Текст книги "Изгнанная жена Генерала Севера (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 21

Чем ниже мы спускались, тем теплее становилось.

Вечно вымерзший воздух севера изменился. Стал влажным и плотным, как зловонное дыхание дикого зверя. Сладко-гнилыстый запах вползал в горло, вызывал першение и подкатывающую тошноту.

Кап. Кап. Кап.

Текущая по каменным сводом влага собиралась в капли и срывалась вниз, отскакивая от грязных плит и впитываясь в жадную почву.

Мы двигались неспешно, почти торжественно, подобно похоронной процессии, где вместо гроба, был все еще живой Айстанэр.

Он шел первым. Или правильнее сказать – волочился. Тяжело хрипя, он с трудом переставлял переломанные ноги, наскоро скрепленные целительной магией Рюгана. Запястья и щиколотки опутывали унизительные грубые магические путы.

Повелитель Севера казался каторжником.

За ним следовал Рюган, внезапно рухнув со звания командора до тюремщика. Когда Айстанэр, подыхая от боли, иногда замирал, чтобы перевести дух. Рюган тут же подстегивал его искрой в спину.

– Шевелись! Монстры у ворот!

И Айстанэр вздрагивал, судорожно напрягал мышцы, сцеплял зубы. Но в следующий миг резко оглядывался, и его мутный от боли взгляд, на секунду вспыхивал бешенством и безнадежностью.

– … значит, твой Дар изменился? – подвел итог моему рассказу Джаркейн, легко шагая по грязным плитам.

Его голос прозвучал неестественное живо на фоне всего происходящего. Идущий перед нами Рюган поежился. Ведь этот тон, полный хищного любопытства, был куда страшнее его собственных окриков.

– Теперь мне доступно больше. Нужно время, чтобы понять.

Время…

Тихо оброненное слово обрушилось грохотом на своды подземелья.

Время было тем, чего у нас возможно больше не было. И не будет.

Я понимала это. Джаркейн понимал.

Да, наша гипотеза оказалась истинной. Монстры не агрессоры. Они пришли вернуть свое. Но что если они не успокоятся, получив Сердце? Какой урон им нанесла эта вероломная кража? Что если они захотят мстить? Что если никакого будущего у нас не было?

Мою ледяную руку вдруг сжала в твердой, но нежной хватке теплая ладонь.

Вздрогнув, я подняла взгляд на Джаркейна.

Слегка щурясь, он смотрел на спину Айстанэра, к тому, как тот, услышав про «время», замер на миг, будто этим словом ему вогнали под рёбра ледяной клин.

– Мы живем в кредит, — произнёс Джаркейн, и его голос потерял игривые нотки, стал плоским и острым, как лезвие бритвы. – Никогда не знаешь, когда судьба придет трясти с нас долг. Но умереть новаторами, перевернувшими ход войны не так уж плохо, дикарка.

Его пальцы слегка сжали мои, не для утешения.

– Всё же лучше, чем сдохнуть на коленях как предатель.

Мои губы дрогнули, перед глазами снова промелькнуло первое видение.

Цепи. Ухмылка. Взрыв.

И взгляд скользнул к Айстанэру. Будь на его месте Джаркейн, узнав он о предательстве своего рода… Он с улыбкой послал бы всех в пасть монстрам.

Гори проклятый мир.

Если мой род виновен, то весь мир заплатит за него кровавую цену.

Как бы жестоко это не было, он не стал бы помогать.

***

– Это здесь.

Голос Айстанэра прозвучал неестественно глухо и хрипло.

Он остановился перед каменной плитой, ничем не отличавшейся от остальных. Рюган неуверенно оглянулся на нас. В его глазах читалось недоверие: «Он точно нас не обманывает? Мы точно на месте?».

– Открывай, – велел Джаркейн.

Его взгляд почти скучающе скользнул по стене, не видя в ней ничего, кроме досадного препятствия. Айстанэр медленно, с леденящим хрустом суставов, повернул голову. Его глаза, мутные от боли, нашли меня в полутьме, будто ища последнюю точку опоры.

Я не смогла прочитать их выражение. И не хотела.

– Агх-х! – взвыл Айстанэр, когда Джаркейн одним движением резко затянул путы у него на щиколотках. Его ноги, и без того едва державшие тело, подкосились, и он рухнул на колени прямо перед плитой, ударившись лбом о шершавый камень.

– Открывай, – повторил Джаркейн, и в его голосе не было уже ни игры, ни скуки. Четкий приказ.

Тишина.

Только прерывистое, хриплое дыхание Айстанэра, вбивающееся в каменный пол. Его связанные руки уперлись в плиту, пальцы впились в щели. Голова была низко опущена, пряди белых волос прилипли к его лбу – от пота, от запекшейся крови, от сырой грязи пола.

И тогда он поднял ладонь к губам и впился в нее зубами. Воздух вздрогнул, наполняясь металлическим запахом крови настолько сильным, будто все подземелье вмиг обагрилось алой кровью.

Кап. Кап. Кап.

Темные, густые капли тонкой струйкой потекли на плиты перед стеной. И стали растекаться в живом, полыхающем узоре, повинуясь чьей-то незримой воле.

Айстанэр, бледный как смерть, с затуманенным от боли и кровопотери взглядом следил за этим процессом. И, наконец, массивная плита в стене содрогнулась, обдав раскатистым эхом подземелье, и стала медленно с чудовищным скрежетом отъезжать в сторону.

Путь к Сердцу Пучин был свободен.

Джаркейн сдвинулся с места первым. Пружинистым, бесшумным шагом он прошел мимо скрючившегося на полу Айстанэра. Стоило ему переступить незримой порог, как гнетущая тишина тайного зала словно лопнула, задрожала, всколыхнулась и озарилась тусклым грязно-желтым светом.

Я направилась следом.

Зловоние в этой сокровищнице не шло ни в какое сравнение с запахом в подземелье. Удушливое, тухлое, кислое. Казалось, оно вмиг впиталось в легкие и проело каждую клеточку тела.

Прикрыв лицо рукавом, с трудом подавив рвотный позыв, я осмотрелась. Липкий свет застилал глаза, заставляя картину перед глазами пойти мутными пятнами. Но я смогла разглядеть у стен горы сундуков, куда с варварской небрежностью были свалены сокровища и артефакты. Когда-то они были ценными. Но теперь по потускневшему золоту змеились кривые линии эрозии.

Этот воздух пожирал даже нержавеющий металл.

И у всего этого была причина.

Сердце Пучин.

Крошечная, размером с наперсток черно-бурая сфера. Она парила в самом центре зала, над подиумом из черного базальта, испещренным выжженными руническими каналами, и непрестанно источала серую пыль – невесомые частицы, которые не падали, а медленно вращались в некоем незримом вихре, а затем оседали на пол мертвенным инеем.

Джаркейн замер в двух шагах от древней реликвии, жадно пожирая ее глазами. И прежде, чем я успела его остановить, он вскинул руку и направил на нее чистый поток магии. Она с искрящимся хрустом рванула к сфере.

Я застыла, ожидая взрыва, обратного удара, хоть чего-то. Но…

Ничего. Мощный поток едва дотронулся до сферы и исчез. Лишь на миг контур Сердца дрогнул, стал чуть чётче, а вокруг него закружилось на несколько песчинок больше.

– Какая... жадность, – пробормотал Джаркейн, в его голосе звенел почти детский восторг.

Чокнутый сумасшедший.

Со знакомыми мне безумными искорками Джаркейн закружился вокруг подиума, словно разом забыл, зачем мы сюда пришли, и что армия монстров наступала с каждой секундой, безжалостно забирая жизни наших рыцарей.

Сложнейшие формации, каждая из которых стоила бы командору Рюгану года тренировок, рождались и умирали за мгновение, обрушиваясь на сферу одна за другой. И с каждым ударом сфера изрыгала из себя новые частицы, а воздух в комнате, и без того едва переносимый, теперь и вовсе бурлил в животе, грозясь вырвать из желудка все его содержимое.

Сцепив зубы, я старалась дышать через раз.

Рюган, оставшийся у двери в зал, чтобы контролировать Айстанэра, застыл с мертвенно-бледным лицом. В нем ужас боролся с долгом остаться до последнего.

– Властелин… – прохрипел он. – Вы делаете лишь хуже…

Не слушая его, Джаркейн прекратил создавать формации также внезапно, как начал. В его золотых глазах промелькнул огонек понимания. Казалось, его безумие уже достигло предела, но…

Он в один миг преодолел расстояние между ним и подиумом и, не колеблясь, протянул руку прямо в медленно вращающееся облако серой пыли. Его пальцы, длинные и изящные, сомкнулись в воздухе, словно ловя бабочку.

Частицы не разлетелись. Они облепили его кожу, образуя тонкий, мертвенно-серый налёт.

Внутри меня все сжалось в ледяной ком. Он слишком бездумно рисковал своей жизнью.

На это было почти невыносимо смотреть. Душа внутри снова и снова совершала кульбит. Поэтому почувствовав прожигающий взгляд на спине, я почти с облегчением оглянулась.

Айстанэр. Он сидел в пыли, все еще скрюченный, но светлые глаза светились в темноте, как у хищника.

«Видишь, кого ты привела сюда. В самое сердце замка. Ты встала на сторону безумца», – бушевал в его глазах яростный упрек.

Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

Твои родители первыми сошли с ума. Не тебе осуждать Джаркейна.

Тем временем император поднёс захваченную горсть пыли к самому лицу, а затем вдруг сжал пальцы, и все его тело вспыхнуло невероятной силой. А затем взорвалась, расплескивая галлоны, тонны энергии. Ударная волна прошла по залу, сотрясая своды, вышибая воздух из легких.

«Теперь мне точно не жить», – успела подумать я отстраненно, приготовившись к боли от удара.

Но Джаркейн мгновенно закрыл меня собой, став плотиной, не позволившей энергии прорваться дальше.

Грохот стих. И в наступившей тишине Джаркейн обернулся ко мне, сияя улыбкой. И уже в следующую секунду сжимал меня в объятьях. Его губы прижались к моему виску, обжигая теплом.

Это был поцелуй-печать, клеймо соучастника. Не нежность. Метка.

– Я понял.

В голосе звенел триумф первооткрывателя.

Я подняла голову, встречая его искрящийся взгляд. В нем маячило нетерпеливое ожидание: «Ты ведь тоже догадалась?».

Догадаться-то догадалась. Осталось еще понять, что делать с последствиями твоей новой одержимости.

Бедная империя… И за что ты свалился ей на голову…

– Польза не в самой сфере. А в частицах, – прокомментировала я увиденное, сдерживая смешок.

– И если использовать их, можно сокрушить всю империю, – с упоением закончил он. – А родители этого идиота были занимательной парочкой. Даже жаль возвращать такое Ткачу.

Сокрушить империю… Какая блестящая перспектива.

Губы сложились в усмешку.

– Нижайше прошу собрать все свое великодушие, Властелин.

В ответ на мою остроту мне достался новый короткий, но обжигающий поцелуй, а затем Джаркейн магией притянул к себе сферу.

– Настал последней акт нашей пьесы.

***

Десятилетняя война должна была закончиться эпичным сражением. Гениальной стратегией, перевернувшей ход боя и разом уничтожившей всех монстров.

Это было бы справедливо. Справедливо по отношению к тысячам рыцарей погибшим из-за обычной вероломности и жажды власти бывших повелителей севера.

И кто бы знал, что точкой станет тишина.

Ткач продолжал наступать, разломы появлялись все ближе и ближе к стенам замка, выплевывая все новых и новых монстров. Мы ждали его в месте, где по расчетам Джаркейна должен был открыться новый разлом.

И каждому была отведена своя роль.

Мы с Джаркейном были свидетелями и наблюдателями, спрятанными под защитой скрывающего присутствие купола генерала Эльсштайта.

Он был нашей ширмой. Его высокая, израненная фигура застыла позади, наблюдая за недвижущейся сценой в глухом раздражении. Он не верил нам. Он рвался в бой, ведь там у него была точка контроля. Здесь же… он мог лишь наблюдать.

«Защитить Императора и Провидицу», – таков был его приказ.

На самом же деле Джаркейн был неспособен на создание долгой иллюзии, которая могла бы спрятать нас. Неудобная правда, которую нельзя было раскрывать. Будь его воля, здесь не было бы никого кроме нас. И Айстанэра.

Ему… Бывшему Повелителю Севера была отведена роль агнца, идущего на закланье.

Он стоял молча. Без оружия. С непокрытой головой. Совсем как мой клан десять лет назад.

Но в нем не было той священной силы. Смиренного принятия своей судьбы.

Было сведенное судорогой отчаяние. Если бы он только мог все изменить. Если бы у него остался иной выбор спасти свой народ, северян, не прийдя на поклон к ужасающему монстру.

Но Айстанэр не мог. И выбора у него не было.

Брешь в чести своего рода он мог смыть только собственной кровью. В этом было его последнее северное благородство. Которое я не понимала до этого, но теперь наглядно видела перед собой.

Наконец, воздух загустел и вздрогнул.

Мы почувствовали это прежде, чем увидели – искрящееся напряжение, от которого начинали шевелиться волоски на затылке. Будто небо, готовившееся прорваться громом и молнией, опустилось на землю, поглотив нас своей пугающей тишиной.

Эльсштайт инстинктивно вполоборота прикрыл нас своим телом – почти инстинктивный жест. Который был совершенно бесполезным. Ибо то, что шло, не атаковало по прямой.

Пространство перед Айстанэром истончилось. Будто нерушимая ткань мироздания вдруг истончилась в одной точке. Дернулась, и показалась дыра.

Глухая, бездонная, всасывающее в себя все звуки: вой ветра, отголосок криков рыцарей и рычания монстров с поля боя. Даже стук грохочущего сердца в ушах.

И тогда в этой пустоте начало проявляться оно. Ткач Разломов.

Массивное тело, напоминавшее черную керамику. Темная жижа, булькающая в трещинах. Без головы. С двумя серповидными клинками, растущими прямо из шеи.

Время, предшествующее его появление, застыло, растягиваясь до бесконечности. Но проявился Ткач в один миг.

Сердце Пучин левитирующее над белым покрывалом снега дрогнуло и потянулось к нему, как потерявшийся щенок к своему хозяину. Ткач застыл. Все его огромное тело медленно двинулось навстречу потерянному сокровищу. Будто даже монстр осознавал ритуальную торжественность момента и не смел действовать быстро.

Но Айстанэр…

Всё это время он стоял, с силой распрямляя плечи. Его дыхание рвалось хриплым паром в ледяном воздухе. И он видел, как к его позору добавилась эта последняя, унизительная роль – быть фоном, подставкой для возвращения украденного.

Его смерть должна была стать тихой, незначительной сноской конце этой истории.

И его северная кровь взревела против этого.

Вскинув голову, он вдруг с немым, сорвавшимся в хрип боевым кличем бросился на Ткача.

У него не было оружия. Путы сдерживали магию. Это не была атака, а судорожный выброс всего, что в нём осталось.

Он рванул, спотыкаясь о сломанные ноги, с руками, скованными путами. В этом не было красоты. Не было героизма. Но это был символ последней воли. Той же что заставила Джаркейна ухмыляться в лицо своему дяде перед тем, как превратить свое тело в пыль. Той же воли, что подтолкнула меня идти навстречу собственной смерти в зал совета.

Айстанэр… Айстанэр оставался воином до последнего.

И смерть его была быстрой.

Не сбиваясь с курса, проложенному к Сердцу, Ткач вытянул свой серповидный клинок и рассек тело Айстанэра одним четким, безжалостным движением с влажным, хлюпающим хрустом.

Вот и все.

Мои глаза прикипели к двум изрыгающимися кровью половинам плоти. Мне не было жаль его. Но где-то в душе, глубоко-глубоко внутри отчаянно завыла та прошлая я, которая слепо верила в нашу истинность. Которая терпела унижение северян. Пренебрежение мужа. Лишь чтобы в далеком будущем быть обласканной Айстанэром. Быть принятой как его суженая.

Теперь умерла и эта извращенная, нездоровая мечта. Которой давно уже не было во мне места.

Сглотнув ком в горле, я резким движением смахнула одинокую, катящуюся по щеке слезу, всем телом почувствовав короткий, острый, как укол взгляд Джаркейна.

А Ткач тем временем уже был у Сердца.

Его «серпы» напряглись, завибрировали, одним резким движением рассекли ткань пространства и все исчезло. Ни его. Ни Сердца Пучин больше не было.

Оглушительная тишина рухнула на землю.

Никто не смел пошевелиться.

А затем… С далекого поля боя донесся победный рев отчаявшихся рыцарей.

Монстры ушли, получив свое Сердце.

Все действительно закончилось.

Эпилог

Два года спустя…

Верховные демоны стояли, уткнувшись глазами в пол, как нашкодившие дети. Мне нравился их страх. Он был управляем и предсказуем.

Тук-тук-тук-тук.

Ритм был размеренным и безжалостным. Каждый удар по прохладному, впитавшему тысячелетия могущества ониксовому трону отдавался в их черепах болезненным эхом. Они не смели пошевелиться. Сам воздух в зале сгустился до состояния тягучей смолы

Тук-тук-тук-тук.

Перед троном застыли послы королевства Альтор. Мой взгляд неторопливо скользнул по каждому из делегации.

В центре стоял маркиз Фашхир, потеющий под моим взглядом, как курица на пару. Премьер-министр и любовник королевы. И… Надо же, как пикантно…

Скрыв улыбку, я окунулась в детали его прошлого.

Неужели он отец принцессы? Почему же маркиз сам вызвался стать членом делегации? Королева отдала ему один приказ, но у этого двуличного демона явно были свои причины. И я не могла выудить их из его прошлого.

Хороший подарок.

Справа от него стоял генерал Лейбиз – великий герой Альтора, получивший свой титул из-за смехотворной победы в пограничной стычке. Тупой взгляд, уставленный мне под ноги. Бытовые ссоры и попытки доказать всем, что он стоит своего имени.

Скучно. Отошлю его при ближайшей возможности.

Последней была графиня Жезе Белуар – придворная аристократка до кончиков безупречных ногтей, чье лицо было маской спокойствия, под которой пульсировал животный страх.

Чего же ты боишься?

Тук-тук-тук-тук.

Чуть подавшись вперед, я нырнула в ее прошлое.

Примерная жена, мать двоих детей и… Внебрачная дочь прошлого короля, которая всю жизнь скрывала эту страшную правду. Ибо королева была безжалостна.

Я позволила им постоять. Позволил поту стечь по вискам премьер-министра, позволил генералу почувствовать, как ноет спина от неподвижности, позволила придворной даме утонуть в собственных мыслях.

Мои пальцы, отстукивающие мерный ритм, замерли. И все трое вздрогнули, будто по ним ударили бичом.

Действительно забавно.

– Разве вы пришли не с просьбой к Великому Властелину? – мой голос прозвучал с вежливой прохладой. – Так почему же вы молчите?

Маркиз Фашхир сделал над собой титаническое усилие. Капля пота, наконец, сорвалась с его подбородка и упала на багровый ковер.

– П-провидица, – его голос дрогнул и сорвался на хрип. – Не смеем вас оскорблять или ставить под сомнение вашу власть, но мы получили приказ поговорить лично с императором.

Тишина, последовавшая за этими словами, прогремела также, как ропот небес после святотатства. Подданные империи, выстроившиеся вдоль стен, все как один дрогнули и поспешили отвести взгляд от безумцев из делегации.

Генерал Лейбиз невольно тяжело сглотнул, а на лице графини Белуар застыло выражение леденящего ужаса.

Уголок моего рта дрогнул в улыбке, и я опустила голову на сгиб пальцев.

– Маркиз Фашхир… – мой голос прозвучал мягче, почти участливо, как будто я объясняла что-то очень простое глупому ребенку. – Разве вы видите здесь Великого Властелина?

Словно вдруг на миг заподозрив, что император и правда внезапным образом материализовался в зале, делегации прикипела к пустому трону рядом с моим.

– Н-нет… – едва дыша, пробормотал Фашхир, проталкивая слова через судорожно сведенное горло.

– Понимаю ваше затруднение, – продолжила я, и в моем тоне зазвучала медовая, опасная ласковость. – В отсутствие Великого Владыки я уполномочена вершить его волю. Не хотите ли вы оспорить ее, не доверив мне цель вашего визита?

«Которую я уже знаю» – прозвучало меж строк, звеня в нагнетенной тишине.

Маркиз дрожащей рукой, сжимающей шелковый платок, стер пот с верхней губы.

– Благородная принцесса Тилия…

Твоя дочь…

– … достигла брачного возраста…

И королева послала делегацию, чтобы договориться о брачном союзе. С самим императором.

Подняв голову, Фашхир вскинулся в немом отчаянии, будто умоляя: «Не заставляйте меня заканчивать».

Я благосклонно кивнула.

– Вы пришли с целью заключения политического брака. Ничто не укрепляет дружбу государств больше, чем брачные узы.

Он посмотрел на меня с немой благодарностью и тут же, будто обжегшись, уткнулся взглядом в узоры ковра. Мало кто мог выдерживать мой взгляд.

– Среди имперской знати множество благородных эйров. Любой из них будет счастлив стать мужем вашей принцессы.

Маркиз вздрогнул, будто его хлестнули плетью.

– Н-нет… П-позвольте… – прохрипел он, не смея поднять головы.

Что же там у тебя? Я жадно подалась вперед, всем существом пожирая его взглядом. Что-то в тебе есть. Что-то… живое.

– Все вон. Кроме маркиза.

Зашелестел торопливый топот, хлопнули тяжелые, окованные черным металлом двери. Звук закрывшихся створок оббежал своды тихим эхом. Несколько мгновений – и мы остались одни. Огромный тронный зал, обычно наполненный призрачным присутствием придворных и стражей, внезапно обрушился на маркиза всей своей ледяной, давящей пустотой. Воздух застыл, как в гробнице, отяжелев и сделав каждый вдох мучительно громким. Мне были слышны хриплые всхлипы его легких.

Не спуская с него заинтересованного, хищного взгляда, я поднялась.

Шелк моего платья зашелестел по каменным ступеням возвышения тронов. Медленно, растягивая каждую секунду в вечность, я начала спускаться по ступеням. Мои острые каблуки отмеряли время: тук… тук… тук.

С каждым четким, звенящим звуком он будто уменьшался, съеживался. Его плечи втянулись, спина сгорбилась под невидимым грузом. Когда я остановилась в двух шагах, он едва был способен стоять на ногах.

– Вы боитесь меня, – прошептала я доверительно, сделав шаг ближе. – Неужели я такая пугающая?

– Н-нет… Как я с-смею… – его слова застряли в горле, превратившись в хриплый выдох. Глаза метались, пытаясь найти точку для безопасной фокусировки и не находя её – только мои острые туфли, складки моего платья, мои руки в чёрных перчатках.

Выдержав паузу, я слегка цокнула языком. Тихий, нежный звук, но он ударил маркиза обухом по голове.

– Мне нравится, когда мой собеседник со мной честен, – продолжила я. – Мир уже достаточно фальшив. Вы согласны со мной, Мелвин? Итак, почему вы меня боитесь?

Его била мелкая дрожь. Но все же он сделал над собой усилие и сцепил пальцы в белые от напряжения кулаки, вогнал ногти так глубоко в ладони, что на перчатках проступили тёмные точки.

Я проследила за этим с лёгким удовлетворением.

Хороший мальчик.

– Я… с-слышал… – он начал, и каждое слово вырывалось с мукой. – Одного в-вашего слова достаточно… чтобы… чтобы владыка трёх ущелий взошёл на эшафот по собственной воле, умоляя о казни… Чтобы… чтобы реки повернули вспять… – Он замолк, глотая воздух. – В-ваш Дар… В народе… вас называют… – он зажмурился, будто произнося святотатство, – …не пр-провидицей. А в-воплощением карающей Б-богини.

Он закончил на выдохе, почти обмяк, исчерпав весь запас смелости.

Я промолчала. Не поправляла его. Не отрицала. Тишина в такие моменты всегда была эффективнее.

Но ему нужна была передышка, иначе он рухнет ничком еще до того, как я доберусь до сути.

Я отвернулась и, не глядя на него, начала обходить зал по широкой дуге, будто вымеряя шагами границы его нового, хрупкого мира. Мои каблуки отстукивали на мраморе чёткий, одинокий марш: тук, тук, тук…

– Я не собираюсь отправлять вас на плаху, Мелвин. Даю вам своё слово, – я сделала паузу, позволив этим словам повиснуть в воздухе, тяжёлой и неоспоримой клятвой.

– Ваше великодушие безмерно, – выдохнул он. Голос все еще дрожал, но в нем прозвучала такая первобытная, такая всепоглощающая благодарность, что это было почти смешно. Он благодарил палача за то, что тот пока не опустил топор.

Я остановилась и медленно повернулась к нему. На моих губах играл крошечная, едва уловимая усмешка.

– Зачем вы здесь?

Вопрос хлестнул его платье. И только-только чуть расслабившийся маркиз, снова вытянулся по струнке.

– Я… Я пришел… как посол… – выдавил он.

– Лжешь, – сказала я беззлобно, почти с нежностью, неторопливо приближаясь к нему, пока не оказалась неприлично близко. Так что мое прохладное дыхание коснулось его разгоряченной кожи. – Мне подвластно прошлое. И знаете, что я в нем вижу?..

Он отчаянно замотал головой.

– Вас что-то гложет, – слова придавили его печатью. Моя рука в черной перчатке поднялась и повисла в воздухе рядом с его виском, не касаясь. Позволяя ему почувствовать ледяное покалывание. – Не скрывайте ваших мотивов. Я уже знаю о вас все. И я не прогнала вас. Подумайте, что это может значить?

Маркиз наконец поднял на меня взгляд. В его глазах страх мешался с напряжением. И… Да… Вот оно. Подавляемый огонек алчности.

– Королева… Держит в тисках весь двор…

Я слегка прищурилась, пытаясь предугадать его мысли. Он уже был богат, его власть была почти не ограничена. Его дочь считалась принцессой. Чем же он был недоволен?

– ...И её тиски душат меня, – выдохнул он, и голос его окреп, пропитавшись внезапной горечью. Он сделал шаг вперед, порывисто, забыв о страхе в порыве давней ярости.– Вы видите прошлое? Тогда вы видели. Десять лет назад, во время мятежа на севере, это я организовал оборону столицы, пока она отсиживалась в подземельях! Это я нашёл союзников среди торговых гильдий, чтобы прокормить город! А слава? «Мудрая решительность её величества». – Он почти выплюнул эти слова. – Она украла мою победу. Как она украла всё остальное.

Мой взгляд скользнул по его лицу, вылавливая новые детали. Да, было сражение. Да, он сыграл ключевую роль. И да, королева методично вырезала его имя из хроник, оставив лишь тень верного слуги. Но это была обиженная гордыня, а не повод для зреющего предательства.

– И вы пришли к Великому Властелину, надеясь, что он вернет вам… славу? – я позволила иронии проползти в свой голос.

Картина была настолько смехотворной, что я едва сдержала смех. Чтобы Джаркейн копошился в слухах, желая создать кому-то репутацию? Джаркейн? Да, еще и без выгоды для себя?

– Нет! – он снова выкрикнул, но теперь в его тоне была не паника, а отчаяние того, кого наконец-то слушают. – Чтобы вернуть будущее! Она не просто крадёт прошлое. Она уничтожает будущее Альтора! Её жажда контроля... она душит всё. Торговля чахнет под её непредсказуемыми налогами. Маги иссыхают в её тюрьмах за «потенциальную нелояльность». Она смотрит на соседей не как на партнёров, а как на добычу. Она ведёт нас к войне. К войне, которую мы проиграем. Она сломает страну, и принцесса Тилия... – его голос дрогнул, – унаследует только пепелище и цепи.

Какой интересный экземпляр.

Не сводя с него взгляда, я сделала шаг назад, желая осмотреть его целиком.

Обиженный подданный? Волнующийся за дочь отец? Преданный патриот?

Нет.

Узурпатор, желающий устроить переворот. Но слишком трусливый даже для того, чтобы привести свои мысли в действие.

Тем не менее… Эта игра могла стать интересной.

– Я услышала вас.

– Вы поможете мне? – окончательно забыв про страх, маркиз уставился на меня, готовый кинуться к моим ногам и целовать мне руки.

Я слегка наклонила голову, рассматривая его под новым углом.

– Все зависит от ваших действий, Мелвин. Удивите меня. Предоставьте мне доказательства вашей решимости и тогда… Возвращайтесь.

***

– Провидица… – тихо прошелестела старшая служительница, следуя за мной по пятам. – Где вам угодно будет ночевать? Подготовить вашу спальню, или покои Великого Властелина?

– Разве мне нужно учить тебя каждой мелочи? – обронила я, не оборачиваясь.

– Разумеется, нет… Я подготовлю покои императора, – едва слышно ответила она, и ее тихая поступь стихла – она развернулась и поспешила уйти.

Старшая служительница – моэра Альфтан, была женщиной средних лет, выполняющая свою работу с безупречной исключительностью.

Ее внимание к деталям восхищало.

Но был у нее один недостаток. Консерватизм.

Покои Властелина в дневное время суток могли посещать только советники, фаворитки и Властительница.

В покоях Властелина на ночь в его присутствии могли оставаться фаворитки и Властительница. Хотя может и советники. Лишь бы с императором.

Но чтобы кто-то проводил там ночи без непосредственного владельца – ужасный моветон. Не просто дурной тон. Святотатство.

За два года я редко оставалась в собственной спальне. Но моэра Альфтан всегда с упрямой педантичностью задавала мне один и тот же вопрос снова и снова.

Иногда мне казалось, что это уже стало нашей с ней своеобразной игрой. Она не стеснялась раз за разом напоминать мне про старый порядок. А я не стеснялась снова и снова его попирать.

– Приветствуем Провидицу!

Громыхнул зычный рев, и два рыцаря, сторожащие кабинет, ударили себя в грудь в синхронном жесте. Я прошла мимо, не удостоив их даже взглядом. В конце концов, я не хотела, чтобы бравые муж империи провели бессонную ночь, терзаясь ужасающим вопросом: «Что значил ее взгляд? Что Провидица успела увидеть в моем прошлом?».

Дверь за моей спиной закрылась с тихим щелчком. И я, наконец, вдохнула полной грудью.

Бархатистый, сладко-горький запах инжира, амбры и смолистого дерева проник в легкие, вызывая острую потребность коснуться его. Владельца этого запаха. В последнее время я проводила здесь столько же времени, что и он, но стены остались пропитаны только им, как цепные псы храня верность своему владыке.

Я любила это место.

Потому что здесь был весь он. Потому что только здесь я могла встретить его, в дни разлуки.

Он жил в гигантской карте, висящей от пола до потолка. Она была испещрена причудливыми символами, острыми пометками и нитями, которые соединяли, казалось бы, несоединимое: вспышки болезней, места раскопок древних артефактов, миграцию монстров из Пучины.

Его прикосновение осталось на письменном столе из светлого дуба, захламленного книгами и дневникам, зиявшими шрамами заложенных пергаментных лент.

Здесь горела печать его безумного азарта отштампованная хрустальным аквариумом, нагроможденным черепами редких монстров, которые зачем-то нужны были ему для исследования.

Здесь не было Джаркейна-императора.

Здесь был мой Джаркейн. Мой безумный мальчишка с горящими глазами, который один взмахом руки ставил на колени всю империю.

Я сделала медленный шаг, ощущая набухающий ком в горле. Иногда находиться здесь было безжалостной пыткой. Потому что находясь в его душе я так безумно скучала. Я ненавидела его в эти моменты. Лютой и жгучей ненавистью. За то что он уходил. Хотя каждый раз возвращался.

Рука подхватила со стола какую-то книгу. Я глянула на название.

«Современная история Империи»

Кажется, это был черновик, который принес ему министр образования около месяца назад. Прежде, чем осознала, я уже бездумно листала страницы, пока не дошла до последней части.

Я впилась пальцами в корешки. Параграф «Северное сражение» был безжалостно зачеркнут.

«… монстры осадили замок… Два дня маги держали яростную оборону…»

«… пало сто восемьдесят пять рыцарей…»

«… предатель Айстанэр Ванрейс вернул монстрам …»

Фразы были вымараны с язвительным раздражением. А на полях изящным почерком было написано два слово: «Казнить», и подчеркнутое «Допросить».

Я прошлась пальцами по чернилам.

Правда была слишком… Неудобной. Вызывающей слишком много лишних вопросов.

Пусть люди и демоны верят в красивый миф о победе доблести над монстрами.