Текст книги "Сдайся мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 34

Маша

Я засыпаю. Проваливаюсь в сон. Как это происходит, даже понять не успеваю. А когда открываю глаза, долго не могу прийти в себя.

А потом вижу Марата.

Подгребаю на себя больше одеяла, которым укрыта.

Хочу представить, что между нами ничего не было. Что я впервые открываю глаза сутра.

Но нет.

Я позволила ему лапать себя и кончила от его пальцев.

Мужчина сидит на том же самом стуле, где располагался и в первое мое пробуждение. Разглядывает меня молча. Одна только разница – на этот раз с ним рядом нет Ванюши.

– Где Ваня? – спрашиваю испугавшись.

Плохая из меня мать, совсем забыла про любимого мальчишку.

– Обедает. Тут столовая на первом этаже. Тебе бы тоже последовать его примеру.

– Обедает?! Ваня болен! Мне нужно… мы должны следить! – от волнения даже не могу сформулировать мысль.

– Он заходил и все взял. Самостоятельный малый.

– Верни мне сына и проваливай! Я не хочу тебя видеть! – шиплю на Марата.

– Во-первых, – он так и продолжает восседать на стуле с видом хозяина положения, будто это и не стул вовсе, а царский трон его величества, – Ваня не твой сын. А, во-вторых, ты мне все еще должна за дебош. Я понес большие убытки из-за твоей выходки в моем клубе, а расплачиваться ты не спешишь.

– Сколько денег ты хочешь?! – вырывается у меня.

– У тебя нет денег, Маша! У тебя ничего нет! Да и я говорил с самого начала – бабло меня не интересует. Я хочу тебя.

Закрываю глаза.

– Обычно это не в моих принципах таскаться за бабой. Любую другую за заявление ментам уже бы отправил полировать члены в моем клубе.

– Мне тебе «спасибо» нужно сказать? – язвительно замечаю.

– Не помешало бы, – вполне серьезно отвечает мужчина.

Безысходность вновь лишает кислорода.

– Ты ведь не уйдешь? – уточняю, на всякий случай, прекрасно зная его ответ.

– Нет.

– Ясно, – со вздохом произношу.

– Понять не могу, чего ты упираешься? Течешь обильнее моих танцовщиц, – усмехается Марат.

– Это физиология! – выпаливаю я.

– Обманывай себя дальше, – очередная усмешка на его лице очень злит меня.

Но ведь мужчина прав. Я просто не хочу признавать свое влечение к нему. Потому что это неправильно. Потому что так не должно быть. Не со мной. Не со мной.

– Я тебе лишь немного обрисую, хотя, ты большая девочка, сама понимать должна: квартиры у вас больше нет. А твой любимый, уверен, на ставках и вас проиграет. Вопрос времени. Мальчишку тебе все равно придется вернуть. Ты ему не мать, и никаких прав не имеешь. Похитила человека. Нехорошая учительница.

На последних его словах я стискиваю зубы до скрежета.

– Но ты и сама это все знаешь, правда?!

Марат поднимается со своего места. Спокойно и непринужденно. Но его можно понять – ни его жизнь рушится. Ни его выворачивает изнутри, потому что переживать сильнее, чем уже есть невозможно.

И я хотела бы как он. Смотреть на мир с холодным расчетом. Потакать только своим желаниям. Получать все.

Но я не он.

Не он.

Я хрупкая молоденькая девочка.

Мне некому помочь.

Некому защитить.

Даже полиция бессильна против такого, как Марат. Даже Бог не вернет Сереже квартиру. Зато меня запросто загребут служители закона, если отцу Ванечки придет в голову написать заявление.

Да и денег у меня нет.

Марат не забыл это упомянуть. То, что осталось израсходуется быстро. Удастся ли найти работу, я не знаю. К тому же, за Ваней нужен постоянный присмотр. За несколько лет он научился разбираться в своей болезни, но все равно не так хорошо, как взрослый. Малыш банально не умеет следить за временем.

И мне страшно даже подумать, что будет, если я оставлю ребенка с Сережей.

Я просто понимаю, что не могу вернуться к нему, потому что грань моего терпения треснула. Разлетелась на такое количество осколков, что не склеить. Никогда и ни за что.

А уйти одной – оставить Ваню навсегда.

В том, что у меня ничего нет, Марат тоже прав. Я просто не хочу признаваться. Даже себе. Верю, что есть выход. Даже из безвыходной ситуации. Даже когда тупик оказывается непробиваемой бетонной стеной, типа той, что сейчас маячит передо мной, преграждая путь.

Я смотрю на Марата, что возвышается рядом с кроватью во весь свой немаленький рост. Хочу понять, стоит ли доверять ему. Могу ли я вообще доверять людям после того, что со мной произошло?

– Собирайся, я жду тебя внизу.

– Куда мы поедем? – мой голос сквозит безразличием.

– Тебя это не должно волновать.

Я понимаю, что не в том положении, чтобы качать права. Куда бы Марат не отвез меня сегодня, это место явно будет более безопасным, чем гостиница, на которую, к тому же, у меня вскоре не будет денег.

– Марат, – окрикиваю его сильную фигуру, когда мужчина оказывается уже практически у самого выхода из снятого мною номера.

Он останавливается. Поворачивается в мою сторону и выгибает бровь, ожидая, что я продолжу.

А я… не верю в то, что собираюсь сейчас произнести, но просто делаю это. Просто выдыхаю, стараясь проговорить как можно быстрее, чтобы не передумать:

– Обещай, что оформишь мне опеку над Ванечкой…

– На что ты ради этого готова? – интересуется он.

– На все, – отвечаю тихо. – Я готова на все.

Глава 35

Маша

Не знаю, чего я ожидала. Какой-то бурной реакции? Улыбки на его лице? Громких слов о том, какая я грязная и неправильная учительница, и как мне повезло встретит такого, как он?

Не знаю. Ждала хоть чего-то. Малейшей реакции. Но Марат всего лишь отвечает:

– Жду в машине.

Он выходит из номера. Я падаю на обратно на кровать. Мне быть хоть чуть облегчения! Но его нет. Меня самой будто нет.

Лежу вот так неподвижно какое-то время. Безучастно гляжу в потолок. Пытаюсь убедить себя в том, что делаю все правильно. Что бы там не случилось дальше – так будет лучше для меня и моего Ванечки.

Потом заставляю себя подняться и бреду в ванную. Умываюсь прохладной водой и разглядываю себя в зеркале.

– Все обязательно будет в порядке, – уверяю свое отражение, хотя в глубине души понимаю – во всем есть сомнения. И они душат.

Одежду приходится поднимать с пола. Она так валяется там с тех пор, как я разделась перед Маратом.

Блузка выглядит не ахти. На юбке пятна, которые почему-то бросаются в глаза именно сейчас. Это засохшие белые капли, что я привезла еще из квартиры Марата, но почему-то так и не застирала. Да и какой теперь смысл?

Выйти из номера приходится босой. Одноразовые белые тапочки, единственная обувь, которая оказалась доступной, надел Ваня. Он вышел в них с тем мужчиной. Так что мне приходится покидать гостиницу босиком.

Если вчера, когда на адреналине убегала от Сережи, практически не замечала, насколько неудобно, то сейчас отчетливо ощущаю каждую неровность, а еще отвращение и жгучий стыд.

Мужчины ждут меня внизу, в фойе гостиницы. Марат удивленно смотрит в мою сторону.

– Маша! – бросается через весь зал Ванечка. – Там было ТАКОЕ! – возбужденно начинает он, но я быстро останавливаю малыша – все рассказы потом. Сейчас – самое важное.

– Ты почему меня не разбудил? – гневаюсь на него. – Тебе без взрослых пока нельзя! – журю Ванюшу. – Быстро рассказывай про обед!

– Ну, Маша! – надувает губы Ваня.

– Быстро, я сказала! – не сдаюсь, прищуривая глаза.

Мальчишка рассказывает все в подробностях, Марат и другой мужчина терпеливо ждут.

– Молодец, – хвалю ребенка, понимая, что он сделал все правильно. – Но в следующий раз так не делай! Опасно пока самому – ты маленький!

– Ну, Маша! Я большой, ты ведь говорила! – напоминает ребенок.

– Да, но в случае с твоей особенностью нужно быть особенно осторожным, обязательно пользоваться помощью взрослых, пока они не решат, что ты действительно можешь справиться сам. Ясно?

– Ясно, – опускает голову Ванюша.

– А теперь поехали, – обнимаю его. – Дядя Марат нас ждет, – улыбаюсь, когда Ваня вдруг поднимает на меня свой взгляд.

– Мне кажется, он хороший, – произносит мальчишка, тише, чтобы не расслышали другие. – В первый раз этот Марат мне не понравился, но сейчас я передумал.

– Иди давай! – стараюсь не показывать своего волнения. – Нас уже заждались.

Ванечка берет меня за руку, и мы подходим к мужчинам.

– Ты почему без обуви? – первое, что спрашивает Марат.

– А разве тебе твои шестерки не донесли? Я то думала, ты в курсе всего, – грустно усмехаюсь.

Это защитная реакция. Хочется уколоть. Сказать какую-нибудь гадость, хотя обычно мне это не свойственно. Да и не при ребенке же.

– И у него нет? – кивает в сторону Вани.

– Как видишь, – отвечаю я, но мой тихий голос перебивает громкий голосок Ванечки:

– Мы так быстро убегали из дома, что не успели обуться! – сообщает он на всеуслышанье, и я замечаю, как косятся на нас все присутствующие в фойе люди.

– Может, поедем уже? Или так и будем стоять?

– Дим, бери мальца, – Марат кивает в сторону ребенка. А сам делает шаг ко мне и ловко подхватывает на руки. Я даже чуть вскрикиваю от неожиданности. – Спокойно, учительница! Не босой же тебе по дороге топать.

Решаю не выступать. Все же мужчина прав – если есть возможность не наступать на грязный асфальт, ей нужно пользоваться.

Нас с Ваней усаживают в машину, припаркованную у самого входа в гостиницу. Она большая и черная – типичная представительница автопарка господина Марата.

Сам он, кстати, садится на переднее сидение, чему я очень сильно радуюсь.

– Дим, планы меняются, – обращается мужчина к своему холопу. – Нам нужно заехать в магазин.

Глава 36

Маша

Весь путь до магазина Марат изредка переговаривается о чем-то с водителем. Пару раз ему кто-то звонит.

А я слушаю восторженные отзывы Вани об игровых автоматах и вкусном супе, который ему достался в кафе.

Мне нравится видеть своего малыша таким – радостным и бодрым, полным впечатлений. И я стараюсь не показывать, что сейчас творится у меня на душе.

А еще я не знаю, как сказать ему, что, возможно, малыш больше не увидит папу. Наверное, для него это будет стресс, Ваня может не сразу понять, что так будет для него лучше.

– Я люблю тебя, Маша! – вдруг произносит он, будто бы читая мои встревоженные мысли.

– И я тебя, котеночек. Очень-очень!

Целую Ванюшу в макушку. Какой же он все-таки ласковый, добрый. Я все время боялась, что Сережа своим примером испортит парня. А теперь у меня есть шанс этого избежать.

– Приехали, – сообщает Марат, когда мы останавливаемся возле магазинчика.

Чтобы мужчина вновь не успел схватить меня на руки, я чуть ли не первая выскакиваю из машины. Но мужчину это не останавливает. Он подхватывает меня так быстро, что я даже не успеваю запачкать пятки.

Мой взгляд цепляется за лицо Марата, и я почему-то представляю в своей голове, могло бы все сложится иначе? Что, если бы этот человек был способен любить, а не только сношать в любом месте?

– Что? – интересуется он, видимо, замечая, как я погружаюсь в раздумья.

Мотаю головой.

– Хочешь узнать, таскал ли я кого-то на руках до тебя?

– Мне это вовсе не интересно, – выпаливаю тут же.

Хотя… интересно, на самом деле.

– Мой ответ: нет. Ты первая, учительница. Во всех смыслах.

Не предаю значения его словам. Плевать, что он там себе навыдумывал.

Марат не позволяет мне коснуться пола. Доносит до мягкого пуфика и только там спускает с рук. Рядом другой мужчина усаживает Ванюшу.

Я оглядываю магазин и понимаю, что никогда не была в таком. Обуви здесь не так много, но, кажется, одна пара способна окупить небольшой среднестатистический магазинчик.

– Вау! Маша, смотри какая подсветка! – не перестает удивляться всему мой мальчик. Он хватает меня за руку, крепко сжимая ее.

– Добрый день, – мгновенно оказывается рядом молоденькая продавщица с наигранной улыбкой. Искренне улыбается она только Марату, который, к слову, не обращает на нее, как на человека, особого внимания. – Чем я могу вам помочь?

– Подбери моей женщине туфли. Несколько пар «на выход» и парочку повседневных вариантов.

– Да, конечно, – продавщица бросает на меня взгляд. Бегло оценивает.

Наверное думает, из какой помойки меня вытащим Марат.

А еще явно завидует. Именно это выражение рисуется на ее лице. А я бы, если честно, с удовольствием поменялась с ней. Отдала бы этого урода бесплатно за возможность вернуть свою прежнюю жизнь.

Хотя, глупо кривить душой, когда мужчина назвал меня «своей женщиной», что-то екнуло в груди. Да и чем хороши были мои будни? По сути, я застряла в петле, из которой никак не могла выбраться. Не было пути.

Сейчас, представляя, что мне всю жизнь пришлось бы отдать Сереже, я чувствую себя плохо. Будто кто-то уготовил мне отмотать срок в тюремной камере.

Как интересно получается! Оказывается, мне нужно было вляпаться в неприятную историю, чтобы понять все это.

– И мальчишке, – начинает Марат, но не успевает договорить, потому что его перебивает Ваня:

– А можно я сам выберу? – с горящими глазами глядит он на нашего хозяина.

Да, именно так про себя приходится называть его. Ведь, согласившись на все, я фактически отдала душу Дьяволу.

– Конечно, – пожимает плечами мужчина. – Подбери ему подходящий размер.

– Ура! – малыш босыми ногами несется к полкам с башмаками.

Я отчасти понимаю его. Мы с Сережей никакого выбора не предоставляли, в магазине выбирали то, что оказывалось по средствам.

– Мы могли отовариться в каком-то более бюджетном месте, – обращаюсь к Марату, когда мы оказываемся наедине. – Да и одной пары туфель мне вполне бы хватило.

– Ты ведь согласилась на все, – констатирует мужчина, подняв бровь. – И я буду одевать тебя так, как считаю нужным.

Глава 37

Маша

– А я тоже поняла, в чем твоя проблема, – произношу вдруг.

Мне становится все равно. Я не чувствую ни боли, ни радости оттого, что со мной происходит.

Жизнь уже идет своим чередом, и я бессильна хоть как-то на него повлиять.

Да, наверное, любая другая на моем месте визжала бы от восторга. Даже у меня в университете была одна такая, что продала бы душу за возможность таскать на ногах брендовые туфли. А я даже названия этих самых брендов не знаю.

Весь этот пафос – пустышка. Показуха, пыль в глаза – можно назвать как угодно. Вот только суть от того не изменится.

В мире есть гораздо более значимые вещи, вот только Марату они почему-то неведомы.

– Интересно… – протягивает мужчина, наиграно поджимая губы. – И в чем же?

– Ты не умеешь любить. Для тебя женщины товар, который покупается. Пустое место. Но это не так. Если бы ты хоть раз попробовал по-другому, быть может, люди бы к тебе потянулись.

– А зачем? – поднимает брови Марат. – Ты, например, продаешься мне сама. За долги, – на последнем слове он усмехается.

– За туфли счет тоже потом выставишь?

Конечно, я все ему верну. Не хочу быть должной.

Я вообще предпочту забыть нашу встречу, как только Марат посчитает, что наигрался, что достаточно выжал из меня. Но пока это только начало, и мне придется потерпеть.

Главное, не забывать, почему я согласилась. Ваня важен для меня. Я люблю его и хочу быть рядом, хочу подарить малышу материнскую любовь, которой он был лишен практически с самого рождения.

– Нет, – отзывается мужчина по поводу счета на туфли. – Это моя прихоть, я ведь сказал. Хочу, чтобы ты выглядела шикарно. Любая о таком мечтает.

– Я – нет. И думала, что это понятно. Купить расположение человека шмотками не всегда возможно. Когда-нибудь пробовал просто ухаживать за девушкой, встречаться?

– А мне и не нужно твое расположение, – хмыкает Марат. – И они отлично покупаются. Их цена – опека над Ваней. И она меня устраивает.

– Неужели ты даже попробовать не хочешь? – почему-то вырывается у меня совсем неуместный вопрос.

Зачем мне знать?! Не надо цепляться за что-то хорошее в Марате и пытаться его переделать. Пусть делает, что хочет. Пусть берет, что хочет и отваливает!

– Ты за деньги можешь заставить любую быть рядом с тобой, – продолжаю я. Мой голос почему-то сквозит неприкрытой обидой. – Кто-то даже с радостью прыгнет к тебе, как только поманишь деньгами. Но она тебя любить от этого не станет.

– У меня нет желания кого-то любить. Важно только влечение… – Марат склоняется надо мной. Нависает. Очень близко.

Слава Богу, Ваня не видит, он как раз с любопытством разглядывает пару башмаков в самом углу бутика.

Рука Марата скользит по моему бедру.

– Разве ты ничего не чувствуешь? – шепчет он.

Перехватывает дыхание. Пальцы мужчины такие горячие и жесткие… и это сводит меня с ума.

Я просто не понимаю, почему так реагирую на него? Почему разум во всю хочет дать отпор, а податливое тело не желает сопротивляться. Будто по венам в этот момент вместо крови начинает бурлить обжигающая лава, что плавит всю мою браваду по щелчку пальцев.

– Зато у тебя с чувствами ко мне все в порядке, – заключает мужчина. – Ты хочешь меня.

Беру себя в руки.

Его слова отрезвляют.

Я действительно не должна реагировать так. У меня есть чувство гордости. Самоуважения. По крайне мере, я не дам ему сделать со мной что-то непристойное прямо в магазине.

Дергаюсь, стараясь отстраниться.

Хочется зашипеть дикой кошкой и ощетиниться.

Я бы набросилась на него даже, если бы могла.

Кажется, я уже даже готова сделать это, но вдруг прямо между мной и Маратом втискивается Ваня.

– Маша, ты чего такая? Что случилось? – в глазах малыша виден легкий испуг.

Я тут же спешу сменить выражение лица, изобразив на нем улыбку. «Все ради Вани», – напоминаю себе. И только собираюсь открыть рот, чтобы успокоить мальчика, как меня опережает Марат:

– Твоя Маша просто не соглашается на покупку, – поясняет мужчина. – Стесняется, представляешь?! А я, наоборот, настаиваю. Уговариваю. Маша ведь достойна носить красивые туфли. Ты так не считаешь?

Восхитительно! Как шикарно у Марата получается манипулировать людьми!

– Да, достойна. Маша, покупай! – поддерживает мужчину малыш. – Марат купит тебе самые дорогие туфли, правда?!

Глава 38

Маша

Господи, самые дорогие…

Я старалась не смотреть на ценники, но почему-то всякий раз улавливала цифры, четко пропечатанные на них. Будто специально.

Я, конечно же, собираюсь все это вернуть, но уже не уверена, что это случится скоро. Такие деньжищи мне еще нужно заработать.

А где?

Невольно вспоминаю школу. В этот момент отчетливо понимаю, что моя прежняя работа теперь где-то далеко и не моя вовсе. Жизнь развернулась на сто восемьдесят градусов, и я больше ни о чем не могу заявить с уверенностью. Ну, кроме того, что реально готова на все ради Ванечки.

От навернувшегося водоворота чувств забываю, как дышать.

Обида, гордость и тупая надежда. Эти противоречивые эмоции переполняют меня.

Не желаю быть должной Марату. Не хочу. Понимаю, что от баснословно дорогих туфель ничего хорошего ждать не придется, но почему-то внутри теплится маленький огонек, уверяющий, что мужчина хочет сделать мне приятное. Я ему нравлюсь. Он сам таскается за мной по городу, хотя мог бы кого-то прислать. Разве ни это проявление искренней заинтересованности?!

Нет! Я ведь знаю, как все на самом деле. Марат просто обуреваем своей похотью. Хочет купить.

Тяжело в груди. От мрачных мыслей невозможно спастись.

О всего этого даже голова идет кругом. Потому не очень разбираю, что за туфли выбрала. Марат просто берет, что считает красивым и дает мне мерить.

Несколько пар подходят по размеру, и мужчина отдает команду отнести их на кассу.

Нет сил возражать. Да и какой смысл?

Ване тоже подбирают целых три пары. Я старюсь улыбаться, когда он мне хвалится обновкой, а в голове дурдом, мысли – кисель.

Как же хочется, чтобы этот день прошел. Как можно скорее.

Вот только что меня ждет в новом? Расплата за подарки?

Я настолько опустошена внутри, что хочется, чтобы кто-нибудь взял и решил за меня все проблемы.

На кассе девушка, с завистью поглядывая в мою сторону, пробивает обувь, озвучивая итоговую сумму, которую я, наверное, и за год не зарабатываю. Правда, знала бы эта дуреха, через что мне приходится проходить прямо сейчас – точно не завидовала бы.

Единственный из всей ситуации плюс, это обувь для Вани. Ему уже и так пора была сменить обувку. Кроссовки порвались и уже пару недель просили каши.

Я даже откладывала с зарплаты. Деньги, правда, в итоге ушли на его лекарства. Вот интересно, за ботиночки для Вани тоже придется заплатить?

Но почему-то кажется, Марат не спросит с меня за траты на ребенка. В этом плане я вижу, что он порядочный. Даже нашел к Ванюше подход, что очень удивительно для нашего с Сережей домашнего мальчика.

Дальше Марат хватает меня за руку и уверенно ведет к машине. Не сопротивляюсь. Тащу за собой довольного мальчишку.

Мы садимся в автомобиль, куда-то едем. Не спрашиваю. Не имеет смысла. Держу дежурную улыбку для Вани. Отвечаю невпопад. Малыш постоянно пялится в окно и комментирует увиденное. Рот не закрывается. А я пропускаю мимо ушей половину его слов.

– Давно это у него? – вдруг спрашивает Марат.

Он не уточняет, что именно, но я и так понимаю: речь идет про болезнь.

– Чуть больше двух лет, – спокойно отзываюсь.

Если честно, меня даже немного напрягает этот вопрос. К чему Марату такие подробности?

– А… – следом мужчина спешит задать еще один, но я его перебиваю:

– Это навсегда, Марат. Диабет не лечится. Мы поддерживаем уровень сахара инъекциями инсулина, и это жизненно важно для моего сына.

– Ясно, – заключает мужчина, будто намеривался спросить именно это.

Дальше мы задумываемся каждый о своем, и мне, если честно, не очень нравится это внимательное и человечное поведение Марата. Будто чую подвох.

Следующая остановка нашего пути – дорогое кафе.

То, что блюда здесь не по карману среднестатистическому жителю страны, понятно уже по внешнему виду кафешки снаружи.

Блюдо выбираю наугад. Вкуса почти не ощущаю. Но должно быть вкусно. Вон, как Ваня таращит от удивления глаза и постоянно показывает большой палец вверх. Это вызывает улыбку и у Марата. Возможно, мы даже со стороны кому-то можем показаться счастливой семьей.

От понимания правды становится еще гаже на душе и я чувствую, как где-то в горле скапливается горечь.

Несмотря на то, что остаюсь безучастной, все же не забываю про Ванино лекарство. Это уже на автомате. Подсчет хлебных единиц я уже давно веду в уме, хотя поначалу он казался чем-то непосильным.

Марат же, словно видя мое состояние, не пристает. И ведет себя галантно. Я благодарна ему за это. Не знала, что он может быть не всегда таким скотом, как обычно.

– Располагайтесь, – командует Марат, когда мы входим в его просторную квартиру в элитной высотке. – Моя спальня вторая дверь направо. Следующую может занять мальчишка.

Этими словами мужчина делает акцент на том, что у меня, в отличие от сына, права выбора комнаты нет. Определенно, придется делить постель с ним.

– Позже заеду, проведаю вас.

Марат уходит, оставляя нас в квартире абсолютно одних.

Ваня радостный еще бегает по комнатам, прыгает по кроватям и диванам, а я просто сажусь на один из них.

Поджимаю под себя ноги. Приваливаюсь боком на подушку. И мои глаза просто закрываются. А закрытые веки не дают выкатится слезам, что хотят уже хлынуть бурным потоком.