Текст книги "Невеста для Громова. (Не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 32

32

Катя

Меня гложет недоверие.

Когда Захар покидает спальню, я еще долго не могу избавиться от мысли, что он поехал к НЕЙ.

Мне было так хорошо сегодня. В его постели. На несколько минут мне даже показалось, что все еще может получиться у нас. Что, если мои близкие были правы, и я еще смогу быть счастливой в этом доме, если позволю себе?

Но уход Захара перечеркнул все. Он просто размазал розовые мечты по стенке, вернув в суровую серую реальность.

Этот мужчина никогда не будет полностью моим. А я никогда не буду его. То есть, буду, конечно, но совсем не в том смысле, в котором хотела бы.

Сгребаю себя с кровати, заставляю пойти в душ.

Неужели, теперь всегда будет ТАК?

А после Нина Сергеевна зовет меня в гардеробную (оказывается, в доме Громова есть такая комната), показывает, что и куда разложила и искренне восхищается покупками.

Осматриваю вещи, потому что не особенно наблюдала за тем, что мне подбирала консультант.

– Очень красивая одежда. Особенно, платья, – продолжает нахваливать женщина. – Уверена, на любом приеме ты всех затмишь.

– А это все вещи? – спрашиваю вдруг я, понимая, что моего развратного наборчика не хватает.

– Откровенные Захар Вадимович распорядился выбросить, – как-то виновато отзывается Нина Сергеевна.

– И вы выбросили? – приподнимаю бровь от удивления. Это же сколько денег!

– Конечно, – кивает собеседница. – Мое дело маленькое.

Даже не знаю радоваться мне от такого приказа Громова или плакать. С одной стороны – он сказал, что мне не нужны «голые» тряпки и украшения, чтобы быть привлекательной для него.

С другой – именно это он может получать от Адель, и просто хочет, чтобы мы были разными. Я – приличная жена, что ждет дома, а Адель – доступная шлюха, готовая удовлетворить любую потребность.

Вот примерно в таком раздрае я и провожу остаток дня. И сама не понимаю, как удается уснуть вечером.

Зато утром, когда просыпаюсь, понимаю, что рядом со мной кто-то лежит.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу Громова. Он спит, а его мускулистое, атлетичное тело прикрыто лишь тонкой простынкой в районе паха.

Сглатываю.

Впервые мне удается вот так просто рассмотреть Захара, не боясь, что он заметит, или увидит кто-то другой, как я пялюсь.

А еще я первый раз вижу этого мужчину таким расслабленным. Зато отчетливее стали морщинки в уголках глаз и на переносице. Громов слишком много хмурится. И очень напряжен каждый раз, словно несет на себе какую-то непосильную ношу.

Задаюсь вопросом: как давно он здесь? Спал всю ночь или только завалился под утро? Рассматривал ли меня Захар, пока спала, точно так же, как это делаю сейчас я?

А еще ловлю себя на мысли, что мне очень хочется прикоснуться к загорелому рельефу. Ощутить под пальцами его горячесть и твердость.

И все же не получается сдержаться. Осторожно и робко провожу кончиками пальцев по его широкой мощной груди. Мышцы такие твердые, словно их кто-то умело выточил из камня.

Веду рукой ниже, почему-то наслаждаясь этим безумным, но интересным процессом. И вот уже отодвигаю ткань, скрывающую от меня идеальное мужское тело, и могу пересчитать ровные кубики его пресса.

Моя ладонь замирает, когда оказываюсь слишком низко.

Блин…

Громов совсем голый! Абсолютно!

А у меня появляется еще более дикое и неподконтрольное желание опустить пальцы еще ниже. Скользнуть по дорожке темных волос, уходящей в самые нижние части живота, а затем прикоснуться к тому, что так умело доставляло мне удовольствие вчера.

Это будто гипноз. Состояние, которое никак не получается контролировать. Словно его член тянет меня магнитом.

Не знаю, каких титанических усилий мне стоит прекратить. Сердце колотится точно бешеное.

Отбрасываю руку так, словно обожглась.

– Почему остановилась? – хриплый и немного заспанный голос Громова заставляет меня вздрогнуть.

От беспокойства, что резко появляется в этот момент, у меня скручивает низ живота.

Захар берет меня за запястье. Не позволяет до конца спрятать руку. А его глаза горят. Темные. Голодные.

– Я… – Господи! Стыд то какой! Как я могла попасться на настолько неприличном занятии?

Громов не позволяет мне договорить. Его пальцы обвивают мои и опускают наши руки прямо на торчащий член, который он уже успел вытащить на всеобщее обозрение.

– Трогай, – приказывает он. – Я хочу, чтобы ты его трогала.

В этот момент я окончательно перестаю дышать. И меня в тот же миг охватывает неподконтрольным разуму возбуждением.

Захар пока не отпускает мою руку, и сам осторожно водит нашими ладонями по напряженному стволу. По всей длине. И он оказывается таким горячим. Твердым. Пульсирующим.

Громов все еще руководит моей ладонью, показывая, как нужно делать. Обучая. Как сжимать. Как водить вверх-вниз.

А потом он убирает свою руку, а я продолжаю делать то, что мы начали вместе. И я правда не хочу останавливаться. Это действие словно завораживает меня.

– Сильнее!

Я чуть сжимаю пальцы, хотя обхватить член полностью своей маленькой ладонью у меня не получается.

– Да, вот так… – хвалит Громов.

Его дыхание становится прерывистым. И более тяжелым и громким.

А потом член дергается в моей ладони. Между ножек мгновенно становится мокро.

От смущения я замедляюсь, но тут же слышу следующий приказ:

– Не останавливайся!

И я выполняю.

Громов стонет, а его бедра сжимаются. Горячая густая влага начинает выплескиваться прямо мне на пальцы. А я продолжаю водить ими, пока тело мужчины не расслабляется на постели.

– В следующий раз возьмешь его в рот, – произносит Захар, как неоспоримый факт.

И эти слова отрезвляют меня.

Боже! Это что сейчас такое было?

С позором убегаю в ванную комнату. Отмываю руку, но она прямо-таки отказывается отмываться! И мне приходится очень постараться, чтобы смыть густую сперму со своих пальцев.

Когда возвращаюсь в спальню, Громов уже одет в просторные спортивные брюки. Его волосы слегка растрепанны, и я с удивлением для себя замечаю, что сегодня он какой-то «домашний».

Захар подходит ко мне, заставшей возле двери в ванную, и прижимает к себе. Дурею с его горячего тела.

– Прости, что не дал тебе кончить, – неожиданно произносит он. – Но я все верну с полна, обещаю. А сейчас у нас мало времени. Я хочу показать тебе кое-что.

Глава 33

33

Катя

Чувствую себя странно.

Внутри будто ликую, но и боюсь так же сильно.

Сама не могу определиться с тем, что у меня на душе. Еще вчера я ненавидела Громова, а сегодня по какой-то неизвестной мне причине, строю планы на будущее рядом с ним.

И мне почему-то хочется верить в то, что все получится.

Похоже, я влюбилась в Захара. И влюбилась по уши.

Но я все еще сопротивляюсь внутренне этому чувству, потому что оно неправильное. И мне неприятно думать, что я по какой-то непонятной для меня причине полюбила человека, которому плевать на меня.

Завтракаем мы вместе. А после Громов просит меня подобрать какую-то удобную одежду для путешествия.

– Путешествие? – уточняю.

Слышала, что олигархи вот так возят своих содержанок по заграницам. Таким образом платят за секс.

А я не хочу, чтобы мне платили за секс, я… Господи, ну, почему я такая дура?

Видя мое перепуганное лицо, Захар добавляет:

– Не переживай. Это ненадолго. Буквально на одну ночь. Хочу показать тебе кое-что.

Что же интересно? Свой член поближе?

Меня просто начинает трясти.

Без особого энтузиазма выбираю вещи, остановившись на очередных джинсах, только более широких на этот раз, и белой блузке, которую если застегнуть на все пуговицы, получится вполне целомудренный наряд.

А я так и делаю. Отправляю маленькие пуговички в петли все до единой, до самого горла. Чтобы у Громова и мыслей не было покуситься на неприкосновенность моего тела.

И он, когда это видит, почему-то усмехается. А я надуваю губы, точно ребенок. Еще и щеки начинает печь, когда вспоминаю, как наглаживала его член в спальне.

– Нина Сергеевна, принесите моей невесте головной убор, – просит Захар, окончательно оценив свой внешний вид.

Сам он в спортивном костюме и с бейсболкой на голове.

– И кроссовки, – посылает ей вдогонку, оценив мои босоножки с голыми пальцами.

– Ты не уточнил, куда мы едем, – напоминаю, потому что мне неприятно чувствовать себя глупо.

– Извини. Просто не хочу портить сюрприз. Хочу, чтобы ты взглянула на это место непредвзятым взглядом.

– Средство от комаров уже в багажнике, – сообщает Нина Сергеевна, когда возвращается с соломенной шляпкой для меня и кроссовками с носками.

– Благодарю, – произносит Громов. А мне как-то жутко становится. Это что за место такое, где нас могут сожрать комары?

Неужели, в деревню меня решил вернуть? Что, если я больше ему не нужна?

В этот момент становится как-то мучительно больно, и успокаиваюсь я только в тот момент, когда понимаю, что Захар везет меня в ровно противоположную моему поселку сторону.

Примерно часа через полтора, мы оказываемся в чудесном живописном местечке, чем-то напоминающем мои родные края. Такие же зеленые лужайки, деревца и запах… очень знакомый свежий запах.

А когда мы проходим домики, маленькие, точно игрушечные, и несколько пастбищ со свободным выгулом скота, оказываемся на краю леса. Меня чуть на слезу не пробивает.

У нас ведь тоже есть такое местечко. Хотя, не такое, а в тысячу раз лучше! А если углубиться в лес, можно набрести на озеро, где очень прозрачная и чистая вода.

– Зачем ты привез меня сюда? – спрашиваю.

– Нравится? – переводит тему мой будущий муж.

– Захар!

– Просто ответь!

– Конечно, мне нравится! Это… это очень некрасиво с твоей стороны!

И тогда Громов рассказывает мне, как влюбился в это место, когда впервые постелил. Для него, как коренного городского жителя, подобные комплексы производят особое впечатление. Но здесь сочетаются природное спокойствие и благодать с высоким сервисом и обслуживаем. А он, Захар, хочет пойти дальше и создать особенное, уникальное пространство, проект которого давно созрел в его голове. Гораздо более уютное и атмосферное. Чтобы можно было выбрать любой вид отдыха, в том числе без удобств, наедине с природой.

– Я долго искал такое место. И нашел у вас. Это будет то самое место, где человек сможет почувствовать себя наедине с природой.

– Рядом с озером? – спрашиваю, хотя и так все ясно. Это ведь правда самое чудесное местечко на всей земле.

– На самом деле, у меня очень много планов. Это будет не просто экоотель, а место силы, понимаешь? У меня столько идей! Я могу тебе все показать, когда вернемся в город. Если захочешь.

– Понимаю… Вот только при чем здесь я?

– Твой отец наотрез оказывался подписывать документы, которые помогли бы мне переоформить землю. Мне пришлось пойти на сделку с ним.

Губы начинают дрожать от обиды. Я ведь с самого начала понимала, что родители продали меня. Но тогда почему именно сейчас так больно?

Отшатываюсь в сторону.

– И какие были условия? – тихо спрашиваю.

– Я женюсь на тебе и обеспечиваю лучшую жизнь, как моей жене. А твой отец не препятствует моим планам. После свадьбы я вплотную займусь этим вопросом. Ты только представь, сколько рабочих мест мы сможем организовать! Сколько бабла польется в ваш поселок! Я планирую по-полной развивать это направление. Вкладываться. Все будут в плюсе.

Громов так воодушевленно рассказывает о своих планах, будто эта идея и правда важна для него. Но только не для меня.

– Получается, ты сломал мою жизнь ради земли? – выходит произнести только шепотом. Сказать громче не позволяет слишком болезненный комок, скопившийся в моем горле.

– Послушай… – в голосе Захара звучит сожаление. – Я не это хотел сказать. И привез тебя сюда не за этим. Тогда я не знал, – добавляет он, видя, что его слова не возымели никакого успеха, – не знал, какая ты.

Громов тянет ко мне руку, но я отшатываюсь в сторону.

– Ненавижу тебя! – выплевываю с яростью. – Лучше бы меня раздавил Камаз, когда я сбежала!

Мне хочется просто исчезнуть. И когда я только успела поверить в то, что между нами все по-настоящему?

Глава 34

34

Катя

Я просто разворачиваюсь и бегу.

Не знаю куда.

Как только я посмела подумать о счастье, меня тут же ударили обухом по голове.

Не сметь плакать! Не сметь!

Но мне все же не удается сдержать слезы.

Бегу и на ходу смахиваю горячие капли руками.

Хорошо, что Громов вернул мне телефон. Я смогу позвонить… не знаю кому… Меня предали все. Даже подруги, которые позволили мужчине забрать мою девственность. Да и вряд ли Захар отпустит меня. Никогда. Потому что ему так нужна эта земля, оплаченная моими слезами.

– Да стой ты! Куда рванула? – Захар бросается за мной.

У меня форы всего пару секунд, и я уверена, он не догоняет меня только лишь потому, что понимает – уйти все равно не получится.

А я ускоряюсь. Становится немного легче от этого глотка мимолетной свободы.

С неба начинает накрапывать дождь, когда Громов нагоняет меня. Дергает на себя и мне приходится развернуться.

Мы уже оказываемся близко к центральной части экопарка. Здесь шум начинающегося дождика смешивается с ненавязчивой легкой мелодией, что звучит со стороны ресторана, подсвеченного огнями.

– Отпусти… – прошу тихо. На большее нет сил.

– Выслушай меня, Катя.

– Я уже услышала все, что было нужно. А теперь можешь… не знаю… затащить меня куда-нибудь и поиметь. Тебе же нравится меня принуждать. С вещами же только так и поступают.

Дождь усиливается.

Ненавижу дождь.

Меня не спасает соломенная шляпка, которая в этот момент болтается где-то на шее.

Громов притягивает меня к себе. Я не сопротивляюсь. В этом нет никакого смысла. Буду просто тихо его ненавидеть.

– Ты все неправильно поняла. А я был уверен, что условия сделки тебе известны.

Сделка…

Сделка.

Сделка!

Меня едва не подташнивает от этого слова.

– Но ты для меня больше не сделка, ясно?

Захар пытается стереть слезинку с моей щеки, но там все смешалось с дождевыми каплями. Еще немного, и все лицо будет мокрым, а волосы начнут свисать слипшимися сосульками.

– Я привез тебя сюда, потому что хотел, чтобы ты больше узнала обо мне. Чтобы поняла.

– А я и поняла.

– Да, я пошел на сделку с твоими родителями! – Громов теряет терпение. Он тоже уже весь промок. – И я был очень недоволен собой, когда понял, что ты совсем малышка. Я знал, что это неправильно. Но я захотел тебя так, что зубы скрежетали.

– Неправильно, но все равно сделал.

– Это бизнес, Кать. Понимаешь? – Захар все еще прижимает меня к себе. Мне приятно ощущать тепло его тела так близко, хотя я и понимаю, что не должна ничего такого чувствовать. – Там нет места слабостям и сантиментам.

– Значит, если потребуется, снова предашь меня ради своего бизнеса?

– Не неси ерунды! Теперь все иначе. И тебя я уже никуда не отпущу.

Не знаю, что заставляет меня поддаться в этом момент. Смягчиться. Наверное, из-за того, что я влюбленная дурочка, готовая повестись на любую чушь даже после такого предательства.

– А если я не хочу быть с тобой?! – спрашиваю. У меня пересыхает в горле.

– Значит, ты просто наглая врушка. Которая врет сама себе.

– Да я… – хочу сказать, что этот мужчина слишком много о себе возомнил, но он не позволяет договорить. Набрасывается на мой рот, точно голодный.

Впивается в мои губы с таким напором, что противостоять не получается. А влюбленная дурочка во мне ликует. Вопреки здравому смыслу, вопреки болезненным ощущениям от обмана.

Мне хочется, чтобы Громов меня целовал. Мне хочется, чтобы он меня трогал.

И, в то же время, мне так жаль себя. Что я оказываюсь такой слабой под его чарами. Такой уязвимой.

Захар отрывается от моих губ. Смотрит в глаза.

Его руки больше не прижимаю меня жестко. Они ласково гладят мое тело, пока одна из них не поднимается выше и не касается моей щеки.

– Это больше не сделка, – хрипло произносит Громов. – Сама подумай, стал бы я возиться с тобой, приглашать куда-то, будь мне все равно?

– Я не знаю… – признаюсь.

– Просто доверься.

Как унять боль в груди? И как признать то, что от слов Захара мне становится легче?

– Потанцуем? – предлагает мне будущий муж.

Вновь начинаю улавливать звуки доносящейся музыки. А мы уже полностью мокрые, потому что дождь усиливается.

Громов притягивает меня за талию одной рукой, другой сжимает мою холодную маленькую ладонь.

Дождь все льет с неба теплыми серебристыми струями. Его капли скользят по коже и впитываются в одежду, заставляя ее прилипать к телу.

Но все это кажется неважным.

Вода стекает с волос Громова по скулам, губам и исчезает под воротом спортивного костюма.

Дыхание учащается, когда я понимаю, какой это романтичный и особенный момент. У меня еще ни разу не было такого свидания.

На улице больше никого нет. Только мы. Бедро к бедру. Грудь к груди. Наши ладони крепко сжимают друг друга, а сам Громов не сводит с меня взгляда.

– Ты просто не знаешь, что делаешь со мной, – шепчет Захар, но я отлично слышу.

А потом он вновь целует меня. И поцелуй оказывается таким же чувственным, как и наш танец. И таким же мощным, как дождь, что решил, похоже, смыть все преграды между нами.

Кажется, мы больше не танцуем. А просто живем в этом моменте. В этом дожде. В эмоциях, которые говорят мне гораздо больше слов.

Но вдруг Захар подхватывает меня на руки и куда-то тащит.

– Эй! – выкрикиваю, но больше от неожиданности. – Куда ты меня несешь?

– В наш домик. Не хочу, чтобы ты заболела. Я арендовал бунгало здесь на сутки.

Глава 35

35

Катя

В домике просторно и тепло. Пахнет деревом.

Захар сразу заносит меня в ванную комнату, оставляя на полу влажные следы от своих кроссовок.

Толкает дверь плечом и сразу ставит меня в душевую и настраивает горячую воду. Та потоком льется мне на голову, но я понимаю, что это не совсем то, что мне нужно. Хотя приятно и тепло.

Захар забирается ко мне. Смотрит буквально секунду, а в его взгляде пожар. Дикое, неприкрытое желание.

Он прижимает меня к кафельной стене, а его руки скользят под размокшую ткань футболки. Потом добираются до джинс, что от влаги стали тяжелыми и тут же падают на дно кабинки, стоит только расстегнуть пуговицу и ширинку.

Захар прикусывает мое плечо, и это действие заставляет меня выгнуться.

Желание становится таким сильным, что я перестаю стесняться и бояться его. Руки сами лезут к резинке на мокрых штанах Захара. Мои пальцы даже почти не дрожат, когда я освобождаю от одежды его член.

– Возьми его рот, – хрипло просит Громов.

И его слова реально звучат, как просьба, но с нотками власти, которой я тотчас подчиняюсь.

По телу проносится возбуждение от его слов. Я по собственной воле опускаюсь на колени, и мне стыдно признаться, что во рту скапливается слюна, когда думаю, что именно собралась сейчас делать.

Стоит лишь оказаться на коленях, как Громов касается головкой своего напряженного члена моих губ. Живот очень сильно сводит в этот момент. Мне кажется, я схожу с ума.

– Давай, малышка… я так давно этого хотел.

Мои губы размыкаются, а тело пронзает дрожь. Страшно и, одновременно, очень хочется попробовать.

Захар осторожно и, кажется, неглубоко, толкается членом мне в рот.

К моему удивлению, это оказывается даже приятным. Возбуждающим. Порочным и сладким.

Я ошибочно думала, что не переживу такое.

А теперь стыдно признаться, но мне нравится чувствовать во рту твердый член, обтянутый бархатистой кожей.

Громов на мгновение выходит из моего рта. Вслед за его членом тянется тонкая ниточка слюны, которая тут же рвется. Захар мажет разгоряченной головкой по моим влажным губам.

Его глаза словно закатываются в этот момент, а пульсирующий орган скользит в рот снова.

– Да, мышка, да… – возбужденный голос Громова едва различим за шумом воды.

Он проталкивается еще чуть-чуть, и я принимаю.

Сосу еще какое-то время. Неумело, знаю. Но я стараюсь доставить Громову максимальное удовольствие, потому что мне нравится слышать его глухие стоны. Мне нравится, как начинает пульсировать у меня между ножек, и это заставляет меня стараться больше. Ласкать горячую каменную плоть языком и смыкать губы плотнее, пока скулы не начинают болезненно ныть.

Но вдруг Громов снова выходит из меня. Тянет вверх, чтобы я вновь выпрямилась во весь рост, а затем подхватывает меня под бедра. Прижимает спиной к мокрому кафелю, а я обвиваю его талию ногами, ощущая, как твердый член уже привычно давит на самое сокровенное место.

Секунда, в которую мы смотрим друг на друга. Глубоко и часто дышим, словно после быстрого забега.

– Ты хочешь этого? – Захар впервые спрашивает моего разрешения. А я ничего не отвечаю, только сильнее притягиваю его к себе.

И тогда он входит.

Медленно.

Глубоко.

Заставляет меня чувствовать каждый сантиметр своего члена. Каждую его налившуюся венку.

Звук воды, бьющей мощным потоком по спине Громова, сливается с нашими стонами. А нежность постепенно перерастает в неудержимую страсть.

Захар теперь движется внутри меня с животной силой. А в каждом толчке будто не просто страсть, а что-то большее, чем банальная потребность обладать.

– Посмотри на меня! – командует Громов, когда мои глаза закатываются в преддверии оргазма.

Исполняю. Делаю это. Хотя так тяжело держаться.

– Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда будешь кончать. Хочу видеть, как ты кончишь.

Я впиваюсь ногтями в его плечи через ткань мокрой насквозь толстовки. Тело сжимается вокруг него с криком. Я кончаю. Сильно. Как и всегда рядом с этим мужчиной.

Но Громов не останавливается. Продолжает яростно двигаться во мне, пока волна оргазма не начинает снова зарождаться во мне, но на этот раз за считанные секунды.

Даже если бы я попыталась, то не смогла бы удержать такую.

И пока мое тело дрожит от переизбытка ощущений, Захар тоже доходит до финала, прижавшись лбом к моему плечу.

Потом мы принимаем душ и облачаем наши горячие тела в приятную ткань белоснежных махровых халатов, предоставленных отелем.

– Наша одежда теперь и за неделю не просохнет, – удрученно смотрю на кучу мокрых вещей, брошенную прямо на кафель в ванной.

– Не переживай об этом. Завтра нам привезут новую. Пойдем на улицу? Можно развести костер рядом с домиком.

– Ты умеешь это делать? – искренне удивляюсь.

– Да. Ты правда думаешь, что я ни на что не способен?

– Не знаю, просто… ты богатый. У нас про таких говорят: родился с золотой ложкой во рту.

– Ну, в чем-то ты права, – соглашается Громов. – Я никогда не был идеальным ребенком. Наверное, из-за того, что отцу не было особо до меня дела.

Мы как раз выходим на террасу. Дождь закончился, и на улице стало по-настоящему чудесно. Кажется, будто, если я закрою глаза, то смогу представить себя дома.

Захар вытаскивает ближе к кострищу очень удобные деревянные кресла, которые просто чудом не намочило водой. А потом он возвращается в номер, кому-то звонит, и уже через несколько минут нам приносят сухие дрова, розжиг и тарелку, полную фруктов и ягод.

Я расспрашиваю Захара немного о его детстве, но он отзывается как-то неохотно.

– Давай, лучше поговорим о тебе? – предлагает Громов. – Вот ты что умеешь делать своими руками?

Не знаю, но мне почему-то становится стыдно. Потому что сегодня утром руками я довела Захара до оргазма.

– Я?! – как-то теряюсь от этих мыслей и воспоминай и произношу совершенно дурацкое: – Я умею доить корову.

Громов начинает смеяться.

– А ты докажи. Не верю!

– Эй! – подхватываю с тарелки ягодку и бросаю в него.

На мгновение начинаю ощущать какую-то легкость между нами. Непринужденность. Словно не было тех жутких моментов, что заставляли мое сердце сжиматься.

Впервые складывается что-то подобное нормальному разговору. И Громов словно открывается для меня с другой стороны.

И после всего я еще больше убеждаюсь тому, что его слова, сказанные о моей значимости и важности, могут вполне быть правдивыми.

У костра мы сидим до самого вечера. Нам приносят еду из ресторана, организуя целый пир. Громов вновь углубляется в истории о собственном экопарке. Но на этот раз я не испытываю неприязни. А что, если он прав? Что, если это местечко сделает жизнь поселка только лучше?

А после Захар утаскивает меня в домик, бросает на кровать и уверенно накрывает сверху, не встречая никакого сопротивления. Он любит меня практически всю ночь, и, мне кажется, я начинаю чувствовать себя счастливой.

Но все меняется, как только утром я обнаруживаю на своем телефоне сообщение с незнакомого номера.