Текст книги "Невеста для Громова. (Не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

Глава 5

5

Захар

Ранее

Я захватываю волосы Адель на затылке. Жестко собираю их в кулак и притягиваю красивую голову ближе к своему паху. Мой член оказывается в самом горле, и хватает несколько интенсивных фрикций, чтобы кончить.

Хорошая сучка. Старательная и жадная до секса.

Она проглатывает все, как и всегда. Каждую каплю. А потом, сверкнув глазами, снова набрасывается на мой все еще пульсирующий член, чтобы почистить его своим языком. Обвести головку по кругу и бережно взять ее в рот. Не пропустить ни единой капли.

Адель прекрасно знает, что я хожу налево. Потому каждый раз старается будто в последний. Боится остаться ненужной. И ее влажный рот, жадно сосущий мой напряженный член, наверное, лучший кайф, что я испытывал в жизни.

Мне нравится Адель. Она не только хорошо сосет, но и почти не доставляет хлопот. Мне несложно отстегивать ей приличные суммы, и получать взамен послушную опытную девочку, готовую ради меня на все.

– Тебе понравилось? – интересуется она, оторвавшись, наконец, от моего члена.

Адель ластится щекой о мое бедро, как мартовская кошка, и вновь высовывает язык, чтобы еще раз провести по всей длине члена.

Отстраняюсь.

– Что-то не так? – взволнованно спрашивает. А в голосе звучит совсем иной вопрос: «Я ведь лучше всех твоих шлюх, Громов?».

– Сегодня нет настроения, – коротко бросаю. Натягиваю обратно боксеры и брюки, застегиваю ремень.

Прости, малышка, но мой член во рту – единственное, что тебе сегодня достанется.

Адель с разочарованием запахивает свой шелковистый черный халатик, едва прикрывающий задницу. Но расстройства старается не оказывать. А мне срать, если честно. Я здесь не ради ее удовольствия. И вообще, уверен, девчонка без проблем разберется с возбуждением сама.

– Даже на ужин не останешься? – интересуется она, закусив губу.

Ужин в понимании Адель – то, что она заранее заказала из ресторана. Ума хватает только разогреть. Хотя в ее распоряжении огромная кухня в квартире, которую я для нее купил.

– Нет. Сегодня у меня еще дела.

– Жалко… – протяжно выдыхает. – Может, завтра?

– Может, завтра, – без особого смысла вторю ее словам.

Я люблю жесткий качественный секс. И не испытываю в нем недостатка. Ну, а все, что происходит после – иногда заставляет меня раздражаться.

Потому порой мне нравится просто трахнуть шлюху. Ведь в таком случае, я не должен думать о чем-то кроме своего удовольствия и разрядки. А продажной шкуре не надо ничего, кроме оплаты. А после траха мне не придется перезванивать или слушать ее нытье.

Наверное, все из-за того, что я не привык что-то отдавать. С самого детства меня учили только брать. Все, что захочу.

Адель начинает что-то там про новое белье, и я обещаю пополнить ее карту. А как только выхожу на улицу и падаю в тачку, на экране моего смартфона высвечивается номер отца.

– Захар, кажется, я знаю, как решить твой вопрос с землей.

Это моя мечта построить эко-парк и сделать это место лучшим в своем роде. Стоило только раз побывать на открытии подобного местечка, как я мгновенно вспыхнул идеей. А это было еще пару лет назад.

Если честно, все прошедшее время я пытался найти подходящее место, а когда нашел, столкнулся с проблемой в виде несговорчивого главы поселка.

– Надеюсь, главу убивать не собираешься? – хмыкаю. Иногда мне кажется, что от отца можно ожидать всего, что угодно.

– Рассматриваю этот вариант, – отшучивается он. – Приезжай, расскажу подробности. Диана сегодня готовит пиццу.

Конечно же, я приезжаю. К тому же, пицца Дианы – лучшее блюдо на Земле!

Но в итоге батя предлагает какую-то дичь.

– Я не собираюсь жениться на его дочери! – заявляю уверенно.

Это что еще за бред?! Если я когда-то и решу взять себе жену, то это будет в глубокой старости. Сейчас у меня попросту нет на это времени. Меня вполне устраивает на все готовая Адель.

– Конечно, самый простой способ – прессануть этого хмыря, – продолжает отец. – Но напомнить тебе, кто из нас не приветствует эти методы?

– Не надо, – бурчу. Я правда не любою излишне перегибать. Потому, наверное, многие вопросы мне даются чуть сложнее. Но я умею дожимать по-другому. Просто нужно чуть больше времени.

– Выполняешь условие – завози тракторы хоть завтра! – отец продолжает обрисовывать мне картину. Он хочет заложить начало эко-парку не меньше меня, потому что собирается вложиться в мой проект. – Лучше успеть распределить основные траты в этом году, пока цены не так сильно взлетели.

Вздыхаю. Ну, что за бредятина? И что за идиотское условие?

– Никто же не отбирает у тебя шлюх, – продолжает папа, пока я перевариваю информацию и взвешиваю все «за» и «против». – Возьмешь себе девочку, под себя воспитаешь. Будет тебе в рот смотреть щенячьими глазами.

– Громов! – в разговор впервые вмешивается Диана, его жена. – Я вот смотрю на тебя и думаю, хоть когда-то у меня получится искоренить в тебе этот цинизм? Мы все-таки о живом человеке разговариваем!

– Это не цинизм, малышка, а правда жизни. Бизнес. А бизнес не бывает чистым. И Захар об этом знает.

Диана закатывает глаза. А потом обращается уже ко мне:

– Не слушай его, Захар! Ты же не поступишь так с бедной девочкой? – она с надеждой смотрит на меня.

Я неопределенно мотаю головой. Нужно как следует обдумать.

– Это все ваша порода Громовская! Из всех щелей прет! – негодует Диана.

А ведь когда-то она нравилась мне… Дело было еще в школе, когда отец решил, что я слишком наглый, и меня надо перевоспитать обычной столичной школой.

– Только не говори, что не знаешь, как эти бедные девочки рвутся к баблу! Грустить лучше в майбахе! Или как там у вас говорят?

Диана отвечает отцу, и между ними завязывается спор. Но я уже не слушаю, а ухожу в свои мысли.

Потом еще несколько дней обдумываю ситуацию и решаю все-таки жениться. В конце концов, отец прав – эта свадьба станет всего лишь удачным вложением в бизнес.

К тому же, я понятия не имею, что там за деваха. Быть может, сама готова вареник подставлять за бабосы. А, может, сосет получше красотки Адель, и я просто заменю одну соску на другую.

Но все меняется, стоит мне только увидеть ту самую дочку главы поселка. После чего я возвращаюсь домой не в лучшем расположении духа.

Глава 6

6

Катя

Я не дожидаюсь, пока мой будущий муж вызовет машину и свалит уже.

Мне становится все равно.

Ухожу в свою комнату и закрываюсь там.

Стараюсь не обращать внимание на то, как болезненно ноет все тело. Меня будто били. Чувствую это напряжение в каждой клеточке.

Мама еще пытается поговорить со мной вечером, пока лежу с закрытыми глазами, притворяясь, что сплю. Сейчас не хочу с ними разговаривать. Такая обида внутри, что завыть хочется. Самые близкие предали. Самые любимые люди.

– Спи, родная… – мама усаживается на краешек моей кровати и нежно гладит меня по голове. – Все обязательно будет хорошо. Ты будешь счастлива.

В этот момент мое сердце так сжимается, что приходится сильно стиснуть зубы, чтобы не издать ни звука.

А потом я прохожу все стадии принятия неизбежного.

Отрицание – когда кажется, что вот-вот открою глаза, и страшный сон исчезнет.

Гнев – когда ощущаю, что вот-вот разорвет от несправедливости! Почему я? Хочется прокричать эти слова. За что родители так со мной?

После я строю планы о том, как договориться с отцом и матерью. Решаю, какие слова подобрать, чтобы они услышали, наконец! Быть может, если я скажу что-то правильное, что обязательно возьмет их за душу, то папа отменит свой дурацкий договор с этим Захаром?

Но чем больше размышляю, тем глупее кажутся все приходящие в голову идеи. И тогда меня накрывает настоящая депрессия. Я просто лежу и смотрю в одну точку на потолке.

Наверное, если бы мой взгляд имел физическое проявление, в том месте я бы уже поскребла дыру.

Из комнаты не выхожу, не принимаю душ, даже дышу, кажется через раз. Пока не принимаю ситуацию окончательно. Что случилось – то случилось. И я вынуждена жить в этих условиях.

Приняв свою участь, спускаюсь на первый этаж к родителям. Отец как раз пришел с работы на обед.

– Катюша, – улыбается мама. – Ну, наконец-то! Кушать будешь? Борщ только сегодня сварила. Свеженький. Ароматный…

Только на папу стараюсь не смотреть. Это ведь он во всем виноват!

– Ты на меня не обижайся, Катюша, – но отец все равно обращает на себя внимание, – я для тебя лучшей жизни хочу. Сами с матерью не смогли выбиться, так с чужой помощью тебя протолкнем.

Я ничего не отвечаю. Бессмысленно.

Не знаю, какая муха укусила моих родителей, что они вдруг решили, будто мне плохо живется у нас в селе. Но нет желания в этом разбираться.

Оставшиеся несколько дней пролетают очень быстро. Время безвозвратно уходит, и я стараюсь успеть надышаться родным воздухом.

Единственное, что до сих пор тяготит сильно – это кольцо. Все это время я боюсь даже шевелить его. Боюсь бросить неосторожный случайный взгляд.

Признаться честно, я даже толком не знаю, как оно выглядит. Зато без перерыва чувствую его тяжесть. Безумное жжение на пальце.

Зато мои подружки сумели рассмотреть подарок во всей красе. Прямо липли на него, как мухи… сами знаете на что.

– Ну, рассказывай, Катька! Что там за жених такой?!

– У него там, наверное, заводы-пароходы?

Я только качала головой. Но эти сыщицы сами все разведали. Нашли миллион фотографий в интернете, и охали, как дурочки, от восхищения.

– Счастливая ты, Катька! – со вздохом произнесла Ленка Синичкина, когда мы в последний мой свободный день сидели под навесом, провожая меня. – Эх, и чего меня родители за такого замуж не выдали?

Никто почему-то меня не понимает.

Может, я правда какая-то неправильная и должна радоваться предстоящему замужеству?

В назначенный день Захар приезжает за мной лично.

Теперь, по рассказам подружек, я знаю, что его фамилия Громов. Он сын влиятельного бизнесмена Вадима Громова, но и сам имеет внушительный бизнес, а в данный момент является самым завидным холостяком столицы.

Состояние Захара по самым скромным данным превышает такие суммы, о которых я даже никогда не слышала.

Но если девочек это восхищает и манит, то меня не привлекает совсем. Для меня финансовое состояние мужчины вообще неважно. Главное любовь. Пусть это и глупо и по-детски.

Мама собрала мне чемодан с вещами. Не знаю, что именно она там накидала. Все равно. Я же надела свое самое нелепое платье, в котором обычно работала в огороде. Волосы забрала в небрежный пучок на голове, закрепив его китайской палочкой.

От постоянного стресса лицо мое стало бледным, под глазами проступили синяки от бессонницы. Но сейчас мне это даже нравится. Пусть женишок посмотрит, что сотворил со мной!

Мама, конечно, покачала головой, на замечание насчет внешнего вида делать не стала.

Захар тоже.

Он лишь бросает на меня короткий оценивающий взгляд. Очень холодный, как и всегда. Безразличный даже.

– Вещи не надо, – говорит Громов моей матери, что выкатывает на крыльцо чемодан. – Сам куплю все необходимое.

Ой, да пофиг!

Могу хоть в этом драном платье всю жизнь проходить! Мне плевать вообще.

– Можете быть свободны, – следом он обращается к бугаям-охранникам, которых приставил охранять меня, и эти громилы всюду таскались за мной по поселку, слишком привлекая внимание.

И только подруги мои восхищались, заявляя, что это «нереально круто».

Родители обнимают меня на прощанье. Я же просто позволяю им это сделать.

– Ну, с Богом! – говорит мама. – Люблю тебя, моя красавица.

Захар открывает передо мной заднюю дверь машины, на которой приехал. На переднем сидении уже ждет водитель. Сам же будущий муж усаживается со мной по-соседству.

Испытываю невероятное напряжение, когда он оказывается так близко. Меду нами лишь небольшой кусок диванчика, который вообще не служит преградой.

Но мои опасения оказываются напрасными. Громов командует водителю: «Трогай!», а после будто забывает о моем существовании. Делает пару рабочих звонков, а затем принимается за ноутбук. Я рада, что так происходит.

Отворачиваюсь к окну и упираюсь в его прохладу лбом. За стеклом мелькают знакомые пейзажи, родные улочки, самая окраина села, просторы и поля, расположившиеся рядом.

Когда-то это все было моим, а теперь, в один момент стало чужим и недосягаемым. Обычная жизнь теперь для меня недоступна.

Дом моего жениха оказывается большим. Огромным даже. У нас в поселке и поблизости таких нет. А этот, он… шикарный и дорогой. Видно невооруженным глазом.

Когда оказываемся внутри – меня сразу же сдают какой-то женщине, что провожает меня в комнату на втором этаже.

– Располагайтесь, – улыбается она. – Если что-то понадобится, я буду внизу.

Тоже грустно улыбаюсь в ответ.

Несмотря на гостеприимство, здесь мне не по себе.

Подхожу к окну, откуда открывается чудесный вид на сад и просторный бассейн. Зеленую ухоженную лужайку. Красиво, но в горле почему-то горечь встает.

А потом и вовсе пробегает волна страха, когда понимаю, что хозяин дома входит за моей спиной в комнату.

Ощущаю его ауру физически. Словно она касается меня.

Оборачиваться боюсь, но мне приходится это сделать, ведь все, что происходит сейчас – неизбежно.

Мужчина все так же идеален в своей белой рубашке и темных брюках. На запястье все те же золотые часы, а весь его вид источает власть и силу.

Сейчас я чувствую себя особенно уязвленной рядом с ним. Как никогда. Там, в своем селе, я была хоть как-то защищена родными местами, а здесь абсолютно бессильна.

– Думала, я передумаю жениться на тебе, если напялишь эту хламиду?

Закусываю губу. В глубине души, если честно, я очень на это надеялась.

Думаю, он усмехнется сейчас, но Захар не делает этого. Лишь подходит чуть ближе.

– Ты же понимаешь, что одежда не главное. Скорее, важно то, что под ней.

Его слова заставляют меня внутренне сжаться.

– Разденься. Хочу на тебя посмотреть, – властный спокойный голос заставляет мое сердце забиться чаще.

Я обнимаю себя руками, потому что кажется, что так смогу защититься.

Страх клокочет в горле, а внизу живота собирается напряжение.

Неужели, никто мне не поможет.

Так хочется закричать, но я держу крик внутри. Словно меня парализовало.

А Громову достаточно лишь пары шагов, чтобы оказаться ко мне вплотную и забрать окончательно весь воздух.

– Ты моя будущая жена, Катя. Твое тело теперь принадлежит мне. И сейчас я хочу насладиться своим…

Глава 7

7

Катя

Страх острыми иголочками прокалывает мой позвоночник.

Конечно, за последнюю неделю я представляла себе, как это будет. Прокручивала разные варианты развития событий, ведь я уже не маленькая девочка, и вполне понимаю, что замужество – это не только заточение принцессы в башне, а потому мне придется… отдавать свое тело.

Но сейчас, в этот самый момент, я оказалась не готова к такому потрясению.

Сильнее обхватываю себя руками, словно это поможет.

От отчаяния хочется закричать.

– Ты заставляешь меня повторять, Катя. А я этого делать не люблю.

Паника слишком острая. Тело будто воспаляется все. Ощущаю собственную кожу. А еще странное волнение. Непривычное, но уже знакомое мне.

В груди наливается тяжесть, а дыхание становится поверхностным и рваным.

Ощущаю себя оголенным нервом. Точно вся состою из этого напряжения. Лишь кто-то коснется моей чувствительной кожи, как я вспыхну невидимым пожаром.

– Я не стану… – тихо шепчу. Чувствую, как пересохли от волнения губы. – Пока я еще не ваша жена.

Не знаю, как получается произнести это. Выходит неуверенно.

Я не могу ничего поделать с тем, что Громов практически касается меня своим телом, а мои руки и тряпка платья – единственное, что все еще удерживает меня на, пусть и совсем неощутимом, но все же расстоянии.

И такая преграда последний оплот моей неприступности.

Близость Захара удушающе-сладкая. Я не знаю, как иначе это объяснить. Мне страшно, но, в то же время, от напряжения в животе хочется глухо застонать.

Мужнина ничего не отвечает. И эта тишина бьет по нервам. Предвосхищаю самое ужасное. Вздрагиваю, когда Захар вдруг нежно касается пальцами моей шеи. Не удается сдержать рваный выход, граничащий со стоном.

Я понимаю, что должна отстраниться, но почему-то замираю как статуя.

Мне кажется, будто Громов начинает дышать чаще, а моя кожа в месте его прикосновения принимается гореть.

Невольно облизываю губы.

Это не укрывается от взгляда моего будущего мужа, и Захар проводит им вслед за моим языком.

Его зрачки темнеют. Расширяются, практически пряча за собой лед серый глаз. Взгляд становится таким темным, что я окончательно понимаю – с таким мужчиной мне не справиться.

И пока я стою, не шелохнувшись, внутренне сжавшись в маленький комок, Громов скользит пальцами по моей шее все ниже. Наблюдает за этим движением, и меня бросает в дрожь.

А потом его руки резко захватывают горловину моего платья и рвут его в стороны.

У меня в этот момент весь оставшийся воздух из легких выбивает.

Хлипкая старая ткань с легкостью поддается, а мои руки беспомощно разлетаются по сторонам.

Платье валится бесформенной тряпкой к моим ногам. А я остаюсь перед будущим мужем в спортивном лифчике и трусиках, обычных черных, с тонкими рюшами по каемке.

Случайно замечаю, как проглядывают сквозь ткань хлопкового топа соски. Они затвердели и натягивают ткань. От осознания порочности картины у меня почему-то остро стреляет между ног. А когда Захар неожиданно проводит по одной вершинке большим пальцем, я и вовсе не в силах сдержать позорный тихий стон.

На лице мужчины появляется усмешка. Но она тут же гаснет, стоит мне только обратить внимание. А горячая чужая ладонь очерчивает изгибы моего тела, вынуждая напряженную кожу воспламеняться, а страх, вперемешку с чем-то еще, сжиматься волнением в животе.

Конечно же, это от волнения. И я так сильно боюсь, что перестаю помнить себя.

И я не понимаю, почему в этот момент не отстранюсь и не закричу так громко, как только смогу. Почему стою и позволяю наглецу себя лапать?

– Твои трусики мокрые, Катя? – его вопрос с придыханием. Голос приобрел особенную хрипотцу, и я чувствую, как он ложится на мою кожу.

А вот пальцы Захара едва касаются резинки трусиков.

И я больше не могу это терпеть.

– Пожалуйста… – молю я.

Все должно прекратиться, иначе… мне кажется, я просто умру.

Но Громов меня не слушает. Его пальцы легко забираются под резинку моего белья, а затем жестко врывается между складочек.

– Оооох… – у меня подкашиваются ноги в этот момент.

По телу проходит такой импульс, что я вся обмякаю, а между ножек начинает пульсировать. Не падаю лишь потому, что Захар ловко прижимаю меня к себе свободной рукой. И я буквально повисаю на ней.

– Сука… – зачем-то обзывает он меня, а потом вытаскивает руку из трусиков.

Но глоток свободы оказывается недолгим.

– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.

Глава 8

8

Захар

Когда я вернулся домой после деревни, то был просто в ярости.

Слова отца сумели убедить меня насчет женитьбы, и я, обдумав все, решил, что действительно могу себе это позволить.

А потом я увидел ЕЕ.

Девчонка врезалась в меня, не глядя, но тогда я решил, быть может – младшая сестра или соседка. Тем более, так гнала прочь из дома. В голове такое поведение никак не стыковалось.

А потом родители рассказали все, и я охренел.

Она же малышка совсем. Восемнадцать только исполнилось. А смотрит на меня так, будто я ее собрался сожрать заживо.

Мне это не близко. Я люблю опытных девах, а не тех, у кого молоко на губах не обсохло. Люблю, когда член качественно сосут, а не грохаются в обморок при его виде.

В принципе, я мог бы просто закрыть ее дома и не трогать. Содержать, как и положено, пусть себе живет в моем доме. Если бы не одно жирное «НО» – у меня встал!

Стоило только моим парням вернуть девчонку домой, как я вдруг посмотрел на нее совсем иными глазами.

Большие глазищи, вздернутый недовольный носик. И глядит на меня со всей ненавистью мира.

А я вдруг отчетливо представил, как эта девочка сосет мне вот этими самыми губами. И как смотрит на меня снизу вверх своим невинным распахнутым взглядом.

Мне захотелось рявкнуть на нее родителей и опустить крошку на колени. Попросить высунуть язык и провести по нему напряженной головкой члена.

Вот это, блядь, подстава натуральная!

Когда вернулся в столицу, то сразу наведался к отцу в офис.

– Как все прошло? – улыбнулся отец.

– Ты знал, что эта девчонка – ребенок совсем? – налетел на него сходу.

– Ей что нет восемнадцати? – папа поднял бровь в недоумении. А я вдруг вспомнил эти невинные глаза, что смотрели на меня с ненавистью.

– Есть, но… – упал в кресло напротив отца. Потер переносицу.

– Тогда не вижу проблемы. Да и ты всегда можешь отказаться от сделки. Подыщешь другую землю.

– Нет, – откликнулся я. – Это идеальное место. Оно мне подходит.

– Тогда не вижу проблемы, – с еще большим нажимом произнес отец.

И я вдруг задумался над тем, в чем, действительно, увидел глобальную проблему? Скорее всего, я просто давно не отдыхал нормально. А этот брак свалился на меня, как снег на голову.

Я уже большой мальчик, и со своим возбуждением как-нибудь справлюсь.

В конце концов, у меня есть Адель. Она знает, как доставить мне удовольствием, и я вовсе не собираюсь отказываться от ее общества.

Всю оставшуюся неделю я посвятил делам. За Катей решил ехать сам, хотя поначалу думал отправить кого-нибудь.

Ребята, которых оставил приглядывать за ней, отчитывались мне каждый вечер. Знаю, что несколько дней Катя вообще не выходила из дома. А потом несколько раз безобидно встречалась с подружками.

Офигевшего женишка усмирить тоже удалось. До него, наконец, доперло на какие бабки он влетел. Потому к Кате он больше не совался. Сидел и молчал в тряпочку. Зассал.

Девчонка вышла к отъезду в каком-то зачуханном платье. Оно было просторное и темное. Явно старое. Скрывало стройную фигуру. Но это глупо, ведь я прекрасно знаю, что там внутри.

В тачке я старался отвлечься на дела, потому что напряжение в паху буквально нудело о том, что я должен попросить водилу тормознуть на обочине и выйти из машины.

Но дома сдержаться уже не смог.

Не знаю, на сколько меня хватило. Наверное, минут на десять.

А я ведь специально попросил Надежду приготовить моей невесте гостевую спальню.

– Твои трусики мокрые, Катя? – мой голос становится хриплым от возбуждения.

Мне буквально башку сносит от желания обладать этим хрупким женским телом.

Забираюсь пальцами под резинку трусиков и чувствую, как Катя реагирует на это действие мелкой дрожью.

Да, я поступаю по-скотски. Но эта малышка теперь моя собственность. И какого хрена я должен держаться в стороне?

– Пожалуйста… – сладкий мелодичный голосок.

Сука!

Кажется, эта девочка не зря боялась, и я действительно могу сожрать ее. И я, сука, хочу это сделать! Сделать ее настолько грязной и порочной, что она сама будет просить мой большой член.

Не могу сдержаться и жестко ныряю пальцами между девственных складочек. А там просто пиздец как мокро!

– Сука! – ругаюсь на ситуацию в целом.

С каких это пор у меня проблемы со сдержанностью?

У меня окончательно сносит башню.

– На колени, девочка. Хочу попробовать твой рот.