Текст книги "Учительница дочери. Ты сдашься мне (СИ)"

Автор книги: Анастасия Сова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 13

13

Кира

Записку в мусорном ведре нахожу быстро. Она даже почти не испачкалась.

С бешеной тревогой на сердце поворачиваю ее текстом к себе.

Да чего я так боюсь?! Хуже ведь уже не будет!

«В 20.00 ресторан «Полет». Приходи, не обижу. Платье взамен твоего испорченного».

– Нееет, – проговариваю сама себе и по-дурацки усмехаюсь. Я больше на такое не поведусь. Наученная.

Неужели, Назаров думает, я брошу все и понесусь ему навстречу?!

Конечно же, он так думает. Кого я обманываю?

Он в этом уверен.

– Я больше не поддамся, – это тоже обещаю себе.

Снова выглядываю украдкой в окно, где все еще стоит та машина. И я зачем-то слежу за ней еще какое-то время, точно у меня за день развилась прогрессирующая паранойя.

На ночь я даже дверь на защелку закрываю, хотя ни разу в жизни этого не делала. Можно подумать, Артура она удержит! Так и представляю, как он вышибает дверь.

Мне кажется, для такого нет преград. Есть только временные сложности, что практически без проблем можно решить по щелчку пальцев. Поди, уже щелкать ими устал.

Но я, если честно, не знаю, чего боюсь больше: того, что Назаров вновь будет приставать ко мне или того, что мне его наглые касания снова понравятся.

Слишком сильная энергетика у него. Она подчиняет. Пробирается до нутра. И рядом с ним я совсем забываю, кто я есть.

Ночью засыпаю быстро. Видно, стресс последних дней дает о себе знать. Странный автомобиль так и стоит под окнами. Да и фиг с ним! Для себя твердо решила, что не буду зацикливаться на случившемся. Моя жизнь не окончена. А эту ужасную ее страницу я просто переверну, чтобы больше никогда не вспоминать.

Конечно, это только с виду я храбрюсь. На душе же творится такое, что жутко становится. Кошки раздирают нутро когтями, нисколько меня не жалея.

Но я переживу. Соберу все силы и поеду в школу.

Включаю телефон и нахожу там несколько пропущенных от директрисы и парочки коллег. Сердце сжимается от беспокойства, но я стараюсь унять тревогу. Мне нужны силы, чтобы пережить сегодняшний день.

Потому надеваю лучшую свою одежду. Даже белье, что хранилось уже несколько месяцев для подходящего случая. Купила себе, чтобы порадовать, хотя и привыкла ходить в обычном хлопковом.

Волосы выпрямляю, накладываю более яркий макияж. Это все как защита от внешнего мира. Главное, не расплакаться по ходу дела. С собой беру мусорный пакет, чтобы окончательно избавиться от того, что напоминает мне об Артуре.

Из квартиры выхожу полная уверенности, но вся она тут же пропадает, стоит только оказаться на улице.

Да, блин!

Назаров поднимается со скамейки прямо возле подъезда, где обычно сидят местные бабушки. Отряхивает дорогой костюм и делает шаг ко мне.

Он забавно смотрится здесь. Точно к окружающему пространству его как-то неумело прифотошопили.

Сердце тут же начинает бить прямо в горле. Чувствую, как по пальцам на руках пробегает холодок. Но я сразу же буру инициативу в свои руки. Ведь, говорят, лучшая защита – это нападение:

– Вы так и не поняли, да?! – усмехаюсь. Но эта усмешка горькая, с нотками паники, которую я пока еще контролирую. – Мне кажется, в последний раз я была очень убедительна.

Имею в виду то, как распылила наглецу в глаза неизвестную жидкость.

Хорошо, что Назаров не ослеп! Почему-то именно сейчас я подумала о таких неприятных последствиях. Меня бы тогда просто уничтожили.

– Дерзкой ты нравишься мне меньше, – хмыкает отец Миры.

Он так близко, что я снова теряю уверенность.

Хозяин положения.

Да как у него это получается?

Точно хищник, обходит меня, осматривает, принюхивается. Чтобы потом накинуться и сожрать.

– Это что? – Назаров указывает на пакет с мусором, из которого торчит край от подаренной им вещи. – Мое платье?

– А вы что думали, – стараюсь быть смелой, – я радостно его на себя напялю?

– Признаться, именно так я и думал, – усмехается Артур.

– Слушайте, вам что больше заняться нечем? Лучше бы дочери время уделили. Она в вас нуждается! А подкаты свои оставьте кому-нибудь другому, ясно?! И вообще, то, что вы тут сидите… вполне можете уехать в места не столь отдаленные на пару лет.

Понимаю, что выгляжу сейчас глупо. Зато уверенно.

И плевать, что он там думает!

Делаю шаг вперед и собираюсь удалиться, так и не оставив в мусорном баке пакет.

– Стой! – Артур останавливает меня, схватив на плечо. Дергает в свою сторону, и мне приходится развернуться.

– Я заплачу. Много. Ты такого бабла никогда не видела.

Осторожно. Без паники. Я просто должна дышать.

– У вас денег не хватит, чтобы меня купить. И вообще! Будь вы последним мужчиной на земле, я бы с вами… не стала. И ни с кем, подобным вам! Потому что вы все гнилые! И мир ваш гнилой!

– Хочешь, чтобы я от тебя отстал?

– Да! – выпаливаю. Получается слишком громко.

– Ладно… тогда исполнишь одно мое желание.

Глава 14

14

Артур

– Это что? – спрашиваю у дочери, с довольной улыбкой зависающей в телефоне.

Рядом какая-то лужа красной непонятной жидкости. Судя по вони, она тут никого не убила, и это радует.

А то поначалу можно было подумать, что расчлененка. Уже в голове успел прокрутить, как буду отмазывать дочурку.

– Да шлюшку твою опустила, – хмыкает Мира. – Побежала рыдать и отмываться.

Вырываю из рук довольной дочери телефон. Стоп-кадр видеоролика говорит сам за себя. Я быстро его удаляю, так и не дав догрузить в сеть. Смартфон убираю в пиджак.

– Ты что делаешь?! – взвизгивает дочь.

Скалится, как дикарка, и вот-вот на меня накинется.

А я смотрю на нее и понять пытаюсь, когда из моей маленькой любимой принцессы выросло… это?

Может, я вправду, что-то упустил?

Хочется замахнуться и как следует ей надавать, чтобы неповадно было. Но я сдерживаю себя, потому что не бью женщин. Тем более, дочь.

– Ты совсем охренела? – рявкаю на Мирославу. – Разве я тебя так воспитывал? – не знаю, почему сейчас это говорю. Наверное, потому что положено.

– А ты меня, пап, никак не воспитывал! – бьет правдой прямо в лоб. – Так что телефон отдай! Ты не имеешь право! Это мои личные границы!

– Иди погуляй! – командую.

– Телефон!

– Быстро!

Мира стискивает зубы и смотрит на меня с ненавистью. Но все же дергается в сторону выхода и громко хлопает дверью.

Еще раз бросаю взгляд на пол. Ну и вонь!

Зато мозг сразу рисует картинки иного рода. Училка то сейчас в ванной голая поди…

Член тут же оживает и напрягается. Хочу это девочку до скрежета зубного. Давно меня бабы так не заводили, но эта… Бесит, что только во сне ее драть и получается. Не дается, сучка!

Направляюсь в ванную и вижу, как она там… в одном, сука, белье! И у меня тут же что-то в голове щелкает. Напряжение в члене усиливается, и вся кровь туда отливает.

– Пожалуйста, не надо… – просит Кира и отступает на шаг.

А я усмехаюсь. Надо, учительница. Надо.

Знаю, хочет. Намокнет за секунду, уверен.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься.

Рывком притягиваю к себе.

Просто охуенно! Давно такого кайфа не испытывал. Или даже никогда. И сейчас, когда училка бьется в моих руках, я лишь больше ее хочу. Не шалаву, пусть и элитную. А эту вот маленькую киску, до которой так отчаянно хочется добраться.

– Иди сюда, малышка… – мой голос такой хриплый, что я сам его не узнаю.

Сегодня я поимею эту девочку. Никуда не денется. Сама же хочет. Противится, но тело реагирует. Покрывается огнем. Как и мое.

– И все-таки трусики тебе ни к чему, – шепчу. Прикусываю нежное ушко, цепляю пальцами ее белье и рву.

А в итоге происходит то, чего я никак не мог ожидать. Училка прыскает мне прямо в глаза с близкого расстояния каким-то балончиком.

– Что творишь?! – рычу, закрывая лицо руками.

Сука! Жжется!

На некоторое время я теряю ориентацию в пространстве и потому упускаю учительницу.

Промываю глаза. Долго промываю. А после мне требуется еще время, чтобы прийти в себя и пережить резь в глазницах.

И, когда все успокаивается, на меня нападает ржач. Охреневаю, как меня развели! Со мной такого еще не бывало.

Я вообще не помню, чтобы мне когда-то отказывали. Бабло всегда решает. Даже самая строптивая сука, заметив солидную пачку купюр, готова раздвинуть ноги и раскрыть рот. Потому что за это хорошо платят.

А еще я умею трахаться. А у училки явно с оргазмами проблема.

Прошу своих парней отвезти Киру до дома. Она же голая почти убежала. А мне не надо, чтобы училка пострадала.

А сам стою в ванной, кручу в пальцах ее бабкины труселя в мелкий, сука, горох, и строю планы по завоеванию неприступной дырки.

Растягиваю перед собой бельишко.

– Охренеть!

Не знал, что такие до сих пор носят.

А еще они влажные посередине. И я, точно озабоченный маньяк, растираю мокрое место в пальцах. Приставляю, как разношу влагу по маленькой киске учительницы. И мой азарт только взрастает. Я не успокоюсь.

Другое дело, что к малышке Кире нужен иной подход. Особенный. И я его найду. И вот тогда… Тогда я доберусь до каждой ее дырочки. Пусть будет уверена.

Глава 15

15

Кира

– Хочешь, чтобы я от тебя отстал?

– Да! – выпаливаю. Получается слишком громко.

– Ладно… тогда исполнишь одно мое желание.

– Я не буду с вами спать! – все процессы в моем организме разогнались. Мне кажется, сейчас я готова высказать этому уроду все, что думаю. Но, главное, самой не перейти черту.

А вдруг это тактика такая? Назаров хочет, чтобы я потеряла бдительность и в порыве эмоций позволила ему… многое?

Как раз в этот момент мимо проходит моя соседка.

– Здрасте! – здоровается тетя Люда, с презрением осматривая меня. Она специально замедляется, чтобы дальше погреть уши, а я на мгновение задумываюсь над тем, как быстро тема нашего разговора с Артуром разнесется по подъезду.

Назаров, похоже, тоже понимает всю серьезность ситуации, потому не торопится продолжать общение. А когда соседка скрывается, наконец, в подъезде, я повторяю, но уже гораздо тише. Мне удается взять себя в руки:

– Не буду, ясно?!

– Так я и не предлагаю, – Артур разводит в стороны ладони. Демонстрирует, будто чист передо мной. – Одно желание. С трахом не связанное… почти.

– С чего мне соглашаться? – мотаю головой. – Сейчас я закричу о помощи, и соседки вызовут полицию. Вам не отвертеться.

– С того, что я уладил все вопросы в школе. И с Мирой тоже. Если откажешь – заберу свои слова обратно. Сама разбирайся, – с видом победителя произносит мужчина.

– Я вас ненавижу! – цежу сквозь зубы, и эта моя ненависть вполне реальна. А все поведение отца Мирославы – наглый грязный шантаж.

Артур Александрович вдруг склоняется ко мне, так, что его губы оказываются очень близко к моему уху. По телу тут же прокатывается дрожь от предвкушения. Нутро сжимается, и я буквально чувствую, как физически касается меня его сильная аура.

– Повторишь это, когда буду трахать тебя, – шепотом произносит Артур, и я почему-то отчетливо это представляю. В миг.

Не пытаюсь оттолкнуть или отстраниться, а лишь представляю, как мощный крупный прибор упирается в чувствительное место между моих ног, вызывая томление и страх.

И когда мужчина отстраняется, я осознаю, что единственный мой вариант – соглашаться на безумное и глупое предложение. Потому что, как оказалось, все это время, что Артур, едва касался губами моего уха, я даже не дышала.

– Клянетесь, что отстанете? – понимаю, как по-детски это звучит, но я не поверю никаким другим обещаниям. Хотя понимаю, словам Назарова в принципе не стоит доверять.

– Мамой клянусь, – отзывается Артур. Губы его при этом растягиваются в хищной усмешке.

А я все понять пытаюсь, чего он такой довольный?

Да потому что нахал обыкновенный! Самодовольный и наглый тип!

Но что-то в нем все равно есть. Притягательное. Опасное. И сейчас, вместо того, чтобы уйти, плюнув ему в рожу, я продолжаю стоять и чего-то жду.

– Но у меня тоже есть условие. Согласишься – пути назад не будет.

Ну, что он может сделать? Квартиру на него переписать? Так я снимаю! Или снова с дочкой позаниматься?

– Приставать точно не будете?

Да, блин! Почему я с ним торгуюсь?

ПОЧЕМУ?

– Нет. Если сама не попросишь.

– Я не попрошу, – уверяю Артура.

– Посмотрим, – усмешка на его губах насквозь пронизана цинизмом, и это точно не сулит мне ничего хорошего.

Но при этом, когда Назаров протягивает мне ладонь с вопросом: «По рукам?», я вкладываю туда свою.

Конечно, я убеждаю себя, что все ради благого дела. Но в глубине души опасаюсь собственных мыслей. Иногда проскальзывает такое – словно я хочу проиграть. Сдаться и получить…

Нет! Ничего я не хочу получать! Я просто выполню это дурацкое желание и Назаров от меня отвянет, наконец! И это, клянусь, единственное, к чему я стремлюсь!

Артур обещает, что желание свое озвучит сегодня в течение дня. А так же предлагает подвезти до школы, но я, естественно, отказываюсь. Выбрасываю мусорный пакет с тем дорогим платьем и направляюсь на работу. Едва не опаздываю.

Кажется, сейчас приду и на меня тут же обрушится шквал презрительных взглядов и грубых смешков. Но ничего такого не происходит. Дети здороваются со мной, как ни в чем ни бывало. Даже старшеклассники.

А уже у моего кабинета подлавливает директриса, что выглядит вполне себе дружелюбно.

– Кира Дмитриевна, здравствуйте! – она подхватывает меня под руку. – Вы как себя чувствуете?

– Нормально… – не совсем понимаю, что происходит. Пытаюсь сообразить, как себя вести.

– Артур Александрович сказал, вам нездоровилось, оплатил вчерашний рабочий день.

– Да, вчера мне было плохо, – без лишних подробностей поддакиваю. И, с какой-то стороны, я даже не вру.

Мы не успеваем договорить, потому что беседу прерывает школьный звонок. Тамара Николаевна только напоминает, что завтра у нас общешкольное родительское собрание, и я там выступаю в качестве основного докладчика. А я ведь про него совсем забыла!

Уроков у моего класса сегодня не провожу, потому не вижу Миру. А сама встречи не ищу, потому что пока не знаю, как именно начать разговор.

А после последнего урока, Саша Кожевников приносит мне какую-то коробочку:

– На охране просили передать.

– Спасибо, – с удивлением забираю посылку их его рук.

Она запакована в обычную крафтовую бумагу и перевязана лохматой веревкой, в которую продета записка. Переворачиваю ее, чтобы прочитать текст. А там, уже знакомым мне почерком, написано всего одно единственное слово: «Открывай!».

Глава 16

16

Кира

И я безо всякой задней мысли тяну в стороны концы веревочек, и бантик легко поддается. Я уже берусь за бумагу, разрываю ее, и моему взору открывается бок коробки белого цвета.

Но посмотреть содержимое не успеваю. В класс кто-то входит, и я быстро прячу подарок в верхний ящик стола.

– Мира?! – удивленно вскакиваю со стула. Жду подвоха. Сейчас эта дряная девчонка опять сделает какую-нибудь пакость, и выложит в интернет. – Если честно, у меня нет желания с тобой разговаривать.

Говорю как есть. Мне жаль эту девочку, но всему есть предел. Даже моей доброте.

– У меня тоже, – Мирославе палец в рот не клади.

– Тогда зачем пришла?

– Извиниться.

Назарова принимает закрытую позу. Скрещивает руки на груди, а выражение ее лица вообще не имеет ничего общего с раскаянием. Точно извиняться собралась я.

– Но хочу, чтобы вы знали – это не искренне.

– Вижу, – усмехаюсь в ответ.

Понимаю, в этот момент бесполезном что-либо объяснять. Любое мое слово может быть использовано против меня. Потому я просто жду тех самых неискренних извинений.

С другой стороны, я благодарна Мире, что ей хватило смелости сказать мне правду.

– Короче… больше не буду вас снимать, – на выдохе произносит Мирослава. – Старые видео отец удалил.

– Ясно.

Значит, все, что сказал сегодня утром Артур – чистая правда. Он уладил мои проблемы. Потому, похоже, я могу ему доверять.

– Это он сказал тебе извиниться?

Ничего не отвечает на этот счет, но ответ очевиден.

– Но вы, Кира Дмитриевна, не обольщайтесь, – ехидно выдает девочка. – У моего папы таких, как вы, в день по пять штук. Так что вам ничего не светит.

Не знаю, почему эта информация как-то болезненно отдается в груди. Я ведь сама прекрасно понимала всю суть вещей. И образ жизни Назарова мне тоже вполне понятен. При этом осознавать себя одной из его многочисленных женщин, чье имя он забудет уже наутро, такое себе удовольствие.

Я решаю никак не комментировать эту ситуацию. Да и сказать мне, честно говоря, нечего. Вместо этого предлагаю другое:

– Не хочешь вечером попить кофе? Здесь за углом вполне приличная кофейня.

Мира изображает на лице такое выражение, будто я полная дура. Но я все же хочу найти к ней подход. Раз уж остаюсь в этой школе.

– В пять, – продолжаю. – Я как раз разберусь со всеми делами.

– Я подумаю, – девочка поправляет рюкзак на плече и разворачивается к выходу.

А я оседаю обратно на стул и, наконец, выдыхаю.

Оказалось, я была настолько напряжена, что теперь ощущаю тяжесть в спине. Мне хочется расслабиться, но почему-то не выходит.

Анализирую всю ситуацию и снова вспоминаю про подарок. Попутно размышляю, стоит ли соглашаться. Хотя, я уже согласилась. Артур ведь сказал, что обратного пути не будет.

Я уже полностью срываю с коробки упаковочную бумагу и кручу подарок в руках. Осознание приходит постепенно, хотя мне до последнего не хотелось верить, что подарком является именно «ЭТО».

– Кира Дмитриевна! – директор возникает надо мной совершенно неожиданно. Меня чуть удар не хватает.

Отодвигаю коробку в сторону, но понимаю, что бесполезно. Она уже все увидела. И сейчас меня уволит.

– Не ожидала от вас, – губы Тамары Николаевны растягиваются в едва заметной усмешке, которую женщина старается скрыть.

– Это не то, что вы подумали, – спешу оправдаться.

Вот же позор! У меня щеки загораются вместе с ушами! Так стыдно мне, наверное, никогда не было.

– Это твое личное дело, Кира. Но подобным игрушкам, – директор делает упор на последнем слове, – в школе не место.

– Извините.

Спешу спрятать вибратор обратно в ящик.

Что за день то сегодня?

Зачем я вообще стала раскрывать подарок здесь? Нужно было сразу догадаться, что Назаров не подарил бы ничего нормального. А его желание – оно такое же пошлое, как и он сам.

Тамара втирает мне что-то про собрание, о том, что необходимо будет добавить в свою речь. А у меня мысли вообще о другом. Совсем в ином русле.

– Вижу, тебе удалось найти общий язык с Мирославой? – говорит женщина в итоге. – Это похвально. А, главное, Артур Александрович тобой доволен. И я, соответственно, тоже.

Мда, отлично Назаров поработал. И директора умаслил, и дочь заставил извиниться. Пусть и неискренне, как она сказала. А еще удалил видео. За это ему огромное спасибо. Я бы даже выдохнула с облегчением, если бы не этот его «подарок» от которого стыда не оберешься.

Я даже представить не могу, что он собирается с этим делать. Нет, я, конечно, понимаю, для чего эти штуки используют, но… какая связь?

Не знаю…

Больше светить вибратором в школе не хочу. Потому прячу коробку в сумку между тетрадками.

В голове какой-то сумбур из мыслей. И жарко очень. Расстегиваю верхние несколько пуговиц. Мысли о вибрирующей штуковине у меня в сумке и о том, что можно с ней делать почему-то не идут из головы.

И это ужасно! Неприемлемо! И я не понимаю, как Назаров может таким вот образом влиять на меня? Как вообще так получилось, что еще пару дней назад я была обычной учительницей, а теперь у меня в сумке между тетрадками заткнута неприличная взрослая игрушка, которая не дает мне покоя.

Хорошо она еще не в форме… того самого.

Так! Все!

Не думать об этом! Не думать!

Дома быстро раскидываю дела и к пяти, как договорилась с Мирославой, жду ее в кафе возле школы. Но Мира не приходит. Чего и следовало, собственно, ожидать.

Плачу за свой кофе и направляюсь обратно домой.

Любопытство в итоге пересиливает, и я достаю и коробки, подаренной Артуром, содержимое. Это ярко-розовая игрушка, похожая на небольшое яйцо, только вытянутое. Снизу тонкая силиконовая веревочка.

Включаю, и мощная вибрация отдается в руку. Та вибрирует до самого плеча. А я на секунду представляю, что будет, включись эта штуковина в том самом месте.

В коробке так же нахожу еще одну записку.

«Давать заднюю нельзя, помнишь, учительница? Иначе… ну ты понимаешь».

– Чертов козел! – с ненавистью выпаливаю я.

«Вставишь игрушку завтра перед собранием. Это все, что я прошу. И, предвосхищая твой вопрос: после я отстану».

Глава 17

17

Артур

– Да что с тобой такое?! – выпаливает Богдан, когда мы с ним только вдвоем остаемся в переговорной. – Хочешь контракт просрать?

Откидываюсь в кресле и с шумом выдыхаю.

– Я этих поляков полгода умасливал, чтобы потом…

– Да, харе! – перебиваю друга.

Устало потираю переносицу.

Богдан принимается раздраженно ходить по комнате. Мерит шагами переговорную, а я закатываю глаза.

– Я тебя просто не узнаю, Артур.

– Я сам себя не узнаю, – бубню себе под нос, но Тихомиров все равно слышит.

– Может, прояснишь ситуацию? – цедит он сквозь зубы, облокотившись ладонями о широкую стеклянную столешницу с другой от меня стороны.

Приходится рассказать про учительницу и то, как мучительно ноет в штанах, стоит только представить ее милое личико.

– Ну, охуеть теперь! – Богдан разводит по сторонам руками, а потом возвращает их на стол. Старается на меня давить. – Я думал, у меня сын идиот, а ты, оказывается, из того же числа!

Молчу. Не знаю, что сказать. Я и сам не рад.

– Я правильно сейчас понял? – пытается интерпретировать друг мое молчание. – Ты чуть не сорвал нам сделку потому что не потрахался?

– Да! – выпаливаю жестко. Растираю лоб, что сводит от напряжения.

Богдан, наконец, отталкивается от стола и качает головой. Но он просто не понимает. Сути не улавливает.

– Назаров, не помню, чтобы у тебя такие проблемы были. Прижал эту соску в угол, и все. На такого, как ты, потечет и не сможет отказать. Не мне тебя учить.

– Да, нихрена! – качаю головой, задумчиво пялясь прямо в панорамное окно перед собой, из которого открывается охуенный вид на город. Стоишь обычно у такого, и весь мир у твоих ног. А потом какая-то баба… вспоминаю эпизоды…

– Не течет? – удивляется друг. – Совсем фригидная?

– Течет, еще как течет, – выдыхаю я. – Но, сука, сопротивляется. Держит себя в руках. Понимаешь, не раздвигает ноги. Хоть ее киска прям просит… – перебираю пальцами, вспоминая, какая Кира была мокренькая.

Богдан слушает, но, видно, что моих терзаний не разделяет.

А я что поделаю? Это не контролируется! Никакому, сука, контролю не поддается! Но я прекрасно понимаю, как по-идиотски выглядит все со стороны. Точно помешательство.

Мне стоит только глаза закрыть, как перед ними…

– Она мне прыснула в глаза аэрозолем, – усмехаюсь я. – Чуть не ослеп, блядь! А сама голышом побежала на улицу.

Смотрю на Богдана, но в его глазах полнейшее непонимание. Я знаю, о чем он сейчас думает. Что можно взять любую другую. В удобное время и в удобном месте. И я даже разделяю его мнение, но… не в этот раз.

Тихомиров тут подтверждает мои мысли, произнося:

– И нахрен надо? Молоденьких шлюшек хватает. Бери любую. А, главное, с делами не перемешивай.

– Нет. Не любую. Хочу трахнуть именно эту, – звучит так, будто я избалованный ребенок. И я это понимаю. Мира всегда так делает, когда я что-то ей запрещаю.

Но в том то и фишка. Не могу успокоиться, пока не завершу начатое. А я завершу! Я своего всегда добиваюсь. Иначе не было бы у меня ни бабла, ни офиса этого.

– Мы сейчас на полном серьезе это обсуждаем? – снова хмурится друг.

– Нет, я шучу, сука! – теперь недовольством заражаюсь и я.

Понимаю, со стороны ситуация звучит смешно, но на деле – дерьмовее некуда.

– Знаешь, когда на прошлой неделе мой сын позвонил и сказал, что собрался жениться на какой-то девке без рода и племени, я подумал, что это он дебил, но сейчас думаю, может, это поветрие? – усмехается Богдан.

– Да пошел ты! – гневно выплевываю. Не стоило вообще рассказывать. Сытый голодному не товарищ.

– Фото то есть? – Тихомиров в итоге сменяет гнев на милость.

Задумываюсь. Потом вспоминаю про школьный сайт, и там с легкостью нахожу фотографию. Друг долго ее разглядывает.

– Все понятно, – в итоге заключает он, возвращая мне телефон.

– Что тебе понятно?! – злюсь на него.

Какие нахрен поляки с их выгодными сделками, когда у меня член дымится, точно бабы лет двести не видал? А тут еще этот со своими «понятно»!

– Ботаничка типичная.

– Че?

– Ну, с такими по-другому надо.

– Так, все! Забей! Сегодня после родительского собрания я ее трахну, а завтра мы разберемся с поляками.