Текст книги "Невеста для Громова. (Не) буду твоей (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 24

24

Катя

– Можно мне принять душ? – спрашиваю у Громова, когда мы оказываемся в его спальне.

– Даже нужно, – отвечает он мне.

И я радуюсь, что у меня окажется возможность хоть на немного остаться наедине с собой. Не хочу сейчас видеть Захара. Это и стыд и злоба. И множество других чувств, что переполняют меня.

И, кажется, будто если Громова не будет рядом, мне станет чуточку легче.

– Нина Сергеевна принесет тебе все необходимое. Халат, полотенце. Если нужно будет что-то еще – попросишь у нее.

Мне особого предложения не надо, и я скрываюсь в ванной комнате, принадлежащей лично хозяину дома. Она очень просторная и светлая. Гораздо больше, чем та, которая была в моей прошлой комнате.

Первое, что бросается в глаза – крупное зеркало. И мое отражение в нем…

Мда… Выгляжу я, как жертва концлагеря. Будто меня пытали самыми страшными способами, а потом еле живую вернули в камеру подыхать.

Только сейчас понимаю, что так и уехала в ночнушке, которую одолжила у Юли. Ну, ничего, зато ей осталось мое дорогое черное платье.

А ночная рубашка… ее я вряд ли смогу использовать впредь. Слишком много негативных воспоминаний она впитала. А я не хочу цепляться за плохое.

– Катюша, – слышу за стенкой голос Нины Сергеевны. Она стучит в дверь. – Я принесла тебе халат и полотенце. Можно зайти или на кровати оставить?

– Можете заходить, – отзываюсь.

Женщина острожно открывает дверь. Замечает меня, и я вижу, как меняется в этот момент ее лицо, хотя вида она старается не показывать.

– Все еще думаете, я счастливая невеста? – усмехаюсь, произнося свои слова с нотками цинизма в голосе.

Нина Сергеевна не находит, что ответить. Но я ее понимаю, ведь хозяйские дела не касаются прислугу. А Громова точно никто не пристыдит за поступки и действия. Ведь для всех он святоша, правда?

– Если что-то еще понадобится – я буду в гостиной.

Нина Сергеевна удаляется, оставив меня одну, а вместе с ней улетучивается и моя надежда на хороший исход. Ведь теперь Громов вряд ли оставит мне лазейку для побега. Да я и сама не побегу.

Вода бережно омывает мое тело, вот только не позволяет очиститься от «грязи». Моя киска ощущается припухлой и до сих пор какой-то слишком чувствительной. А вокруг нее, по ощущениям, завтра проступят синяки.

Но я стараюсь не думать о плохом. Просто стою под струями воды максимально долго, пока кончики пальцев не сморщиваются настолько, что на них становится невозможно смотреть. А потом выхожу в спальню, с облегчением понимая, что Громова там нет.

Кутаюсь в халат, заползаю в неуютную кровать, накрываюсь одеялом. Закрываю глаза, потому что ночь уже клонится к рассвету, и мне необходимо хоть немного поспать. А утром очень удивляюсь тому, как быстро отключаюсь. Стоило только добраться до подушки.

Замечаю, что место, где по моему мнению должен был заночевать Захар, оказывается гладким. Видимо, всю ночь в этой спальне я провела одна.

И нужно радоваться этому факту, правда? Не мне почему-то становится грустно. А что, если он уехал к другой женщине, как тогда?

Не понимаю, почему это беспокоит меня. Наверное, как и любой другой девушке, мне просто не по нраву роль второго плана.

Каково это, быть нелюбимой, да еще и знать, что твой мужчина проводит время с другими женщинами? А потом все это приносит в твою постель.

От горечи мне хочется заплакать. Уже губы начинают трястись, но у меня получается остановить эту реакцию. Усилием воли я давлю в себе желание быть слабой.

Умываюсь, переодеваюсь в домашнюю одежду, которая ждет меня в кресле. Зато моих вещей: сумочки, телефона нигде не видно. Но, если честно, я не помню, забирала ли их от Юли.

В любом случае, теперь у меня нет средств связи и хоть каких-то денег. И потому побег становится еще более непривлекательным мероприятием.

Когда я уже собираюсь спускаться на первый этаж к завтраку, в дверях сталкиваюсь с Ниной Сергеевной.

– Доброе утро, Катя. Захар Вадимович ждет тебя за столом.

На этот раз женщина не улыбается, как обычно. Наверное, прониклась, наконец, моей ситуацией, поняла, что становится женой завидного столичного холостяка – не мое личное желание.

– Он опять не ночевал дома? – спрашиваю, стараясь скрыть явное беспокойство в голосе.

Нина Сергеевна мотает головой.

– Я хочу дать тебе совет, Катюша, если позволишь?

Не знаю, зачем говорю это, потому что чужие советы я терпеть не могу, но, тем не менее, произношу:

– Слушаю.

– Пока Захар Вадимович искал тебя, здесь такое творилось! Мы на глаза ему боялись показываться. Уверена, это не просто так. Тебе лишь стоит пойти ему навстречу. Не отталкивай, и тогда, я уверена, результат не заставит себя долго ждать.

Задумываюсь. Мне неприятны такие советы. Я что должна навстречу насильнику пойти? Я пока еще в своем уме!

– Хочешь, на свой страх и риск, пущу тебя вечером на кухню. Приготовим что-нибудь вместе?

– Нет, не хочу! – отрезаю грубо.

Я не хотела хамить, но эмоции взяли верх.

Нина Сергеевна вздыхает.

– Ладно, мое дело маленькое, – с грустью заключает она.

Мы как раз уже подходим к гостиной, где за широким уже накрытым столом сидит мой будущий муж.

Глава 25

25

Захар

Мне надо расслабиться.

Напряжение внутри меня сжимается настолько сильно, что готов взорваться из-за любого пустяка. Буквальная сущая мелочь сейчас будет способна вывести меня из себя.

– Можно мне принять душ? – спрашивает Катя.

Она при этом так сексуально закусывает губу, что я готов вновь накинуться на нее и трахнуть снова.

Но я же понимаю, что делать этого сегодня не стоит.

Да и вообще я ощущаю себя полным дерьмом. Она заставляет меня это чувствовать!

– Даже нужно, – отвечаю коротко.

Девчонка быстро бросается в сторону моей ванной комнаты, а я думаю сейчас лишь о том, что на ней нет трусиков. Я порвал ее чертовы трусики, потому что мой член жаждал добраться до маленькой киски.

Похоже, мне реально надо сбросить напряжение. И лучше где-нибудь подальше от этой комнаты.

Время на часах показывает, что мои друзья все еще зависают в клубе в центре горда. Это особое место, с особой атмосферой. Где каждый точно найдет себе развлечение по душе.

– Заха! – друзья встречают меня радушно. Из-за занятости я давно здесь не появлялся.

Они уже облюбовали пару цыпочек и с жадностью сжимают их сочные попки, в удовольствие потягивая горячительные напитки.

– Давненько ты к нам не захаживал! – восклицает Игнат, хозяин этого злачного места.

– Занят был, – сухо отвечаю.

– Карина, солнышко, нам еще виски, – обращается друг к официантке в сетчатых колготок без трусиков, и та, широко улыбаясь, обещает принести напиток в кратчайший срок.

Впервые за все время, что я знаком с этим место, испытываю какое-то омерзение.

Раньше мне нравилось бывать здесь. Игнат хорош в своем деле, и у него только качественные и очень умелые девочки.

Но сейчас раздражает все.

И друзья, с их расспросами, и блеск полупустых бокалов и даже тела сучек, пошло извивающихся на шестах под ритмы музыки.

Еще одна бутылочка виски и вправду оказывается на столе очень быстро. Игнат разливает горючее на правах хозяина и даже выдает тост.

Я залпом осушаю все содержимое бочковатого бокала. Обжигающая жидкость быстро стекает по горлу и сильно жжется, но она не может скрыть мои воспоминания. Глаза Кати, когда я зашел в тот дом. Страх в ее теле, который я ощущал физически, когда прикасался…

Но это меня не остановило. Потому что я не хотел останавливаться. Ярость и похоть слились в такой безумный коктейль, что даже под страхом смерти, я бы трахнул свою невесту у той стены.

– Я знаю, как тебя расслабить! – экспертно заключает Игнат.

Он шепчет что-то одному из охранников, и светловолосая девчонка появляется, как по волшебству. В черном откровенном белье, которое можно назвать бельем лишь очень условно.

Девчонка проскользнула мимо столиков точно змея. И сейчас улыбается мне искусственной белозубой улыбкой.

Она красивая, я не собираюсь с этим спорить. Но ее глаза слишком яркие, а губы чрезмерно крупные и красные. Совершенно фальшивая.

– Лучшая блядь в моем клубе! – с нескрываемым восторгом произносит друг.

Засияв от похвалы, девочка без специальных указаний хватает меня за руку и вытаскивает из-за стола.

Я, точно баран, плетусь за ней. Алкоголь сделал свое дело, и мне удалось немного отпустить мысли.

Мы заходим в ближайшую свободную комнату, мои глаза испытывают настоящий кайф. Здесь царит полумрак, и не мигает светомузыка, давящая на мозг. А я после длительной вечерней поездки чувствую, как мои глаза напряжены не меньше тела.

Падаю на диван. Блондинка тоже знает свое место и без напоминаний усаживает на пол, подле моих ног.

– Как тебя зовут?

– Для тебя я могу быть, кем захочешь, – мурлычет сучка, принимая более соблазнительную позу.

Тонкие хрупкие ладошки ползут по моим бедрам, добираясь до самого важного. Они расстегивают ремень с профессиональной ловкостью. А я почему-то непривычно для себя сейчас думаю о том, сколько членов хотя бы за сегодня уже обслужил этот рабочий рот?

Но я не сопротивляюсь. Пусть делает. Быть может, это поможет мне расслабиться и забыть.

Эта сучка пахнет сексом. Она будто рождена для траха. Ее пальцы скользят по моему паху, и я резко выдыхаю и закрываю глаза. И в голове вдруг всплывает совсем другая картинка: как дрожали бедра Кати, когда я со всем остервенением вколачивался в ее узкую дырочку.

Член тут же напрягается. Становится твердым и готовым.

– Ого, – хихикает блондинка. – Кажется, кто-то давно не расслаблялся?!

Внезапно для самого себя я хватаю шлюху за волосы и оттягиваю ее голову назад.

– Ты слишком много болтаешь! – шиплю я при этом, и мои слова заставили девчонку плотоядно улыбнуться.

В ее глазах вспыхивает помесь возбуждения и страха. Видно, любит пожестче. А я это умею.

Шлюшка вытаскивает, наконец, мой член и плотно обхватывает его маленькой ладошкой. Другой сжимает мои яйца.

Но, блядь! Даже сейчас я продолжаю чувствовать только ЕЕ. Ту самую, которая осталась в моей спальне…

Воспоминания не то, что не покидают голову, а набрасываются в мое обезумевшее сознание с новой силой.

Вспоминаю, как она сжималась вокруг меня. Горячая… Тесная. Как комнату наполняли ее возбужденные стоны. И как она кончала на мне, трясясь всем телом.

Я вдруг резко поднимаюсь со своего места, и это заставляет шлюху отшатнуться.

– Хватит! – рявкаю на нее.

– Вам что-то не нравится? – с реальным испугом в глазах спрашивает девчонка.

– Все не нравится! – бросаю я, пряча член и застегивая ремень обратно.

И то, что сейчас произошло дико меня раздражает!

Я прошу у Игната и ребят прощение за столь быстрое отчаливание, но у меня реально нет желания здесь оставаться.

Вот только в дверях клуба я встречаю еще одну свою знакомую.

– Адель?! – хмурю брови. – Ты что тут делаешь?

Глава 26

26

Катя

Чем ближе к столу я оказываюсь, тем сильнее становится ноющая боль между бедер.

Да, я пыталась отмахнуться от нее, но сейчас понимаю – жесткое напоминание о вчерашнем еще не покинуло меня.

И эти ощущения, они даже хуже мыслей. Потому что боль – это отторжение. Отторжение всего, что между нами произошло.

Захар поднимает на меня взгляд. Делает это лениво, как-то нехотя.

Он безупречный, как и всегда. На нем дорогой костюм, золотые часы с крупным циферблатом и идеально белая рубашка. И он смотрит на меня так, будто ничего особенного не случилось.

И меня это очень обижает, хотя я с самого начала понимала, что Громову плевать и на меня, и на мои чувства.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как болезненно ногти впиваются в кожу.

Кажется, Захар тоже замечает это мое действие, но он быстро переводит взгляд с моих рук на лицо.

– Садись, – Громов кивает на стул напротив.

Никаких эмоций.

Никаких чувств.

Наверное, у этого человека камень вместо сердца. Твердая непробиваемая глыба. А я для него – не больше одной из служанок, только нужная для обслуживания того, что болтается у этого мудака между ног.

Эти мысли заставляют меня оставаться на месте.

– Я сказал – сядь! – Громову приходится повысить голос.

Да как он… как он может делать вид, что ничего не случилось?

Но мне приходится исполнить его приказ, потому что нет другого выбора.

Аппетита у меня тоже нет. Смотреть на еду тошно.

Я гулко выдыхаю, стараясь погасить подкатившую вдруг тошноту.

– Тебе больно? – неожиданный вопрос звучит точно из другой вселенной. А голос мужчины при этом обретает некоторую несвойственную ему мягкость.

Вижу, как в этот момент Нина Сергеевна спешит покинуть гостиную, понимая, что разговор переходит в более личный.

Но почему-то его слова не приносят мне удовольствия. Они лишь обжигают что-то внутри.

– А тебе не все равно? – резко отзываюсь я, глядя на будущего мужа взглядом, наполненным презрением.

– Мне не все равно.

Закусываю губу, чтобы отвлечься на боль и не показывать то, что чувствую на самом деле.

Захотелось вдруг добавить что-то в стиле: «Задавай этот вопрос своим шлюхам», но мне удается сдержать себя и не натворить глупостей.

А Захар почему-то больше не заставляет меня отвечать. Наверное, вопреки моим стараниям, он прекрасно все понимает по моему внешнему виду.

– Сегодня мы поедем за покупками. Тебе нужно хорошо позавтракать, – Громов переводит тему.

– Диана обещала поехать со мной.

– Диана с тобой не поедет, – отвевает Захар. И тон у него такой, что переспрашивать «почему» нет никакого желания. – Я твоя единственная возможность выйти из дома. Вещи необходимы, потому что тебе придется сопровождать меня на различные мероприятия.

Громов допивает остатки своего кофе, а затем резюмирует:

– Даю тебе час на сборы. Выбери что-то из одежды, которая осталась.

Он явно намекает на то черное платье, что я надела без лифчика, и мне становится не по себе.

Час проходит очень быстро.

Сначала я впихиваю в себя еду через силу. Это становится делать проще, когда Громов оставляет меня одну.

Потом я просто расчесываю волосы и натягиваю на себя джинсы и обычную белую футболку, что были в пакетах с вещами, привезенных в прошлый раз. Нина Сергеевна любезно принесла мне их в новую спальню.

По магазинам нас отвозит водитель. А по поводу поездки я не испытываю никаких положительных чувству. Даже, когда понимаю, что будущий муж ведет меня в очень дорогие магазины, названия которых известны даже малолетним детям из неблагополучных семей.

Одевать меня Громов поручает продавцу. Или как эта должность называется в таких элитных салонах?

Женщина набирает уже довольно большую гору вещей, как вдруг я замечаю высокую симпатичную девушку и яркими красными губами.

Она почему-то сразу привлекает мое внимание, как только появляется в магазине. Особенно, когда ее губы расплываются в широкой улыбке, адресованной моему жениху.

– Захар?! – в голосе незнакомки звучит удивление, но какое-то неестественное.

Она подходит к Громову на непозволительно близкое расстояние.

Но ему достаточно взгляда, чтобы прекратить дальнейшие поползновения в свою сторону.

– Ты отлично выглядишь, после вчерашнего, – девчонка чуть наклоняется, крупная, но аккуратная грудь из ее черного бельевого корсета во всей красе «вываливается» на Громова.

Она тянет к мужчине руку, но и это он пресекает.

Незнакомка, наконец, все понимает. Оборачивается в мою сторону. Облизывает оценивающим взглядом.

Но и я все понимаю.

Мои опасения оказались не беспочвенными. Но, если честно, я надеялась, что хотя бы не буду встречаться с этими самыми женщинами в реальной жизни.

Девушка смотрит на меня с нескрываемым превосходством. Она правда красивая – не буду брать свои слова обратно. А еще слишком сексуальная.

Весь ее вид буквально кричит о том, что эта женщина очень хороша в постели. А я на ее фоне кажусь просто жалкой деревенщиной.

Откровенный, но умеренно, наряд, обтягивающий фасон, а под всем этим изыском, наверняка, крохотное белье, которое так нравится мужчинам.

– Тебе лучше уйти, Адель, – спокойно просит ее Громов.

– Отчего же?! – девушка включает весь свой талант актрисы. – Ты не можешь запретить мне делать покупки в этом бутике. Сегодня как раз пришла новая коллекция, и я не хотела этого пропустить.

– У нас, действительно, сегодня поступила новая коллекция, – на помощь в разрешении конфликта приходит девушка-консультант. – Пойдемте, я вам покажу.

Адель, или как ее там, с видом победительницы следует за продавцом. Но вдруг замечает что-то возле меня и бросается в эту сторону.

– Обожаю красный! – громко произносит девушка и вцепляется в какую-то тряпку за моей спиной, а потом уже тихо шипит только для меня: – Громов мой, ясно тебе, курица деревенская? И вчера, пока ты спала в своей маленькой кроватке, он трахал меня до утра!

Я понимаю, что должна дать отпор, но мой разум почему-то от обиды впадает в оцепенение.

– Адель! – Захар дергает красотку в сторону от меня. – Тебе лучше уйти! – повторяет он недавно сказанное, но уже более грозно.

– Расслабься, Громов! – девушка вырывает свое тонкое запястье из его захвата. – Уже ухожу.

Глава 27

27

Катя

– Продолжайте, – просит Громов менеджера, что подбирает мне одежду, пока его знакомая, размашисто покачивая узкими бедрами, двигается в направлении выхода.

Захар тоже отходит в сторону. Видно, что ему не особенно интересно заниматься подбором одежды для меня.

Зато я замечаю, как он тоже направляется на выход, догоняя свою Адель.

– Продолжим? – консультант привлекает мое внимание к себе.

– Простите, – обращаюсь к ней. – А вы можете подобрать мне что-то, ну… как у нее.

– Да, но ваш мужчина просил более классические варианты.

– Но ведь не он будет их носить, верно?! – во мне вдруг включается какая-то стерва. Я даже не знаю, куда пропадает вся робость. Внутри кипят злость и обида.

– Хорошо, давайте посмотрим, – соглашается девушка.

Она отводит меня в противоположный угол, где расположились уже более откровенные наряды. Я даже вижу точно такой же корсет, как у Адель. И его хватаю в первую очередь.

Так же набираю еще вещей, стараясь прихватывать наиболее открытые. А потом перемещаюсь к белью, где тоже выбираю самые непривычные для себя варианты.

Это вовсе не мои хлопковые трусики, так приятные к телу, а настоящее развратное белье, что просвечивает через тонкие сеточки все, что должно быть скрыто от посторонних глаз.

Когда мы затаскиваем все набранные вещи в примерочную, я прошу девушку выйти и позвать Громова.

Примерочная здесь сильно отличается от того, к чему я привыкла. У нас в деревне был рынок, например, где мы до сих пор мерили одежду на картонке. Но даже в магазинах закуток с зеркалом отделяется у нас обычной занавеской, возле которой тебя ждут подруги или мама.

А здесь же… полноценная комната с маленьким диванчиком и столиком. Несколько зеркал и одна единственная примерочная за толстой увесистой занавеской специально для меня.

Мои руки дрожат, когда я раздеваюсь, а затем беру тот самый корсет и малюсенькую обтягивающую бедра юбку. А еще черное белье, от которого забираю только маленькие трусики.

Конечно, я выгляжу не так эффектно, как Адель. Но слышала, что мужчинам часто в принципе бывает все равно с кем трахаться, лишь бы дырка была.

Не успеваю даже толком себя рассмотреть, как занавеска отодвигается в сторону, и на пороге примерочной появляется Громов.

Он окидывает меня беглым взглядом, и его лицо становится недовольным.

– Это что? – спрашивает он жестко.

Снова недоволен мной.

– Одежда, – стараюсь, чтобы получилось уверенно, но голос все равно подрагивает, точно я самый трусливый заяц на свете. – Как я поняла, тебе нравится именно такая.

Совершаю несколько неумелых движений, чтобы продемонстрировать фигуру в непривычном для меня одеянии.

– Мне не нравится такая одежда. Я просил подобрать другую. Эта подходит только для шлюх.

– Я подумала, что тебе нравятся шлюхи! – каким-то чудом произношу совершенно не свойственные мне слова. Хочу продолжить: «Это ведь с ними ты проводишь ночи», но на это уже не хватает смелости, хотя адреналин придает мне уверенности и запала.

А еще, кажется, я начинаю возбуждаться, когда Громов так близко, и так зол. Предвкушаю, как он схватит меня и в ярости прижмет ближе, и между ножек вдруг сильно сжимается, как и весь низ живота становится тяжелым.

Громов шагает внутрь, резко дернув занавеску за собой. Пространство вдруг становится тесным, а массивная мужская фигура заслоняет свет от ламп.

– Ты понимаешь, что говоришь сейчас? – его голос опасный и низкий.

У меня подкашиваются ноги, но я не позволяю себе отступать.

– А что, твоей Адель можно, а мне нет? – выпаливаю я, с ненавистью выговаривая это имя.

Его глаза вспыхивают в этот момент. Один резкий шаг – и я оказываюсь прижатой спиной к холодному зеркалу.