Текст книги "Сдайся мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 24

Маша

Я ненавижу себя. Ненавижу за то, что после грязных слов Марата мои трусики пропитываются внезапно выделившейся влагой.

Возбуждение приходит неожиданно и резко, в тот самый момент, когда я его совсем не жду. Когда единственное, чего стоит желать – поскорее выбраться из цепких лап мужчины, решившего заявить права на мою неприкосновенность.

Он прямо как змей-искуситель. Вынуждает желать запретного. Дрожать от предвкушения скорых прикосновений и вспоминать, как сладко может быть от его умелых пальцев.

После того случая в туалете я ведь долго не могла уснуть. Представляла снова и снова. Погружалась в воспоминания о своей новой реальности, где от близости с мужчиной можно получить мгновения, носящие из реальности.

– Я тебя ненавижу, – сквозь зубы цежу.

Мужчина продолжает нежно поглаживать низ моего живота, самыми кончиками пальцев то и дело задевая чувствительный лобок. Отчего ком в горле, как и напряжение, становятся только сильнее.

Зря я пришла. Марат не из тех, кого беспокоят чужие проблемы. Его волнуют лишь свои.

– А тебе и не надо меня любить, – отвечает он. – Только раздвигать ноги, когда я этого требую. Но пока, все, что ты делаешь – тратишь мое безумно дорогое время и создаешь проблемы.

– Ты это заслужил! – имею в виду заявление в полицию. – Все, что ты со мной делаешь – это преступление. А преступники должны быть наказы.

Я не верю, что мои слова возымеют успех. Мне просто становится легче оттого, что я все это сказала. Выплеснула на него. Дала понять, кого вижу в лице этого человека.

– Преступление, – вкрадчиво произносит Марат, и его голос полон горячего возбуждения, – это оставлять такую сочную киску без оргазма.

И эти слова вновь проскальзывают по моему телу, точно хлыст. А самый эпицентр силы его удара приходится на чувствительную точку, мгновенно сжавшуюся где-то у основания влажных губок.

Чужая ладонь вдруг ныряет под подол моей плиссированной юбки и сжимается между моих ног, что тут же подкашиваются, делая меня еще более слабой.

Я пытаюсь хотя бы вдохнуть полноценно. О сопротивлении даже не помышляю. Марат слишком крепко прижимает меня обеими руками, и я чувствую себя в тисках.

– Какая ты мокрая, учительница… – с некоторым восхищением выдыхает хозяин квартиры. – Я думал, мне потребуется время, чтобы сломать тебя, а твоя дырочка сама на член просится.

– Отпусти! – получается произнести. – Ты мне противен! Меня от уроков отстранили из-за тебя! За связь с тобой, о которой я не просила!

Плотнее стискиваю ноги, чтобы его крупные пальцы не смогли пробраться к самому запретному. Мне хочется заплакать, и я упираюсь ладонями в стол, надеясь, что это даст толчок к моей свободе. Но Марат точно нерушимая скала. Он остается на том же самом месте, будто прирос к нему.

Более того, ему удается все же пропихнуть пальцы между моих сжатых ног.

– А разве ты не согласна?

Мне достаточно одного лишь присутствия наглых пальцев вблизи складок, чтобы застонать.

Но я удерживаю этот стон в себе, потому что окажись он снаружи, это будет концом всего.

– Я трахал тебя пальцами в туалете, а ты стонала и кончала. Посмотрели бы на тебя тогда ученики, правда? Разве такой порочной девочке место в школе?

Слова Марата душат. Он будто произносит вслух все то, в чем я боялась упрекнуть сама себя. И теперь, когда вся правда выливается наружу, трудно контролировать то, что чувствую. Обиду и горечь. А еще грязное желание, что никак не хочет отступать.

Мужчина прав. Какой пример я показываю своим ребятам? Я пыталась вытащить Дашу со дна, а сама пала еще ниже.

И пока я пытаюсь разорваться между ненавистью к себе и желанием сопротивляться, Марат все больше завоевывает места между моих ног.

Вот он уже забирается под трусики, причиняя боль оттого, что мои ноги все еще плотно сжаты. Вот грубо и без нежности проталкивает в меня пальцы, отчего я буквально повисаю на руках, до сих пор сжимающих стол.

– Вот только теперь все будет иначе, – предупреждает меня хозяин квартиры. – Больше никаких поблажек тебе. Никакого выбора. Я возьму тебя так, как посчитаю нужным. А люблю я жестко. И ты, сучка, отработаешь каждую минуту моего гребанного ожидания!

Глава 25

Маша

Весь мир будто меркнет.

Я совершаю последнюю попытку получить свободу, но его умелые пальцы у меня внутри вдруг надавливают на такую точку, что сопротивление сбивается к чертям.

Ноги окончательно слабеют, и я понимаю, что больше не смогу сопротивляться.

У меня нет сил. Ни морально, ни физически.

Быть может, пора закончить все? Пусть берет меня. Ведь я так устала сражаться… Будто одна против всех. Против всего мира, что наступает с разных сторон, принося все больше разочарования в жизни.

Вторая рука мужчины забирается по моему телу вверх. Чувствую, как она с жадностью скользит по шелковой ткани блузки. Ощущаю ее силу.

Пальцы оставляют после себя жаркие следы на коже.

Крупная горячая ладонь добирается до моей груди. Сжимает. Накрывает полностью. И я никак не могу этому помешать. Оказываюсь в полной власти человека, сломавшего меня изнутри.

– Ммм… – Марат касается губами кончика моего уха. – Какая мокрая сучка мне досталась! Признайся честно, учительница, думала обо мне? Представляла, как на член натягиваю?

И только я собираюсь ответить, как мужчина стискивает пальцами мой сосок, сжимая его через ткань блузки и дешевого кружева лифчика.

Меня мгновенно пронзает удар электрического тока, пробегающий по всему моему телу, особенно сильно отдаваясь где-то в районе промежности.

Я глухо вскрикиваю и чуть подаюсь назад, упираясь попкой в его вздыбленный под полотенцем член.

Господи!

Сразу на миг трезвею, дергаюсь. Выпаливаю что-то в духе: «Урод, отпусти!», но Марат тут же сдавливает второй сосок, сжимая его до легкой боли, вызывая новую волну, пущенную во все уголки моего тела и разума.

Не знаю, как так получается, но вот я уже оказываюсь лежащей спиной на столе, а хозяин клуба нависает надо мной сверху.

Теперь, когда его пальцы больше не терзают меня изнутри, лишая рассудка, я вновь могу попытаться выкрутиться, но Марат не дает. Изо всех сил хочу стиснуть ноги, но его мощное тело мешает.

Я все еще в плену. Теперь распята перед ним, и ничто не мешает мужчине скинуть белоснежное полотенце и оказаться внутри моего лона.

– Я буду кричать! – предупреждаю его.

– Конечно будешь! – соглашается он. – Еще ни одна шлюха на моем болте молча не вертелась.

Марат наклоняется и целует меня в шею. Жадно, точно пытается испить, как вампир.

Он мощно втягивает губами мою кожу, а потом спускается ниже, покрывая поцелуями и другие участки обнаженной кожи. А потом рвет по сторонам половинки блузки, и пуговицы жалобно разлетаются во все стороны под его напором.

Пытаюсь оттолкнуть этого мерзавца, но то и дело отключаюсь из-за сладких судорог, что вызывают его поцелуи и недвусмысленное трение в районе киски.

Он закидывает мои руки над головой и одной своей ручищей сильно придавливает их к столешнице, не позволяя больше сопротивляться.

И этот его захват приносит боль, особенно, когда в минуты прояснения сознания я пытаюсь освободить запястья.

Марат бесцеремонно стягивает вниз мягкие чашечки моего лифчика, и тут же впивается в грудь губами. Облизывает и посасывает соски, поочередно втягивает их в рот.

Отстраняется и ударяет бедрами.

С испугом понимаю, что мужчина уже избавился от полотенца, и его горячий крупный член теперь отделен от моих дырочек только лишь мокрой тканью трусиков.

Марат ничего больше не говорит. Он неожиданно отводит мое белье в сторону, и упирается мясистой головкой в мой мокренький вход.

Не успеваю не запротестовать, не вскрикнуть, как он надавливает на него и с размаху оказывается внутри.

По телу против воли тут же прокатывается сладостная истома. Я закатываю глаза, потому что ощущения нереальные. Я и не думала, что может быть так. Что на движения внутри моей киски будет отзываться каждая клеточка.

Но самое удивительное, я оказываюсь готовой для него. И рассыпаюсь на части от каждого несдержанного движения. От стыда. От осознания. От жара, что печет между бедер, пока наглый захватчик орудует внутри меня.

Уже не отдаю отчет тому, что происходит. Только чувствую. Чувствую, как толчки внутри становятся все быстрее и быстрее. Как крупные яйца Марата бьются о мою чувствительную плоть, даже через трусики, отодвинутые в сторону.

И я сжимаюсь вокруг него. Сильно сжимаюсь. Ощущаю каждую венку. Со мной такого не бывало, чтобы от секса реально хотелось кричать.

И я кричу. Особенно в тот момент, когда огненные пульсации внизу моего живота становится невозможно терпеть. Когда яркая вспышка собирается где-то внутри и разрастается, пока не достигает своего пика, а мое тело не начинает нещадно трясти от целой серии взрывов. Разорвавшихся, точно атомные бомбы.

Глава 26

Маша

Марат тоже кончает. С хриплым стоном, больше похожим на звериный рык.

Он не особенно заботится о том, что будет со мной после. С удовольствием разряжается прямо на мою задранную юбку и трусики. Оставляет белесые капли на темной ткани.

Я смотрю на это все и не могу понять, как докатилась до такого? Как так вышло, что я, тяжело дыша, лежу на столе с раскинутыми по сторонам ногами, а на мне подсыхают капли семени мужчины, которого я едва знаю.

Степень отвращения к себе зашкаливает. Губы вдруг поджимаются, и я понимаю, что вот-вот заплачу, завою не только от ненависти и злости, но еще и оттого, что не знаю, как мне теперь жить. Как смириться с этим? С тем, что случилось?

У меня все же не получается сдержать слезы. Я просто подтягиваю колени к груди и заваливаюсь на бок, так и оставаясь лежать на столе.

Марат на это никак не реагирует. Он обходит стол с другой стороны и, судя по звуку, наливает себе что-то в бокал.

Наверное, для него это привычное дело.

Хотя, почему «наверное»? Для него женщины – расходный материал. Сегодня поимел одну, завтра другую, а после – третью. Для него наш случившийся секс – обыденность. То, о чем уже через пару дней можно благополучно забыть.

Вот только я не забуду. Никогда не забуду.

– Знаешь, учительница, а твоя проблема вовсе не в оргазме, – заключает вдруг Марат. – Кончаешь ты знатно. Для зажатой комплексами училки даже слишком горячо. У меня шлюхи в клубе так не кончают. Ни одна.

Не хочу отвечать. Сомнительный комплимент. Вместо ответа лишь стискиваю плотнее зубы. Только бы отпустил скорее, а там пусть что хочет думает.

– Но, понимаешь, это не основное их отличие. Главное, знаешь, в чем? Они свободны. Они выбирают жизнь. Кайф. Бабло.

Я сжимаю ноги сильнее. Будто хочу закрыться от Марата на максимум. Вот только мое действие имеет обратный эффект. Набухшие складочки, трущиеся друг об друга в этот момент, говорят о том, что мне снова хочется кончить. И от этого слезы начинают литься сильнее. Да и обиднее становится в несколько раз.

– Ты пойми, это нормально делать то, что ты хочешь.

Урод! Скотина! Ненавижу!

– Откуда тебе знать, чего я хочу? – вдруг поднимаюсь из своего положения и усаживаюсь на столе, беря на себя смелость заглянуть Марату в глаза.

Это дается трудно, учитывая, что он до сих пор полностью обнаженный, а его мощный член почти не опал после финала.

У меня аж ком к горлу подступает от осознания его размера и оттого, что такая штука могла поместиться в меня.

– Потому что ты течешь… Потому то в глазах у тебя голод. Блядь! Да просто подними свою задницу со стола и посмотри!

Я зачем-то делаю то, что он говорит. Спрыгиваю на пол и обнаруживаю, что лежала все это время прямиком на заявлении, собственноручно написанном в полиции. И теперь прямо посреди листа красуется здоровенное мокрое пятно от выделений, что сочились из меня, пока урод Марат толкался внутрь против моей воли.

– Если хочешь, можешь снова отнести его в полицию, пожаловаться на меня. Вот только, когда тебя там спросят, что с листом, не забудь рассказать все в подробностях.

– Хватит! – выкрикиваю, но больше даже обращаюсь к себе.

Мне тошно. Мутит от всего произошедшего.

– Не все продаются, Марат! – снова напоминаю. – Не всем нравится разврат. А то, что у меня было влажно – физиология. Мое тело так защищалось от тебя! От насилия, которое ты совершил!

Он вдруг подходит ко мне вплотную, наклоняется, и наши лица оказываются практически на одном уровне. Его подавляющая аура заставляет меня задохнуться. Позади стол, и отступать некуда. От силы, исходящей от этого мужчины, разум сжимается до размера орешка.

Марат долго разглядывает мое лицо, вызывая в груди целую бурю эмоций. А потом он вдруг касается моих губ пальцами. Те непроизвольно раскрываются, мгновенно реагируя на эти касания.

Я будто действительно послушная кукла в его руках…

И я улавливаю солоноватый запах… Его пальцы все еще пахнут мной.

От этого внизу живота снова схватывается возбуждение. Не могу поверить, что оказалась настолько порочной женщиной.

– Мы поступим так, – спокойно произносит Марат.

Он отстраняется, забирая с собой весь морок, что наслал на меня.

– Чего ты хочешь сейчас больше всего?

– Убраться отсюда! – говорю как есть, шипя сквозь зубы.

Я уже вообще ничего не понимаю. Не понимаю Марата, не понимаю себя. И мне, правда, хочется исчезнуть.

– Хорошо. Сейчас я разрешу тебе уйти. Но в следующий раз, когда ты прибежишь ко мне, а ты прибежишь, тебе придется умолять на коленях, чтобы я трахнул тебя.

Глава 27

Марат

– Свободна, – произношу я, тем самым оповещая учительницу, что она может уйти.

Физиология, сука?!

Лучше бы признала, что ее ни разу в жизни толком не трахали! А, почуяв реального самца, она тут же потекла, как и любая нормальная баба. Облегчила бы нам обоим жизнь.

Но нет. Девчонка гордо задирает голову и направляется к выходу. С таким видом, будто это не я жестко поимел ее несколько минут назад, а она трахнула меня во все щели.

Слышу, как хлопает за ней входная дверь, и со злости ударяю ладонями по столешнице.

– Сука! – рычу на девчонку.

Меня бесит, что впервые в жизни, то, чего я хочу, не дается легко.

А я почему-то хочу ни кого-то, а эту маленькую зажатую учительницу. Прямо как подросток, что ночами дрочит на одноклассницу, которая на него и внимания не обращает.

И она заставляет меня чувствовать себя дерьмом, способным опуститься до гнусного шантажа.

Она воротит свой маленький носик, точно я грязь под ее ногтями, а сама течет от желания поскакать на моем члене.

И я, сука, позволяю ей это все! Позволяю безнаказанно подавать на меня в полицию, красть девочек из клуба, не выполнять обещания.

Мне было бы гораздо проще взять с училки денег, которые я потерял, и навсегда распрощаться.

Но стоит только закрыть глаза, как перед взором встает ее образ. Эти неказистые дешевые шмотки на ней, которые сразу же хочется стащить. Пристроить член в ее маленькую влажную дырку.

Сжимаю кулаки. Зубы сами стискиваются в оскал.

Бесит, сука!

Будто жилы из меня тянет.

Баб вокруг херова туча! Бери и еби любую. Хочешь две. Три. Все мои танцовщицы готовы стать раком по первому требованию. Я могу не отказывать себе ни в чем. Но мне до боли в яйцах хочется трахнуть именно правильную училку, у которой от слова «секс» сразу же от стыда загораются щеки. А слово «член» она вряд ли вообще сможет произнести без запинки и не задохнуться.

Только подумал о ней, как болт тут же оживает.

А я все понять пытаюсь, какого хрена она так ломается? Смотрит на меня волком? Во всех грехах обвиняет?

А еще проблем подкидывает в виде ментов и недовольных гостей в клубе. А я терплю. Терплю и уступаю, чем невероятно раздражаю себя.

Если честно, я не удивлюсь, что эта моралистка снова побежит в полицию.

Просто… блядь! Раздвинь ноги – получи удовольствие, и гуляй себе на здоровье!

Обычно стоит лишь показать бумажник со свежими купюрами, как любая телка без уговоров опускается на колени. И будет сосать ровно столько, сколько я скажу.

И, наверное, я бы мог отступить, просто попросить выплатить все неустойки. Но из-за такого яростного сопротивления моя жажда получить запретное только выросла. Любой ценой.

Получил ли я удовольствие? Да. Вот только его недостаточно, чтобы ощутить себя в полной мере удовлетворенным.

Хочу ее на коленях. Чтобы сама опустилась на пол, и признала, что хочет. Расстегнула мою ширинку. Сама. Обхватила член губами. Тоже сама.

Дико злит, что трачу на нее свое время. Сегодня у меня еще несколько встреч по бизнесу, и буквально через полчаса я должен быть чуть ли не на другом конце города на обеде с партнером.

А я здесь. Стою, оперевшись о столешницу, и представляю тот момент, когда училка приползет ко мне на коленях. Представляю, как от предвкушения и волнения размыкаются ее губы, и мой болт проникает между ними, оказываясь глубоко в ее узком горле.

Да, я видел много женщин, и бывало всякое. Но стоило им только узнать, о моих финансовых возможностях, как с любой из них становилось просто. Бабы – существа меркантильные, это общеизвестный факт.

Но с училкой не прокатывает. Наверное, именно это делает ее более желанной.

– Да! – рявкаю в трубку, когда мне звонит один из моих парней, тот, что должен был вернуть учительницу домой.

– Босс, девчонку до квартиры довез. Дальше что?

Раздумываю, устало потирая лоб.

– Там оставайся, – распоряжаюсь в итоге. – Если нужно, возьми кого-то из ребят на подмену.

– Принял.

– И повнимательнее там! Ты меня знаешь, в случае чего – шкуру спущу! – напоминаю, на всякий случай.

– Так точно!

– Обо всех передвижениях докладывать, – дополняю свои требования. – Смотрите, чтобы глупостей не наделала.

– Есть, – слышу по ту сторону трубки уверенный ответ, и удовлетворенно нажимаю на круглую красную кнопку, сбрасывая вызов.

Глава 28

Маша

Как выбегаю из подъезда даже не помню.

Громила, что привез меня сюда, дежурит возле двери. Сразу предлагает проехать с ним.

– Да пошел ты! – ору на него и, кажется, даже замахиваюсь сумкой.

Сама не своя. Разум разрывает от противоречивых мыслей.

Сильнее всех – ненависть к себе. А еще я корю себя за глупость. Зачем вообще пошла к нему? Ясно же, у Марата одно на уме. Он явно не из тех, кто способен проникнуться проблемами другого человека, даже если породил их сам.

Водитель все же заталкивает меня в машину. Грубо, немного больно, но я оказываюсь внутри и только теперь даю волю слезам.

Мне требуется время, чтобы взять себя в руки. Но, в конечном итоге, я делаю это.

Первым делом, достаю из сумочки мобильный телефон. Вдруг свершилось чудо, и меня уже попросили вернуться на работу.

Но нет.

Зато несколько пропущенных от Кати и сообщения от нее же.

Катя Захарова: «Мария Сергеевна! Не можем до вас дозвониться! Дашкины родители на вас в полицию написать хотят!».

Мои губы растягиваются в истерической усмешке. Пока я совсем не перехожу на смех.

Как все это вообще может оказаться правдой?

Я отказываюсь верить!

Автомобиль, как раз останавливается у моего подъезда.

– Приехали, – подтверждает это провожатый.

А я сижу и понимаю, что все мое тело ватное. Не слушается. Отказывается шевелиться.

– Может, проводить? – предлагает мне мужчина.

– Не надо, сама, – не совсем дружелюбно отвечаю ему я.

Они все моральные уроды! В них нет ничего хорошего!

Мой Сережа хоть и не подарок, но, по крайней мере, он никогда не поступал со мной так…

И тут я задумываюсь.

Я ведь сама позволила Марату так вести себя. Текла для него и стонала.

«Уууу…» – внутри воет чувство собственного достоинства.

Сама виновата! Надо было кричать и сопротивляться изо всех сил, но я… желание было таким сильным, что… у меня не вышло ему противостоять.

– Можем, конечно, еще покататься, – мужской голос возвращает меня в реальность.

– До свиданья! – отзываюсь я. – Надеюсь, больше не увидимся.

С этими словами я распахиваю дверцу авто и выскакиваю на улицу. Бегу к подъезду, будто думаю, что кто-то гонится за мной. Никогда мне еще не было так плохо.

Телефон снова жужжит в руке, и я мельком улавливаю начало сообщения от Кати:

Катя Захарова: «Мария Сергеевна! У вас все нормально? Мы…».

– Маша! – кричит Ванечка, когда я переступаю порог квартиры.

Он бежит ко мне и тянет свои маленькие ручки.

Сердце сбивается с собственного ритма.

– А ты чего так рано? Каникулы?

– Каникулы, малыш, – бегло глажу его по голове. – А где папа? Он уже сходил за рецептом?

– Не знаю, – пожимает плечами Ваня. – Я не видел.

– Все под контролем, – Сережа появляется в поле моего зрения. – Врач принимает только после обеда. А с тобой что?

Мое состояние не остается незамеченным.

– Ванюш, поставишь чайник? – обращаюсь к мальчику.

– Конечно! – ребенок тут же бросается на исполнение моей просьбы, потому любит ухаживать за мной и делать приятное.

– Мась?! – Сережа внимательно смотрит на меня и, кажется, в его взгляде я вижу сочувствие.

– Меня с работы могут уволить, – губы предательски трясутся, и от обиды я рискую разрыдаться прямо как маленькая девочка.

Мой мужчина прижимает меня к себе, и я даю волю слезам.

Мне так стыдно перед ним. Даже несмотря на то, что он предал меня, сдал Марату и, главное, не видит в этом ничего плохого.

Но сейчас, в эту трудную минуту, мне так нужна поддержка близкого человека. Пусть даже это Сережа.

– Мась, за что? Что случилось? – искренне интересуется он. Понимает ведь, что без моих денег мы никуда.

– Меня отстранили за связь с Маратом, – всхлипываю я.

– Слушай, может, это и к лучшему?

Поначалу мне кажется, что послышалось. Сережа ведь не мог произнести это на полном серьезе.

– Что? – переспрашиваю, отстраняясь.

– К лучшему, говорю. Нам все равно придется переехать.

– Что? – у меня из-под ног ускользает земля. Зная Сергея я понимаю, что после таких заявлений не стоит ждать ничего хорошего.

– Маша, чайник вскипел! – даже радостный голос Ванечки не может вернуть мне нормальное расположение духа.

– Уехать, Мась, – повторяет мужчина. Мне не послышалось.

– Да, к бабушке поедем! – подтверждает слова отца мальчик.

– В общем, последняя ставка… Там вариант беспроигрышный был, понимаешь? Должна была сыграть! Я хотел поставить больше, но денег не было. Кредит не давали, и я… я заложил нашу квартиру.