Текст книги "Черные крылья, наследница пепла (СИ)"

Автор книги: Анастасия Понамарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

ГЛАВА 22. Кровь на Снегу и Пробуждение Гнева

Скрежет. Он заполнил все пространство, вытеснив даже собственное дыхание. Не просто звук – физическое ощущение вибрации, идущее сквозь мерзлую землю в ноги, в живот. Что-то *большое*, костистое, неумолимое двигалось в белой пелене тумана за нашими спинами. И оно было близко. Очень.

– **БЕЖИМ!** – Рёв Ридеона не был похож на его обычный холодный тон. Это был вопль хищника, загнанного в угол, полный ярости и командной мощи. Он не просто кричал – он *вкладывал* в слово силу, толкающую вперед.

Я рванула, забыв про боль в боку, про усталость, про все. Алинер повис на мне мёртвым грузом, его ноги волочились по снегу. Он не бежал – он умирал. Лекарство отступило, оставив лишь серый пепел боли и шока в его глазах. Его дыхание было хриплым предсмертным клекотом.

– Держись! – завыла я ему в ухо, вцепившись в него так, что ногти впились в грубую ткань его куртки. – Держись, мастер, ради всего святого!

Свет кристалла Ридеона прыгал передо мной, выхватывая из тумана кочки, корни, обледенелые камни. Я спотыкалась, падала на колени, поднималась, таща Алинера. Каждый рывок отдавался кинжалом в сломанное ребро. Кровь солоноватым комком стояла в горле. *Не могу!* – кричало тело. *Должна!* – ревела Женька изнутри.

Ридеон бежал задом наперёд, его световой луч, как меч, рассекал туман позади нас. В его синих глазах не было страха – было чистое, ледяное бешенство концентрации. Он не стрелял, не метал заклинания – он сканировал, искал слабину, точку атаки в невидимом враге.

Скрежет нарастал. Теперь он звучал прямо за спиной, сопровождаемый тяжелым, влажным сопением. Воздух сгустился, наполнившись запахом гнили и озона. Туман позади Ридеона вдруг **вздыбился**, как белая стена, и из него вырвалось **нечто**.

Не тень. Не иллюзия. Плоть. Или её подобие.

Чудовище было ниже, чем я ожидала, но невероятно широким. Оно передвигалось на множестве (шесть? восемь?) костистых, суставчатых лап, похожих на конечности гигантского паука, но облепленных клочьями шерсти и кожи. Тело – бесформенный ком влажной, серой плоти, пульсирующей, как студень. Головы в привычном понимании не было. Вместо неё – скопление щупалец, костяных шипов и одной огромной, вертикально расположенной пасти, усеянной рядами черных, острых как бритва зубов. Из пасти капала черная слизь, шипящая на снегу. Всё существо светилось изнутри тусклым, больным зеленым светом, проступающим сквозь полупрозрачную кожу.

– **Маргг!** – выкрикнул Ридеон, и в его голосе прозвучало нечто – узнавание? Отвращение? – **На землю!**

Он не кричал мне. Он приказывал *чудовищу*. И оно… замерло на долю секунды? Его множество глаз-бугорков на щупальцах уставилось на Ридеона. Зеленый свет внутри вспыхнул ярче. Но не атаковало. Словно оценивало.

Я не видела этого. Я видела только путь. И внезапно – цель! Впереди, в конце светового луча, туман рассеялся, открыв скалистый выступ. И в скале – темный провал. **Укрытие.** Арка, сложенная из огромных, темных, покрытых инеем камней. Над аркой – едва различимый, выщербленный барельеф: стилизованные крылья, обвитые молниями или щупальцами. Святилище? Застава? Неважно! Это был шанс!

– Туда! – закричала я, больше себе, чем Ридеону, и рванула к арке, волоча Алинера.

Мой крик стал роковой ошибкой. Маргг взревел. Звук был нечеловеческим – смесь скрежета металла и предсмертного вопля животного. Он встряхнулся, его щупальца взметнулись, и он бросился вперед. Не на Ридеона. На *меня*. На легкую добычу, тащившую раненого.

Я почувствовала ледяное дуновение смерти за спиной, услышала топот множества лап, сокрушающих ледяную корку. **Близко!**

– Оджени! – крик Ридеона прозвучал резко. Не приказ. Почти… предупреждение? Он двинулся, чтобы перехватить, но Маргг был быстрее. Одно из щупалец, длинное, костистое, с крюком на конце, метнулось вперед, как бич, мимо Ридеона, прямо к ногам Алинера.

Я увидела движение краем глаза. Инстинкт сработал раньше мысли. Я рванула Алинера в сторону, на себя, падая на спину в снег и прикрывая его своим телом. Костяной крюк просвистел в сантиметре от его ноги, вонзился в землю, вырвав кусок мерзлого грунта.

Боль от падения и веса Алинера вырвала у меня стон. Но это было ничто по сравнению с тем, что случилось дальше. Огромная, холодная, слизистая тень накрыла нас. Маргг был *здесь*. Его зловонное дыхание обдало лицо, огромная пасть с черными зубами разинулась над нами, готовая раздавить, разорвать. Зеленый свет из его нутра ослеплял. В глазах чудовища (если это были глаза) не было разума. Только безумный, всепоглощающий голод.

Время замедлилось. Я увидела бледное, безжизненное лицо Алинера у себя на груди. Увидела черные зубы, смыкающиеся над нами. Увидела Ридеона, мечущегося сбоку, его лицо искажено неведомой мне яростью, меч в руке занесен для удара, но он не успеет! Не успеет!

И тогда внутри что-то **рвануло**. Не ярость Женьки. Не страх Оджени. Нечто глубинное, первобытное, дремавшее под гнетом кандалов, боли и унижения. Инстинкт выживания. Материнский? Защиты слабого? Неважно! Это был чистейший, неконтролируемый **выброс**.

Из моей свободной левой руки, вцепившейся в куртку Алинера, вырвался не свет, не пламя. Вырвалась **волна**. Невидимая, но ощутимая, как ударная. Воздух вокруг руки *заколебался*, как над раскаленным асфальтом. Волна ударила снизу вверх, прямо в разинутую пасть Маргга.

Эффект был мгновенным и ужасающим. Чудовище не отбросило. Его буквально **подпрыгнуло** на месте. Зеленый свет внутри вспыхнул ослепительно ярко, почти белым. Пасть захлопнулась с оглушительным щелчком, ломая собственные костяные шипы. Все его щупальца судорожно сжались. Маргг издал звук, похожий на лопнувший пузырь – короткий, хлюпающий, полный непонимания и боли. Потом он рухнул на бок, на краю светового луча Ридеона, его тело начало бешено биться в конвульсиях, зеленая слизь хлыстала из пасти и порвавшейся кожи.

Тишина. Оглушительная тишина после скрежета и рева. Я лежала на спине, прижимая Алинера, не веря своим глазам. Моя рука горела, как будто я сунула ее в печь. По предплечью бежали волны мурашек и странного онемения. В голове звенело. *Что я сделала?*

ГЛАВА 23. Дрожь Земли и Первый Урок

**Глава 23:

Тишина святилища была не мирной. Она была **тяжелой**. Древней. Насыщенной эхом тысячелетий и сдерживаемой мощью. Каменные стены, покрытые потускневшими фресками битв с кошмарами, будто впитывали каждый звук – мое прерывистое дыхание, слабый хрип Алинера, даже мерное тиканье моего собственного сердца, которое все еще колотилось, как бешеное.

Рука. Она все еще **горела**. Не как ожог от огня, а как глубокий мышечный спазм после непомерной нагрузки, смешанный с… **статическим зудом** под кожей. Я разглядывала предплечье в тусклом свете кристалла Ридеона. Кожа была воспаленной, красной, как после долгого пребывания на солнце. По ней бегали крошечные, едва заметные искорки – голубоватые всполохи, возникающие и гаснущие хаотично. Каждый раз, когда они появлялись, мышцы подергивались. Это было одновременно страшно и… **интересно**. Моя рука. Моя сила. Дикая, неконтролируемая, но *моя*.

– Не трогай, – голос Ридеона прозвучал тихо, но властно. Он стоял у заваленного входа, спиной к нам, но, казалось, видел все. – Пусть успокоится само. Любое вмешательство сейчас может спровоцировать новый выброс. А мы не переживем этого в замкнутом пространстве.

Я отдернула пальцы, которые уже тянулись помассировать больное место. Он был прав. Вспышка силы была инстинктивной, реакцией на смертельную угрозу. Осознанное управление? Я была как ребенок с гранатой.

– Что… что со мной? – прошептала я, глядя не на него, а на свою руку. Вопрос был адресован скорее себе, но ответил Ридеон.

– Сила, – сказал он просто, обернувшись. Его лицо в полумраке было задумчивым, лишенным прежнего холодного превосходства. Теперь он смотрел на меня как на сложный, потенциально взрывоопасный артефакт. – Чистая, неоформленная энергия. Не магия, как ее понимают здесь. Не заклинания, не ритуалы. Скорее… **вмешательство в саму ткань реальности**. Кратковременное, локальное, инстинктивное. Очень похоже на то, как действуют Сущности из-за Врат. Только их сила разрушительна по природе. Твоя… – он сделал паузу, подбирая слова, – …была направлена на защиту. Это ключевая разница.

*Защиту.* Слово отозвалось теплом в груди, приглушая страх. Да, я защищала Алинера. Себя. Даже Ридеона, в каком-то смысле. Эта сила была оружием, но не для нападения. Пока.

– Откуда она? – спросила я, наконец подняв на него глаза. – От… Женьки? От моего мира?

Ридеон пожал плечами, легкое движение, нехарактерное для его обычно безупречного контроля. – Возможно. Или это реакция двух душ на слияние. Или дар Руим, о котором мы не знали. Или проклятие. Пока – только факт: она есть. И она привлекает внимание. – Он кивнул в сторону завала. Оттуда, сквозь толщу камня, доносился приглушенный, но яростный **скрежет**. Как будто десятки когтей и щупалец яростно скоблили преграду. – Маргг был разведчиком, падальщиком. Его смерть… или то, что ты сделала… привлекло более серьезных охотников. Они чувствуют энергию. Твою энергию. Им она… интересна. Как источник пищи или угроза.

Холодный комок страха снова сжал горло. Моя сила была не только спасением, но и маяком для чудовищ.

– Что нам делать? – голос мой дрожал, но я старалась держаться. – Алинеру хуже.

Ридеон подошел к наставнику, опустился на корточки. Он не прикасался к нему, лишь внимательно осмотрел бледное лицо, прерывистое дыхание, перевязанное бедро (повязка снова пропиталась кровью – адреналин и падение свели мои усилия на нет).

– Ему нужен лекарь. Или сильный целитель. Ни того, ни другого здесь нет, – констатировал он безжалостно. – Лекарство, которое я дал, купировало шок, но не исцелило. Оно лишь отсрочило неизбежное. У него внутреннее кровотечение. Или повреждение органов. Без помощи… он не доживет до утра.

Слова были как удар в живот. Я знала это. Чувствовала. Но услышать это вслух… Я отвернулась, сжимая кулаки. Кандалов не было, но ощущение клетки осталось. Клетки из обстоятельств, боли и этой проклятой силы, которую я не могла контролировать.

– Значит… – я сглотнула, – …значит, нужно выбираться. Сейчас. Пока он еще… пока он жив.

Ридеон поднял на меня взгляд. В его синих глазах не было насмешки. Была оценка. – Через туман? С ним? – Он кивнул на Алинера. – И с тобой, едва держащейся на ногах? Это самоубийство. Там сейчас кишит нечто пострашнее Маргга. Они ждут. Чуют слабость.

– Тогда что?! – сорвалось у меня, голос поднялся до крика. Искры на руке вспыхнули ярче, в воздухе запахло озоном. – Сидеть и ждать, пока он умрет? Пока эти твари не прорвут завал? Пока ты не решишь, что я больше не *интересна*?!

Я ожидала гнева. Холодного подавления. Вместо этого Ридеон… **вздохнул**. Тихо. Почти незаметно. И встал.

– Нет, – сказал он спокойно. – Мы не будем ждать. Мы будем готовиться. – Он сделал шаг ко мне. Не угрожающе. Скорее… как учитель, подходящий к нерадивому, но способному ученику. – Твой выброс был сильным. Но слепым. Неуправляемым. Ты растратила силы впустую, как дикарь, бьющий кулаком по скале. Чтобы выжить там, – он кивнул в сторону входа, – тебе нужно **контроль**. Минимальный. Достаточный, чтобы не светиться, как маяк, и чтобы направить импульс *точечно*, если понадобится. А понадобится.

Он протянул руку. Не чтобы ударить или схватить. Ладонь была открытой, пустой. – Дай мне руку. Твою… активную руку.

Я отпрянула, инстинктивно прижимая больное предплечье к груди. – Почему? Что ты сделаешь?

– Ничего болезненного. Пока. – В его глазах мелькнул знакомый холодный огонь интереса. – Я не целитель и не наставник магии. Но я чувствую энергии. Я могу… **показать** тебе твою собственную. Помочь тебе ее *ощутить* без выброса. Как воду в кувшине – она есть, но не выливается, пока ты не наклонишь сосуд. Согласие нужно. Добровольное.

Это был риск. Огромный. Доверить ему свою руку, свою силу, свою уязвимость? После всего? Но взгляд на Алинера, на его серое, безжизненное лицо, решил все. Риск был единственным шансом.

Я медленно, превозмогая дрожь, вытянула левую руку. Ладонь вверх. Предплечье все еще пылало, искры танцевали под кожей. Ридеон кивнул, одобрительно или просто констатируя факт – непонятно. Его пальцы – длинные, холодные, но не леденящие – мягко обхватили мое запястье. Не сжимая. Просто касаясь.

ГЛАВА 24. Ритм Распада и Лик Богини

Слово Ридеона – «Врата» – повисло в воздухе, заряженное таким ужасом, что мой собственный страх перед туманными тварями показался детским лепетом. Земля **содрогнулась** снова, сильнее. Настоящий удар, заставивший нас обоих пошатнуться. Сверху посыпался град камней – не пыль, а куски размером с кулак. Один угодил Ридеону в плечо, он глухо ахнул, но удержался. Другой чиркнул по моей щеке, оставив горячую полосу боли.

– **ДЕРЖИ ЕГО!** – заревел Ридеон, уже не крича, а перекрывая грохот рушащегося мира. Он рванулся к Алинеру, схватил его под мышки, срываясь с колен. – Беги за мной! Не останавливайся! Не оглядывайся!

Святилище умирало. Каменные плиты пола вздымались и трескались, как лед на озере. Фрески осыпались каскадами штукатурки и краски. Гул превратился в оглушительный **рев** – будто сама планета стонала в агонии. Свет кристалла Ридеона прыгал бешено, выхватывая апокалипсические картины: падающие глыбы потолка, зияющие трещины в стенах, ведущие в черную пустоту.

Я вцепилась в ноги Алинера, помогая Ридеону волочь его к противоположной стене святилища. Там, в дальнем углу, за каменным алтарем, зиял низкий, темный проход – не ступени вниз, а узкая щель, уходящая вглубь скалы. **Единственный путь.**

– Туда! – Ридеон, пятясь, втолкнул меня в проход первым. – Тащи! Я прикрою!

Я нырнула в щель, волоча за собой ноги Алинера. Теснота была удушающей. Камень обдирал плечи, цеплялся за одежду. Сзади грохот усиливался. Ридеон втиснулся следом, спиной ко входу в святилище. Его кристалл, зажатый в руке, бросал безумные блики на стены тоннеля. В последний миг, перед тем как весь проход затрясся от нового удара, я увидела, как огромная каменная плита с ревом рухнула, навсегда запечатав вход в святилище. Пыль хлынула волной.

– Беги! – кашель Ридеона сотрясал узкие стены. – Прямо! Пока тоннель держится!

Мы побежали. Вернее, потащились. Ридеон, пригнувшись, нес основную тяжесть Алинера, я шла впереди, освещая путь его кристаллом (как могла), отчаянно пытаясь удержать ту самую «искру» внутри. Хаос вокруг будил дикий страх, а страх будил бурлящую энергию в руке. Она рвалась наружу, грозя взрывом. Я сжимала воображаемый стержень изо всех сил, как тисками, чувствуя, как он трещит под напором. *Не сейчас! Не здесь!*

Тоннель вилял, то опускаясь, то поднимаясь. Стены дрожали, с потолка сыпались камни. Землетрясение не стихало; оно нарастало волнами, каждая сильнее предыдущей. Гул стал физическим – он вибрировал в костях, в зубах, выбивая ритм распада. Казалось, сам камень кричит.

– Дальше! – голос Ридеона был хриплым от напряжения и пыли. – Чувствую… выход… воздух…

Он не соврал. Впереди, за очередным поворотом, появился не свет, а… **туман**. Молочно-белый, густой, но иной. Не мертвенно-неподвижный, как в долине, а колышущийся, влажный, несущий запах воды и… озона? И слабый, едва уловимый **свет**. Не голубой от кристалла, а теплый, золотистый, пробивающийся сквозь пелену тумана.

Мы вывалились из тоннеля, споткнувшись, едва не уронив Алинера. Оказались на небольшой каменной площадке. Позади – скала, изрыгающая пыль и грохот. Впереди – **озеро**. Огромное, раскинувшееся в долине, полностью скрытое под одеялом непроницаемого белого тумана. И посреди озера – **остров**. Вернее, каменный утес, увенчанный… **статуей**.

Она была огромной, древней, высеченной из темного, почти черного камня. Женская фигура в струящихся одеждах, с раскинутыми крыльями. Лицо – строгое, прекрасное, с закрытыми глазами. И от нее – от самой статуи или от острова – исходил тот самый теплый, золотистый свет. Он рассеивал туман вокруг острова, создавая ореол относительной ясности. Это была **Руим**. Не призрак в пещере, не голос в голове, а монумент. Мать Прародительница. Хранительница Врат? Или их Страж?

– Туда… – прохрипел Ридеон, указывая на остров. В его глазах не было благоговения. Было холодное, расчетливое спасение. – Там… может быть защита. Древняя. Сильная. До берега недалеко… но вода…

Он не договорил. Туман над озером зашевелился. Не просто колыхнулся. Из него, плавно, бесшумно, словно призрачные гондолы, выплыли **лодки**. Десятки. Сделаны не из дерева, а из чего-то белесого, полупрозрачного, похожего на спрессованный туман или лунный свет. В каждой лодке стояла фигура. Высокая, худая, закутанная в струящиеся серые ткани. Лиц не было видно – только глубокие капюшоны и темнота внутри. В руках – длинные, тонкие шесты, тоже будто сотканные из тумана. Они не гребли. Лодки двигались сами, скользя по абсолютно гладкой, черной как смоль воде.

**Туманные Стражи.** Сомнений не было. Они плыли к нашему берегу. Неторопливо. Неотвратимо. Без злобы. Без голода. С холодной, ритуальной неизбежностью.

– Отрезаны, – констатировал Ридеон с ледяной ясностью. Он опустил Алинера на камни. Наставник не стонал. Он был без сознания, его лицо цвета пепла. – Тоннель позади рухнет с минуты на минуту. Вперед – они. – Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было привычной уверенности. Была голая необходимость. – Твоя сила, двойная. Твой **контроль**. Это единственный мост. Создай его. Или мы умрем здесь. Все.

Создать мост? Через озеро? Туда, к статуе Руим? Безумие! Я едва удержала одну искру! Земля снова содрогнулась под ногами. За спиной раздался оглушительный грохот – часть скалы обрушилась, завалив выход из тоннеля окончательно. Пыль столбом взметнулась в воздух. Туманные Стражи приближались. Без спешки. Без звука. Их молчание было страшнее любого рева.

Паника, черная и всепоглощающая, накатила волной. Я отступила на шаг, наткнувшись на скалу. Рука вспыхнула диким жаром. Энергия рвалась наружу, требуя выхода, защиты, разрушения! Я видела Алинера – умирающего. Видела Ридеона – впервые по-настоящему напряженного, ждущего чуда, которого я не могла совершить. Видела лодки, плывущие сквозь туман. Видела статую Руим вдалеке, ее каменные закрытые глаза.

*Нет!* – закричало что-то внутри. Не Оджени. Не Женька. **Я.** Цельная. Отчаявшаяся. Ярость Женьки – на несправедливость, на боль, на эту проклятую реальность. Горе Оджени – по матери, брату, по утраченному миру. И безумная, дикая **воля** к жизни. К их жизни. Ко всем трем.

ГЛАВА 25. Глас Бездны и Цена Целого

Слово Ридеона – «здесь» – повисло в воздухе, холоднее ледяного ветра Туманных Земель. Оно вонзилось в сознание острее любого клинка. Не *за* Вратами. **Здесь**. В нашем мире. Черные башни, коптящие небо багровым адским светом, были не иллюзией. Они были **реальностью**. Якорями новой, чуждой реальности, вбитыми в плоть знакомого мира.

Ужас, первобытный и всепоглощающий, сковал меня. Не страх смерти – страх **конца всего**. Конца неба, земли, памяти о маме Женьки, о смехе Адиана, о тепле печи в полуземлянке. Конца *жизни* как таковой. Руим была права. Мы опоздали. Опоздали на целую вечность.

Земля **взвыла**. Не стон, не гул – животный, ревущий вопль агонии, исходящий из самых глубин. Остров содрогнулся так, что я упала на каменные плиты, вцепившись в них пальцами. Ридеон едва удержался, прижав Алинера к основанию статуи. Даже гигантская Руим, казалось, дрогнула в своем каменном величии. Сверху посыпались осколки черного камня.

– **Вставай!** – голос Ридеона прорвал рев земли. Он был хриплым, сорванным, но в нем не было паники. Была ярость загнанного зверя, готового рвать глотку даже в пасти Левиафана. – Время выбора кончилось! Они идут!

Он не смотрел на башни. Он смотрел **в туман**, на нашу сторону озера. Туда, где минуту назад был берег. Туман клубился, рвался изнутри. Не просто рассеивался – его **вытесняло**. Что-то огромное, темное, двигающееся рывками, как маятник сумасшедших часов. Земля под ним вздымалась волнами, каменные глыбы подбрасывало, как пушинки. И с каждым рывком оно становилось ближе. И **громче**. Скрип, лязг, хруст ломающейся скалы – и под этим, ритмичный, как удары сердца апокалипсиса, **ТОПОТ**. Каждый шаг – землетрясение.

– Что… – я попыталась встать, но ноги не слушались. Рука, только что светившаяся в унисон со статуей, теперь лежала на камне, холодная и чуждая. Связь с Руим оборвалась так же внезапно, как возникла. – Что ЭТО?!

– Страж Врат, – выдавил Ридеон. Его лицо было искажено гримасой, в которой смешались ненависть и… **знакомство**? Он *знал* это чудовище? – Или то, что от него осталось. Они пробудили его первым. Таран. Молот. Чтобы добить треснувший мир. – Он рванул меня за рукав. – Встань, двойная! Или хочешь, чтобы он растоптал тебя здесь, как клопа?!

Его грубость вырвала меня из оцепенения. Я вскочила, спотыкаясь. Боль вернулась – в висках, в боку, в душе. Страх сменился ледяной яростью. Нет. Не здесь. Не так.

– **Смотри.** – Голос пришел не извне. Он прозвучал **внутри**. Глубокий, спокойный, женский. Голос статуи. Голос Руим. Но теперь в нем не было тепла. Была бездна. – Смотри и решай, Дочь Распада.

Взгляд сам по себе рванулся вверх, к лицу каменной богини. Ее глаза, живые и всевидящие, были устремлены не на нас. Не на приближающегося Стража. Они смотрели **сквозь** туман, сквозь скалы, сквозь само пространство. И в моем сознании **вспыхнул образ**.

*Город. Не Седда. Не знакомое поселение Стифов. Людской город, у подножия гор. Каменные дома, мощеные улицы, фонари… Городок просыпался. Женщина открывала ставни, мальчик гнал коз на пастбище, старики пили утренний чай у ворот…*

*И тогда **оно** пришло. С неба. Как падающая звезда, но черная, изрыгающая багровое пламя. Оно рухнуло на центральную площадь. Не взрыв. **Разрыв**. Пространство вокруг точки удара сжалось, потом рвануло наружу черной, вязкой волной. Она не сожгла. Она **растворила**. Камень, дерево, плоть – все теряло форму, сливалось в серую, кричащую массу протоплазмы. Люди не успевали крикнуть. Они просто… переставали быть людьми. Становясь частью растущей, пульсирующей **язвы** на теле мира. А из язвы, как личинки из падали, вылезали **они**. Сущности поменьше Маргга, но столь же голодные. Кривые, шипастые, бегущие по улицам, загоняющие оставшихся в ловушки, высасывающие жизнь, свет, надежду…*

Образ сменился. *Лес. Древний, полный жизни. И падающая "звезда". И новый очаг распада, пожирающий вековые дубы, испаряющий реки, обращающий зверей в обезумевших мутантов…*

Еще. *Горный перевал. Караван. Люди, крылатые, кварды… Черная вспышка. И все исчезает в серой, безликой мути…*

**Врата были везде.** Они не просто открылись в одном месте. Они били, как молнии, по всей земле, сея хаос и распад. Цитадель на горизонте была лишь **ядром**. Главной язвой. Исторгшей Стража и бесчисленные "семена" гибели.

Образ погас. Я стояла, задыхаясь, чувствуя, как по щекам текут слезы. Не только от ужаса. От **бессилия**. Что могла я? Одна? С раздвоенной душой и дикой силой, которую едва научилась удерживать?

– **Выбор, дитя.** – Голос Руим вновь заполнил сознание, неумолимый, как падающий камень. – **Целое требует жертвы. Всегда.** Ты – дитя Распада. Продукт разлома миров. В тебе сила двух реальностей. Но она… **нестабильна**. Она рвет тебя изнутри. Как Врата рвут этот мир.

Я почувствовала это. Острее, чем когда-либо. Где-то в глубине, под грудой шока и боли, **что-то треснуло**. Не ребро. Не кость. **Сознание.** Граница между Оджени и Женькой, и без того зыбкая, теперь напоминала разбитое зеркало. Образы мелькали хаотично: школьный двор Жени… Священная Пещера… лицо мамы (какой?!)… руки Ридеона на моем запястье… черные зубы Маргга… *Две души. Одна оболочка. Разные миры. Разные боли. Разные жизни.* Они не сливались. Они **сталкивались**. И это столкновение рождало боль и ту самую дикую силу. Но оно же убивало меня.

– **Распад – твоя суть, но он же – твоя гибель, – ** продолжал глас Руим. – **Чтобы стать Целым, чтобы направить силу на Спасение, а не на Разрушение… одной из сущностей нужно… уйти.** Добровольно. Пожертвовать своей нитью, чтобы другая стала сильнее. Цельной. Управляемой. **Выбери, дитя Распада. Кто ты? Оджени? Или Женька? Чью боль, чью память, чью жизнь ты возьмешь в грядущую битву? А чью… отпустишь в небытие?**

Воздух вырвался из легких, как удар. **Выбор.** Не между жизнью и смертью. Между **кем** жить. Убить часть себя? Сознательно? Добровольно? Оджени с ее горем по семье, с ее верой в Руим, с ее юной, нерастраченной любовью к жизни? Или Женьку? С ее земной стойкостью, с ее горьким опытом, с ее нерастраченной материнской нежностью к миру, который так и не принял ее до конца? Убить маму Оджени во второй раз? Или стереть свою московскую квартиру, больничные коридоры, запах книг?