Текст книги "Изгнанная жена Генерала Севера (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Пусть думаю, что Пучина – это хаос, который возник в один миг, и также внезапно скрылся.

Я положила книгу на стол.

Им незачем знать про Ткача, желающего вернуть свое сокровище. И про бессмысленную смерть тысячей жизней в этой пирровой войне… Тоже знать необязательно.

Слухи и легенды могли заполонить землю, но официальная версия была одна. И она не включала в себя эйра Айстанэра Ванрейса. Ни как предателя, ни как героя. История Империи желает вычеркнуть это имя из своих вех.

***

«Император встретил истинную!» – новость облетела столицу со скоростью молнии.

Какое прекрасное известие.

Народ ликует.

Министры переглядываются с облегчением. У империи все же есть будущее!

А сам Великий Властелин, монстры его задери, все еще шляется по Пучинам. И когда только успел встретить ее?

Стражи распахнули передо мной двери, и я решительным шагом вошла в малый зал.

Министры, приближенный эйры и рыцари, не промедлив и мига, склонились в низком поклоне, не смея посмотреть мне в глаза.

Но не она.

Она стояла прямо, нарушая все законы этикета. Высокая, стройная девушка лет двадцати. Длинные волосы цвета спелой пшеницы были убраны от лица простым, но изящным обручем. Ее нежно-голубые глаза, мягкие черты и пухлые губы казались беззащитными, но взгляд был спокоен. Платье – простое, светлое, сшитое явно не в столичных ателье, – сидело на ней со стыдливой грацией, подчеркивая ее природную стать.

И на ее правой руке – в том самом месте, которого придворные демоницы касались с мечтательным восторгом, черным уродливо-изящным клеймом горела метка.

Мгновение ярости, белой и беспощадной, затопило сознание.

Но я не позволила проступить ни капле – ни на лице, ни в теле.

У нее была метка. Но чья она еще нужно было проверить. Девица могла оказаться наглой самозванкой. Самоубийцей, желающей поиграть со мной в кошки мышки. Или… действительно, была его истинной. Эта мысль обожгла, как раскаленная игла.

Мне было почти противно использовать Дар. Если там было их радужное воссоединение, где в небесах пели птицы и взрывались фейерверки, я не хотела этого видеть.

Но я должна была узнать.

Собрав волю в тугой, болезненный комок, я отшвырнула ткань времен, борясь с тошнотой. Нет от использования силы. Мое тело давно перестало отвергать ее. От чувства, что я копаюсь в грязном белье.

Генриетта Мавран.

Северянка.

Надо же… Как иронично.

Демоница из небогатого, но уважаемого рода. В войне с монстрами она потеряла родителей, и еще до совершеннолетия была вынуждена возглавить род и заняться воспитанием младшего брата.

Подвластное воле время скакнуло вперед, и я увидела…

– Айзар! Стой! – кричала Генриетта, ее голос был скажен диким ужасом.

Она неслась по выжженной земле, ноги цеплялись за корни и камни. Впереди, в десяти шагах, с безрассудным упрямство бежал мальчик. Ему было лет десять. В его руке – деревянный меч, в другой – неумелая и слабая магическая печать.

Вся его фигура была криком: гнев, боль, безумие.

– Я видел, как он уполз сюда! Этот монстр убил наших родителей! Я отомщу! – его слова, отрывистые и хриплые, долетали до нее сквозь свист ветра.

Разлом был все ближе.

– СТОЙ! – ее крик сорвался в настоящий вопль.

И в этот миг разлом взорвался оглушительной стеной золотой силы. Чистой, как расплавленное солнце. Земля под ногами содрогнулась и взвыла, камни подпрыгнули в воздух. Звук был таким, будто треснула само мироздание.

И в этом божественном сиянии проступила фигура.

Он.

Ничего общего с монстром из Пучины. Темная, облегающая амуниция, подчеркивающая опасную, рельефную мощь тела. Развевающиеся, черные как смоль волосы. И золотые глаза, с презрительным раздражением смотрящие на мальчишку, отброшенного на землю световой волной.

Один миг. И Джаркейн спрыгнул на землю, стряхивая с рук серый пепел.

– Бери своего щенка и проваливай, – обратился он к Генриетте, отворачиваясь от нее, как от несущественной мошки.

Его взгляд скользнул по земле рядом с разломом, которую прорезали едва заметные следы рун. Похоже, Джаркейн установил ловушку и ждал кого-то. Но явно не их.

Но вместо того, чтобы выполнить его приказ, Генриетта застыла.

– Великий… Великий Властелин? – хрипло прошептала она.

Мне трудно было прочитать выражение в ее глазах.

Полностью игнорируя Генриетту, Джаркейн опустился на корточки проводя средним и указательным пальцем по земле. Раздраженно цыкнул и метнул в нее недовольный взгляд через плечо.

– Ты еще здесь?

Одно незначительное движение пальцами, и волна огромной силы безжалостно отшвырнула ее и Айзара прочь.

– Помешаете мне снова и сдохните.

Я почти улыбнулась, наблюдая за этим.

Что я там думала? Радуги и птички? Похоже, я выжила из ума.

Но Гериетта и не думала уходить. Ее нежно-голубые глаза потемнели, набухая от ярости. Сцепив зубы, она сложила печати на руках и в один миг оказалась рядом с Джаркейном.

– УБЛЮДОК! – взревела она. – ЧОКНУТЫЙ ПСИХ! СГОРИТЕ В ПУЧИНЕ! ТЫ И ТВОЯ ПРОВИДИЦА! МОИ РОДИТЕЛИ УМЕРЛИ ИЗ-ЗА ВАС!

Рефлексы Джаркейна были безупречны. Но тут они словно дали сбой. Словно Высшим было угодно, чтобы произошло это.

Генриетта стиснула кулаки и обрушила их на грудь Джаркейна. Их кожа соприкоснулась… А в следующий черные метки обвили их запястья.

С коротким выдохом я вынырнула из воспоминаний.

Взгляд Генриетты вонзился в меня – заострился, будто она кожей почуяла вторжение. В нем не было страха– лишь нарастающая враждебность.

– Насмотрелась?

В зале воцарилась пугающая тишина. Воздух вздыбился и опустился тяжелым гнетом на присутствующих, поскрипывая от напряжения. Придворные вперились взглядом в пол, словно пытаясь отгородиться от разворачивающегося перед их глазами безумия.

Они не осуждали Генриетту. Нет. Они уже почти хоронили ее.

Ядовитая кислота раздражения просочилась из-под ребер и обожгла горло горечью.

Знакомое чувство. Как от тех эйров, которые пролезали в совет, едва их ненаглядные дочурки раздвигали ноги перед Джаркейном.

Я позволила тишине повиснуть в зале, раскачаться как безумный маятник. И только когда он достиг пика – перевела взгляд на министров.

– Нам необходим учитель этикета, – небрежно оброненные слова звоном упали на пол, заставив демонов вздрогнуть и переглянуться. – До появления Великого Властителя эйра Генриетта Мавран будет сохранять статус-кво. Тем не менее мы не можем позволить, чтобы ее варварская грубость стала пятном на репутации двора.

– Мне не нужен ваш учитель, – выдохнула Генриетта, и в этом выдохе было столько презрения, что оно почти стало осязаемым. – Не собираюсь учиться вашим вычурным южным играм.

Вычурные южные игры?

Милая Генриетта, неужели ты не понимаешь, что игра уже идет? Она началась в тот момент, когда ты объявила себя истинной.

Высшие, неужели вы просто издеваетесь надо мной, послав Джаркейну неотесанную северянку?

Уголок моего рта дрогнул в призрачной улыбке, и я сделала неторопливый шаг в сторону, освобождая дверной проход.

– Вас здесь никто не держит, эйра. Если вам угодно, можете идти.

Она с хрустом стиснула зубы и двинулась на меня, бессильно сжав пальцы в кулаки.

У стен дернулись рыцари, готовые остановить ее, если она попытается причинить мне вред. Мой взгляд едва заметно стрельнул в сторону ближайшего стража.

Не атаковать.

Рыцари замерли. Но не расслабились.

– Я знаю, что ты за тварь, Провидица.

Первое же ее ядовитое обвинение заставило снова заглянуть в невинную глубину ее глаз.

– Ты опухоль, проросшая и отравившая императора! Сначала убила нашего правителя! Теперь перешла на Властелина! И все это с мерзкой лицемерной улыбкой на губах!

Внезапно собственное раздражение показалось мне таким глупым.

Она еще ребенок. Уже успевший обжечься. Но еще не вынесший из этого урок.

– И что же, юная эйра? – мой голос стал мягким, шелковистым, почти нежным, словно я говорила с неразумным дитя. Я приблизилась, и разница в росте стала очевидным фарсом: она возвышалась надо мной, но власть в моих руках безжалостно пригибала ее к земле. – Вы хотите стать лекарем? Извлечь опухоль? Исцелить Великого Властелина… от меня?

Она не отступила.

– Да! – ее крик был чистым, как клинок, возившийся в напряженный воздух зала.

Придворные в очередной раз вздрогнули и отступили к стенам, мечтая слиться с бездушным камнем.

– Я готова простить ему вероломство на севере…

То самое вероломство, которое устроили родители твоего драгоценного правителя?

Я едва не рассмеялась.

– … я покажу ему, что можно жить по-другому! Принимая волю Высших и следуя судьбе!

Какое восхитительное, бесценное создание.

Моя рука в черной кружевной перчатке потянулась к ее щеке сама собой, движимая не жестокостью, а жгучим, почти научным любопытством.

Хочу.

Интересно, что будет если заставить пройти ее через хаос агонии? Интересно, что будет, если отнять все, что она любила? Интересно, если судьба предаст ее, будет ли она слепо верить воле Высших?

Но она шарахнулась от меня, как от чумы, и я с легким выдохом разочарования сжала пустые пальцы.

Отступила на шаг и повернулась к рыцарям.

– Запереть эйру в западном крыле. До прихода императора.

– Ты не смеешь! – задохнулась эйра от злости, но стража была быстрее.

Руки в темных доспехах легли на ее плечи с ледяным безразличием, удерживая от необдуманных действий. На их лицах не было ни тени сомнения. Лишь заученное безукоризненное следование моей воле.

Больше я не собиралась тратить на нее время.

Это проблема Джаркейна. Пусть разбирается с ней, как хочет.

Я развернулась к дверям, намереваясь уйти, но тут створки с грохотом распахнулись.

Первым, как всегда, я увидела его глаза. Золотые, затянутые дымкой напряжения и какого-то внутреннего шума, который всегда гудел в нем после долгого пребывания в Пучинах. Но этот шум смолк в ту же долю секунды, когда его взгляд нашел меня. В зрачках вспыхнул и прорвался наружу тот самый огонь – безумный и всепоглощающий – темная энергия, кипящая, как лава в жерле вулкана.

Одним шагом он преодолел разделявшее нас расстояние и рывком прижал меня к себе.

– Скучал, – слово вырвалось у него из груди низким, хриплым вибрато, и его губы нашли мои.

Я ответила укусом. Резким, с металлическим вкусом крови на языке. Это был не поцелуй, а клеймо, наш своеобразный способ сказать «здравствуй».

– Сначала разберись со своей истинной, – выдохнула я ему в губы, пытаясь оттолкнуть.

Но он лишь крепче прижимал меня к себе, сдавливая до сладкой боли. Его глаза полыхали восторгом, а на губах играла усмешка.

– Не злись, дикарка. Уже разобрался.

Не отпуская, он развернул меня к залу. К посеревшим лицам предобморочных придворных. К бледной, онемевшей Генриетте. Его взгляд скользнул по ней без интереса, как по мебели.

Затем он вытянул правую руку и резко рванул рукав, грубая ткань лопнула по шву.

И все увидели.

Вместо метки – священного символа Высших – была грубая, уродливая бляшка плоти. Глубокий, багрово-черный ожог, кривой и рваный. След был свежий, мясистый, чудовищный в своем самоувечье.

И Джаркейн не скрывал его. Он выставлял напоказ.

Вот что я думаю о вашей судьбе. Вот что я делаю с вашими святынями.

Мир взорвался тишиной. В которой никто. Никто не смел даже сглотнуть или моргнуть.

Высшие… Какой же демон выжигает метку истинности?

Ответ висел в воздухе, пахнущий гарью и его кровью: тот, чья истинность – не приговор, а выбор. И он уже сделан.

Я вскинула к нему голову, и наши взгляды встретились. В его глазах бушевало темное и ликующее удовлетворение. Смотри. Это для тебя.

Он медленно склонился ко мне снова, давая последний шанс отстраниться, сыграть в приличие, убежать.

Вместо этого я повернулась в его руках, встала на цыпочки и, вцепившись пальцами в его запачканные пылью Пучины волосы, втянула в поцелуй, глубокий и влажный, на глазах у всей империи, у его брошенной судьбы.

Это был не ответ. Это было соучастие. Соучастие в кощунстве. В плевке в лицо небесам. В нашем общем, добровольном падении.

Мой. Безумный, ужасный, мой.