Текст книги "Учительница дочери. Ты сдашься мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

5

Кира

Я почему-то представляю эту картину.

Она быстро проносится перед сознанием, и внизу живота простреливает.

Мне в голову, наконец, приходит план:

– Хорошо, – отвечаю, стараясь придать голосу легкости и игривости, – я согласна. Ведь мне нужна эта работа.

Уголок губ Назарова ползет вверх. Он ощущает вкус победы. предвкушает. Оттого взгляд становится еще более пожирающим.

– Твоя киска будет довольна… – вкрадчиво шепчет он мне, отчего тут же по спине проносятся мурашки.

Едва снова не становлюсь пленницей этой оглушительной ауры. Особенно, когда горячая ладонь Артура очерчивает мое бедро.

– Подождите, – обращаюсь к нему и выставляю между нами руку, чтобы создать дистанцию. – Разве вы не хотите посмотреть?

Мои дрожащие пальцы, тряску в которых я так старательно пытаюсь унять, хватаются за первую пуговицу на блузке. Закусываю губу. Почему-то кажется, так будет сексуальнее.

– Так и знал, что ты любишь игры, сучка, – довольно усмехается Назаров.

– Присаживайтесь в кресло. И я вам все покажу, – провожу пальцем по выглядывающей ложбинке между грудей и вижу, как цепляется за это движение отец Мирославы.

Он повинуется, не замечая подвоха. А я… когда он садится, не сразу убегаю за дверь. Мне нужно заставить его расслабиться, отпустить ситуацию. Потому медленно приходится подвинуться к следующим двум пуговицам и раскрыть себя чуть больше.

Но затем я резко бросаюсь к двери, что расположена прямо за мной, вырываю из замочной скважины ключ (что, слава Богу, получается сделать с первого раза), и быстро вставляю его с другой стороны, как только захлопываю за собой дверь.

Несколько секунд мне необходимы, чтобы отдышаться.

– Все хорошо, – уверяю себя. – Я в безопасности.

Хотя безопасностью мое положение можно назвать весьма условно. Если она и существует, то лишь в этот конкретный момент, когда Мирослава думает, что я приняла ее условия, а Артур временно обезврежен.

Хорошо, что урок начался, и в коридорах никого нет. Могу быстро и незаметно для всех вернуть все пуговички на их законное место в петле.

Но самое паршивое – не знаю, что делать дальше.

– Кира Дмитриевна! – меня окликает директор. – Тебе разве не сказали зайти ко мне?

Приходится обернуться. Сделать вид, что не замечаю начальницу, не выйдет.

– Да, я как раз вот… – неопределенно машу руками, хотя шла совсем в другую стороны.

– Давай быстрее, Назаров уже давно ждет.

– Назаров? – театрально удивляюсь,

– Ты мне ведь так и не рассказала, – напоминает Тамара Николаевна с некоторой укоризной. – Надеюсь, там все гладко прошло.

– Конечно, – улыбаюсь глупо. А что еще ответить?

– Ой, закрыто почему-то… – удивляется директриса и поворачивает ключ.

А после мы вместе оказываемся по ту сторону двери.

– Артур Александрович, извините, видимо, кто-то из детей хулиганит, запер вас. Я позже разберусь.

Я сглатываю в этот момент противный комок в горле, а мужчина, так и сидящий в кресле директора, не сводит с меня взгляда. И я даже понять не могу – он зол или все еще считает себя победителем?

– Разберитесь, Тамара Николаевна, – говорит он женщине, а сам все еще не сводит с меня взгляда, прямо в глаза смотрит. – Надеюсь, виновные будут наказаны по всей строгости.

Почему я реагирую? Господи! Хочу быть холодной и непробиваемой, а не представлять в красках каждое слово Артура.

– Обязательно! – обещает директриса. – Я лично прослежу! Кира Дмитриевна, присаживайтесь, – она указывает мне на стул возле стола и сама садится напротив, не прогоняя Назарова со своего законного кресла.

Ох, нелепее ситуацию просто придумать нельзя!

– Надеюсь, вы вчера все решили? – Тамара Николаевна смотрит только на Артура. Буквально заглядывает ему в рот. Ведет себя реально так, как просила и меня.

Но вот как раз в этом между нами и большая разница.

– Не успели, – Назаров первым откликается. – Мирослава вернулась домой раньше.

– Ясно. Ну, ничего страшного, сейчас все обсудим.

Никогда не видела, чтобы наша Тамара вот так вела диалоги. С учителями и учениками она всегда строгая и жесткая. А тут… просто мякошка! Растекается лужицей возле ног миллиардера и готова, кажется, действительно на все.

Директор рассказывает о том, что Мира регулярно пропускает занятия и часто не выполняет домашнее задание.

Назаров слушает, кажется, в пол уха. Его глаза то и дело останавливаются либо на вырезе моей блузки, который довольно высоко застегнут, то на лице. А мне, как нарочно, всякий раз хочется закусить губы, и я делаю это от стресса, чем, кажется, вызываю в мужчине еще больший интерес.

– Вам нужно поговорить с дочерью, может быть как-то помочь справиться с трудностями, они, наверняка, есть. Часто ведь дети агрессируют и отбиваются от рук именно из-за недостатка внимания.

– Вы же знаете, у меня нет на это времени. Моя дочь обеспечена всем необходимым.

Ага. Кроме любви, по-видимому.

– Согласна, – почему-то вставляю свое слово я. Но не так елейно как Тамара Николаевна, а прямо. Как есть. – Вам бы, Артур Александрович, следовало подумать о чем-то кроме своего… хм… достоинства, – пусть директор понимает, как хочет! – Мирослава действительно в вас нуждается. Нужно поговорить с ней, объяснить правила поведения, морали, потому что ваша дочь не всегда им следует. Вы можете проверить домашнее задание, в конце концов!

Тамара Николаевна глядит на меня так, будто вот-вот зашипит от злости. В глазах так и читается яркая неоновая надпись «Прекрати это немедленно!».

– Но у вас, видимо, много других «важных дел», – продолжаю я. Приятно высказаться, наконец.

– Так, может, вы, Кира, этим и займетесь? Возьмете, так сказать, шефство над моей дочерью. С уроками поможете. Наш дом для вас всегда открыт. Позанимаетесь с Мирой. Беседы свои нужные проведете, – с ехидством произносит Артур.

От возмущения у меня застревает воздух в горле. Ну, уж нет! К ним домой я больше ни ногой!

– А что, по-моему, отличная идея! – директор активно поддерживает Назарова. – Пожалуй, мы так и сделаем!

– Тогда сегодня после уроков ждем у себя, – Артур поднимается с кресла и направляется к выходу. – До встречи.

Глава 6

6

Кира

– Это что сейчас было? – директриса перестает, наконец, приветливо улыбаться. Ее тон тоже резко меняется.

Теперь она начнет очередную воспитательную беседу, которую мне слушать совсем не хочется.

Я вообще хотела бы исчезнуть. Обстановка так серьезно накалилась, что я боюсь сгореть в этом удушающем жаре, где никто, абсолютно никто, не спрашивает моего мнения и не считается с ним. И я просто не понимаю, почему обязана все это терпеть?

– Я же тебя предупреждала, Цветкова! – Тамара Николаевна упорно сверлит меня глазами, точно пытается дыру проделать.

– Но мы ведь не можем во всем идти у него на поводу! – решаю попытать счастье, хотя это вряд ли поможет.

– Можем! – давит на меня директор. – Можем и будем. Заруби уже себе на носу!

– Но ведь тогда проблема не решится. Мы только усугубим, то, что сейчас имеем. Представляете, какой пример перед глазами видит Мирослава? Девочка ведь тоже людей ни во что не ставит.

Тамара вздыхает.

– У тебя, кажется, урок давно идет! – раздраженно напоминает она. – Так что иди работай, а после уроков к Назаровым поедешь.

– Нет, – произношу уверенно. – Я учитель, а не нянька.

И, уж тем более, не шлюха какая-то.

– Вы только посмотрите! – Тамара Николаевна демонстративно вскидывает вверх руки. – Не нянька она! Если надо будет, милочка, и нянькой будешь, и мамкой, и кем только потребуется.

– Да, но не так! – продолжаю возмущаться.

Уволит меня?! Пусть. Но приказ вернуться в дом Назаровых переходит всяческие границы дозволенного. Там я останусь абсолютно беззащитной.

– Мы обязаны помогать ученикам, но в рамках школьных занятий. Есть грань, за которую переходить не стоит.

– Цветкова! Не беси меня!

– Я к ним не поеду, Тамара Николаевна.

– Поедешь.

– Нет.

– Ты на рынке что ли, я понять не могу? Что за торги?

– Хорошо! Ладно! – сердце колотится так, что не унять. Тревожностью резко повышается и дышу я, кажется, через раз. Когда приходила на работу сегодня, не думала, что меня ждет такое. – Раз это единственное условие моей здесь работы, то я напишу заявление и уволюсь. Прямо сейчас. Дайте листок.

Да, все верно! Увольнение – единственный способ избавиться от обеих проблем сразу. Тогда мне будет плевать и на шантаж Мирославы, и на грязные приставания ее отца.

– Нет.

– Но это мое право! – тут уже на повышенный тон перехожу я.

– Ладно, пиши. Но законные две недели отрабатывать придется. Как и помогать Артуру Александровичу. А если надумаешь нагадить – я тебе такую характеристику напишу, тебя ни в одной школе страны на работу не возьмут! Связей у меня хватает. Или вообще по статье уйдешь, с записью в трудовой.

К горлу подступает комок.

Ну, как же так?

Почему так?

Становится вдруг так плохо, что вот-вот накроет истерикой. Потому я замираю, безучастно глядя в одну точку перед собой. Мне требуется время, чтобы проанализировать полученную только что информацию.

Тамара Николаевна принимает мое состояние за согласие и победно произносит:

– Вот так бы сразу. Все нервы вымотала.

Тогда я не выдерживаю и признаюсь:

– Он приставал ко мне, понимаете? – это мой последний аргумент. Тамара Николаевна ведь тоже женщина, она должна понять. – Зажал у стены и…

Надеюсь, директриса войдет в мое положение, пожалеет и поможет как-то выпутаться из этой ситуации. Просить помощи мне больше все равно не у кого.

Но Тамара реагирует странно. Будто снова раздражается:

– И? Он что бомж какой-то? Или урод? Или калека?

Не сразу понимаю, к чему она клонит, потому хочу объяснить:

– Нет, но…

– С таким не грех и потрахаться. Не будь дурой, Кира! Такой шанс у тебя!

А я все еще не понимаю! Какой шанс? Из меня ночную бабочку сделать хотят! Чему тут радоваться?

– Ясно, – заключаю я в итоге.

Хватаю первый же попавшийся под руку листок и начинаю писать на нем заявление.

Глава 7

7

Артур

– Папа?! – голос дочери отрывает меня от очень важного занятия.

Мои пальцы гладят ткань трусиков одной огненной малышки. Она уже стала влажной, и мне не терпится растереть эту влагу по члену.

Это она только с виду скромная. А внутри пожарище горит. И я ощущал, как он же оседает на моих пальцах.

Клянусь, оставалось буквально несколько секунд до того момента, как я бы развернул девчонку и вошел сзади.

Люблю быть сзади.

Люблю трахать баб без лишних прелюдий. Вгонять член на максимум, и охренительные громкие стоны.

А эта девочка была бы громкой. Уверен.

Но тут пришла Мира и все обломала.

Оборачиваюсь в сторону дочери. Надо было номер в отеле снять, а не тащить шлюху домой. Но у меня просто не было на это времени.

– Кира Дмитриевна?! – следом дочь обращается к девушке, которую мне приходится отпустить.

Чего?

Они знакомы что ли?

– Ты почему не на занятиях? – уточняю, стараясь не показывать своего разочарования. Член колом стоит, и я готов завыть от раздражения.

– Так уроки давно кончились, да, Кира Дмитриевна?! – в привычной для себя Манере спрашивает Мира, глядя моей гостье прямо в глаза.

А та еще какое-то время испуганно хлопает ресницами, а потом выбегает.

– Пап, ты меня прости, но… моя класснуха?! – дочь кривится. – Хотя… не хочу ничего знать, – Мирослава вскидывает руки и отворачивается в сторону лестницы на второй этаж.

Вздыхаю. В штанах пожар. Я, конечно, не претендую на звание «отец года», но сейчас облажался по-полной.

– Она правда училка твоя? – кричу вслед дочери, но та лишь демонстративно закатывает глаза.

– Ладно, – успокаиваю себя. Но от размышлений меня отрывает дверной звонок.

На пороге вижу девушку. Стройную. Красивую даже. Но вульгарную через край.

– Виолетта, – она протягивает мне руку, а я вздыхаю.

Красота красотой, но после учительницы, если честно, шлак какой-то.

– Я передумал, – оглядываю Виолетту еще раз. Будто пытаюсь взвесить от чего отказываюсь. – Деньги можешь себе оставить, – имею в виду ту сумму, что перевел заранее на счет агенства.

– Давайте хоть отсосу по-быстрому? – предлагает деваха, кивая на мой здоровый бугор, от которого пухнет полотенце.

– Нахрен пошла! – отзываюсь я, и тут же закрываю дверь.

А вот от отсоса училки я бы не отказался. Уверен, ее губы на члене бы заебись смотрелись.

– Блядство! – ругаюсь, когда член снова дергается от очень реалистичных видений.

Опять иду в душ. На этот раз чтобы разрядиться. Хоть немного сбросить напряжение, потому что через два часа у меня очень важная встреча, и я не хотел бы все проебать из-за стояка в штанах. Бизнес у меня большой, и я не имею права на ошибку.

Домой возвращаюсь уже поздно. Мира уже спит, и я, пару минут постояв в дверном проеме ее комнаты, решаю последовать примеру дочери.

Вот только уснуть быстро не удается. Только закрываю глаза, а там она. Училка! Яйца кажутся переполненными, и я готов все отдать за возможность побывать у нее в ротике.

Ладно. Сегодня просто был тяжелый день.

– Артур Александрович, можно?

Вот так сюрприз!

Училка стоит на пороге моего кабинета и не решается пройти дальше. Закусывает губу так робко и сладко, что у меня сразу встает.

Ну, что, закроем гештальт, малышка?

– Одежду сними и полезай на стол, – не размениваясь на сантименты, приказываю я.

Тут же исполняет. Мгновенно.

Тянется к пуговицам на блузке и быстро расстегивает их дрожащими пальцами.

– Все снимай, – подсказываю я.

Учительница, выполнив, замирает, смущенно прикрываясь руками. Так забавно и наивно.

– А теперь на стол, – раздражаюсь оттого, что приходится повторять. Но тут же забываю о своем разрежении, стоит девочке выставить передо мной свою охренительную попку.

Шлепаю ее белые полушария.

Она вздрагивает и дергается. С моего стола летят на пол какие-то бумаги.

– Света, у меня совещание, – чуть склоняюсь вперед, чтобы дотянуться до кнопки селектора и предупредить секретаршу, что я занят. Края моего пиджака касаются влажных складок учительницы, и она издает порочный стон.

Член напрягается под брюками. Наливается кровью и пульсирует, болезненно ожидая, когда же я пущу его в дело.

Но я не спешу. Не так быстро.

Сегодня я наслажусь каждой секундой. Каждой дырочкой.

Пальцами провожу по нежным складочкам, разнося по ним густую смазку. Девчонка подрагивает от удовольствия. Быстро потекла. Как я люблю.

Ласкаю набухший клитор. Чуть сдвигаю кожу и сжимаю его двумя пальцами, что тут же проносится дрожью по телу учительницы.

Она стонет и двигается мне навстречу.

– Нравится, сучка? – интересуюсь у нее. Ответ мне известен, но хочу, чтобы сказала.

– Даа… – выкрикивает она как раз в тот момент, когда я погружаю в нее палец. Всего на фалангу, но этого оказывается достаточно, чтобы разбудить еще большую жажду.

Голая училка подается мне навстречу, умоляя трахнуть ее пальцем глубже.

– Пожалуйста… – шепчет она, и я закрываю глаза.

Охрененно!

Но у меня на эту девочку сегодня абсолютно другие планы.

Вытаскиваю из нее пальцы, и тут же слышу полный разочарования стон.

– Стой смирно, – приказываю ей, и укладываю руку на поясницу, чтобы не думала рыпаться. Мне сейчас такой вид открывается, что я не готов с ним прощаться так быстро. – Будешь послушной – получишь свой оргазм!

Она замирает. А я больше не теряю времени. Нахожу пальцами другой вход, что так зазывно на меня смотрит.

– Было у тебя в попку? – спрашиваю, разнося по тугому колечку влагу.

Учительницы пытается сопротивляться и мычит что-то нечленораздельное. Вот только уже неважно. Сегодня я точно получу все, что хочу…

Надавливаю на плотную звездочку пальцем. Сначала немного – хочу проверить реакцию. Она реагирует. Сжимается. Но от этого становится только желаннее. А девочка, похоже, от моих ласк заводится сильнее.

Возвращаюсь ниже и теперь уделяю внимание другой дырочке, что все сильнее сочится влагой для меня.

– Пожалуйста… – снова просит учительница, пытаясь насадиться на мой палец.

– Надеюсь, твой ротик готов немного покричать, – усмехаюсь я, и тянусь к ширинке, готовый достать, наконец, свой член, что уже изнывает от дикого желания трахнуть учительницу.

Касаюсь чувствительной головкой заветного местечка и… И просыпаюсь, сука! Подскакиваю на постели.

Член горит, и мне хватает буквально пары движений, чтобы кончить.

– Блядь! – ругаюсь сам на себя.

А потом валюсь обратно на постель, пытаясь понять, что за херня? Но быстро смекаю, что выбить ее из головы можно только одним способом.

– Мира, ты в школу? – уточняю у дочери после завтрака.

– Пап, ну, куда еще в такое время?! – закатывает глаза она.

– Я тебя отвезу.

Глава 8

8

Кира

Стараюсь не заплакать. Хотя слезы так и наворачиваются на глаза.

Я ведь так долго к этому шла! К своей мечте учить детей.

Я вообще очень люблю детей. И профессия всегда казалась мне призванием, а теперь… теперь пришла пора паковать вещи.

– Кира Дмитриевна, а вы почему такая грустная? – спрашивает пятиклассница Юля Соболева.

Она так ласково прижимается ко мне, что становится чуточку легче.

– Просто немного устала, – отвечаю Юле. – Это пройдет.

Глажу девчушку по голове.

– Больше отдыхайте тогда, ложитесь спать пораньше, – с видом знатока советует Юля.

– Обязательно воспользуюсь твоим советом, Юленька, – улыбаюсь.

Девочка обнимает меня чуть крепче. Она делает это абсолютно искренне. Дети вообще искренние и бескорыстные. В большинстве своем. И если их что-то портит, то это родители. И Мирослава классический тому пример.

Но я не хочу думать про Артура Александровича и его наглые приставания. Потому что не знаю, что происходит со мной в этот момент… Странное. Непонятное.

После уроков нехотя собираю в сумку тетради. Набрала толстенную пачку. Сегодня нужно будет все проверить. Надо вообще подбить все хвосты перед увольнением. Передать дела другому учителю.

Для себя я решила четко – к Назаровым ни ногой. Если Тамара Николаева решит меня уволить по статье – пусть так. Переживу как-нибудь.

Уже собираюсь выходить из класса, как в кабинет входит Мирослава.

– Что-то случилось? – спрашиваю у нее.

– Директор сказала, вы со мной поедете. Договорились с папой, – с безразличием произносит Мира.

– Нет, – проговариваю четко. – Не поеду.

Девочка заметно оживляется и в непонимании сводит на переносице брови.

– Я увольняюсь, Мира, – признаюсь ей. – Так что можешь делать, что хочешь. Мне все равно. Хочешь прогуливай, хочешь… шантажируй других людей. Теперь это не моя зона ответственности.

– Вот так вот, да? А я думала, вы нормальная.

– Видео тоже можешь выкладывать, – продолжаю, не обращая никакого внимания на слова ученицы. Хочу расставить все точки над «и». – Хоть в Министерство отсылай – мне плевать!

Отворачиваюсь, показывая, что разговор окончен. Продолжаю утрамбовывать в сумку тетради. Но Мирослава почему-то не уходит, а спустя пару секунд, с ее стороны слышатся глухие всхлипы.

Мира плачет. Не рыдает, но глаза наполняются крупными слезами, что вот-вот выкатятся и побегут по щекам.

– Эй, ты чего?! – тут же бросаю свое занятие и подхожу к девочке.

Поднимаю ее лицо за подбородок:

– Что случилось? Я тебя обидела?

Боже! Я ничего такого не хотела!

Мотает головой. Снова шмыгает носом.

– Пойдем, налью тебе воды, – обнимаю Миру одной рукой и провожаю к своему столу, усаживаю в учительское кресло. – Поделишься? – интересуюсь.

Не могу заставить ее говорить, хотя и понимаю, знать ответ важно. Для Мирославы, в первую очередь.

– Просто я подумала… а вдруг это мой шанс? – Мира поднимает на меня свой раскрасневшийся взгляд. – Вы придете, поможете мне с заданиями. Может, я даже учиться лучше стану? И тогда папа начнет обращать на меня внимание…

Ничего не понимаю… С чего такая перемена?

Но сердце говорит совсем о другом: если Мира просит помощи, значит, она ей действительно нужна. И у меня сердце кровью обливается. Ведь я общалась со многими учениками, и они, несмотря на богатство родителей и вседозволенность, чувствуют себя одинокими и ранимыми.

Поэтому я не могу остаться в стороне.

Просто не имею никакого права!

– Вы ведь так доставали меня с учебой, а теперь даете заднюю? Думаете, я совсем никчемная?

– Нет, что ты?!

Хватаю девочку за руку.

– Это не так! У тебя все обязательно получится. Нужно только… А, давай, будем здесь заниматься, в школе? Мне ведь не обязательно к тебе приезжать? Просто… я не смогу ездить к тебе по… определенным причинам.

– Ладно, забейте! – Мирослава вдруг поднимается с моего кресла. Вытирает тыльной стороной рукава худи щеку. – Нет, так нет. А папы сегодня дома не будет, если вы об этом.

При упоминании ее отца у меня ускоряется сердечный ритм. Но я понимаю, что совесть не позволит мне сейчас бросить Миру. Это моя обязанность – ей помочь, пусть она и собиралась поступить со мной плохо. Потому мне ничего не остается, как схватить со стола сумку с тетрадками и крикнуть:

– Мира, подожди! Я поеду с тобой!

В конце концов, Назаров ничего не сможет мне сделать при ребенке. Так ведь?!