Текст книги "Учительница дочери. Ты сдашься мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 18

18

Кира

Сказать, что ночью не получается уснуть – ничего не сказать.

До самого утра я думаю о проклятой игрушке, а, заодно и том человеке, который мне ее прислал. Прямо в школу. И это вместо подготовки к урокам и общешкольному родительскому собранию!

На секунду кажется, что это вовсе не желание, а тактика такая. Ведь все мои мысли теперь о чертовом вибраторе!

Конечно, я не думаю о том, как, должно быть, хорошо будет с ним. Потому что мои страхи иного рода. Я в здравых мыслях не могу представить, как выхожу с такой вот штуковиной между ног выступать перед аудиторией.

Если честно, я даже не представляю, как буду проталкивать это в себя. Кажется, будто игрушка во мне не поместится. Да и вообще…

В школе я сильно влюбилась. Без памяти. Практически перед самым выпуском объект моего обожания предложил мне встречаться, и счастью не было предела. Казалось, что теперь весь мир у моих ног.

Несколько месяцев я морально настраивалась на близость. Мы были уже взрослые, и я понимала, это необходимо. А потом… потом этот урод меня бросил. Оказалось, ему было просто интересно, сможет ли он развести «такую как я» на секс.

А еще сказал, что «сраные три месяца ожидания явно не стоили того». «Я бы лучше бревно трахнул, Цветкова!».

Я, похоже, до сих пор не могу забыть эти слова. Бывший ведь оказался прав, если подумать. Близость с ним не принесла мне удовольствия. Я не почувствовала ничего. Потом закрылась от мужчин, ударилась в учебу и была уверена, что не способна возбуждаться и получать удовольствие от… секса.

Но стоило Назарову прижать меня к стенке, как… как непривычные и очень острые ощущения тут же охватили тело. Казалось, я дышать больше не могу. И такое было со мной впервые.

Так что бояться какой-то жужжалки мне не стоит. Я не настолько чувствительная, чтобы вибрация меня как-то задела. Да и вообще – кнопка включения находится на кончике хвостика, а, значит, включить игрушку без моего ведома будет невозможно.

Наверное, Назарову просто понравится думать, что она внутри. Хотя, как это «внутри» я пока не понимаю. Но это не такая уж большая жертва ради моего спокойствия, верно?! Да и условия включать девайс – не было. А не было, значит, не надо.

Если после Артур от меня отстанет, как и обещал, я вполне могу постоять на трибуне с затычкой внутри. Никто же не узнает. Хотя, и он тогда не узнает…

Не знаю…

Мысли путаются и кочуют из одной крайности в другую. Я ворочаюсь по-всякому и даже накрываю голову подушкой, но уснуть так и не получается.

Потому где-то за час до моего обычно пробуждения я поднимаюсь с кровати и пытаюсь хоть как-то приготовиться к выступлению. А перед выходом на работу долго раздумываю, стоит ли брать с собой вибратор. В итоге все же бросаю его в сумочку. В крайнем случае, кину этой штуковиной Назарову в морду. И пусть меня потом уволят.

– Наташ, – после уроков обращаюсь к одной своей коллеге, – а вот, смотри, если бы тебе нужно было сделать одну вещь, которую делать, ну, совсем не хочется, но зато потом ты получишь желаемое. Сделала бы?

– Что за загадки, Кира? – усмехается Наталья.

– Ну, это личное. Подробнее не могу, – пожимаю плечами.

– А я очень хочу того, что будет после? – прищуривается девушка.

– Очень, – подтверждаю я. – Просто вот это условие… оно немного неприличное. И нужно прям переступить через себя.

Я не знаю, какого ответа хочу дождаться. Мне кажется, будто я уже все решила и просто не хочу выглядеть дурой.

– Пожалуй, ради того, что мне очень хочется, я бы переступила.

У меня остается еще пару часов, чтобы смириться с принятым решением. В очередной раз убеждаю себя, что добраться до кнопки включения Артур не сможет. И именно поэтому я могу без опасений выполнить его желание.

Видимо, ему будет просто приятно знать, что кое-что спрятано у меня внутри, пока никто не видит.

Когда время подходит к самому ответственному моменту, я долго не могу заставить себя подняться со стула. Беспокойно бью по столешнице пальцами, чем еще больше порождаю тревожность.

– Ладно, – ударяю теперь по ней обеими ладонями одновременно. – Решила, так решила.

Хватаю со стола сумочку и быстрым шагом направляюсь на третий этаж. Там сейчас никого нет, и я спокойно смогу провернуть все в туалете.

Боже, о чем я думаю вообще?! Что делаю?!

Пока поднимаюсь по лестнице, чувствую, как ускоряется сердце. Живот почему-то наполняется томлением, точно я сама предвкушаю то, что собираюсь сделать.

А самое ужасное – я думаю об Артуре. Представляю его образ и то, как нагло и бесцеремонно этот мужчина прижимает меня к стене и лезет в трусики.

Волна жара пробегает по телу, и я ненавижу себя за это! Я готова проклянуть собственную слабость!

Хочется развернуться и убежать прочь, но я почему-то продолжаю семенить ногами в сторону туалета.

«Он не может заставить тебя, Кира!» – напоминаю себе, но тут же в голове являются и другие мысли, слова Назарова: «Хочешь, чтобы я отстал?! Выполни желание!».

Трясущимися руками достаю из коробочки вибратор. В груди вспыхивает страх. Помутнение какое-то. Сознание будто не мое. И я не понимаю, как Артур умудряется проделывать со мной такое на расстоянии?

Розовая штуковина пугает меня очень сильно, и я реально борюсь с собой, чтобы использовать ее по назначению.

– Я же не стану ее включать, – снова напоминаю себе. И это важно.

Чуть отодвигаю колготки и трусики и закостеневшими пальцами, что отказываются слушаться, пытаюсь протолкнуть вибратор внутрь.

Как только касаюсь «головкой» своего входа, хочется закатить глаза. Местечко оказывается влажным. Очень даже. И у меня без труда получается протолкнуть игрушку в себя. Она входит как по маслу.

А я тут же вспоминаю слова бывшего: «Сухо, как в пустыне».

Заканчиваю со всем и выпрямляюсь во весь рост. Привыкаю к новым ощущениям. Думала, вибратор будет распирать меня изнутри, но, оказывается, я его совсем не чувствую. Только легкий дискомфорт от хвостика, зажатого снаружи, придавленного трусиками и колготками между складочек.

– Вот и все, а ты боялась, – зачем-то произношу себе. – Только юбочка помялась.

Но самое ужасное происходит потом, когда начинаю идти. Вроде и нет давления на стеночки, но есть другое. Не могу объяснить… Просто приятное ощущение внутри, что усиливается с каждым шагом. И оно словно берется из неоткуда. Само по себе. Видимо, это игрушка массирует чувствительные стеночки моего лона.

Родители начинают собираться в актовом зале, как и учителя. Аудитория получается очень обширная, многочисленная. И мне становится очень стыдно оттого, что у меня внутри неприличная штуковина.

Кто-то из родителей подходит, чтобы спросить об успехах своего ребенка, и я даже отвечаю, но все мои мысли только об одном.

В конечном итоге, я не выдерживаю. Каждое движение отдается волнением внутри. От каждого я будто становлюсь еще более влажной. Предел наступает окончательно, и я направляюсь к выходу из зала. Я просто обязана вытащить ее! Выкинуть, и забыть, что такое со мной вообще происходило!

Как я, блин, могла подумать, что справлюсь с таким? О чем я думала?

Потому быстрым шагом направляюсь на выход из зала, но уже в дверях сталкиваюсь с директором.

– Кира Дмитриевна, вы куда? Через две минуты начинаем, – останавливает она меня.

– Я… я быстро! Сейчас быстро! В туалет только схожу.

– Потом сходите! – Тамара Николаевна упорна заталкивает меня обратно.

– Но… – пытаюсь как-то сопротивляться.

– Это приказ! – директриса с прищуром смотрит на меня.

И приходится смириться. Убеждаю себя, что все будет в порядке. А потом оборачиваюсь, и вижу ЕГО.

Артур цинично усмехается. Он будто сканирует меня насквозь и понимает, что я выполнила его условия. Но, скорее всего, меня выдают мои красные, горящие жаром щеки.

– Добрый вечер, Кира Дмитриевна, – обращается Назаров лично ко мне. – Жду не дождусь вашего выступления.

Глава 19

19

Кира

Назаров смотрит на меня внимательно. Ждет реакции.

– Мы все очень ждем! – поддерживает его Тамара Николаевна, которая не откажется лишний раз подмазаться к богатому родителю.

А я все не могу отвести взгляда от Артура Александровича. Мне кажется, что я умоляю его выражением своего лица ничего со мной не делать. И, наверное, это выглядит ужасно глупо и смешно, потому что Назаров снова усмехается.

Он прячет руки в карманы, оставляя взору лишь крупные золотые часы, что поддерживают его статус и значимость. И я не могу не заметить, как хорошо сидит на нем дорогой костюм. И как порос колючей щетиной волевой подбородок, который прежде был гладковыбрит.

– Артур Александрович, проходите, – не унимается директор. – Мы уже вот-вот начинаем.

А я все гляжу на него. И действие точно в замедленной съемке. А весь вид Назарова: грозный и сильный, говорит только об одном: «тебе, конец, учительница».

Вибратор внутри меня становится ощутимее. Жар по телу ползет с неимоверной скоростью. Это наш с ним секрет. Мой и Назарова. Грязный, неприличный и очень порочный секрет.

Теперь я ощущаю, как силиконовая игрушка давит на стеночки и словно начинает вибрировать, заставляя мои трусики все сильнее увлажняться.

Какая же я дура!

И как я не пытаюсь больше убедить себя, что этот мужчина никак не доберется до игрушки, которую я по дурости свой вставила и не успела достать обратно, унять тревогу не выходит.

Назаров занимает свое место, а мне приходится направиться к сцене. И то, как в этот момент меня трясет – нельзя передать всеми словами мира.

Но я стараюсь как-то взять себя в руки. Школа у нас особенная, элитная. Слушать мою речь приехали очень уважаемые люди города.

Куда не плюнь, наткнешься на какого-нибудь шишку или магната, в собственности у которого половина мира. И я не могу упасть в грязь лицом перед такими.

Буквально заставляю себя подняться на трибуну. Оглядываю аудиторию, и складывается впечатление, что они все ВСЕ знают. Видят меня насквозь.

И я сглатываю противный комок в горле, чтобы начать говорить.

– Здравствуйте! – начинаю неуверенно, хотя изо всех сил стараюсь звучать по-другому. Маска доброжелательности на лице. Небольшая улыбка, адресованная родителям. – Меня зовут Кира Дмитриевна. И сегодня мы с вами поговорим о…

Вижу только его. Как фильмах. Будто над Назаровым светится яркий прожектор. Мужчина выглядит расслабленным и уверенным в себе. В отличие от меня.

Пытаюсь поменять позу на более удобную, отчего игрушка внутри меня приходит в движение, массируя и без того возбужденные стеночки. Поэтому решаю больше не шевелиться и замереть в позе, которую приняла последней.

Проходит уже какое-то время, я привыкаю к выступлению и собственным чувствам, успеваю убедить себя, что хуже уже не будет, как вдруг:

– Ооох… – вырывается у меня, когда внутри оживает вибрация.

Она толкает по телу волну эйфории, воздействуя на возбужденные влажные стеночки.

Хватаюсь за трибуну, чтобы не упасть, потому что прямо в этот момент у меня подкашиваются ноги.

– Извините, – обращаюсь к аудитории, пытаясь принять непоколебимый вид, но это сложно, потому что… потому что от чертовой вибрации из горла рвется крик!

И, чтобы действительно не выкрикнуты, приходится, сдерживая себя, выдохнуть:

– Что-то душно…

Хватаюсь за стакан с водой и жадно пью.

На меня смотрят. Боже, на меня все смотрят!

– Кира, все в порядке? – громко шепчет кто-то сбоку, и я отмахиваюсь рукой. Если сейчас подведу Тамару Николаевну, мне конец. Она с меня потом с живой не слезет.

Продолжаю говорить, но теперь голос подрагивает. Мне хочется закатить глаза, потому что я и понятия не имела, что вибрация может действовать ТАК.

А еще я хочу схватиться за высокую трибуну, чтобы не упасть, и полностью отдаться ощущениям, которые, честное слово, разрывают меня изнутри.

– … поэтому наша основная задача… – продолжаю, но мой голос все чаще срывается.

Контролировать это не выходит, как и то, как все чаще и чаще сводит сладкими спазмами тело, и я не могу не поддаваться этим импульсам, хотя изо всех сил сдерживаюсь.

Темп моего доклада ускоряется. Кажется, я пропускаю пару важных кусков. Но все, чего мне сейчас хочется – поскорее покинуть сцену.

Все мое тело горит. Красные пятна на груди, наверняка, очевидны для родителей. Но это меньшее из всех моих бед.

– Ооох… – в очередной раз выдаю я, и мне только чудом удается удержаться в прежней позе, а не сползти под трибуну.

Бросаю свой первый взгляд на Назарова. Он весь светится. Его довольная морда говорит о том, что мужчине нравится представление.

Ненавижу! Ненавижу этого ублюдка!

– Спасибо за внимание! – выпаливаю, хотя и понимаю, по тексту осталась еще львиная доля доклада. Но держаться больше нет сил.

Я быстро спускаюсь со сцены и направляюсь к выходу из актового зала.

Бегу на третий этаж. В тот самый туалет, где совершила неимоверную глупость. Но там, по крайней мере, будет безопасно.

Игрушка все еще жужжит внутри, доводя меня до исступления. И я ускоряюсь, потому что хочу скорее вытащить ее. Мне это нужно!

В коридоре уже темно, но свет фонарей, доносящийся из окна, позволяет нормально ориентироваться.

Я врываюсь в пустой темный туалет и, точно бешеная, задираю плотную юбку карандаш к груди и стягиваю с себя колготки и трусики.

Мне нужно вытащить эту хрень, пока… ооох… – очередной импульс вынуждает меня схватиться за раковину. Но я все же совладаю с собой и с усилием, но вытаскиваю игрушку из себя, хотя она не очень-то хотела покидать мое тело.

Бросаю ненавистную жужжалку в раковину. Вот только легче не становится. Облокачиваюсь ладонями о керамику и пытаюсь хотя бы дышать, пока внутри все сводит от очень сильного желания.

Я не сразу замечаю позади фигуру Назарова. Лишь когда его горячие широкие ладони ложатся на мои обнаженные бедра.

Я вздрагиваю, порываюсь что-то сказать, но язык точно онемел. От того места, где отец Миры меня касается, разливается приятное, но очень опасное тепло.

– Я дам тебе то, что ты хочешь, малышка… – шепчет мне Артур, и я не успеваю что-либо предпринять прежде, чем ощущаю, как между моих ножек упирается что-то горячее и крепкое.

Глава 20

20

Кира

Я хочу его оттолкнуть. Честно, хочу. Но не успеваю хоть что-то сделать. Артур толкается в меня, и я рассыпаюсь на миллион маленьких осколков.

Перед глазами вспыхивают искры. Моя киска сжимается вокруг твердого, точно камень и, кажется, очень большого члена.

Но самое гадкое, что сейчас, в этот самый момент, я понимаю, что это именно то, чего я ждала. Чего так сильно хотела. Лоно сжималось и умоляюще пульсировало, когда я вытащила вибратор. Молило именно об этом.

– Охуенно… – шепчет мне в ухо Назаров.

Его голос не узнать.

И я, к сожалению, разделяю его мнение. Сильнее стискиваю в пальцах края раковины и, кажется, подаюсь назад, чтобы мужчина еще сильнее вбился в меня, получив неограниченный доступ.

Артур утыкается носом мне в шею, пока ритмично и жестко засаживает своего гиганта внутрь. Его рваное громкое дыхание возбуждает меня сильнее.

В полной тишине по этажу раздаются звонкие шлепки и мои стоны, ведь никак не получается сдержать их.

И это жутко.

Сейчас я выгляжу ужасно. Юбка полностью собрана под грудью, трусы и колготки беспомощно болтаются в районе колен. И я вся такая беззащитная и доступная в том месте, что оголено между.

Там лишь руки Артура, которые пальцами впиваются в мои бедра, все сильнее и резче притягивая к себе.

Назаров вдруг тянется к моей груди обеими руками сразу, сжимает чувствительные полушария, а после рвет в стороны половинки блузки.

Пуговицы, наверное, вырываются с мясом. А Артур продолжает. Стягивает мой лифчик вниз, и это выглядит очень грязно и неприлично.

Я охаю в этот момент и кричу, когда его пальцы нагло и жестко захватывают сосок.

Мне больно, а, с другой стороны, приятно настолько, что я хочу, чтобы Назаров опустил вторую руку между моих ножек и погладил. Влажная горошинка пульсирует и жаждет неприличной ласки.

– Какая же ты сладкая, учительница… – хрипло шепчет мужчина позади. – Я так и думал.

Закатываю глаза. Охаю. Я готова умолять Артура коснуться клитора.

– Мокренькая для меня… горячая…

Почему его слова так распаляют?

– Скажи это… скажи, что ты моя сучка…

– Да… – выдыхаю.

Сейчас я не отдаю отчет тому, что говорю. Лишь сильнее выгибаюсь в спине, чтобы Назарову было удобнее меня трахать.

Я этого хочу!

Боже!

Я так этого хочу!

– А теперь посмотри на себя, – голос Артура все такой же низкий и хриплый, но звучит, точно приказ, который я тут же исполняю.

Передо мной в полумраке отражается в зеркале совсем другая девушка. Не я.

Одежда скомкана на ее теле. Все запретный места обнажены и доступны. Голая грудь колышется в такт каждого толчка члена. Одну из них мужская рука мнет в ладони, пропуская между пальцами возбужденный маленький сосок, что сладко ноет от его прикосновения.

Мой рот приоткрыт, с него срывается стон. Лицо красное, глаза заплывшие туманом.

Красные щеки. Такого же цвета грудь.

Я порочная. Очень порочная сейчас.

– Какая грязная учительница…

Его следующий толчок оказывается сильнее предыдущего, и я снова со всей силы сжимаю в руках раковину. До боли в пальцах.

А это девушка… она все смотрит и смотрит на меня, а из раскрытого рта слетают жаркие громкие стоны.

– Пожалуйста… – прошу я, но сама не понимаю, о чем именно.

Мне нужно что-то большее. Я жажду наполниться до самого предела и взорваться после.

– Пожалуйста… – снова прошу, сквозь стон.

Никогда еще мне не было так хорошо. Никогда я не была такой расслабленной и свободной.

Артур опускает руку между моих ног. Раздвигает губки и между пальцами зажимает эпицентр моего удовольствия. Он ничего больше не делает, просто сжимает его с двух сторон, и наши быстрые, какие-то животные движения, заставляют плоть скользить в его пальцах, выпуская порциями такое долгожданное удовольствие.

– Кончай, малышка… – звучит очередной приказ. Мягкий, но я точно ждала именно его.

Тело тут же реагирует, содрогается в яркой судороге. Такой сильной, что она пронзает все мое тело.

Это что, блин, такое?!

Но я не успеваю зацепиться за эту мысль. Закатываю глаза, и перед ними взрываются салюты. Киска отчаянно пульсирует, вынуждая ноги поджиматься. По ногам течет горячая влага, которой становится больше с каждым толчком. И я с трудом удерживаю себя на этой стороне реальности.

Внутри вдруг становится пусто, и я чувствую, как теплые капли орошают спину.

Не сразу понимаю, что это. Но когда осознаю, хочу завыть. Зареветь белугой.

Эйфория потихоньку отступает, и ее место потихоньку занимают разочарование и боль.

Артур не спешит отпускать меня. Одна его рука все еще гладит мое горящее бедро. Выражение лица нахальное и довольное. Я вижу это даже в полумраке.

Я разворачиваюсь резко, и рука сама уходит в замах. Пощечина оказывается сильной, ведь я вкладываю в нее всю свою ненависть.

Назаров потирает ушибленное место, моя ладонь горит. Киска все еще подрагивает удовольствием. Но оно больше не нужно мне. Ничего из этого я не хотела.

– Надеюсь, у вас хватит чести сдержать слово? – единственное, что получается сказать.

Но я не дожидаюсь ответа. Выбегаю из туалета в полуголом виде, на ходу натягивая мокрые от моих соков колготки и трусики.

Блузку просто запахиваю. Юбку кое-как возвращаю на место.

Слезы подступают к глазам, как и болевой комок к горлу.

Минуту назад я расплатилась за свою глупость, и теперь не знаю, что будет дальше.

Глава 21

21

Кира

Кажется, мне еще никогда не было так плохо.

Я несусь по коридору сломя голову, и не понимаю, что делать дальше.

Тушь, наверное, размазалась от слез, а растрепанные волосы лезут в глаза.

И мне так жаль себя…

Сердце сжимается от боли. И я задаю себе каждую секунду только один вопрос: «Почему?!».

Забегаю в свой кабинет за сумочкой, в зеркало на себя не смотрю. Боюсь, мне не понравится то, что я там увижу. А когда выхожу из коридора в просторный школьный холл, замечаю, как из актового зала начинают потихоньку выходить родители.

И это ужасно!

Нельзя, чтобы меня такой заметили. Они ведь и так видели достаточно, и теперь я не могу усугубить ситуацию.

От жалости к себе хочется закричать. Я ненавижу себя за этот глупый поступок. Ненавижу настолько, что изнутри все трясется и сжирает непреодолимое желание разорвать себе грудь.

Быстро выхожу из здания школы, и свежий прохладный воздух наполняет легкие.

Дышать.

Да.

Вот так.

Вдох и за ним выдох.

Помогает не сильно, но уже чуть легче.

А еще прохлада обдувает мои мокрые колготки и влажную спину.

Проклятое напоминание!

У ворот школы, сунув руки в карманы, стоит Назаров.

Я останавливаюсь на секунду, но потом продолжаю движение, когда понимаю, что мне не скрыться от него. Запасные ворота с другой стороны здания обычно всегда закрыты. Не через забор же лезть!

Поэтому надеваю на свое заплаканное лицо маску полного безразличия, и спешу как можно скорее миновать ненавистную фигуру Артура.

Дыхание останавливается, когда я проношусь мимо.

– Стой! – Назаров ловит меня за плечо.

– Руку уберите! – шиплю на него.

Но Артур продолжает меня удерживать.

– Вам что не ясно сказано? – еще более резко выплевываю.

– Куда собралась в таком виде? – он и не планирует меня отпускать.

Я дергаюсь, предпринимаю тут же провалившуюся попытку выбраться. Но хватка у Назарова железная. Он точно коршун, схвативший когтями трепыхающуюся добычу.

Но я продолжаю нелепые попытки освободиться.

– От тебя за версту сексом несет. Хочешь, чтобы трахнули по дороге?

– А вам какое дело? – продолжаю шипеть недовольно. Снова дергаюсь. Но у Назарова хватка из стали.

– В тачку полезай, – Артур указывает кивком на машину, что припаркована у самого входа. Она уже заведена и там, наверное, очень тепло.

– Я с вами никуда не поеду, ясно?!

– Ясно, – сухо отвечает Назаров.

– И? – киваю на руку, которую он так и не спешит отпускать.

– Варианта два. Сама в тачку полезешь, не привлекая внимания, или я тебя туда сажаю. Прямо у них на глазах.

Отец Мирославы поворачивает голову в сторону здания школы, и я делаю то же самое. И там полно народу. Родители других учеников направляются к нам группками и по одному.

Опозориться перед родителями еще больше – перспектива так себе. Но и уехать в неизвестном направлении с Артуром Александровичем тоже ничего хорошего. А что, если он опять ко мне полезет?

Да, пусть попробует!

Я сейчас в таком состоянии, что просто вцеплюсь в него зубами. В щеку, шею, нос, руку, без разницы. Он так просто не отделается. Пожалеет еще.

Не сводя с мужчины яростного взгляда, словно голодная дикарка каменного века с врага племени, цежу сквозь зубы:

– Сама сяду.

Поверив моим словам, мужчина разжимает захват.

Я получаю свободу. Могу убежать, конечно, но вряд ли получится далеко, а представление остальным родителям будет обеспечено. Потому исполняю то, что обещала.

Артур вальяжно усаживается рядом. И машина трогается.

Скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Не готова никого сейчас видеть.

– Еще скажи, что тебе не понравилось, – усмехается этот нахал. Давит на больное. – Или ты из-за блузки расстроилось?

Вспоминаю тут же про оторванные пуговицы и запахиваю края блузки плотнее. Совсем про них забыла.

– Я тебе таких хоть тысячу могу купить, – продолжает диалог сам с собой Артур. И я не выдерживаю, когда снова убеждаюсь в том, как все для него просто:

– Вы подлый, мерзкий и циничный! Не хочу иметь с вами ничего общего!

Да, пусть знает! Это чистая правда!

А сейчас я хочу поскорее вернуться домой и смыть с себя ту грязь, в которой он меня извалял.

– Ты что не знаешь, как вибратор работает? – делает вывод Назаров. Его тон полон удивления.

Но я больше не собираюсь участвовать в разговоре. Все! Мой рот до конца дороги будет под замком!

Успокаиваюсь, когда понимаю, что Артур Александрович, действительно, везет меня домой. И как только его тачка паркуется возле подъезда, я не позволяю ему и слова вставить. Сразу же выскакиваю на улицу и несусь к двери, минуя любопытных соседок, сидящих на скамейке.

Мой вечер проходит ужасно. Но я убеждаю себя, что переживу. Правда, переживать снова и снова получается лишь те ощущения, что я испытала в туалете с Артуром. Кайф и жар. Помню их очень отчетливо. И при мыслях мое тело вновь возбуждается.

Засыпаю быстро, потому что день высосал из меня все силы. До капельки. А утром, когда приезжаю в школу, стараясь вести себя непринужденно, сразу же сталкиваюсь с объявлением срочного общего совещания у директора.

– У нас в школе произошло ЧП! – Тамару Николаевну всю трясет от злости. – Посмотрите, что нашли в туалете у младших классов!

Она достает из ящика стола прозрачный пакет, в котором лежит мой ярко-розовый вибратор.

Упс...