Текст книги "Невеста для Громова. (Не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 36

36

Катя

Как только вижу сообщение, почему-то срабатывает нехорошее предчувствие.

Буквально все во мне вопит – не открывать.

Последний раз, когда мне подруги присылали смс с вложением, а сейчас пришло именно такое, только с незнакомого мне номера, все закончилось плачевно.

Но я не могу оставить себя с чувством тревоги, потому что должна быть уверена, что у нас с Громовым все серьезно. Что можно просто расслабиться и получать удовольствие от жизни, как мне все и пророчили.

«Посмотри дату, деревенщина», – гласит сообщение, подписывающее фотографию на которой отчетливо изображена Адель, снимающая себя на камеру, и спящий рядом с ней Громов.

Следующая фотка точно такая же, но с открытыми снизу настройками, где дата съемки отчетливо видна.

В ту ночь Громов был у нее. Девушка не соврала. Он правда приезжал к ней и… занимался с ней сексом всю ночь, пока я после пережитого в доме подруги пыталась прийти в себя в его спальне.

Мне становится нечем дышать. Ощущение, будто кто-то давит мне на грудь, и почему-то становится страшно.

Страх словно забирается во все уголки моего тела, делая максимально уязвимой и наряженной. От ощущения сдавливания не могу даже пошевелиться, так и остаюсь прикованной к кровати.

Громова рядом нет, но я слышу, как за дверью ванной комнаты в нашем небольшом домике льется вода. Значит, он там. Принимает душ и, может быть, даже думает не обо мне, а о ней, своей длинноногой Адель, которая, наверняка всегда выглядит безупречно.

Я же сейчас не в лучшем виде. Но я такая, какая есть. Да, деревенщина, да, не гонюсь за деньгами и роскошной жизнью, но зато умею любить по-настоящему, быть искренней и доброй. Помогать, созидать. Я умею доить корову, и это чистая правда!

Но, видно, Захару все это не нужно. А я нужна лишь ради возможности заполучить подпись отца на документах. И между нами нет никакого «сейчас», а только то, что мы имели в наших отношениях с самого начала.

Пересматриваю фотографии с глупой надеждой, что на них что-то может измениться. Но идеальный и, как я думала, мой торс Громова с них не исчезает и не исчезнет никогда. Как и его связь с другими женщинами. Сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит. Смотрит и будет смотреть.

Горечь не заставляет меня быть сильной, а лишь усугубляет состояние слабости. У меня нет желания бороться, потому что бороться можно лишь за того, кто сам хочет спастись. Но это не про Громова.

Наверное, сейчас я могла бы подорваться и сбежать, но прошлый побег многому меня научил, и я больше не хочу экспериментировать.

Шум воды в ванной комнате стихает. Спустя пару минут Захар выходит в нашу основную комнату, где на кровати, свернувшись самым тугим калачиком, какой только смогла скрутить из себя, лежу я.

Мой будущий муж устраивается сзади, продавливая матрац, обхватывает мой «калачик» своей горячей и все еще немного влажной после душа рукой, целует в щеку, потому что пока не знает, что его обман вскрылся мне.

Нежные поцелуи переходят на шею, оставляя пульсирующую дорожку на коже, пока не останавливаются на самой верхней точке моего плеча.

Только теперь Громов понимает, что я плачу. Внутренние всхлипы становятся такими сильными, что мое тело сотрясает от них.

– Что случилось? – спрашивает участливо.

Хочет повернуть меня к себе, но я сопротивляюсь.

Не хочу, чтобы трогал меня! Не хочу, чтобы прикасался!

– Да что произошло то? – голос Громова становится более недовольным. И боде привычным для меня.

– Ты был с ней, – шепчу. Мне сложно говорить в полный голос сейчас. И мне так гадко…

– С кем?

– Со своей любовницей!

Меня вдруг накрывает ярость. Перехожу из защиты в нападение. Распутываю «калачик» и усаживаюсь на кровати, отползая от Захара подальше.

– Какая муха тебя укусила, Катя?! – Громов становится по-настоящему недовольным.

Мои трясущиеся пальцы хватают телефон. Судорожно тычу по экрану, чтобы открыть сообщение. И как только делаю это, и перед моими глазами вновь возникает ненавистная картинка, глаза снова увлажняются, и я не могу сдержать слезы.

Протягиваю смартфон с фотографией Захару.

– Вот же сука! – рычит он.

Глава 37

37

Катя

Наверное, сейчас начнутся объяснения в стиле: «Ты все не так поняла!». Моя мама любит смотреть всякие русские мелодрамы по телевизору, так там все мужики оправдываются одинаково.

Вот только Громов не делает этого.

Видно, он не из тех, кто в принципе будет оправдываться. Но в глубине души я хотела вовсе не этой холодной реакции, а своем другого. Думала, он убедит меня в обратном, как-то… даже не знаю…

– Собирайся! – приказывает вдруг он мне.

– Куда? – выпаливаю недовольно. У меня внутри все огнем горит. Пламя такое горячее, что хочется разорвать себе грудь. – Заточишь меня в башне, а сам к ней поедешь?

– Типа того, – без эмоций откликается.

Громов вновь становится напряженным. Он больше не похож на того мужчину, с которым я вчера сидела у костра возле домика, и который ласкал меня ночью.

Теперь это тот вновь самый человек, который забрал меня из поселка, чтобы сделать своей женой.

Захар

Пальцы жестко впиваются в руль.

Мое настроение нельзя назвать даже относительно нормальным.

Вчера казалось, что Катя, наконец, перестала меня бояться и открылась. И, черт возьми, эта девчонка понравилась мне еще больше! Она интересная, скромная, но очень горячая в постели. Я только ради ее сладких стонов готов отдать все свое состояние.

А еще эта девушка будет ждать меня каждый день дома, но не потому, что оплачиваю все ее хотелки и содержу, не потому что ей нужен мой толстый кошелек и трахаюсь я отлично.

Катя будет ждать меня потому, что ей важно, то, что внутри меня. И если она когда-то меня полюбит, то точно не за размер счета в банке и не за умение пользоваться членом.

Мысли о сучке Адель заставляют меня стиснуть зубы.

Тренькает мобильный, и я проверяю сообщение.

«Громов, приезжай, я без трусиков».

Бросаю взгляд на Катю, что сидит чернее тучи. Не плачет, но я все равно вижу, что ей хреново. Надеюсь, смску она не увидела.

Объяснять что-то, клясться в верности, просить прощения – не вижу смысла. Это глупо и совсем не нужно. Особенно сейчас, когда у нас всех закаливают эмоции. У моей будущей жены – отчаяние, ненависть и обида, у меня – злость, что заставляет кровь в венах буквально закипеть.

Я никогда не давал Адель поводов думать, что она способна управлять моей жизнью. Но эта девчонка почему-то решила, что может.

Я разберусь с ней.

Сейчас.

Не завтра, не через неделю. Я сделаю это сегодня. По горячим следам.

Адель думает, что может играть со мной?

Ошибка. Ошибка, которая будет стоить ей всего. Потому что не надо было трогать Катю.

Фотографию, что она прислала, я знаю. Ей уже полгода, не меньше. Тогда мне было плевать, в чьей постели просыпаться. И меня вполне устраивала компания Адель.

Но с тех пор, как познакомился с Катей, клянусь, я не трахнул ни одной шлюхи.

Но моя невеста решила поверить первой попавшейся девке, а не мне. Но я понимаю, что ее доверие еще должен заслужить. А на это потребуется время.

Катя поверила липовой дате на фотографии. Я видел ее глаза, когда она показывала мне снимок. Видел, как тряслась ее тонкая ручка, пока держала смартфон перед моим лицом. Видел, как текут по щекам слезы, которые она отчаянно пыталась удержать в глазах.

Только за эти, блядь, слезы, я хочу придушить Адель!

Собирался оставить ей квартиру и тачку, но теперь черта с два!

Без эмоций, без сожалений я заберу у нее ВСЕ.

Останавливаю машину возле своего особняка.

Понимаю, что должен что-то сказать, но не хочу испортить то, то и так повисло на волоске.

Катя тоже не собирается мне ничего говорить, но понимает, что я не останусь дома. Она резко распахивает дверь, и только потом замирает и поворачивает на меня голову.

– Я так и знала, Захар. В этом весь ты! И ты никогда от них не откажешься, – с сожалением произносит моя невеста.

– От кого? – интересуюсь, пряча истинные эмоции.

Секундная заминка. Кате сложно произнести это слово, но она все же делает это:

– От шлюх.

А потом выпархивает из тачки быстрее, чем я успел бы что-то ответить.

Глава 38

38

Захар

Останавливаюсь возле дома Адель.

Не могу избавиться от мысли, что Катя сейчас рыдает дома. Но я не посчитал нужным выливать на нее эту грязь. Не хочу, чтобы она видела.

Нажимаю кнопку дверного звонка.

Девушка в тонком шелковом халате, с улыбкой на лице встречает меня, эротично облокотившись о дверной косяк.

– Даже не думала, что ты приедешь так быстро, – она выставляет перед собой ножку, полы халата распахиваются, демонстрируя, что смс не врало, и белья на ее заднице правда нет.

Но я не собираюсь сюсюкаться с ней.

– В комнату пошла! – раздраженно командую. И надвигаюсь, чтобы у «хозяйки» квартиры не было даже шанса не повиноваться.

– Ммм… Громов, ты сегодня хочешь по-жестче?

Адель отступает вглубь квартиры, все еще воспринимая мое появление, как чертову игру. Но только, когда мы оказываемся в комнате, до нее, наконец, доходит.

– Захар?! – с испугом произносит мое имя. На лице больше нет и тени усмешки, потому что я не смеюсь.

– Зачем ты это сделала?

– Не понимаю… – театрально хмурит брови.

– Актриса из тебя дерьмовая.

– Ты ведь не серьезно сейчас?

Внимательно смотрю на девчонку. Она понимает все по моему взгляду – припираться бессмысленно.

– Ладно, да. Я это сделала специально! И в бутик я тоже приехала специально! И в клуб я пришла специально! Знаешь, почему?

– Проясни. Очень интересно! – в моем голосе сквозит сарказм, но Адель его не улавливает.

– Потому что это я должна быть на ее месте! Я! Понятно?! А ни эта деревенская девка!

– Заткнись, пока не стало поздно, – предупреждаю. Я пока еще держу себя в руках, но это ненадолго.

– Она что, лучше меня? Чем? Разве такая… – хочет выдать оскорбление, но, замечая мой взгляд, давит в себе это желание. – Способна удовлетворить тебя?

– Если тебе действительно не понятно, Адель, то я поясню.

Мой голос звучит с нажимом. Разговор и так слишком затянулся.

– Ты никогда не была для меня чем-то большим, чем теплой узкой дыркой. А Катя достойна того, чтобы я женился на ней.

– Что?! – Адель раскрывает рот, уверен, собирается выкинуть угрозу или заистерить, но я больше не намерен слушать.

– Лучше помолчи. Иначе сильно пожалеешь.

Жаль ли мне эту девушку?

Нет.

Она хорошо заработала на мне, потому что я был действительно щедр. Но решила просрать все. И это ее личное право.

– Ты съезжаешь из этой квартиры. Завтра утром тебя не должно здесь быть. Ключи от машины и документы на нее оставишь на столе.

Адель издает исторический смешок.

– Ты шутишь? Ты не можешь просто…

– Могу, – коротко поясняю.

– А еще ты отдашь мне свой телефон.

Протягиваю перед собой руку.

Взгляд девушки наливается злостью.

Понимаю. Идти ей некуда, денег, которые я ей скидывал в последний раз, скорее всего, тоже уже нет. Но это довольно справедливое наказание за слезы Кати и мою репутацию в ее глазах. А еще за испорченное утро, ведь я планировал провести его совсем не так.

Адель добилась того, чего хотела, и я равнозначно отвечу.

К тому же, я не хочу, чтобы злые языки и завистники вдруг напели моей жене об этой квартире в будущем, и у нас вновь возникли скандалы на фоне недопонимания, а моя бывшая шлюха продолжала думать, что имеет надо мной власть.

– И самое главное. Если еще раз хоть посмотришь в сторону моей жены… – я подхожу ближе, практически вплотную, чтобы у шлюхи не осталось сомнений в смысле моих слов. – Я покажу тебе, что такое настоящая месть.

Катя

Он меня предал.

Снова.

И предаст еще сотни, нет, тысячи раз.

Нина Сергеевна поначалу все крутилась возле меня, пытаясь как-то помочь моему состоянию, но в итоге и она сдалась.

Вспоминаю вдруг, что чувствовала, когда мне изменил Володя? Да, мне было больно и неприятно. А еще очень обидно, что пошла на такую жертву ради человека, который этого совсем не стоил. И, пожалуй, это было сильнейшее из всех чувств.

Мне просто было очень жаль себя. Сейчас же все иначе. Боль внутри такая сильная, что я боюсь – меня порвет от нее. Мир стал мрачным и неприветливым. Из окна светит солнышко, но даже его я сейчас ненавижу. Как оно может светить и радоваться, когда внутри меня такая чернота и мука.

Громов возвращается, наверное, через пару часов. Я узнаю его по уверенным шагам, что приближаются к нашей спальне, где я уже какое-то время сижу на кровати, обняв колени руками, и смотрю в одну точку перед собой.

К горлу тут же подступает комок. Захар ведь ничего не сказал мне. Даже не попытался оправдаться. А сейчас скажет мне встать на колени и отсосать.

А если я попытаюсь сопротивляться, скажет: «Ты моя будущая жена, Катя. И это твоя прямая обязанность».

Когда Громов входит в комнату, я даже не поворачиваю на него голову.

– Привет, – произносит он, но его голос сейчас гораздо мягче, чем я предполагала. Будто ничего между нами не случилось.

Захар присаживается на край кровати, но не касается меня. От его близости хочется заплакать, но я держусь.

– Я понимаю, ситуация не из приятных. Но… хочу, чтобы ты посмотрела кое-что. Это все объяснит.

– Я понимаю, что наш брак для тебя лишь сделка, и ты не обязан хранить этой сделке верность, – получается произнести так, будто мне совсем безразлично. – А вчера… вчера мне просто показалось… – горькая усмешка растягивает краешек моего рта, и я, наконец, поворачиваю голову на своего будущего мужа.

– То, что сказал тебе вчера, было правдой. ВСЕ, что я сказал. Ты – не сделка. А я не трахнул ни одной бабы с тех пор, как мы впервые увиделись в твоем доме.

– Но Адель… – пытаюсь возразить, но мне не позволяют:

– Тебе правда есть дело до того, что говорит обиженная шлюха? Только представь, она согревала мой член несколько лет, но тут появилась ты.

Глубоко и горестно вздыхаю. Я так хочу поверить ему.

– Но ведь ты не отрицал. И мы оба видели дату на фотографиях.

– Ты разве не в курсе, на что способны современные технологии, малышка? Сейчас я покажу тебе кое-что, и хочу, чтобы после мы закрыли эту тему раз и навсегда.

ЭПИЛОГ

Катя

И Захар показывает мне. Сначала записи с камер, где он выходит из какого-то клуба или ресторана, не получатся разглядеть. Но его фигуру и девушку, с которой он сталкивается в дверях на выходе, узнать можно.

Они о чем-то разговаривают, а потом Громов открывает перед Адель дверь своей машины.

Закрываю глаза, потому что мне неприятно это видеть. Настолько, что хочется заскулить, как побитая собачонка. Ведь эта запись, она доказывает совершенно обратное. Она причиняет мне практически физические страдания.

Но я ничего не говорю. Просто внутренне сжимаюсь. Если Захар обещал доказать свои слова я, по крайне мере, попробую ему довериться. Хотя бы в память о чудесном вчерашнем вечере, что мы провели в домике у леса.

Запись исчезает с экрана планшета, а на ее месте возникает другая. Этот же день, но минут через сорок. Громов и Адель возле какой-то многоэтажки. Так же выходят из машины вместе.

– Захар… – молю я.

Это же издевательство! Он просто не понимает, какие муки заставляет меня испытывать сейчас!

– Просто досмотри, ладно? Пусть этот день будет последним, когда мы в принципе поднимаем эту тему.

– Ладно, хорошо… – выдыхаю горестно. Просто хочу, чтобы все уже закончилось.

Запись прерывается на мгновенье, после того, как «влюбленная парочка» входит в подъезд, а после появляется снова. На этот раз только Громов возвращается в свой автомобиль.

– Видишь? – спрашивает Захар.

– Что?

– Семь минут прошло. У нас ничего не было и, тем более, я не оставался у Адель, чтобы у нее была возможность сделать мое полуголое фото. И вот еще, – Громов вытаскивает из кармана телефон в кричащем розовом чехле. Это не его гаджет.

Видя мой незаданный вопрос, мужчина поясняет:

– Это телефон Адель. Там уже открыт оригинал фотографии. Дату можешь посмотреть сама. Это было задолго до нашего с тобой знакомства.

– Нет, – отвечаю уверенно.

– Что «нет»? – хмурится мой жених. Он удивлен тому, что я отказываюсь рыться в телефоне его бывшей.

– Я не стану смотреть. Я… я тебе верю, – даже получается выдавить из себя скупую улыбку. А еще мне становится стыдно, что устроила истерику и разборки, поверив совершенно постороннему человеку.

Меня буквально ослепила ревность. Казалось, я задохнусь от нее.

– И… извини, что сразу не поверила.

Захар, наконец, подходит ближе. Убирает мои волосы за ухо, будто любуясь обнаженной на шее кожей, что открывается при этом простом движении.

– Ты все правильно сделала. А я не сделал ничего для того, чтобы ты могла мне доверять. Но я постараюсь это исправить. Если ты мне позволишь.

Становится очень неловко. Захар не приказывает мне и, похоже, вновь открывается тем самым человеком, которого прячет внутри за маской безразличия и цинизма.

Громов чуть подается вперед, и это его действие заставляет меня повалиться спиной на нашу кровать.

– Ты же понимаешь, что если бы я хотел другую женщину, я бы не стоял сейчас здесь и не извинялся.

Пальцы Захара осторожно скользят по моей коже, словно боясь причинить боль.

– Ты меня пугаешь, – шепчу.

Мне правда немного страшно оттого, что все складывается так хорошо.

– Я не хочу тебя пугать, – признается мужчина.

Смотрю на него широко раскрытыми глазами.

– Ты... никогда не был таким, – напоминаю.

– Верно. Потому что никогда не чувствовал этого.

Громов наклоняется, и жарко целует меня. Прижимает к кровати, и я чувствую каждую линию его тела, каждую мышцу. Чувствую, как этот мужчина сдерживается, чтобы не накинуться на мою плоть без предварительных ласк.

– Ты сводишь меня с ума, Катя. С самого первого дня.

Его голос низкий и тихий. Едва различаю слова.

Громов вновь припадает к моему рту, а его руки, тем временем, избавляют меня от одежды. Я и сама хочу поскорее ее снять.

С себя он стаскивает рубашку, брюки, лишь на короткие мгновения прерывая наш затянувшийся поцелуй.

Моя кожа становится горячей от его прикосновений. Будто искрится от каждого тактильного контакта.

Захар оставляет в покое мои губы и спускается ниже. Целует каждый сантиметр тела, точно хочет запомнить мой вкус. Заставляет меня выгибаться и тихо стонать от непривычной с его стороны нежной ласки.

– Громче, Катя, – просит мой будущий муж. – Я хочу слышать тебя. Хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Задыхаюсь от его слов. Все это так чувственно.

– Захар… – выдыхаю его имя.

– Скажи это! Скажи, что хочешь меня!

– Я хочу… – лишь успеваю произнести, потому что все, что собиралась сказать дальше, тонет в сорвавшемся стоне.

Захар входит в меня одним плавным движением. Заполняет полностью и заставляет млеть от наслаждения.

Кажется, этот мужчина подходит мне идеально.

Его ритм настойчивый и уверенный. Каждый новый толчок – и я все ближе к разрядке.

Громов шепчет мне на ухо о том, какая горячая и красивая, как сложно ему держаться рядом со мной. И после каждого слова я сильнее сжимаюсь вокруг его горячего твердого большого члена.

А после мы лежим еще какое-то время, сплетенными вместе. Как одно целое. И это заставляет меня улыбнуться.

– Ты мой, – шепчу, хоть это и неловко. Хочу тоже закрепить свои права на этого человека.

Громов улыбается.

Мне так нравится его улыбка. Она искренняя и так ему идет.

– А ты моя, Кать. И тебе придется с этим смириться.

Два месяца спустя

Ева перебирает оборки моего подвенечного платья.

– Ты очень красивая, – говорит она с искренним детским восхищением.

И я с ней согласна.

Это самое лучшее платье на свете. Пышное, с плотным корсетом и спущенными с плеч рукавами. По полу за мной тянется длинный белоснежный шлейф.

Его шили специально для меня из какой-то очень дорогой привезенной из заграницы ткани. Хотя это, конечно, неважно. Но Захар другого мнения. Он собирается дать мне только все самое лучшее.

Могла ли я подумать, что в день своей свадьбы с Громовым буду самой счастливой? Конечно же, нет.

Но все изменилось. Прямо как в сказке.

– Ты тоже красотка! – обнимаю Еву, и та прижимается ко мне в ответ.

За эти два месяца мы стали подружками, и эта замечательная девочка сегодня не отходила от меня ни на шаг. Она держала меня за руку все то время, пока мне наносили макияж и помогала с платьем.

Сегодня на нашем торжестве будет полно народу. Приедут мои родители из деревни и подружки, а так же другие родственники и близкие. Я смогла пригласить всех, кого пожелала.

Я больше не держу зла на маму и папу, хотя они и поступили скверно, в поисках лучшей для меня жизни. Но в итоге их авантюра все же привела меня к счастью. Хотя они так и не поняли, через что мне пришлось пройти. Особенно папа.

Но они тоже выглядят счастливыми, видя мою искреннюю улыбку и блеск в глазах.

Но, конечно, большинство гостей сегодня со стороны жениха. Захар не скупился ни на чем, и на торжестве кого только не будет.

– Вау! – в мою комнату входит Диана.

– Мамуль, скажи, наша Катя выглядит бомбически?! – тут же обращается к ней Ева.

– Не могу не согласиться, Катюш, – улыбается девушка. – Ты самая красивая невеста из всех, что я видела.

Она подходит ближе и обнимает тоже меня. Мы и с ней отлично поладили, потому что Диана отзывчивая и добрая, а еще искренняя и честная. И я хотела бы брать с нее пример.

А еще Диана очень помогала с организацией торжества, да и вообще со всем остальным.

Отец Захара Вадим Громов держится в отношении меня отстраненно. Но Диана говорит, не обращать на него внимания. А я и не обращаю, потому что вижу их очевидное сходство с сыном. И оно не только внешнее. Эти двое никогда не показывают, что у них внутри.

Вот разве могла я ожидать, что Захар может быть таким любящим и нежным? Нет. Но он оказался именно таким.

Хотя до сих пор иногда, когда мой жених особенно загружен работой или проблемами, он возвращается к тому старому Захару, с которым мы познакомились. Но все меняется, стоит ему только ко мне прикоснуться.

А еще на днях я узнала, что беременна. Мы с Громовым никогда не предохранялись. Потому удивляться было нечему. Хотя мои руки все равно тряслись так сильно, что тонкая полоска теста едва не выскочила из рук.

Пальцы сразу стали холодными и не хотели меня слушаться. И я почему-то боялась сказать Захару. Все думала, как он отреагирует. Наверное, отчасти из-за того, что боялась становиться мамой сама. Ведь это вовсе не входило в мои планы в восемнадцать лет.

Но Громов обрадовался новости. Он подхватил меня на руки и закружил по комнате. И тогда все мои сомнения и тревоги в миг испарились.

Так началась новая страница нашей истории. И совсем скоро нас будет… четверо. Врач разглядела на УЗИ сразу два плодных яйца.

Сказать, что я была в шоке – не выразить даже части моих эмоций. Но Диана, мама, Ева и даже Захар сказали, что я зря беспокоюсь и пообещали со всем помогать.

– Так, красотки, – обращается к нам Диана. – У нас мало времени! Машина уже ждет.

Мы выходим на улицу, а дальше все как в тумане.

Захар ждет меня у роскошной арки из живых цветов в очень живописном месте.

У меня внутри все дрожит, пока я иду к нему. И вовсе не из-за того, что на меня смотрят сразу столько пар глаз.

Регистратор произносит речь, части которой даже не слышу. Все мое внимание устремлено на Громова. Глаза в глаза. Мы смотрим друг на друга не отрываясь. По спине бегут мурашки.

– Я люблю тебя, Катя, – с нежностью в голосе произносит Захар.

– И я тебя, – вторю ему. – Навсегда.