Текст книги "Изгнанная жена Генерала Севера (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Дверь с грубым деревянным скрежетом врезалась в косяк, отрезая нас от внешнего мира. Воздух в комнате сгустился, наполнившись запахом старого камня, дыма из камина и... чем-то новым. Чем-то металлическим и напряжённым.

Яростным зверем Джаркейн пересек комнату. Его взгляд вонзился в меня, и в этих горящих золотых глазах бушевала не просто злость, а буря из ярости, животного непонимания.

– Что, монстры тебя подери, ты делаешь?!

Ни разу. Ни разу с тех пор, как я пошла за ним в Пучину, Джаркейн не повышал на меня голос.

Что ж… Заслужила…

Не знаю, может, мне следовало отстаивать свои позиции и право на месть своему мучителю в той форме, в которой я ее видела? Но проблема в том, что я сама не понимала, что делала.

А еще… Этот гребаный день был таким бесконечно долгим.

Мои плечи устало опустились. Как будто невидимые цепи, которые я тащила на них с самого утра, наконец лопнули, и вся их чудовищная тяжесть рухнула мне на шею. Сделав несколько нетвердых шагов, я упала в кресло.

– Тебе пришло видение, и вот мы на севере. Ты до трясучки боялась этого ублюдка, но не хотела развязывать войну, и я не стал. Эта тварь посмела коснуться тебя, и я наказал его. Но на кой, Пучина тебя поглоти, ляд ты назвалась его женой?!

Подходящее объяснение у меня было. Я всегда обладала лазейкой, которой могла воспользоваться.

У меня было видение.

И все. Этого было бы достаточно, чтобы усмирить ярость Джаркейна, заставить его выслушать нагромождение лжи, а самое страшное – заставить его поверить в это.

В горле встал ком, а из груди будто высосали легкие.

Он бы поверил, вот в чем дело. Вот почему, я не могла с ним так поступить.

– У меня… У меня нет ответа на твой вопрос.

Нервным жестом, Джаркейн запустил пальцы в волосы. Отвернулся. Сделал несколько резких шагов, словно едва себя контролировал и снова повернулся ко мне, прожигая взглядом.

– Может, я ошибся? Скажи мне, Раакель. Все это время я считал, что тебе до тошноты омерзителен твой муж, и ты скорее голову себе оторвешь, чем позволишь ему оказаться рядом. Но что я вижу?! Я не понимаю тебя.

Из меня вырвался судорожный выдох.

Я и сама себя не понимала.

– Скажи уже что-нибудь! Просто дай мне эту гребаную причину! – он уже орал.

Орал.

У меня в голове словно взвыли сигнальные сирены.

Джаркейн язвил, иногда мог сорваться, но никогда не терял над собой контроль полностью. Что бы не произошло, даже начни мир вокруг него крушиться, он бы не стал орать, срывая горло.

Если только…

Я вскинула голову – и воздух перестал поступать в легкие.

Напряженное, словно сведенное судорогой лицо. Ощетинившийся взгляд. Нервно, неровно вздымающаяся грудь и бешено бьющаяся вена на шее.

Прежде чем успела подумать, я уже поднялась. Ноги сами понесли к нему, пока разум со страхом фиксировал симптомы приступа.

Почему он пришел так рано? Последний был лишь пару месяцев назад.

Теперь я сосредоточилась лишь на нем. Мои проблемы и внутренние чудовища тут же отошли на второй план. Это было предсмертное состояние контроля. Последняя миллисекунда тишины перед тем, как плотину разорвёт.

Не дойдя до него полшага, я замерла, не решаясь преодолеть непонятно откуда взявшуюся границу между нами.

– Джаркейн, – тихо произнесла я, пристально следя за каждой эмоцией на его лице. – Началось.

Он зажмурился, сжимая челюсть до хруста. Выдох вырвался из его груди чем-то плотным, чёрным, невидимым – сдерживаемым и сдавленным воплем. Каждая мышца, каждое сухожилие натянулись, как канаты, удерживающие готовый разорваться котёл.

– Знаю.

Слово упало в напряженную тишину между нами, и я прерывисто вздохнула, не зная, как к нему подступиться. Никогда раньше приступ не настигал его в пылу нашей стороны. Кем я теперь была для его скованного безумие разума? Врагом или другом?

– Я приготовлю отвар… – хрипло выдавила я.

Но мои слова стали спусковым крючком.

В один миг я оказалась крепко прижатой к раскаленной груди. Его руки обхватили меня тисками. Нос уткнулся в шею, делая рваные, частые вдохи.

Тело среагировало мгновенно. Я замерла, словно каждая мышца задубела. Это был чистый инстинкт, не имевший ничего общего с Джаркейном.

Но он…

Высшие…

На самой грани приступа он мгновенно считал мое состояние. Осознал, что поддался импульсу приступа. Повел себя грубо. И застыл. Его подбородок вздернулся, перестав касаться меня напрямую.

Глупый. Я ведь и не собиралась его отталкивать.

Горько-терпкий аромат полыни и дерева с легкой сладостью инжира проник внутрь, слегка кружа голову и расслабляя мышцы. Первая реакция ушла, уступив место доверительному позволению.

– Джаркейн, – произнесла я на выдохе.

И его словно ударили хлыстом. Он резко отстранился, отвернулся от меня. Побелевшие пальцы сжались в кулаки. Плечи сгорбились. По его спине, напряженной тетивой, пробежала судорога.

Еще одно биение сердца. И он перестал дышать. Словно поступающий в его легкие кислород был ядом, который он отчаянно пытался замедлить.

Я смотрела на его неподвижную, сражающуюся с гребаным проклятьем фигуру. Сердце затрепетало и сжалось в мучительной судороге. Рука сама потянулась к нему, но он не дал себя коснуться.

– Прочь, – проговорил он убийственно тихо, но в этом слове клокотали тысячи эмоций.

Меня словно придавило гранитной плитой. Ребра потянуло к земле свинцовой тяжестью.

Он никогда не прогонял меня. Я единственная, кто мог быть рядом с ним во время приступов. Неужели я все разрушила?

Чувство вины клыкастое и нестерпимое вгрызлось в грудь. Глаза зажгло.

– Джаркейн… – прошептала я на грани слышимости.

– ВОН!

Пространство лопнуло. Из него изверглась выворачивающая наизнанку волна дикой, первобытной силы. И все, что было в комнате разрушилось в пыль.

Кровать, камин, кресла, столы – крушилось с грохочущим треском, сжираемые магией.

Рухнуло все. Кроме меня.

Я стояла посреди этого хаоса абсолютно невредимая. Потому что его безумие, даже в самом апокалиптическом порыве, вырезало меня из картины уничтожения.

Спазмы подкатывали к горлу.

Невозможно. На это было невозможно смотреть. Отчаянно желая помочь, но не в силах коснуться. Он тоже это испытывала у подвесного моста?

Тело сопротивлялось, но я отступила на шаг. Не убегая. А давая ему то же самое пространство, которое всегда давал мне он. Если я буду нужна ему, я вернусь. Но если мое присутствие подстегивало его безумие, я уйду.

Насильно развернув себя, я быстрым шагом направилась к двери, не оглядываясь. Но когда пальцы сжали ее ледяную ручку, я обернулась, выхватывая взглядом его напряженную, тяжело дышащую фигуру.

Я забыла. Настолько привыкла полагаться на него. Зацикливаться на себе. Обслуживать своих чудищ. Что забыла о главном.

Джаркейн не был моим спасителем. Он был моим зеркальным двойником, носящим в себе столько же боли.

Глава 11

Я остановилась в паре шагов, не войдя в тень арки главного зала. Плотным пузырем меня окутала волна шепотков, которая пульсировала точно оголенный нерв.

«… Провидица жена генерала… Что теперь будет?..»

«… Провидица глаза и уши Властелина. Она останется на Севере? Что если генерал с ее помощью замыслит мятеж?..»

«… я слышал, что она коленях умоляла простить мужа…»

«… на коленях? Я бы на это посмотрел. Обычно она та еще высокомерная стерва…»

Я слушала их с отстраненным любопытством. Каждое их брошенное с придыханием, насмешкой или ужасом слово было обо мне. Точнее, они так думали. Но для меня это была карта.

Я неторопливо шагнула в зал, будто переходя невидимую границу между мирами. Она рухнула с тихим звоном, и все разговоры смолкли. Словно мое появление заткнуло кляпом их рты. Мне не нужно было смотреть на них, незачем было заглядывать в глаза и спрашивать: «Как посмели?».

Они боялись.

И я должна им показать, что признание моего статуса супруги генерала Севера не изменил ровным счетом ничего.

Раздался скрежет деревянных стульев о каменный пол. Гнералы и рыцари поднялись, приветствуя меня сдержанными кивками. Они сомневались во мне. Но выказывали прежнее почтение. Для профилактики.

Звук каблуков разнесся по залу громогласным эхом, сотрясая тишину. Воздух наполнился терпким запахом выжидания, который не могли перебить ни тусклый аромат северной еды, ни духи новоявленных магичек, который на этой войне собрались найти себе мужа побогаче.

Приподняв полы платья, я шагнула на возвышение и застыла перед креслом хозяина. Оно было одно. Вырезанные из морёного дуба звери на подлокотниках смотрели на меня с немым вызовом. А любопытные, колкие взгляды придворных скрестились на мне мечами приставленными к горлу.

Один неправильный жест, и мне не жить.

«Она уже посягнула на власть императора. Разрушит ли она последний рубеж, физически заняв его место?» – этот вопрос вибрировал в воздухе, густея, как туман над болотом.

Мой взгляд, холодный и плоский, как лезвие, скользнул мимо генерала и командоров – к слугам, застывшим у стен неподвижными статуями. Не к северянам. А к тем, что прибыли с нами с юга.

– Вы безукоризненно выполняли работу в столицу. Что такое? За день север уподобил вас варварам?

Как один слуги вздрогнули, будто я хлестнула их невидимой плетью. Один за другим, сбивая колени, они рухнули на пол.

– В чем мы провинились, Провидица? – дрожащим, сорванным шепотом вымолвил камердинер. Его пальцы вцепились в швы камзола так, что побелели суставы.

– Мне нужно указывать вам на ваши оплошности? – я не повысила тона.

Молчание в зале стало кристальным, дрожащим напряженным ожиданиям. Казалось, даже самые командоры перестали дышать, потревоженные этой едва ли не бытовой сценой.

Но в углах зала, среди местной челяди, мелькали туповатые, непонимающие взгляды. Для них эта сцена была лишена всякого смысла. Зачем устраивать переполох из-за какого-то кресла? Стульев что ли больше нет?

Тем не менее они вдыхали наэлектризовавшийся воздух. Поэтому не двигались, бессильно сжимая кулаки. Но в их глазах уже легла тень застарелого презрения.

– Принесите второе кресло, – велела я, не дождавшись ответа. – Властелин может спуститься в любую минуту.

Скованная неподвижность сменилась кипучим хаосом. Слуги подскочили с места, едва не налетая друг от друга, в их глазах паника мешалась с отчаянным поиском сидения, достойного Провидицы.

Все это время я оставалась неподвижной, позволяя невежам прочувствовать свою оплошность. Вместе со мной стоял весь зал. Никто не решился вернуться на свое место, лишь усиливая панику слуг.

Наконец, спустя несколько минут тщедушный лакей вбежал, спотыкаясь, неся трясущимися руками массивное кресло. Оно было сделано из того же мореного дерева, но – меньше. А сидением было обито алым бархатом.

Когда стул опустился рядом с хозяйским троном, казалось, весь зал выдохнул в облегчении. И только тогда я медленно и плавно села за стол.

Но напряжение не исчезло. Оно сгустилось и осело на плечи, придавив спины. Все уткнулись носом в свои тарелки, едва позволяя себе шевелиться, чтобы поднести прибор ко рту. Словно присутствующие вдруг оказались на суде, где любой неловки жест был бы свидетельством против себя же.

Я отхлебнула вина из золотого кубка, почувствовав вкус южной смородины.

Ролью тиранши я не наслаждалась. Но это был привычный образ, который мы создали с Джаркейном. И придерживаться его в моменты кратковременной смуты было лучшим решением.

И вот стул снова скрипнул.

Генерал Эльсштайт поднялся из-за стола, глядя на меня без тени страха. Почти испытующе.

– Провидица.

– Говорите, генерал.

– Наш путь должен был лежать к крепости Нордельдерг. Монстры наседают. Нашим магам нужно подкрепление. Медлить нельзя. Сколько еще нам гостить в замке Ванрейсов?

Ответ у меня был.

Но что значило его заявление? Нужно ли было требовать от меня отчета по дальнейшим планам прямо здесь? Посреди зала, где я только установила контроль?

– Ваша озабоченность – лучшая похвала вашей службе, генерал Эльсштайт, – медленно произнесла я, глядя ему в глаза. Позволяя ему провалиться в бездонные серые провалы. Столкнуться с необъяснимой властью моего клейма, оставленного Даром. – Однако…

Я выдержала паузу, с легким удовлетворением отмечая, как воздух снова загустел от распускающей щупальца тревоги. Бедные придворные. Сегодня они точно заработают несварение.

– Приказ об изменении курса войск был отдан Императором. Вы ставите под сомнение его компетентность? – мои слова разрезали тишину, как масло.

– Я ставлю под сомнение не компетентность, а информированность. Прошу простить, но если не открыть Императору глаза на правду, – на миг он замолчал, возвращая мне шпильку.

Именно вы, Провидица, должны были заниматься этим, а не я.

– … боюсь наш мир проиграет в войне с монстрами.

Значит, мы будем играть так?

Я усмехнулась и расслабленно откинулась на спинку кресла, наблюдая за Эльсштайтом. Руки легла на подлокотники кресла, пальцы неспешно стали барабанить по темному дереву.

Тук-тук-тук-тук.

Тук-тук-тук-тук.

– Генерал, – наконец, произнесла я. – Тогда, быть может, вы ставите под сомнение мой Дар?

Он считал. Каждое мое вальяжное движение, демонстрирующее неуважение. Мой тон. Суть моего укола. Генерал понял все. Но отступить не мог.

– И все же…

– Хватит, – оборвала я его, небрежно отмахиваясь, как от мухи. – Зал не место для таких разговоров. Обсудим военные дела после.

Желваки на лице Эльсшайта заходили ходуном, но тут его жена, молчавшая до этого, пристально следившая за разворачивающимся спектаклем коснулась его руки. Он стрельнул в нее взглядом. Она слегка качнула подбородком. В ее глазах промелькнуло то, что я ждала от генерала – понимание последствий его провокации.

Кадык на горле дернулся, и он резко кивнул.

– Как прикажите, Провидица.

***

Никогда раньше я не была в этой комнате.

Мой статус был слишком ничтожен, чтобы проходить хотя бы мимо нее.

Большое полукруглое помещение, высеченное, казалось, из самой сердцевины скалы. Оно не могло быть теплым и уютным. Северные законы должны были выковываться в горниле холода, и архитекторы Ванрейсов поняли это буквально.

Вместо стены – гигантская арка, выходящая на балкон и открывающая вид на бездну. Там, внизу, клубились туманы, а дальше, будто в насмешку, сверкали под ледяным солнцем вечные снежные шапки соседних пиков. Морозное дыхание скал заполняло помещение, цепким запахом промерзшего камня, старого льда и пустоты.

Я все еще ненавидела этот царапающий горло запах.

– Итак, – произнес генерал Эльсштайт за моей спиной. – Когда прибудет император?

Я не обернулась, продолжая смотреть на сверкающие снега. Но видела я другое – сведенную судорогой спину, разрушенную комнату и слышала разъяренное: «Вон».

– У Властелина… Дела.

– Дела?

В тоне генерала промелькнула язвительная насмешка. Я медленно повернулась.

На его лице поселилось такое выражение презрения, будто под «делами» он понимал развлечения с какой-то северной шлюхой или праздное безделие.

Два командора застыли у противоположной стены, как два каменных истукана. Всем своим видом они говорили: «Это ваши дела. Мы не имеем к ним никакого отношения».

Этот Эльсштайт… Он действовал на нервы. Прямо как его жена.

– Генерал. Вы старше меня. Действительно ли мне стоит объяснять очевидное? Если совать руки в жернова, можно остаться без рук.

И снова пауза. С наглыми верховными демонами, видящими себя на вершине пищевой цепочки, несмотря на объективную действительность, молчание действовало эффективнее слов.

– Тем не менее… – оставив напряжение висеть в воздухе, я снова обернулась к ненавистным скалам. – Я понимаю вашу обеспокоенность наступлением монстров. Это было бы похвально, – я сделала несколько неторопливых шагов. Пальцы в теплых перчатках легли на заиндевевший парапет. – Если бы вы не пересекали границу. Воздержитесь от этого на будущее, иначе нам придется принять меры.

Ветер взвыл, подхватив с гребня острые, как лезвия, хлопья снега и швырнув их на балкон. Они царапали кожу лица и таяли ледяными слезами на ресницах.

Ненавижу Север.

– Монстры не пойдут дальше Нордельдерга. Их недавняя атака – агония, а не наступление. Порыв будет в другом месте. В здешних землях.

– Это невозможно. Маги непрерывно следят за землями. Мы не заметили никаких следов расширения.

Он ставил под сомнения мои слова.

Уже второй раз. Сначала в зале, теперь здесь.

Клокочущая ярость вскинула голову.

– Они и не заметят, – мой голос сорвался.

– Вы предлагаете мне оставить Нордельдерг на произвол судьбы, основываясь на… на чём? На вашем предчувствии?!

– Генерал!

Мои слова обрушились звоном. Я резко повернулась к нему, оглядывая с головы до пят раздраженным взглядом.

Эльстштайт не двинулся с места, но все его тело застыло в напряжении готовности, как лезвие наполовину извлеченной из ножен шпаги. Его фиалковые глаза, обычно такие отстраненные, пылали теперь немым, сконцентрированным гневом. Весь его вид кричал о глубочайшем оскорблении: его, воина и стратега, заставляют принимать решения, основанные на туманных видениях.

– Не играйте с огнем, – процедила я, призывая тошнотворное ощущение меняющейся реальности.

Я произвольно вторглась в ткань времен, и непокорное течение обожгло лавиной рванувшей лавы. Не обращая внимания на дискомфорт, я вгрызалась в эфемерное пространство, ища точку давления.

И нашла. Всегда находила.

– Вы не поддержали восстание Молоха, но и не примкнули к нам. В борьбе за власть нет безразличных. Нейтралитет все равно, что предательство, – каждое мое слово было ударом хлыста и приговором. Но собственный голос доносился до меня далеким эхом. Тело было в комнате совета, но сознание хищно рыскало по чужому прошлому. – Тогда вы смогли убедить Джаркейна, что слишком заняты сражением с монстрами. Но я вижу, что в Пучине было затишье.

Я презрительно скривила губы, наблюдая очередную сцену.

Брошенный в огонь приказ о призыве. Последующий следом указ своему командиру «Состряпать стоящую причину, чтобы не явиться».

– Вам все равно, кому подчиняться. Лишь бы это не трогало вас, и… – я с коротким выдохом вернулась в настоящее, встречая напряженный взгляд генерала. – И вашу драгоценную истинную. Полагаю, Властелину будет любопытно проверить… глубины вашей преданности.

Впалые глаза одного из командоров – эйра Кэлхана – на миг оторвались от пола и метнулись к профилю Эльсштайта. В них не было осуждения – лишь ледяной расчет: «Генерал совершил ошибку, сколько еще он будет на вершине?».

Тело Эльсштайта будто окаменело, впитав в себя весь холод окружающих скал. Но в глубине фиалковых глаз ярость угасала, меняясь осознанием риска. Расчет, перевешивающий гнев.

Я сделала шаг к нему, нарушая дистанцию, вскидывая подбородок.

– Ну что, генерал? Мои видения, все еще лишь предчувствие, которому нельзя доверять?

Новый порыв гневного ветра сбросил с плеч тонкие, тугие косички, собранные в хвост на макушке. Он не ответил. Не пошевельнулся. А я уже чувствовала, как тошнота подбирается к горлу, горячей волной, а в висках начинала биться тупая, нарастающая боль. На игры в кошки-мышки больше времени не осталось. Пора было платить дань за произвольное вторжение во время.

– Прочь. Я ответила на ваши вопросы, не досаждайте мне больше своим присутствием.

Несколько мгновений, и комната совета опустела.

А я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, пока внутренности выворачивало наизнанку спазм за спазмом. В горле стоял привкус крови и кислоты.

Гребаный. Север.

***

Запах его любимого тушеного мяса с можжевельником и пар от только что испеченной лепешки поднимались тонкой струйкой, щекоча ноздри.

Я постучала костяшками пальцев в наглухо закрытую дверь. Звук получился приглушенным, словно впитался в массивную древесину дубовых дверей. Поднос в другой руке дрогнул.

Ответа не последовало.

Собственное бессилие сжало горло раскаленным обручем. С тяжелым выдохом, я прислонилась лбом к холодному дереву.

Это был холод изоляции. Стена. Конец диалога.

– Ты можешь прогнать меня, – выдавила я из себя хриплый шепот. – Но тебе нужно поесть… Хоть что-то.

И снова тишина. Я прислушалась к ней кожей, вжимаясь в дверь. Ничего. Только свист ветра в бойнице где-то в конце коридора.

– Я… Я не могу оставить поднос у твоей двери, – голос снова сорвался. – Кто-то может увидеть.

Рука, держащая его, немела. С каждым мигом поднос становился все тяжелее.

– Если ты пообещаешь, что заберешь его, я поставлю его здесь.

Я ждала. Хоть чего-то. Любого знака или звука. Но ничто не нарушило тишины за дверью.

– Хорошо, – пробормотала я, отлепляя себя от двери. – Я вернусь вечером.