающей особенностью слишком громко думать о чем-то в его присутствии. Прозаично усмехнувшись, он сложил руки на груди, с легким прищуром рассматривая танцующие на ветру яркие кроны цветущих деревьев.

–Я и раньше имел сомнительное удовольствие наблюдать за тем, как она изображает из себя героического и отважного спасателя всех и вся... Вот только в конечном итоге она никогда не задумывалась над тем, кто спасет ее саму...

*****

Сухие и обжигающие жаром порывы воздуха, в котором растворились мельчайшие песчинки, не видимые невооруженному глазу, прошлись над землей, взмывая вверх над высокой дюной, взвивая струйки песка под ногами стоящих на ее вершине фигур. Призрачное марево исполняло диковинный и замысловатый танец над безжизненной пустыней, которая простиралась во все стороны, насколько хватало глаз, угнетая любого, кто мог оказаться здесь, однообразным и безрадостным пейзажем. Пески складывались в причудливые фигуры, поблескивая под лучами нещадно палящего солнца, несущего смерть неосторожным путникам.

А впереди – немного в отдалении – широко раскинулся огромный оазис, плотной стеной высоких пальм отгораживаясь от подступающих со всех сторон песков, стремящихся задушить в своем плотном кольце любое проявление жизни, от которой они стремились избавиться любыми способами, ежедневно подкидывая сложные испытания. С такого расстояния было невозможно увидеть, что происходит в тени высоких и тонких стрел деревьев, широко раскинувших зеленые пышные листья верхушек. В прозрачный воздух поднимались туманные дымки, свиваясь кольцами и распадаясь едва заметной тающей пеленой. До них доносились лишь отзвуки громких голосов, мелодичная музыка, то и дело обрывающаяся взрывами веселого и звонкого смеха и крики детей.

Это несоответствие могло покоробить своей жестокостью и беспощадностью, ведь всего в паре сотен метров от них медленно угасал еще один источник жизни, грозя увести с собой тысячи невинных людей. Но Зиберина слишком хорошо знала, что иначе здесь, под немилосердными, обжигающими и бездушными лучами солнца нельзя было выжить. Всех, кто родился в этих оазисах, с младенческих пеленок обучали простой истине – жить нужно сегодняшним днем, не загадывая ничего на будущее, ведь завтра в раскаленной и опасной пустыне, где смерть поджидает на каждом шагу новую жертву, может и не наступить. Многие члены племени в старину приносили своей смертоносной соседке, которую считали живой и разумной, жертвы, забивая скот, чтобы свежая, еще горячая кровь напоила жаждущие пески и позволила им прожить еще один день, не опасаясь новых смертей.

–Что это за постоянный шум? – Хале какое-то время стояла молча рядом с ней, внимательно прислушиваясь. Она повернулась к ней лицом в ожидании ответа, поблескивая глазами, которые оставались единственной открытой частью лица. Плотная светлая ткань замысловатым тюрбаном закрывала ее волосы, обхватывая дополнительными полосами лицо. Длинный и просторный халат, одетый поверх брючного, наглухо застегнутого на все пуговицы костюма, надежно закрывающего все тело, ниспадал вниз, до кончиков кожаных высоких сапог на толстой подошве, защищая от песка и горячего воздуха.

–Дыхание пустыни, – Зиберина не смогла сдержать улыбку, впрочем, оставшуюся незамеченной, когда серые глаза, пристально смотрящие на нее, недоверчиво сощурились. Воздух вокруг них действительно не безмолвствовал, наполненный каким-то шумом. Словно отдаленный шепот или тихая песня разливались над песчаными дюнами, поверяя неожиданным слушателям свои тайны. И сквозь этот шум отчетливо доносились до слуха легкие и приглушенные вдохи, будто кто-то огромный прилег за ближайшим барханом, удобно пристроив на него голову из-за отсутствия более удобной подушки, и заснул крепким и спокойным сном...

–Это какой-то обман, как миражи, – предположила ведьма, нервно передергивая плечами и внимательно оглядываясь вокруг цепким взглядом, словно ожидала, что пустыня уже начала подбираться к ней, чтобы запутать в свои коварные сети и погубить.

–Не говори об этом варгатам, – весело хмыкнула Зиберина, с наслаждением вслушиваясь в шум, который понравился ей сразу, едва она попала в пустыню впервые. Его звучание успокаивало и убаюкивало ее, приглушая застарелую боль, переполняющую ее душу, забирая значительную часть себе, в безмолвной попытке помочь ей справиться с непосильным грузом. Только сейчас пески не пели приветственную и веселую песню, а печально и грустно рассказывали долгую историю, жалуясь и приглашая разделить гложущую их тоску.

Хале, казалось, ничего этого не замечала, сосредоточившись на том, что посылала в разные стороны тонкие импульсы, проверяя окружающую обстановку. Зиберина не смогла сдержать тяжелого вздоха, чувствуя, как ее начинает переполнять гнетущее беспокойство. Дурное предчувствие холодком скользнуло в душу, удобно устраиваясь в ней гибкой змейкой сомнения. А затем пришло спокойное осознание – она услышала и поняла то, что ей хотели сказать...

–Она боится...

–Кто? – Опешила Хале, сбиваясь с заклинания, произносимого тихим шепотом. Голубоватое свечение, обволакивающее ее изящные пальцы, освобожденные от толстой перчатки, ярко вспыхнуло и угасло, рассыпаясь сотнями крошечных искорок. Она перевела взгляд на нее, удивленно и непонимающе моргая.

–Пустыня, – спокойно пояснила Зиберина, не отрываясь от едва заметно движущихся песчаных барханов. Ветер гнал их вперед, заставляя поторапливаться на встречу с широко раскинувшимся вдали оазисом, но сами они этого делать не хотели, предпочитая оставаться там, где лежали до этого. – Смерть источников беспокоит и пугает ее...

–Ээээ, – Хале какое-то время бессмысленно тянула звуки, силясь выдать что-то умное, но затем сдалась. Она потрясла головой, словно хотела прочистить мысли и устремила на свою собеседницу совсем другой, сильно сомневающийся в ее нормальности, взгляд.

–Извечный баланс был нарушен. Оазис возник здесь в незапамятные времена, поэтому воспринимается пустыней как свое продолжение. Пески стремятся поглотить эти островки жизни, но это всего лишь видимость. Если бы они задались такой целью, от Варгата всего за пару дней мало что осталось бы. А сейчас источники, а вместе с ними и жизнь, медленно умирают...

–Ты... ты говоришь так, будто считаешь это место живым...

Зиберина присела, касаясь ладонью бесчисленных мелких песчинок, чей жар ощущался даже сквозь толстую кожу перчатки. На испещренной полосами и зигзагами поверхности четко проступили плавные линии, складывающиеся в гибкие змейки из струящегося песка, проворно подбирающегося к ее руке, словно напрашиваясь на ласку. Она с улыбкой провела ладонью по ним, лаская маленькие вихри, вырывающиеся на поверхность.

У Хале отпала челюсть... Это было заметно даже сквозь прикрывающую ее лицо ткань. Зиберина обернулась к ней с хитрым прищуром, чтобы полюбоваться ее реакцией на происходящее. Ведьма округлившимися от шока огромными глазами смотрела на нее, будто увидела перед собой какое-то невиданное чудо.

–Здесь кипит жизнь, – она легонько коснулась пальцами струящихся от ее движения песчинок, указывая ладонью на землю у своих ног, – в глубине, под этими песками живут древние и могущественные создания, которые хранят пустыню и Варгат, создавая гармонию между жизнью и смертью.

–И ты...? – Не озвученный до конца вопрос завис в воздухе.

–Мы встречались, – не стала отрицать Зиберина, с улыбкой вспоминая тот незабываемый случай, – я провалилась в зыбучие пески. В этой пустыне их очень много...

–Да, но не все они – двери, – насмешливо произнес бархатистый, красивый и музыкальный голос за ее спиной, – тебе же посчастливилось попасть именно в такой.

Хале подпрыгнула от неожиданности, резко оборачиваясь назад и посылая мощное заклинание в стоящего за ее спиной. Алая вспышка стремительно долетела на него, обрушиваясь сияющей лавиной... И стекла вниз, впитываясь в пески, словно потоки воды, не причинив ни малейшего вреда тому, кого атаковала ведьма.

Зиберина видела, что ведьма поднимает руку для повторного броска, но его не последовало. Она так и застыла неподвижно, расширившимися от удивления и страха глазами глядя на странное создание, иронично улыбающегося ей, склонив голову к хрупкому плечу. Тонкая, практически прозрачная фигура, словно сплетенная из голубоватого сияния, лишь отдаленно напоминала человеческую, сохранив общую форму, немного видоизмененную. Костяные наросты, напоминающие чешуйки, покрывали все тело от крошечных шестипалых ступней до высокой шеи. Огромные глаза с вертикальным зрачком, пульсирующим золотистым пламенем, насмешливо смотрели на них. Широкая улыбка появилась на тонких, бескровных губах, обнажив ряды белоснежных острых зубов, показывая, что реакция ведьмы забавляет это чудное создание.

–Ты вернулась, как я и обещал, – красивый голос с многочисленными плавными и звонкими переливами разлился в воздухе, хотя губы заговорившего оставались закрытыми. Для того чтобы общаться, им не нужно было задействовать голосовые связки.

Серые глаза Хале потемнели и увеличились в размере, став просто огромными. Она смотрела на неизвестное создание с таким видом, словно отказывалась верить тому, что все это происходит на самом деле. После его слов она не сдержалась, пробегая быстрым взглядом по высокой, хрупкой фигуре, пытаясь определить, кто же перед ней. Зиберина понимала ее, ведь духи пустыни, санейры, были лишены половых признаков. Внешне не было никакой возможности определить, кто стоял перед тобой, пока они сами не заговаривали о себе в определенном роде.

И обладали редким даром, нет, не предвидения, как можно было подумать из его слов. Санейры не были провидцами, но обладали редким даром – они видели будущее и знали о нем все.

–Верно, спустя столько лет мы снова встретились.

–Время для тебя, как и для меня, не имеет никакого значения, – по губам санейра скользнула легкая тень улыбки, а огромные глаза ослепительно вспыхнули, – оно протекает незаметно и естественно, как плавные воды большой реки мимо вековых деревьев.

–Но оно играет решающую роль для тех, у кого его не так много в запасе.

–Ты всегда окружала себя смертными, пытаясь вернуться в прошлое, уловить хотя бы его отголоски и удержать их. Человеческие жизни быстротечны и ярки, как восковые свечи. Они стремительно загораются, принося с собой желанный свет и тепло, и также быстро гаснут, не оставляя после себя ничего... Только пустоту...

–Я здесь не для того, чтобы продолжать наш бессмысленный спор, начатый много веков назад... Мое мнение, по-прежнему, остается неизменным. Нет ничего прекраснее и драгоценнее, чем человеческая жизнь, пусть она так коротка и не долга.