Текст книги "Изгнанная жена Генерала Севера (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Я чувствовала щекой ритм чужого сердца – медленный, глухой, гипнотизирующий.

Теплая рука приятным гнетом на обнаженной спине приковывала к поджарой, мускулистой груди. Властное обладание даже во сне.

Улыбнувшись, я потянулась и уткнулась носом во впадину его ключиц, вдыхая сладковатый, горько-терпкий аромат инжира, амбры и смолистого дерева.

Слабо выдохнула, впервые за все время пребывания на Севере ощущая покой. Не натянутое маской спокойствие. Не подавленную бездну эмоций. Покой, окутывающий шелковистой простынью.

Осторожно, стараясь не разбудить, я провела кончиком пальцев по четко видным ребрам. Мягко поцеловала кожу ключиц.

Кто же знал, что близость может быть такой. Яростной, страстной и крышесносяще приятной.

Откуда-то из темных глубин прорвалась когтистая лапа раздражения и собственничества. Неужели у него со всеми было так? Перед глазами хороводом прошла огромная цепочка его фавориток. Сколько их было за три года? Двадцать? Я сбилась со счета на шестой.

Проклятый бабник.

Поддавшись эмоциям, я укусила его за ключицу, и он, не просыпаясь, прижал меня крепче к себе.

– Не там кусаешь, – хрипло пробормотал он в полусне и затих.

Огонек ревности сразу же потух, будто ее залили водой.

Снова улыбнувшись, я поправила сбившиеся волосы, и темная прядь моих волос упала на его грудь.

Какая-то тревожная мысль замаячила на краю сознания, но я отмахнулась от нее, закрывая глаза и намереваясь снова провалиться в дремоту.

Но меня взвывшей сиреной выдернули за шиворот.

Я резко распахнула глаза.

Темная. Прядь.

Темная.

Покрываясь мурашками, я коснулась волос. Сердце бешено колотилось. Я с трудом сглотнула.

Мне показалось, мне просто…

Но волосы темной паутиной опутывали пальцы.

Я рывком освободилась от руки Джаркейна и метнулась к зеркалу. Пальцы впились в древесину туалетного столика. Я лихорадочно уставилась в зеркало.

Сердце дрогнуло – и ухнуло в бездонную тишину.

Из отражения на меня смотрела я. Прежняя я. Ставшая чужой. С гривой темных волос. Испуганно смотрящая обычными серыми глазами.

За моей спиной послышался тихий шелест. В отражении я с напряженной тревогой следила, как Джаркейн сонно поднялся на локте, ища меня, пытаясь понять, куда я делась. Наши взгляды встретились в зеркале. Расслабленное, почти мягкое выражение глаз исчезает за долю мига. Остается только хищная собранность и мгновенный расчет.

В комнате повисла густая наэлектризованная тишина, которую нарушали лишь вой бури за окном и мое собственное отрывистое и хриплое дыхание.

Скажи что-нибудь!

И вдруг громыхнул стук в дверь. Я вздрогнула всем телом.

Из-за двери, приглушенно, но отчетливо, донесся голос:

– Властелин, генерал Эльсштайт просит вашей срочной аудиенции. Речь о безопасности замка.

Я прикрыла глаза, сдерживая дрожь, отгораживаясь от этого привычно-непривычного, несущего хаос образа.

– Иди.

Миг спустя я почувствовала как чужие пальцы впились в мои плечи. Заземляя. Возвращая к реальности.

Все в порядке. Он не отвернулся. Он здесь. Мы здесь. Мы разберемся.

– Властелин, умоляю поспешить!

– Ты не перестаешь удивлять меня, дикарка.. – хрипло прошептал он мне волосы. Голос был нарочито легким, насмешливым, призванным успокоить.

Но в противовес этому горячие губы прижались к виску в быстром, обжигающем касании. Заземляя. Возвращая к реальности.

Все в порядке. Он не отвернулся. Он здесь – мы здесь. Мы разберемся.

Дверь захлопнулась, оставляя после себя дребезжащую, холодную тишину.

Я открыла глаза.

Хорошо. Внешность изменилась. Нужно оценить урон.

Сглотнув вязкий ком слюны, я выдавила тревогу куда подальше, в тот тёмный чулан сознания, где уже бились и безумствовали истерика и немой вопль.

Я призвала Дар. Судорожным спазмом воли.

Привычная тошноте, чувство, как желудок скручивается, а лицо словно прорывается через обжигающую лаву ткани времени. Я должна была это почувствовать. Должна была.

ЯВИСЬ.

Провидение не могло меня оставить. Только не сейчас. Только не здесь.

Тишина. Глухая и бесплотная. Вместо жара была лишь тишина.

Дар не внял приказу. Его…

Его больше не было.

Почему? Что пошло не так? В чем причина?

Мысли, острые и обрывистые, забились в черепной коробке, словно взбешенные звери в клетке. Дар подразумевал целомудрие, и ночь с Джаркейном нарушила незримый контракт? Или Высшим было угодно, чтобы вчера я сдохла от чувства вины, а не приняла свою новую реальность?

В ЧЕМ ГРЕБАНАЯ ПРИЧИНА?

Из груди вырвался не то вопль, не то рык. Глухой, сотканный из ярости, боли и беспомощности.

ОПЯТЬ. ОПЯТЬ ВСЕ ПОЛЕТЕЛО В ПАСТЬ К МОНСТРАМ.

ГРЕБАНЫЙ СЕВЕР.

НЕУЖЕЛИ Я НЕ ЗАСЛУЖИВАЮ ХОТЯ БЫ ДНЯ ТИШИНЫ?

С утробным, раздирающим горло воем я резким движением смела всё со стола. Тюбики, баночки, хрустальные флаконы – всё. Полетело, загремело, разбилось вдребезги о каменный пол.

Тяжело дыша, я уперлась ладонями в стол. Вперилась взглядом в узор древесины.

Провидица не просто образ. Это политический гарант стабильности. Вчера Джаркейн утвердил мою власть, поставив на колени весь замок. Если северяне и южане узнают, что мой дар исчез, это будет прямым ударом по императору.

Мы не могли этого допустить. Только не на проклятом севере.

Еще до того, как осознала, я уже рванула к сундукам.

Я распахивала тяжёлые крышки, вышвыривая содержимое на пол. Шёлк, бархат, кружева – всё летело в беспорядочную кучу.

Не то. Не то. Снова. Снова.

Пальцы цеплялись за ткань, швыряли её прочь, хватали следующую.

Мне нужно было что-то, чтобы скрыть лицо. Скрыть эти проклятые обычные глаза и тёмные волосы. Вуаль. Маска. Да, даже гребаное покрывало!

Оставив один сундук, я бросилась к другому. Сердце колотилось, в ушах стоял гул.

ДОЛЖНО ЖЕ БЫТЬ ХОТЬ ЧТО-ТО, СГОРИ ОНО ВСЕ В ПУЧИНЕ!

Я ухватилась за полупрозрачный белый шифон.

Нашла.

Резко выпрямившись, я уже хотела рвануть к зеркалу, чтобы нацепить вуаль на свое лицо, но застыла. Дыхание застряло в горле.

Нет.

Мысль ударила хлыстом – холодная и ясная.

Нет… Так не пойдет.

Если я появлюсь перед всеми в вуали, после того, как вчера меня открыто выставили на показ как символ, это вызовет панику, подозрения и вопросы.

Сжав в руках ткань, я впивалась ногтями в ладони.

Что же делать?.. Нужно что-то придумать.

Я была на грани краха. На самом краю. И вдруг дверь распахнулась, словно разверзнувшиеся Небеса, и стремительным уверенным шагом в комнату вошел Джаркейн.

Ему хватило мига, чтобы оценить обстановку. Внимательные хищные глаза скользнули к разбитым флаконам у стола, к разбросанной одежде и ко мне, отчаянно сжимающей бесполезную тряпку.

Уголки его губ дёрнулись в чём-то, что следовало принять за улыбку. Но глаза… Глаза не изменились – внимательные, анализирующие, готовые зафиксировать любой признак ухудшения моего состояния.

– Чтобы что-то спрятать, достаточно издать удобный закон.

Я вскинула голову, яростно ухватившись за его слова. Разум еще мгновение назад, пребывающий в хаосе бездны, мгновенно стал работать на запредельной скорости.

– Скажем, что мне было видение. Что женщины отныне должны скрывать свои лица… Что-нибудь о целомудрии и верности…

Он театрально скривил губы в отвращении, будто ему на завтрак подали протухшие яйца. В глазах заплясали знакомые насмешливые огоньки.

– Давай добавим перчинки. Скажем, что вылез монстр, который разжигает похоть в чреслах бравых мужей, если они видят непокрытое лицо. И теперь все дамы в опасности.

Бах.

Одна фраза. И бьющиеся в истерике эмоции внутри мгновенно остановились, отступили и растворились с тихим шипением. бьющиеся в истерике эмоции мгновенно улеглись.

Напряжение, сковавшее тело в ледяной панцирь, раскололось и рухнуло. Воздух из груди вырвался со смешком.

Даже если мир будет рушиться, Джаркейн будет язвительно улыбаться, выдавая свои дурацкие шутки.

Джаркейн замер, наблюдая за сменой моих эмоций. Удовлетворение темной пеленой растеклось в его глазах, и только тогда он сдвинулся с места плавным, уверенным движением хищника, покидающего засаду.

Он подошел вплотную – его руки обхватили меня, ладонью прижимая затылок к своей груди. Зарылся носом в мои темные волосы, втянули запах. Губы прижались к макушке.

– Просто сказать, что это приказ Провидицы будет достаточно, – прошептал он. И его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости. Не на меня. А на тех, кто вынудил нас прятаться. – Остальное они додумают сами. А мы возьмем самую интересную версию.

***

После оглашения приказа в зале повисла мертвая тишина. Та тишина, которая возникает за миг до того, как обрушится лавина. На меня уставились сотни глаз. На мое лицо, скрытое белой вуалью, обручем закрепленной на голове.

Слуги и северяне застыли в немом страхе, который сменился загнанной безысходностью. Что происходит? Неужели грядет нечто такое, что даже Провидица вынуждена прятать лицо? В их воображении, наверняка, уже плодились тени с когтями из чистого ужаса, невидимые чумные ветра, пожиратели душ.

Маги-рыцари смотрели с почтительным недоумением. Кто-то позволил себе переглядки, адресовывая растерянность брату по оружию. Что могла увидеть Провидица? Нового монстра? Опасность? Их пальцы инстинктивно складывались в защитные печати и тянулись к амулетам на груди, проверяя готовность к бою.

Море людей и демонов застыло.

Кроме двух фигур – супружеской четой Эльсштайтов.

Генерал был собран, как пружина. Его взгляд был лишен страха, недоумения или благоговения. Только колючее, цепкое подозрение.

Вы оба что-то затеяли. Вы оба лжете. Вы сеете хаос, когда замок и без того на грани страха.

Но это было ожидаемо. Неожиданностью стала эйра Эльсштайт.

Ее движение было стремительным и порывистым. Генерал лишь на мгновение сжал ее локоть, но она уже рванулась вперед, отбросив его руку. Ее тонкий силуэт, в магической экипировке вырвался из стены придворных.

Она посмотрела на меня с почти с детской обидой и сопротивлением.

– Почему я должна нацеплять на лицо какую-то тряпку? Как прикажете мне сражаться?

На ней скрестились все взгляды. Северяне, получившие вчера показательную порку, уставились на нее в суеверном ужас. Их мысли были написаны на красных, изуродованных холодом лицах: она сошла с ума. Она бросает вызов Провидице при всем дворе. После вчерашнего... она ищет смерти?

Тишина хрустнула от напряжения.

Уверенность эйры дрогнула. Она оглянулась, будто поняв, что натворила, но было уже поздно. Прежде чем кто-то успел среагировать, она взмыла в воздух, будто невидимая рука схватила ее за горло и подняла, как тряпичную куклу. Ноги в изящных сапожках судорожно забились в пустоте.

Генерал Эльсштайт среагировал первым. Его тело метнулось вперед со звериной скоростью, меж пальцев вспыхнула формирующаяся высокоранговая печать. Он успел сделать еще только шаг, и невидимый удар чистой сконцентрированной воли отшвырнул его в сторону. Он врезался в группу придворных, сбив их с ног, и приземлился на колени. Его лицо исказилось немым, кипящим бешенством.

Словно что-то почувствовав, эйра отчаянно выдохнула и закричала, срывая голос:

– Фифи! НЕТ!

Из этой самой пустоты, из дрожащей, неестественно вытянутой по полу тени эйры, выросло оно.

Сначала – два уголька, вспыхнувшие алым. Потом – оскал жуткой зубастой пасти. И затем показался весь он – огромный лис, заполнивший треть зала. Сотканный из огня и ярости. Девять хвостов взметнулись веером. Его глаза горели не просто злобой. В них полыхал древний инстинкт – защитить.

– Перестань! Уходи! – закричала эйра, ее голос сорвался на визг.

Но фамильяр уже ощетинился. Воздух вокруг него заколебался, наполнился запахом серы и озона. С чудовищным рыком он разинул пасть, в которой зрел смертоносный шар чистейшей, смертоносной магии.

В зале поднялся вопль. Северяне, только что дрожавшие от суеверного ужаса перед дерзостью эйры, теперь закричали по-настоящему – от ужаса перед осязаемым чудовищем. Маги-рыцари инстинктивно вскинули руки, на их пальцах вспыхнули защитные руны.

– Защищать Императора и Провидицу! – велел один из командоров.

Но защита Джаркейну была не нужна.

Я скорее ощутила, чем увидела, как в нем что-то сорвалось с цепи. Гнев, который тлел в нем с самого утра – на северян, на подозрения, на эту всю игру в невидимые угрозы – нашел наконец плоть.

Он сорвался с места.

Мир застыл, становясь ужасно медленным, тянучим. Крик эйры повис, растягиваясь на тысячи звуков. И лишь Джаркейн в этом заторможенном мире был единственной движущейся силой.

Уследить за ним было невозможно.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Ужасающий грохот. Глухой, металлический лязг, от которого задрожала каменная кладка.

И все закончилось.

Эйра все также висела в воздухе. Северяне и рыцари прилипли к стенам, вжавшись в камень, будто пытаясь стать его частью. Генерал был удержан на месте подчиняющей печатью, пылающей у него под ногами.

А монстр-лис был вдавлен в пол, как насекомое в смолу, скованный знакомыми до боли тонкими цепями, отсвечивающими алым. Цепи поглощающие магию. С каждым отсветом из пасти чудовища исходил тихий, жалобный писк.

– НЕТ! – забилась эйра, как муха в паутине паука.

Но каждое ее движение заставляло алые цепи на ее фамильяре сжиматься туже, вгрызаясь глубже.

Император остановился над мордой монстра. Меж его пальцев вспыхнул черный огонь. Он поднес его к глазу лиса. Тот следил за пламенем расширенным, полным первобытного ужаса зрачком.

Губы Джаркейна исказились в мрачной усмешке. И он неторопливо вскинул взгляд на эйру. Это была не просто жестокость. Это было что-то личное, тёмное и кипящее. Такое выражение я видела только однажды – когда он говорил о старом императоре, своём отце. Но почему?..

– Исабель.

Его голос прозвучал почти ласково, но от этого даже у меня живот свело судорогой.

– Не думай, – продолжил он, – что если я однажды пощадил тебя, тебе позволено тявкать со своей лежанки.

Пощадил тебя…

Совершенно не к месту меня вдруг накрыло воспоминание. Посреди этого ледяного зала. Посреди огненного шторма, который породил один единственный вопрос. Совершенно неуместное воспоминание.

Воздух в опочивальне императора был густым и вязким. Запах забивался в легкие, как табак в трубку – запах запекшейся крови и особенный, гнилостный запах подступающей смерти. Он висел в складках бархатных пологов, пропитал ковры, въелся в каменные стены.

Запах конца.

Джаркейн стоял у края ложа, до хруста в суставах сжимая в руке обагренную кровью корону. И у крови на ней была своя ужасающе мрачная история.

Все закончилось меньше часа назад.

Чтобы сокрушить дядю, пришлось разыграть поражение. Позволить тому дойти до коронации, собрать в тронном зале всех своих крыс – и разом прихлопнуть, как надоедливых насекомых. Как паразитов.

Теперь… Теперь целому легиону бытовых магов и месяца не хватит, чтобы оттереть въевшиеся в камни кровь и остатки внутренностей.

Восстание было подавлено.

И вот он здесь.

Из груди лежащего на кровати Великого Властелина вырвался хриплый, тяжелый выдох. Веки дрогнули, открыв мутные, утонувшие в тенях глазницы. С мучительным усилием, преодолевая боль, старик скосил взгляд на корону в руке сына. И его лицо – восковая маска с проступившими синими прожилками – вдруг сломалось. Трещиной прошла по нему улыбка.

Не радости. Не гордости. Торжества. Злобного, окончательного.

– Из тебя… все же… вышло… что-то стоящее…

Он сглотнул. Звук – глухой, влажный – прокатился ненормальным эхом по чудовищно огромной спальни.

– А теперь… убей меня… Теперь… я могу уйти спокойно…

Внутри меня что-то дрогнуло.

Я догадывалась, какие у них были отношения. Ужасные. И все же… Этот демон, разлагаясь заживо, цеплялся за последние крохи сил, лишь бы передать трон. Не узурпатору-брату. Сыну. Было ли это лишь эгоистичное желание – увидеть свое продолжение на престоле? Или что-то большее, запрятанное так глубоко, что уже и не откопать?

Кап. Кап-кап.

Я опустила взгляд. На мягкий ковер падали густые, багровые капли. Джаркейн сжимал корону с такой силой, что острия прорвали кожу, впиваясь в плоть. Но он все еще молчал. Смотрел на отца с нечитаемым выражением и молчал.

– Убей меня… сын… И… взойди на трон… – прохрипел Властелин.

У меня сердце оборвалось.

Каким бы ни был этот демон, он все еще был его отцом. Отцом. Как можно было его убить? Как Джаркейн переживет это?

Я почти сделала шаг, чтобы остановить его. Но замерла.

Медленно, с почти церемониальной торжественностью, Джаркейн поднял окровавленную корону. Он наклонился, и его движения были странно нежны, когда он водрузил тяжелый золотой обруч на облысевшую голову отца.

Голос Джаркейна был низким и ровным. Пугающей спокойным.

– Ты – Властелин. И умереть ты должен как Властелин. А не как дохлая тварь в подворотне.

Он выпрямился. Медленно, как поднимающийся на эшафот палач, вскинул руку. Воздух завихрился, заныл, и магия – холодная, резкая, без всяких изысков – потекла у него из пальцев, складываясь в смертоносную, безупречную формацию. Клинок из чистого ледяного огня, занесенный над сердцем.

Император прикрыл глаза. И его улыбка изменилась. Стала другой. Абсолютно не читаемой. Такой же, каким было выражение лица Джаркейна.

Шепот был так тих, что я едва различила слова.

– Я не смог… пощадить своего отца… Я заставил его подыхать, как тварь. Но ты… ты пощадил. Спасибо…

Эта сцена надолго поселилась в моих мыслях. Но тогда я в первый раз поняла. Для них – для рода Абердэне – прощение и пощада всегда имели другой смысл. И были роскошью. И величайшим благословением.

– … Тебе все еще интересно, как сражаться? – хлесткий, ледяной голос Джаркейна вырвал меня из воспоминаний.

Я моргнула.

Джаркейн. Большой зал. И огонь.

Огонь, который с мучительной медлительностью стал отделяться от его пальцев, приближаясь к фамильяру.

– НЕТ! – взвизгнула она. – Я поняла! Я все поняла! Отпусти его!

Генерал Эльсштайт, скованный печатью, издал звук, похожий на скрежет железа. Он пытался дернуться, освободиться, но сила Джаркейна была неумолима.

– Мне так не кажется.

Между лисом и пламенем осталось не больше миллиметра. Монстр зажмурился, как испуганный ребенок. И вдруг…

Из ниоткуда метнулась тень и набросилась на Джаркейна, сбивая его с ног.

В который раз за сегодня зал ахнул и обмер.

Я в ужасе дернулась вперед.

Нет!

Это был не удар. Это было низвержение. Огромный черный гепард, материализовавшийся из сгустка теней у ног Эльсштайта, придавил Джаркейна к полу всей массой своего тела. Золотисто-желтые глаза хищника, суженные в щелочки, смотрели в сантиметре от лица императора. Глубокий, вибрирующий рык сотряс грудь зверя, обдавая Джаркейна горячим дыханием.

Я видела, как тело Джаркейна напряглось – не от страха. В его глазах вспыхнул не мгновенный расчет.

Ситуация не могла обернуться еще хуже.

Ведь правда была в том, что за свой прорыв Джаркейн заплатил не только приступами. Он был неспособен на долгосрочные атаки. И еще… Ему была неподвластна никакая защитная магия.

И если об этом станет известно…

Гепард снова зарычал. Требуя. Отпусти их или сдохнешь.

И Джаркейн… Высшие, этот сумасшедший…

С тихим, ядовитым смешком он поднял руку и… почесал гепарда за ухом.

Движение было уверенным, почти небрежным. Пальцы погрузились в густую, бархатистую шерсть у основания черепа хищника.

– Милый котик. Генерал, одолжите мне его поиграть?

Весь зал выкосился в ужасе.

Сглотнув, я сделала шаг вперед. Мне нужно было помочь Джаркейну выпутаться. Он не может атаковать гепарда. Он силен, но он не бог.

– Властелин, это забавная игрушка. Он повесили вас. Может быть, вы помилуете Эльсштайтов?

Джаркейн театрально неторопливо повернул ко мне голову. Все видели лишь полубезумного правителя, развлекающегося заигрыванием со смертельно опасным монстром. Но я уловила. Признательность. Страсть. Обожание.

– Провидица просит?

Пряча усмешку, я кивнула.

– Мы не можем разбрасываться ценными ресурами, когда монстры наступают.

– Что ж… – протянул Джаркейн с жалостью. – Так и быть. Ради тебя.

Эйра с тихим вскриком рухнула на пол, печать под генералом исчезла, а монстр-лис, освобожденный от чудовищного давления, вздрогнул и, съежившись до размеров испуганного лисенка, испуганно метнулся к хозяйке.

– Шамиль! – напряжённо, сквозь стиснутые зубы, призвал фамильяра генерал.

Чёрный гепард, не сводя с Джаркейна своих золотых, узких глаз, отпрыгнул назад. Его движение было грациозно и бесшумно. Он отошёл, как зверь, уступающий дорогу более хитрому хищнику, и встал рядом с хозяином, прикрыв своим телом едва поднявшуюся на ноги эйру.

Джаркейн наконец поднялся. Он отряхнул мантию с ленивой небрежностью победителя, который даже не утомился. Но я видела, как от перенапряжения дернулась жилка на его шее. Как он спрятал кулак под мантией, сдерживая дрожь.

– На этом, инцидент, исчерпан? – его голос был тихим, почти интимным, но прозвучал он как публичный приговор.

Джаркейн повернулся, чтобы подняться на возвышение. На миг его профиль скрылся от большей части зала, и лицо исказило отвращение. Чистое, ледяное отвращение к собственной слабости, к этому телу, которое предательски требовало передышки, когда требовалась абсолютная власть.

Тишина в зале была могильной. Звуки его шагов эхом разносились в округ, отталкиваясь от сводов и оглушая застывших в параличе придворных.

Шаг. Шаг. Шаг.

Я напряженно наблюдала за приближением Джаркейна, чувствуя всем телом – что-то грядет. Это было не видение. Но вопящая в сознании интуиция.

И словно олицетворение моего кошмара в зал ворвался маг. Запыхавшийся, в разорванной броне и исполосованной когтями грудью. Пошатнувшись, он рухнул на колени.

– В-властелин!

Джаркейн замер на полпути к трону и резко развернулся, как зверь, учуявший новую опасность за спиной.

– Монстры… у самых стен! Порталы не отвечают! Магические послания исчезают в воздухе, не долетая! Команды… не проходят! Мы… – он сглотнул ком в горле, и его голос сорвался на визгливый шепот, от которого похолодела кровь даже у самых закаленных ветеранов. – Мы в ловушке!