Текст книги "Изгнанная жена Генерала Севера (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Воздух в продуваемой всеми ледяными ветрами комнате совета был натянут, как струна перед разрывом. За длинным столом из чёрного базальта стояли не титаны, не гении тактики и не архимаги – стояли воплощения сдерживаемой лавины осознания.

Это был конец. Тупая, ледяная констатация, которую не нужно было озвучивать. Она висела в пространстве между вздохом и выдохом, въедаясь в изгрызенные инеем камни, оседая льдистым пеплом на каменный пол.

– У вас были видения?

Голос Эльсштайта глыбой льда упал на каменный стол, заставив воздух затрястись.

– Как это остановить? Если порталы не открыть, мы не сможем спасти слуг и северную знать. Город под горой уже разрушен. Нельзя допустить больше жертв.

Каждое требовательное, железное слово генерала било по нервам.

Его фиолетовые глаза будто пытались прожечь вуаль, скрывающую лицо, и найти там – что? Панику? Знание? Он не вопросы задавал, а убийственной методичностью вбивал гвозди в крышку гроба моего дара. Нет, не дара. Моего права находиться здесь.

– Я слышал, что ваш дар стихиен, но видел, что вы можете призывать его по своему усмотрению. Не знаю, какова цена, но мы готовы ее заплатить, иначе будут жертвы.

Тишина, наступившая после его слов, была густой и тяжёлой. Джаркейн стрельнул в меня взглядом.

Как он узнал, что ты могла самовольно призывать дар?

Но это в сущности было неважно, и мы оба это понимали. Как понимали, что драма, которую мы играли на подмостках догорающего театра, не могла сорваться сейчас. Этот молчаливый обмен взглядами длился долю мига. Но его хватило. Хватило, чтобы в его взгляде, поверх ярости и расчёта, я увидела знакомую, безумную искру. Ту самую, что зажигалась перед самыми отчаянными авантюрами.

Если подыхать, так с музыкой.

Отчаянно контролируя каждый свой мускул, заставляя пальцы не дрожать, а дыхание оставаться ровным, я с видимой небрежностью опустила руку на ледяную поверхность стола. Указательный палец отстучал тихий ритм по чёрному базальту. Раз. Два. Чётко, мерно. Будто я была не в осаженном замке, а в своей опочивальне, размышляя над шахматной партией.

– Вы правы, генерал, – мой голос прозвучал низко, без тени паники. – Это необходимо. Но, – я позволила себе лёгкую, почти презрительную паузу, – одно дело копаться в прошлых склоках, другое – искать нечто, что мы даже не можем объяснить. Нужно время.

– У нас нет времени, Властелин! – это не крик. Это был взрыв, полностью нарушавшим субординацию. Сорвавшийся, хриплый рёв молодого командора – эйра Рюгана – демона с лицом, искажённым не гневом, а животным страхом за своих подчиненных и себя. Он вскочил, кулаки врезались в стол. – Пока мы тут философствуем, наши рыцари умирают! Без вестей, без надежды!

Мои губы тронула усмешка.

Рюган, наш невольный союзник, своим криком только что вручил Джаркейну идеальное оружие.

– Если вам нужно охладить пыл, командор, подождите за дверью, – отрезал Эльсштайт.

Джаркейн стрельнул в него взглядом, потом – почти ласково – посмотрел на командора, и снова вернулся к генералу.

– Не можете поддержать дисциплину в собственной армии, генерал? Я уже говорил вам. Просто делайте свою работу. Если не предложите стратегию, значит, вы занимаете не свое место.

Наши армии гибнут, твои командоры бунтуют, а ты пытаешься уколоть мою Провидицу? Плохая идея. Очень плохая.

Эльсштайт с каменным лицом оттолкнулся от стола. Словно его отпихнула невидимая сила ледяного спокойствия, исходившего с нашего конца зала. На его лице промелькнула досадное осознание.

Он, наконец, увидел не двух правителей на грани краха, а единый механизм. Механизм, который даже в падении умудрялся диктовать условия. И его – стратега, логика, генерала – заставляли играть в их безумную партию.

– Наших сил недостаточно для полномасштабной атаки, – произнёс он, словно отрубая от себя каждое слово. – Распределим силы по периметру, сдерживая напор, и выделим ударную группу самых сильных магов.

Эльсштайт обвёл взглядом стол, и его фиолетовые глаза, казалось, взвешивали каждого на предмет полезности и расходного материала.

– Их задача – пробить брешь. Отправим через нее посланца за подмогой. И… если повезёт, – он почти что сглотнул это слово, – часть мирных жителей.

Второй командор – эйр Кэлхан, подался вперед. На его лице на один миг проступила ясность хищника. Истинный верховный демон, почуявший в воздухе не только общую гибель, но и слабость командующего. Бей. Сейчас или никогда.

– Позвольте обратиться, Властелин, – подал он голос. – Взять монстров выносливостью, а не силой – рискованно. Мы уже столкнулись с монстром, которого не встречали раньше. Он смог отрезать нас от мира, не показав себя. Кто знает, с чем предстоит столкнуться группе прорыва. И сколько мы сможем выстоять, даже в случае успеха? Час? День? Два? Подмога может прийти к пепелищу.

Джаркейн даже не повернул к нему головы. Его взгляд, провоцирующий, насмешливый, оставался прикованным к Эльсштайту.

Глупо. Критиковать, не предлагая крайне глупо. Император этого не оценит.

Рюган тряхнул головой, возвращая себе контроль.

– Властелин, позвольте обратиться, вы уже сражались с Ткачом и победили. Почему мы не можем сделать это снова?

Джаркейн дернул подбородком в досаде и раздражении от его недогадливости.

– Это нужно было делать раньше, – отрезал он. – Убийство Ткача не уничтожает монстров.

В зале снова повисла тишина, но теперь иного качества. Не тишина шока, а тишина принятия смертного приговора. Все понимали: группа прорыва – единственный ход. И он почти наверняка – самоубийственный.

Во мне что-то зрело. Не план, мысль, проблеск знания.

Впившись пальцами в стол, я нашла взглядом Джаркейна. И этого ему было достаточно.

– Все вон, – приказал он. – Мне нужно переговорить с Провидицей.

Глаза Эльсштайта вспыхнули на миг – не возмущением, а оскорблённым профессионализмом. Отстранить главного стратега в час принятия судьбоносного решения? Это было хуже, чем плевок в лицо.

Но возразить никто не посмел.

Дверь захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. Звук пустоты, в которую мы были погружены, оказался оглушительнее любого крика.

Медлить я не стала. На игры времени не было.

– Ты действительно веришь в то, что это не мой клан призвал Пучину?

Глаза Джаркейна чуть сощурились. Не в подозрении или пренебрежении. Он пытался понять, как этот вопрос связан с осадой крепости. И как и я сразу же нащупал незримую связь.

– Обладай твои родители такой силой, то посягнули бы на столицу, зачем им мелкая сошка вроде Ванрейсов?

Шестеренки в моей голове закрутились на предельной скорости.

Я собрала прошлое по осколкам. Сомневаясь, натягивая предположение на факты. Но обвинение Айстанэра убедило меня в моих выводах.

Но он дал мне мотив. Не доказательства.

Я резко кивнула. Невидимые веревки в голове затянулись, образовав холодный, ясный узел.

– Айстанэр узколоб. Правление Севером для него – предел мечтаний.

Джаркейн упёрся ладонями в стол, впиваясь в мое лицо с нетерпеливым, хищным интересом. Золото в глазах полыхало.

– Я впервые в жизни не могу понять, к чему ты ведешь. Говори быстрее, дикарка. Иначе я подохну от любопытства.

– Десять лет назад монстры взбунтовались, – начала я, и это было не повествование. Инвентаризация. Я снова складывала факты в цепочку, позволив той самой мысли, что билась под кожей, наконец вырваться и обрести форму. – Они наступали по всему периметру Севера, пока, наконец, не прорвались к замку Ванрейсов. Легионы империи сдерживали монстров и не могли прийти на помощь.

Джаркейн кивнул, жадно цепляясь за факты. На фоне всеобщего крушения он вмиг увлёкся новой игрой.

– Отвлекающий маневр. Ложная атака, заставляющая противника тратить все силы, обнажив тыл.

– Именно, – подхватила я, и в груди что-то ёкнуло. Вот оно. Недостающее звено. Оно встало на место со щелчком, который отдался болью в висках. – Им нужно было что-то в крепости Ванрейсов. Но мой клан каким-то образом смог отбить наступление.

– Главнокомандующий повержен, – разгоняя мысль, продолжил он, и его глаза сузились до щелочек. – Цель не достигнута. Войска отступают до следующего раза.

Я посмотрела на него. И идея, которая всё это время зудела внутри, как личинка под кожей, наконец прорвалась. Она взмыла из темноты подсознания, осела в мозгу ледяной, отчётливой глыбой и сорвалась вниз по пищеводу кислым привкусом.

Если идея с группой прорывы была самоубийственным прыжком в пропасть…

То это…

Это было добровольным разжиганием костра из собственных костей на самом дне этой пропасти.

– Джаркейн, – мой голос был чужим, плоским. – Монстры не агрессоры. Они – пострадавшие. Они пытаются вернуть своё. То, что у них украли. Или… то, что у них отняли силой десять лет назад. И единственный способ остановить эту осаду – не сражаться. Не прорываться. Вернуть им то, что они хотят.

Вспышка.

Джаркейн резко выпрямился. Все его тело загудело от напряжения. Не страха. Восторга. Эйфория гения, нашедшего зеркало, отражающее безумие мира. На его лице расцвела медленная, безумная и самая искренняя улыбка, которую я когда-либо видела.

– Нам не нужны книги, летописи или твой Дар.

Я сглотнула. Ком в горле был размером с кулак.

– Да, – выдавила я. – У нас есть Ткач Разломов. И только он знает правду.

В глубине золотых глаз вспыхнул огонек безумия. Преодолев расстояние между нами, Джаркейн стремительно обхватил мое лицо руками и оставил на губах горячий, страстный поцелуй.

– Какая же ты умница.

А уже в следующий момент отстранился и заметался по комнате. Рассуждая.

– Я уже ловил Ткача. Но эта стратегия не сработает. Я проанализировал отчеты, – его фразы были рублеными, мысли бежали со скоростью обрушившегося водопада. На долгие объяснения у него не было времени. Он жаждал раскрутить захватившую его воронку. по его поведению в последние дни. – Поведение Ткача отличается. Это похоже… – он на миг остановился, прищуриваясь. – Это цикл. Смотри…

Джаркейн стал непредсказуемой вспышкой молнии и грохочущим громом одновременно. Только что он мерил шагом комнату, в следующий миг – ворошил бумаги в шкафу, а теперь расстелил передо мной пергамент. Его руки двигались так быстро, что я едва могла уследить за его движениями.

– У монстров что-то украли, – на пергаменте проступал схематичный план с точкой отсчета. – Ткач силен. Он веками сидел в разломах, – появилась стрелка и полоса. – Он вышел. Стал искать. Наступление по всем фронтам и будущее кольцо, которое зажмет наши армии и единственная возможная форма поиска. Атака твоего клана, – перечеркнув все написанное, Джаркейн нарисовал стрелку назад. – Они не убили Ткача. Они отбросили его в разломы. Удар силен.

Перьевая ручка зависла над бумагой. Джаркейн уперся в стол, скользя глазами по написанному. В следующий миг он уже быстро продолжил:

– Два-три года.

Я едва успевала за его мыслью.

– Он ранен. Ему нужно восстановится. Ткач в разломе. Потом выходит. Начинается активная фаза набора сил. Он охотится.

Круг, стрелка, кресты – символы появлялись один за другим. В них не было никакого смысла. Но для Джаркейна в этот миг они значили все.

– Я столкнулся с ним в разгаре кормления или на пике. Его снова отбросило.

Снова стрелка, темное пятно, новая стрелка.

– Удар только по физической оболочки. Снова разлом. Несколько дней или месяцев восстановления. Он снова вернулся и начал фазу кормления. И теперь, – резкая линия, подводящая черту. – Ткач перешел к следующей фазе.

– Нападение, – прошептала я. – Поэтому монстрами его больше не приманишь.

Джаркейн кивнул. Оттолкнувшись от стола, он сделал несколько шагов назад, с прищуром рассматривая свою безумную схему.

– Ткач цикличен. Действует привычными схемами. Они есть даже в этой фазе.

Зажмурившись, он сжал переносицу, вырывая из памяти куски информации.

– Он появляется перед созданием разлома. Найдем следующую точку и установим ловушку.

– И поймаем его, – закончила я.

У меня кружилась голова. Дрожь шла не по коже – изнутри, из самых костей, вымораживая всё на своём пути.

– Что ж… – в отличие от меня Джаркейн сиял, чуть ли не подпрыгивая на месте от нетерпения. – План есть. Давай раскроем его генералам.

Глава 18

Впервые я настолько сильно сожалела, что не была боевым магом.

Быть на передовой, отражать атаки монстров, чувствовать на лице дыхание смерти – было куда лучше, чем метаться по опустевшему замку, как тигр по клетке, с содроганием ожидая новостей. Физическая угроза была честной. Она приходила с рёвом и запахом гари, и её можно было парировать, разрубить, испепелить. Ты либо жив, либо мёртв. Ясность.

Здесь же, в каменной крепости, меня душила тирания ожидания. Каждая секунда растягивалась в мучительную вечность.

И это ощущение не было уникальным. Им был пропитан весь замок. Хаос неопределенности и страха вызревал в стенах, готовый прорваться кислотой. И вместо того, чтобы дать ему прорваться, я обратилась к единственному средству, которое могло противостоять ужасу реальности. К вере.

Зал утопал в полумраке, нарушаемой лишь холодным светом ледяных свечей. Женщины и дети стояли на коленях, уткнувшись лбами в камни.

– Высшие, услышьте нас… Молим дать сил и терпения… – эхом по залу разносилась дрожащая молитва сотен голосов.

Хор отчаяния бился о своды, не находя выхода, но находя утешение. И я почти завидовала им. Их вера была щитом, пусть и треснутым. У меня же не было даже этого.

Я стояла на коленях вместе с ними на своем возвышении, создавая видимость участия.

Но мои мысли и чувства были там – за крепостной стеной. Где Джаркейн, с азартом ученого, выполнял свой безумный план. Донесения приходили редко. Раз в час – раз в бесконечность.

Молитва вокруг меня нарастала, становясь более настойчивой, почти требовательной.

– Высшие, направь руку императора!

Они молились за него. За Джаркейна. Их страх трансформировался в веру в его гений. Это было невыносимо.

– Провидица, – услышала я рядом со своим плечом едва сдавленный, полный ужаса шепот. – Позвольте доложить.

Я резко обернулась, ощущая, как душа совершает дикое, мучительно сальто: взмывает вверх от вспыхнувшей надежды и тут же падает в ледяную бездну готовности к худшему.

Но передо мной был не гонец. Всего лишь один из столичных слуг. Слишком слабый, чтобы идти в бой.

– Говори, – выдохнула я, и мой голос прозвучал резче, чем хотелось.

Он сглотнул, будто пытаясь протолкнуть в горло невидимый камень.

– В-все стражи… по приказу… все мобилизованы. И…

Я нетерпеливо поджала губы.

– …и темницу… темницу генерала перестали охранять.

Лед в груди сжался острое, режущей лезвие. Сердце застыло, будто зависнув в высшей точке перед падением в пропасть.

– Он сбежал?

– Д-да…

Молитвенный гул нарастал, закладывая уши, мешая думать. Каждый вздох, каждый шепот "Высшие, спасите и даруйте милость..." бил по нервам, как молоток, вбивающий меня в пол.

Я не выдержала. Бросив раздраженный взгляд на коленопреклоненные фигуры, я резко поднялась и пошла к выходу, не глядя по сторонам. Слуга, испуганный и растерянный, семенил следом.

– Сколько стражей-магов осталось в замке? – требовательно спросила я, оказавшись за пределами замка.

– Никого… Никого не осталось…

Ярость, резкая, острая поднялась из самых глубин. Вихрь обжигающего пламени, который вырвался на свободу, заставив воздух накалиться. Пальцы свела судорога.

– Кто посмел отдать такой приказ? – прошипела я.

Не Джаркейн. Это было слишком глупо.

– К-командор Рюган, – прошептал слуга, отступая от моей ярости на шаг.

Трусливые идиоты!

Перед глазами вспыхнуло воспоминание реакции генерала и командоров на нашу с Джаркейном идею. Оцепенение, шок, страх, сопротивление. Они не увидели в нём стратегию. Они увидели конец. И пока мы с Джаркейном превращали этот конец в новое, чудовищное оружие, страх в их душах прорастал, как ядовитый гриб в тёмном подвале.

Похоже этот недоносок Рюган был в ужасе настолько, что единственным логичным выходом ему показалось сгрести все боевые единицы в один кулак и ткнуть им в сторону угрозы, как испуганный ребёнок бьёт палкой по страшной тени.

Покажись он сейчас передо мной я разорвала бы его в клочья.

– Вы видели его?

– Командор Р-рюган б-был…

– НЕТ! – оборвала я его, взрываясь от напряжения.

Слуга содрогнулся всем телом, будто его хлестнули плетью, и рухнул на колени, уткнувшись лбом в каменный пол. Его плечи тряслись.

– Не гневайтесь, Провидица… молю…

Я зажмурилась, впиваясь пальцами в собственные виски. Острые ногти впились в кожу, и эта маленькая, конкретная боль стала якорем. Сосредоточься. Эмоции роскошь. Поддавшись им, я ничем не буду отличаться от Рюгана.

Медленный выдох.

– Генерал Ванрейс. Его видели? – сказала я, и голос уже был другим. Требовательным, но пропитанным внешним спокойствием.

– Н-нет… – прошептал он.

Стиснув зубы, я стремительно развернулась и направилась вверх по лестнице.

Плохо. Очень плохо.

В прошлый раз, когда я освободила его из темницы, он тоже пропал. Затем появился. У него был способ незаметно уйти из замка. И теперь одни Высшие знали, где он мог находиться.

Я остановилась. Словно мои ноги вросли в каменные плиты, сросшись с холодной плотью крепости.. В раскаленную отчаянным ожиданием и злостью голову вонзилась ледяная искра осознания.

Я знала. Знала, где он.

Айстанэра унизили. На глазах северян, стоя на коленях, он был вынужден признать мой клан своими спасителями. Хотя яростно верил в обратное каждой фиброй своей души.

Этот замок принадлежал ему. Он знал его, как собственное тело. Лучше любого.

И теперь… Теперь здесь не было никого, способного встать на мою защиту.

Айстанэр еще покажется. Он выйдет на передовую, отдавая каждую крупицу свои сил в бое с монстрами. Но пока… Пока у него была цель. Отмыть пятно позора кровью.

Внезапно все эмоции схлынули. Будто кто-то опустил рычаг, и черная, бурлящая масса страха, ярости, отчаяния – слилась в бездонный, беззвучный колодец. Их место заняло чистое и ясное понимание.

Холодное и безжалостное.

Неважно, сработает наш с Джаркейном или нет. Неважно, поймают ли Ткача, прорвутся ли за подмогой, устоят ли стены. Для меня – всё закончится здесь.

На этом гребаном севере.

В любом случае.

И уж меня в любом случае ждет смерть, я встречусь с ней лицом к лицу, а не забившись в щель, как испуганное насекомое.

Это понимание было освобождением. Оно сняло тяжесть. Страх растворился, потому что будущее перестало быть множеством путей. Оно стало тоннелем, освещенным одним-единственным факелом – факелом моего собственного достоинства. Я не могла выбрать, жить или умереть. Но я могла выбрать – как.

Поднимаясь по лестницам в торжественной тишине, я вспомнила свое первое видение. Тогда Джаркейн поступил также. Когда ты не можешь выбрать альтернативы, остается выбирать лишь способ.

И пусть он будет последним актом спектаклем твоей жизни. Отчаянной агонией несокрушимой воли.

Я знала, что он будет там.

Массивная железная створка, обжигающая льдом пальцы, сдвинулась и открылась с хриплым скрипом. Передо мной открылась комната совета. Гул молитв остался далеко за пределами коридора. Здесь царила гробовая тишина, не нарушаемая даже обычным воем ветра.

Айстанэр стоял спиной к выходу, лицом – к балкону, за которым открывался вид на острые снежные пики. Его спина превратилась в единое кровавое месиво, сквозь запекшуюся кровь были видны красные прожилки остатков магии плети.

Белые пряди, слипшиеся запекшейся кровью и потом, трепетали на ветру.

Он не обернулся. Не шевельнулся. Лишь его спина, широкая и прямая, едва заметно поднималась и опускалась в ритме дыхания.

– Посмела прийти? – его голос был низким и грубым. – Значит, не придется ходить по замку, вытравливая тебя как таракана.

Я не ответила. Шагнула в комнату, позволив двери с грохотом захлопнуться. Звук ударился о каменные стены, и тут же был жадно поглощен глубокой, пульсирующей тишиной. Воздух накалился.

Внезапный порыв ветра, прорвавшийся с балкона, сорвал с головы мою вуаль. Обруч из белого золота с предательски чистым звоном упал на покрытый инеем каменный пол.

Наконец, Айстанэр повернулся. Его взгляд скользнул ко мне, выхватывая изменения в моей внешности. Темные волосы. Обычные серые глаза.

Мгновение. Трещина в его ледяной маске. Не гнев, нет. Презрение. Глубокое и бездонное. И за ним – стремительная, почти физически ощутимая волна понимания, которая исказила его черты.

Нет. Наш с Джаркейном план не был посланным с неба волей Высших.

Да. Мы всех обманули.

Да. Мы ставили опасный эксперимент, ценой провала которого была целая армия.

Я спокойно смотрела на него, позволив этим мыслям ударить, закипеть, выжечь в нём последние островки сомнения.

И в тот самый миг, когда последний пазл встал на место, его глаза вспыхнули тихим белым пламенем ярости. И мир содрогнулся.

Волна невидимой, чудовищной силы хлесткой плетью ударила меня в живот, отшвырнул в сторону. Я отлетела, ударившись ребрами о резной угол дубового стола. Тупой хруст пронзил всё тело. В глазах вспыхнули белые искры, сменившиеся чёрными водоворотами. Я рухнула на пол, и холод камня мгновенно прополз под кожу сквозь плотную ткань платья. Во рту остался медный привкус крови и пыли.

– За измены, насилие над своим народом и лжи о воле Высших в корыстных целях – силой данной мне правом брачного ритуала – я, повелитель Севера, Айстанэр Ванрейс приговариваю свою жену, Раакель Ванрейс, к немедленной смерти.

Он произнес приговор чётко, холодно, как полководец зачитывает указ. Каждое слово падало на ледяной камень пола свинцовым ядром.

Я прикрыла глаза, игнорируя разрывающую тело боль.

На губах показалась усмешка.

Как забавно. Я сбежала с этого гребаного севера, желая забыть про этот треклятый брак… А теперь я умру как его жена. Как изменница, осуждённая его законом. Судьба явно обладала чудовищным, изощрённым чувством юмора.

Это было смешно.

Да…

Я хотела свести всё к последней насмешке. Хотела встретить смерть с той же безумной ухмылкой Джаркейна. С плевком в лицо всему миру, который оказался слишком мелким и скучным для нас двоих. Катитесь все в пасть к монстрам.

Но…

Но воспоминание, яркое и нахальное, всплыло в памяти, сводя все тело судорогой.

Золотые глаза, искрящиеся восторгом от очередной невозможной затеи. Губы, сложенные в театральную, вызывающую ухмылку, перед которой трепетали придворные. Руки… сильные, уверенные руки, прижимающие меня к груди с такой силой, что захватывало дух и больно ломило рёбра. И губы, клеймившие поцелуем мои.

Воздух вокруг меня взвыл, вспенился, заискрился от формирующейся уничтожающей печати. Айстанэр хотел не просто убить меня, а уничтожить каждую мою частицу, не оставив даже пепла.

Я с трудом сглотнула, давясь вставшим в горле комом.

Высшие, я надеюсь Джаркейн победит. И после… После сможет жить дальше. Даже без меня.

Одинокая горячая слеза скатилась по заледеневшей коже, и печать рванула, обрушиваясь на меня сокрушающей пространство силой.

«Живи…» – успела промелькнуть мысль, прежде чем тело скрутило в невыносимой боли, а чувство тошноты вывернуло меня наизнанку.