Текст книги "Сдайся мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 20

Марат

– Никогда член в рот не брала? – моему удивлению нет предела.

Вот это подарок!

Обычно я предпочитаю умелых шлюх, но с ней… с ней все принципы к чертям! Я даже рад, что побываю в ее ротике первым. Растрогаю. Растяну. Под себя.

Мне стоит только представить, как мой крепкий болт погружается между ее сочных губ, как в нем сильнее сжимается болезненное напряжение.

Я хочу трахаться с тех пор, как увидел ее сегодня. И я, черт бы меня побрал, терплю уже слишком долго!

– Так я тебя научу, – обещаю девочке. – Понравится – за уши не оттащишь.

От облегчения хочется завыть, когда мой член, наконец, оказывается на свободе.

Я больше не хочу ждать.

Потому резко нажимаю учительнице на щеки и принудительно проталкиваю свой хер ей в рот.

Сука! Вот это кайф!

Дрожь прокатывается по всему телу. Я так и кончить могу.

Но училка брыкается так сильно, что неприятно задевает чувствительную напряженную плоть зубами.

Мне приходится вытащить член и крепко сжать его в руке.

– Ты охренела? – рычу на нее.

Только сейчас замечаю ее вид. Испуганный. Потерянный. Вовсе не то, что хочется видеть мужику у первоклассной соски.

Неужели, я настолько противен ей?

Под лоха своего ложится и ноги раздвигает, а на меня смотрит зверем. На меня!

От этого и злость берет, и раздражение. И желание засадить ей сильнее. До самой глотки член пропихнуть.

И я уже намереваюсь это сделать, потому что перед глазами нет ничего, кроме красных пятен и моей цели.

Но девчонка останавливает меня своими крохотными ладошками.

– Пожалуйста, Марат! – молит она. Прислушиваюсь. – Мне нужно ответить! Дай две минуты.

Только сейчас слышу посторонний шум в комнате. Звонит ее телефон.

– Быть может, что-то с Ваней. Он болен. У него диабет, – взволнованно продолжает она.

Хуй с ним! Пусть ответит.

– Две минуты у тебя, – заключаю в итоге, и делаю шаг назад, чтобы сейчас же не передумать.

– Как это закрылся? – с испугом отвечает трубке учительница. – Господи, Сережа! Я не знаю что! Дверь сломай! Боже…

Малышка закрывает лицо свободной рукой. Вижу, как на ее глаза наворачиваются слезы.

– Пообещай ему, что я приеду! Скажи, что выезжаю прямо сейчас!

Когда учительница опускает руку с телефоном вниз, на ней лица нет.

– Мне нужно домой, Марат… – обращается ко мне почти шепотом. – Ваня закрылся в ванной и… он может… господи! Марат, пожалуйста…

Стискиваю зубы. Как бы я не хотел сейчас опустошить яйца, быть виновным в смерти мальца нет никакого желания.

Да и трахать безвольную, сломанную куклу – нет никакого кайфа.

– Мой человек поедет с тобой, – оглашаю свое решение я. – И если это все игра, ты, сучка, останешься у моего члена в пожизненном рабстве! Ни одной бляди не позволено вить из меня веревки.

– Это правда, Марат, – божится девчонка. – Я тебе клянусь!

Я договариваюсь о том, чтобы девочку отвезли до дома. На всякий случай, прошу парней проследить за тем, что будет происходить в квартире и подежурить у подъезда, если вдруг крошка захочет от меня сбежать.

Сам же заваливаюсь в свой кабинет и откупориваю новенькую бутылку виски.

Член все еще ноет от перевозбуждения. Мозг подсказывает, что училку проще было бы поставить на счетчик, чем эта мышиная возня вокруг желания потрахаться.

Но сперму, давящую на яйца слить надо. Не училке, так кому-то другому придется поработать.

Ксюша. Лучшая моя танцовщица. Красотка. Чистый секс.

– Марат Тимурович?! – ласковый голосок Ксю доносится до моего слуха.

Ей не надо объяснять.

Она знает свое место. И дело свое знает.

Тут же опускается на колени. Тянется к члену. Томно выдыхает и обхватывает мой болт губами.

А я не испытываю даже доли тех ощущений, что пережил, толкнувшись в рот училки.

Потому закрываю глаза и пытаюсь хотя бы представить на ее месте другую. Продлить свой кайф. Но девчонка сосет слишком умело для недотроги учительницы.

Мне требуется не так уж много времени, чтобы кончить. Но тупо механически. Разрядки я не ощущаю. Напряжение остается.

Такое, сука, чувство, будто тебе дали только понюхать ароматное блюдо, а как только ты закрыл глаза от удовольствия – подсунули доширак.

– Тебе не понравилось? – с наигранным расстройством на милом личике интересуется Ксюша.

Она надувает пухлые губки и часто моргает, ожидая ответа. Готова обслужить меня и другими своими дырками, стоит только попросить.

– Хочешь в попку? – услужливо предлагает она, подтверждая мои мысли, и даже поворачивается ко мне спиной, виляя пятой точкой, как собачонка. – У меня там чистенько. М?

– Просто свали, – спокойно прошу ее и наливаю в бокал новую порцию элитного алкогольного напитка.

– Что? – глаза шлюхи полны непонимания.

– Вон пошла! – повторяю уже более раздраженно. – Или в зале скучающие члены закончились?

Недовольно зыркая на меня, девчонка сгребает себя с пола и покидает мой кабинет, обиженно хлопнув дверью.

Я же удобно откидываюсь в кресле и делаю глоток виски. На столе тут же оживает мобильный.

– Босс, мы на месте.

Глава 21

Маша

Мне кажется, что время останавливается, пока один из людей Марата везет меня домой. Я нервно трясу ногой и даже задыхаюсь, пугаясь, что с моим малышом что-то случится. Я ведь никогда себе этого не прощу.

Сейчас даже на Марата с его требованиями плевать. И на то, как пропихнул в меня свой член – тоже. Мне и думать об этом некогда, потому что все мысли заняты Ванечкой.

С какой-то стороны, я благодарна Марату за то, что отпустил, проявил человечность и позволил уехать домой.

В квартиру забегаю точно ошпаренная.

– Ты его вытащил? – бросаю сразу Сереже.

– Как я тебе его вытащу? – с претензиями отвечает он мне.

– Я не знаю! – рявкаю, реагируя на его слова. – Ты отец или нет? Разве не понимаешь, какие последствия могут быть? Дверь бы ломал! МЧС вызвал! Врачей сразу!

Сергей что-то мне отвечает, но я уже не слушаю. Я бы эту дверь ногтями давно расковыряла, если бы оказалась на его месте. А он просто стоит тут и разводит руками! Будто это не его сын сейчас без еды и инсулина прячется в ванной.

– Ванюш! – барабаню по дверному полотну изо всех сил. – Это я, малыш! Открой!

Я молюсь всем известным богам, чтобы ребенок был в сознании, чтобы моим требованиям последовал его ответ.

– Маша?! – тоненький голосок рождает во мне такую волну облегчения, что ноги подкашиваются.

– Это я, котеночек, – заверяю Ваню. – Открой, пожалуйста!

Щеколда медленно отъезжает в сторону. Время замирает.

Ванюша тихонечко выглядывает из-за двери, и я, пользуясь моментом, просачиваюсь к нему.

– Господи, малыш! – хватаю мальчика щеки и внимательно рассматриваю лицо. – Ты так меня напугал!

Он только моргает часто, надувая губы.

– Ты разве не знаешь, что делать такое опасно?!

– Знаю, – уверительно отвечает Ваня. – Но я очень хотел, чтобы ты пришла.

– Глупенький, – прижимаю мальчишку к себе. Он самое дорогое, что у меня есть. Мой сладкий мальчик. – Пойдем быстрее, – приглашаю его выйти. Надо как можно скорее проделать все манипуляции и покормить ребенка.

Только когда мы заканчиваем, понимаю, что мужик, который меня привез, все еще в нашей квартире.

Сережа включает отца, отчитывая Ваню, а я с грустью подхожу к провожатому.

– Вы же понимаете, что я не смогу сейчас уехать из дома?

– Босс сказал приглядывать за вами, – отвечает он мне словно робот.

– Правда думаете, что сбегу? – усмехаюсь грустно. – У меня ребенок инвалид, – напоминаю ему. – И я без него никуда.

– Сейчас уточню, – холодно и совсем без эмоций произносит верзила.

Он, по-видимому, набирает номер Марата, уточняя какие будут указания.

– Понял, – в итоге выдает он трубке так же безразлично, а после обращается ко мне: – Доброй ночи.

– И вам.

Вот только какой там? Столько всего случилось, что я вряд ли усну.

Так и происходит. Не смыкаю глаз до самого утра. Ваня лежит рядом со мной и буквально всю ночь не выпускает из своих маленьких ручек. Даже там, во сне, пытается меня удержать. А утром не хочет отпускать на работу.

– Пожалуйста, не забудь про инсулин, – в очередной раз напоминаю его отцу. – Там его осталось на пару дней.

Никто из нас не поднимает тему случившегося вчера. Лично я настолько выжата, что даже вспоминать не хочу.

Прямо у подъезда припаркован тонированный внедорожник. Тот, на котором меня сюда привезли.

Стараюсь не замечать его и направляюсь к остановке привычным маршрутом. Но мужик из тачки выскакивает как черт из табакерки и вырастает передо мной громадной фигурой:

– Садитесь, я отвезу.

– Спасибо, но я сама. Тут до школы пару остановок.

Мужик не наседает, но уверенно тащится за мной по пятам на своей черной машине. Потом плетется за трамваем, то и дело попадаясь на глаза.

Из всей этой ситуации я делаю вывод, что отпускать меня Марат не собирается. Он совершенно точно планирует завершить начатое вчера.

Меня вдруг одолевают те паршивые чувства. Когда стояла перед ним на коленях. Я дрожала от страха, но, в то же время, предвкушение больно завязалось узлом внизу моего живота.

Я казалась себе настолько порочной, что от этого почему-то сводило легкие.

Мне неприятно думать, что я могу так низко пасть. Что животные инстинкты способны взять верх над моим скромным и правильным сознанием.

В школу за мой мой конвоир, слава Богу, не заходит. Но там не становится легче, потому что я замечаю странные взгляды коллег.

Они ничего не говорят, просто здороваются, но в их глазах читается неприкрытый интерес. Они будто разглядывают. Изучают. Точно видят в первый раз.

Так и происходит, пока завуч не просит меня зайти в кабинет к директору.

Глава 22

Маша

Мне страшно идти к директору. Впервые в жизни. Подсознание вопит. Чувствую, что ничего хорошего не будет.

Но я, конечно же, стараюсь держать лицо. Я учитель, прежде всего, и должна показывать ребятам свой пример. Даже сейчас, когда иду по коридору и трясусь от страха.

– Елена Гавриловна, вызывали? – уточняю, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Маша, проходи. Присаживайся.

Голос директрисы звучит жестче, чем обычно. Она всегда была довольна моей работой, хвалила. А теперь явно хочет отругать.

– Вот посмотри, – женщина протягивает мне свой телефон, где открыта галерея с фотографиями.

Притягиваю гаджет ближе, чтобы рассмотреть. Изображение темное, но меня можно запросто на нем различить. Это мы с Маратом вчера в его клубе. Он тащит меня в ту комнату, по-хозяйски подталкивая пятерней за попу. А я ведь даже не заметила! Мне казалось, все время Марат вел меня за руку.

На заднем плане видно красноватые отблески ламп и голую грудь парочки официанток.

Я уже набираю воздуха в легкие, чтобы сказать, что в свободное от работы время могу заниматься чем угодно, хотя, на самом деле, не поощряю подобное поведение у учителей, но сейчас мне необходимо защищаться.

Вот только Елена Гавриловна меня перебивает:

– Ты дальше листай. Это еще не все.

Исполняю. Пальцы онемели. Но мне все же удается смахнуть текущую фотографию влево.

На ней изображен Марат в стенах школы. Видно, как он заходит в мой кабинет со своими бугаями-охранниками.

Пока теряюсь с тем, что ответить, директор начинает сама.

– По школе со вчерашнего дня ходят слухи, о том, что после визита этого человека кто-то из учеников застал тебя в кабинете с задранной юбкой.

– Что? – мои брови сходятся на переносице от услышанного.

– Я не поверила сначала. Молодежь много что болтает. Байки придумать для них – раз плюнуть. Но вчера ночью мне скинули вот эти фотографии.

– Послушайте, Елена Гавриловна… – выдыхаю я. – Я могу все объяснить! Это не то, что вы подумали! Кто прислал фото?

Марат. Ясно же. Этот урод решил придавить меня по всем фронтам. Чтобы добить. Дожать. Чтобы трахнуть во все дырки, как он выражается.

– Не надо ничего объяснять, – жестом останавливает меня начальница. – Фотографии я могла бы проигнорировать, проведя с тобой беседу. Вот только одна из твоих учениц рассказала весьма любопытную историю.

– Даша?! – вырывается у меня.

– Она, – кивает директриса. – Значит, отрицать не будешь?

– Елена Гавриловна! Я не знаю, что Романова вам наговорила, но все было не так. Она хотела танцевать стриптиз в клубе, а я ее остановила. Вытащила. Спросите у ребят. Там многие были: Катя, Саша… – начинаю перечислять, но начальница меня останавливает:

– Не надо. Сейчас придет Дарья, и мы выслушаем ее версию.

Опускаю голову. Понятия не имею, что задумала эта дряная девчонка. Фотографии – ее рук дело, теперь я это четко понимаю. Марат не при чем.

Как только Даша появляется в кабинете, я тут же предупреждаю ее:

– Пожалуйста, Даш, не наделай глупостей, о которых потом будешь жалеть.

– Не нужно на нее давить, Мария Сергеевна! – строго одергивает меня директор.

И все, что мне остается – ждать версию Даши.

Девчонка плачет, рассказывая, как я тащила ее в клуб к своему мужику, чтобы подзаработать. В ее версии говорила я примерно следующее: «Даша, у тебя такая сложная жизненная ситуация, а тут станцуешь один раз – получишь много денег. Это нестрашно. И я никому не расскажу».

От услышанного у меня ком в горле застревает, а волосы встают дыбом.

Это ужас – услышать о себе такое.

– Даша! – не выдерживаю я в итоге. Подскакиваю со стула, полная возмущения, кипящего внутри. – Как тебе не стыдно! Прекрати врать!

– Вы тоже прекратите! – девчонка мастерски отыгрывает. Подскакивает, как и я, для большей убедительности. Актриса от Бога! – Многие видели, как хозяин клуба приходил в школу, чтобы трахнуть вас!

Я задыхаюсь. Открываю рот, точно рыба на суше, пытаясь втянуть воздух. Но не выходит. Я не могу ничего с этим поделать.

– Дашенька, ты пока иди. Я позову, если надо.

– Хорошо, Елена Гавриловна, – поникшим голосом отвечает моя ученица. А потом поворачивается ко мне, и ее лицо тут же приобретает совсем иное выражение, а губы растягиваются в циничной усмешке.

Закрываю глаза и качаю головой.

– Все не так было… – с горечью выдаю, больше сама себе, и оседаю обратно на стул.

– На вот, выпей, – начальница протягивает мне стакан воды. – Ситуация двоякая, понимаю. Нужно во всем разобраться. И я вынуждена тебя отстранить, пока все не выясню.

– Отстранить? – не своим голосом пищу я.

Как это отстранить? Мне нужны эти деньги! Сережа работает на дому, чтобы можно было ухаживать за сыном, и вместе с пенсией Ванечки, получается все равно мало. Моя зарплата, по большей части, кормила нас всех.

– Именно. Так что, успокойся и поезжай домой. Пока так.

Елена Гавриловна дает мне время, чтобы отдышаться и прийти в себя. Я пытаюсь успокоиться, честно, но выходит плохо. Со всеми этими фотками, слухами и клеветой Дарьи, ситуация складывается ни в мою пользу.

До меня вдруг доходит, что единственный человек, кто способен как-то разрулить все – Марат. Он должен приехать в школу и сказать, что между нами ничего нет.

Потому я делаю усилие над собой и выбегаю из кабинета директора.

Выхожу на улицу, обнаруживаю машину мужика, который меня пас со вчерашнего вечера и бодрым шагом направляюсь прямо туда.

– Отвези меня к нему! – уверенно заявляю командным голосом.

Глава 23

Маша

Дорога до Марата кажется мне вечностью.

Я почти не вижу пейзажей за окном, но при этом понимаю, что мы направляемся в самый центр.

Ладоши потеют, и я с трудом сдерживаю в себе желание прикрикнуть на водителя, чтобы он ехал быстрее.

Внутри все горит. От обиды. От разочарования. От жалости к себе.

А ведь жалость то чувство, которое я никогда не позволяла себе испытывать. Давила даже тогда, когда было очень тяжело. Я просто запрещала самой себе жалеть себя! В любой ситуации.

Но сейчас от переизбытка чувств почти не могу это контролировать.

Все смешалось в голове.

С работой я чувствовала какую-никакую стабильность, но теперь могу запросто лишиться и ее.

Автомобиль останавливается в довольно спокойном и явно дорогом районе. Тут невысокие дома старой постройки. Уверена, за один квадратный метр в такой мне придется вложить собственную жизнь.

– Приехали, – констатирует водитель.

Я выхожу из автомобиля полная уверенности. Во мне все еще бунтуют эмоции. Кажется, будто за свою правду я могу свернуть горы.

Но вся моя бравада теряется, как только дверь, в которую позвонил мой провожатый, открывает Марат, встречающий меня и своего сотрудника в одном белом полотенце, опоясывающем его талию.

Я так и застываю на пороге, не в силах отвести взгляд от его сексуального тела.

На мгновение даже забываю, зачем приехала сюда.

В памяти всплывают навязчивые образы. Они даже кажутся ощутимыми. Будто его пальцы, неприлично ласкающие меня между ног в туалете ресторана – прямо сейчас забираются в трусики, отодвигают влажную ткань.

– Вот это сюрприз, учительница! – выдает Марат вместо приветствия, и я сбрасываю с себя наваждение.

Прямо так и делаю, в прямом смысле мотаю головой по сторонам, чтобы сознание не рисовало вместо развратного и наглого хозяина клуба, человека, которому можно по доброй воле отдаться.

– Думал, снова придется за тобой по всей Москве таскаться, чтобы потрахаться, а ты сама приехала…

Пока набираюсь смелости, чтобы начать разговор, мужчина отпускает водителя, и я теперь остаюсь один на один с хозяином роскошных, в этом я уверена, апартаментов в центре столицы.

– Проходи, – Марат чуть отступает в сторону, пропуская меня.

А я стараюсь не обращать внимания на его идеальный во всех смыслах загорелый торс. А то этот вид красавчика из глянцевого журнала сбивает меня с мысли.

Приглашение все же принимаю. Я отдаю себе отчет в том, что собственноручно загоняю себя в ловушку. Сейчас Марат захлопнет за мной дверь, и я рискую остаться тут навечно.

Звук поворачивающегося замка бьет по нервам. Как и голый торс, что будто специально маячит перед глазами.

Я уверяю себя, что бы там ни было, я борюсь за правое дело. Это моя репутация. Это моя жизнь, в конце-концов!

– Можешь не разуваться, – небрежно бросает мне хозяин апартаментов.

Но я все равно скидываю обувь. Мне совесть не позволит по такому блестящему белому полу пройтись в уличных туфлях.

Марат собирается проходить куда-то вглубь своего жилища, а я останавливаю его.

– Постой, – прошу, делая свой голос как можно более уверенным. – Мне нужно поговорить с тобой. Это важно!

– Конечно, поговорим, – обещает мне мужчина. – Но сначала я покажу тебе кое-что.

От его тона, немного холодного и жесткого, по моему телу пробегают мурашки. В голову вновь лезут внезапные пошлые мысли, и не получается оторвать взгляда от широкой загорелой спины. От того, как перекатываются литые мышцы под бронзовой кожей.

Я даже замечаю парочку капель воды, оставляющих после себя влажные дорожки, очерчивающие каждую проработанную мышцу.

Не понимаю, почему всякий раз в присутствии этого мужчины я превращаюсь в невнятное существо, не способное противостоять? Откуда вообще в моей голове все эти образы и несвойственные мне желания?

А ведь еще неизвестно, насколько сильно я готова пасть, когда все зайдет слишком далеко.

От осознания моя голова резко трезвеет.

О чем я вообще?

Я приехала сюда, чтобы поговорить с Маратом. Моя работа под угрозой, моя репутация, как учителя и как человека, болтается где-то на самом дне. И я уж точно не собираюсь по доброй воле выполнять его невменяемые условия.

– Прочти это, – Марат кивком указывает на стол, когда мы оказываемся в одной из комнат.

Там лежит какой-то листок альбомного формата, и я подхожу ближе, чтобы исполнить его просьбу.

Меня бросает в жар, когда в бумаге я узнаю свое заявление в полицию, написанное от руки под диктовку знакомого Ани.

Беру страх под контроль и уже собираюсь повернуться к Марату, чтобы сообщить, что имела на это заявление полное право, как он вдруг оказывается позади меня и плотно прижимается сзади, расставляя свои руки на столе по обеим сторонам от меня.

– Это был очень плохой поступок, учительница, – констатирует мужчина, а я думать не могу больше ни о чем, кроме его крепкого конца, что без стеснения пульсирует, прижимаясь ко мне сзади.

Я только сейчас понимаю, насколько глупой была, решив, что Марат поможет. Что оставаться с ним один на один безопасно.

– Твоя выходка принесла мне проблем, – мужчина кажется спокойным, но что-то подсказывает, что, на самом деле, он очень зол. – А я не люблю проблемы. И не жалую тех, кто их создает.

Я теперь узнаю в нем того человека, с которым познакомилась в клубе. От подавляющей ауры которого сжималось нутро.

Одна из его ладоней вдруг отрывается от стола и ложится мне на живот чуть ниже пупка.

– Так что теперь тебе придется стараться в два раза лучше. Буквально вымаливать мое прощение, стоя на коленях.

От его слов у меня мгновенно собирается комок в горле. Такое часто бывает когда хочешь заплакать, но не выходит.

Как и не получается дышать.

– Надеюсь, ты не надела трусиков? А то у меня совсем мало времени.