Текст книги "Я стала сестрой злодея (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Я выпустила ладонь Ридриха и сделала шаг назад, молча позволяя ему исполнить то, ради чего все и было задумано.

– Какая жертва должна быть принесена, Малькут? – прозвучал холодный голос брата, который не сдвинулся с места ни на миллиметр.

В это мгновение мне показалось, что демон кинул на меня короткий взгляд. Будто ему, как и мне, было известно, что именно станет жертвой. Или не станет. Это зависит от того, пройдет ли Ридрих испытание.

– Коснитесь меча, хозяин, и узнаете. Тьма господствует надо мной, и мне не суждено знать ее помыслы, – к моему облегчению произнес Малькут, почтительно склонившись перед своим господином.

– Азалия, – услышала я и вздрогнула.

Брат обернулся ко мне, прожигая меня взглядом.

– Ты знаешь больше, чем показываешь. Не смей делать то, чего я бы не позволил тебе совершить.

Я сглотнула, поражаясь его интуиции и проницательности. Он словно мысли читал.

– Хорошо, брат. Я не сделаю ничего, что будет опасно для моей или твоей жизни, – произнесла я и не соврала.

Ничего из этого я правда не собиралась делать. Но вот насчет остального… Пообещать я не могла.

Взгляд Ридриха был переполнен сомнениями, но я знала, что сейчас происходило с ним. Зов тьмы был неумолкаем и неумолим.

Мужчина шумно выдохнул, развернулся и уверенным шагом двинулся к мечу.

Я поджала губы, нервничая, наверное, как никогда в жизни, а брат обхватил рукоятку меча и замер. Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло.

В моем сердце начала расцветать робкая надежда на то, что все ужасные концовки таинства я себе лишь надумывала, а в реальности Ридрих быстренько пройдет испытание, и мы счастливо поскачем назад в резиденцию.

Таинство было проверкой и посвящением в одно и то же время. Тьма, которой поклялись служить мужчины рода Абенаж, проверяла, достоин ли новый приемник полноправно овладеть всей причитающейся ему силой. А для этого в сердце его не должно было быть места ни для чего, кроме гнева, жажды мести, ненависти или, на худой конец, безразличия. Но если там жили другие чувства…

Вдруг зал дрогнул, и я поняла, что надежде моей не суждено было прожить долго.

Из стен стали выходить сотни теней. Они сгущались вокруг Ридриха, но не нападали. Сердце в груди пропустило удар, а по коже от страха и чрезмерной концентрации зла побежали мурашки.

Я видела, что брат до побеления пальцев сжал рукоятку меча. Желваки на его челюсти ходили ходуном, и тогда я поняла, что в первые секунды ничего не происходило, лишь потому что он уже тогда сражался. Но раз появились тени, значит… Проверка не пройдена.

А затем слуги тьмы бросились на него. Темные силуэты, крича и визжа облепили мужчину черным комком. Зал наполнился какофонией ужасающих звуков. Первым моим порывом было сбежать отсюда настолько быстро, насколько это вообще возможно. И я уже дернулась с места, потому что этот животный ужас был сильнее меня, но затем вдруг раздался рокочущий голос:

– Знаешь, что происходит, сестра хозяина?

Малькут.

Он возник рядом и следил за мной своими невидимыми глазами. Но я буквально всей кожей ощущала его взгляд.

Я перевела дыхание, до боли впилась ногтями в ладони и кивнула.

– Знаю.

– Тогда почему ты стоишь здесь, а не у алтаря? Это ты всему виной, – зашипел на меня демон.

Я сглотнула и посмотрела на него.

– Ты предвидел, что так будет, – произнесла я, убедившись в своей гипотезе.

– Конечно. Слишком много света родилось в душе того, кто завещал свою жизнь тьме, – с явным недовольством отозвался Малькут.

– Тогда почему ты не сказал ему заранее? – прищурилась я.

– А почему не сказала ты? – в голосе демона послышалась насмешка. – Ты мне не нравишься, Святая. Но мы хотим для хозяина одного. Так, сделай это.

Я бросила взгляд на плотное кольцо теней, окружавшее Ридриха. Медлить было нельзя. Алтарь маячил впереди, и я добралась до него за считанные секунды.

Поставив перед собой серебряный кубок, я взяла кинжал, готовясь к боли.

История проклятого рода Абенаж до мурашек трагична. Именно в этом месте, в этом замке давний предок Ридриха пообещал служить тьме и получил силы, против которых не может выставить ни одна армия, а взамен заплатил несоизмеримо высокую цену.

Я сделала короткий вдох и на выдохе резанула ладонь острым лезвием. Вспышка боли выбила воздух из лёгких, а в следующем мгновение тёплая кровь тонкой струйкой потекла в серебряный кубок.

Мои мысли были в настоящем хаосе.

С одной стороны, я правда надеялась, что это жертва не понадобится, что в душе Ридриха не поселилось достаточно светлых чувств, которые противоречили бы его тёмный природе.

Но с другой – если сейчас он сражался с тенями, значит, проросшие в его сердце эмоции были достаточно сильны, чтобы рассердить тьму. И осознание этого… Осознание этого вызывало желание бухнуться на колени и завыть от безысходности.

Неужели я правда своими руками должна была разрушить то, что трепетно взращивала десять лет?

Нет, все правильно. Так и должно было быть. В глубине души я всегда осознавала, что примерно так все и закончится, просто не признавалась себе в этом.

С самого начала я знала, что нам предстоит расстаться. И с самого начала полагала, что все чувства Ридриха, испытываемые им к его младшей сестрёнке, бесследно исчезнут, едва наступят события основного сюжета.

Иначе и быть не могло. Всё возвращалось на круги своя, и я ничего не собиралась с этим делать.

Схватив кубок, я наступила на горло своим чувствам и решительно двинулась в сторону клубка теней, терзающих Ридриха.

Я не делала ничего плохого. Я собиралась его спасти. Он еще встретит Кементину, и она подарит ему много света. По крайней мере, в книге именно главная героиня стала причиной того, что во время таинства тьма ополчилась против Ридриха.

У брата все еще оставались драгоценные воспоминания о матери. А то, что было между нами, все эти крошечные и значительные моменты нашей жизни… Все это неважно. Я ведь очаровывала его лишь для того, чтобы спастись. Шкурный интерес и не более того.

А тебе, сердце, лучше заткнуться и перестать кровоточить. Что ты тут устраиваешь?! Мы с самого начала так и хотели поступить! Мы знали, что нам не быть вместе.

Вспомнив уроки наставника и отца, я обратилась к своей божественной энергии, и тени, визжа и шипя, стали расступаться передо мной, обжигаясь о мою силу. Слуги тьмы отступали одним за другим, пока, наконец, передо мной не предстал Ридрих.

Он еле стоял на ногах. Его кожа было мертвенно бледной, а лицо покрывала испарина. Но мужчина все еще боролся. Его челюсти были плотно сжаты, а подбородок упрямо вздернут.

– Брат… – позвала я.

– Азалия. Уходи отсюда. Убирайся, сейчас же, – процедил он сквозь зубы.

Даже в такой момент Ридрих думал обо мне. Я и правда проделала отличную работу за десять лет. Грудь при этой мысли пронзило болью.

Я шагнула вплотную к Ридриху, а потом приподняла его подбородок, пачкая лицо кровью из раны, и приложила к его губам кубок.

– Пей.

– Что это? Азалия, уходи немедленно, – холодно приказал он, отворачиваясь.

Я зажмурилась.

Боже, почему я должна эта делать?

– Ридрих, ты мне доверяешь? – прошептала я, ощущая, как эмоции сдавили горло.

Он промолчал, и я кивнула.

– Выпей, умоляю тебя.

И тогда, окончательно разбивая мое сердце, мужчина разомкнул губы, и я тут же влила ему в рот свою кровь из кубка. В это же мгновение тени замерли, а брат распахнул глаза, впиваясь в меня недовольным взглядом.

– Что ты… – начал он, щурясь.

Я печально улыбнулась и, поднявшись на носочки, оставила поцелуй на его лбу.

Это было прощание.

Как сотни лет назад сделал его предок, Ридрих испил из серебряного кубка крови той, что породила свет в его сердце. Жертва была принесена и ей стали те светлый и теплые чувства, которые испытывал ко мне брат. Они были положены на алтарь тьмы, и та тут же слизала их жадным до тепла языком.

Понимание мелькнуло в глазах брата, а следом пришла ярость.

– Азалия! Я говорил тебе…

– Прости, но я и правда не причинила вреда ни себе, ни тебе. Хотя этот мой поступок ты, возможно, и не одобрил бы, – прошептала я, отходя. – Прости, брат, но теперь ты свободен.

Сверкнув глазами, Ридрих хотел было шагнуть за мной, но духи, который желали растерзать его на мелкие частички еще несколько мгновений назад, шевельнулись, заулюлюкали, а затем одним мощным черным потоком вошли ему в грудь.

Лицо мужчины перекосилось от боли, и его выгнуло дугой.

– Да, хозяин! Давайте же, позвольте тьме слиться с вами! – пробасил, возникший рядом со мной Малькут, чуть ли не с маниакальным восторгом наблюдая за ходом таинства.

А я с ослабевшими руками сделала шаг назад, не в силах поверить, что действительно это сделала.

Остекленевшим взглядом я следила за завершением ритуала и лишь на сотые доли процентов осознала, что все происходило в реальности. А затем все стихло.

Набравшись решимости, я подняла голову и тут же встретилась с холодным и колючим взглядом брата.

– Я отрежу тебе язык и вырву глаза, если ты хоть кому-то проболтаешься о том, что видела здесь, – произнес он.

Я поджала губы.

Давно он со мной так не разговаривал… А это, оказывается, ранит.

– Поняла, брат, – ответила я тихо.

И почувствовала, как метка на запястье начала гореть. Наш договор был исполнен. Теперь меня ничто от него не защищало.

– Не называй меня так, – резко оборвал меня он. А потом втянул в себя воздух и сморщился. – От тебя разит светом. Убирайся. И не попадайся мне на глаза.

Чего-то такого я и ожидала, хотя на душе все равно стало так паршиво, что хоть вой.

– Да, – пробормотала я и, развернувшись, почти побежала к чернеющему проходу коридора, ведущего на поверхность.

В кромешной темноте я то и дело спотыкалась и едва успевала удержать равновесие, хватаясь за стенку, и мозг с мазохистическим наслаждением тут же напомнил мне о теплой ладони Ридриха, за которую я держалась по пути сюда.

Меня будто ударили под дых, и из груди выбили воздух. Я знала, что будет тяжело, но почему никто не сказал мне, что настолько?

Как могла я загоняла обратно слезы и упрямо шла вперед, не останавливаясь.

Это временно. Потом будет легче. Обязательно будет. Я же… Я же не по настоящему была в него влюблена или что-то такое. Я просто заигралась в милую младшую сестричку.

Да. Именно так.

Вот только почему-то, выбравшись из подземного хода я ощутила влагу на щеках. Зло утерла слезы и размашистым шагом направилась к лошадям. На коня Ридриха я даже не посмотрела, вскочила на свою белую кобылку (которую подарил мне брат, но об этом мы вспоминать не будем) и, пришпорив ее, во всю прыть помчалась подальше от замка.

Рука саднила, как и сердце.

Но я лишь гнала лошадь вперед. Я не собиралась возвращаться в резиденцию эрцгерцога. Ридрих теперь был опасен для меня. Я знала слишком много его тайн, и лучше было не попадаться ему на глаза, дабы лишний раз не провоцировать.

Я направлялась прямо к отцу.

Планы менялись. Мы покинем столицу раньше, чем закончится неделя.

***

Из отрывка древней легенды…

Многие сотни лет назад существовало королевство Лэстнейст. Поначалу оно мирно уживалось с остальными державами, но затем к власти пришел кровавый тиран, начавший жестокую завоевательную войну. К сожалению, его амбиции были больше военной мощи страны, и вскоре королевство оказалась на грани краха.

Захватчики вторглись на территорию Лэстнейста и метр за метром уничтожали все то, что было дорого людям. Они ограбили жителей, насиловали женщин, забирали детей в плен.

Король не вынес кары за свои деяния и сошел с ума. Королевство, оставшись без правителя с юным наследником, которому едва исполнилось двенадцать, было обречено на гибель.

И тогда один из сейров, Диес Абенаж, больше не в силах наблюдать за страданием своей страны, решился на ужасный поступок. Он спустился в подвал своего замка и там исполнил запретный призыв тёмный сущности – демона.

Диес умолял даровать ему силу, и тьма откликнулась на его зов. Но плата за могущество была непомерна. Демон велел мужчине умертвить горячо любимую жену, а затем наполнить серебряный кубок ее кровью и испить из него. Диес отказался, однако его супруга, подслушавшая разговор, вошла в зал и вложила клинок в ладонь мужчине.

Дело было сделано. А жертвенная кровь уничтожила все до единого чувства в сердце мужчины кроме ненависти и жажды мести.

Пред обретшим силу сейром Абенаж склонялись целые армии. Никто был не в силах обуздать его непомерную мощь. И три года спустя Диес преподнес юному королю с десяток захваченных стран.

Так началась история проклятого рода Абенаж и оберегаемой им империи.

___________

Завтра нас ждет последняя часть первой книги

ГЛАВА XX

Когда я влетела в храм, мирно молящиеся священнослужители, сидя на белоснежных подушках, встревожились и заозиралась, как нахохлившиеся птицы на своих жердочках.

Я лишь мельком прошлась взглядом по помещению с мраморными стенами и витражному потолку, заливающему помещение прекрасным золотисто-голубым светом, и не найдя отца, обратилась к первому попавшемуся мужчине в белоснежной робе.

– Где Святой?

Тот, явно придя в замешательство, оглянулся на своих братьев, и после некоторой паузы ответила мне, тщательно подбирая слова:

– Сейра Абенаж, прошу меня простить, но Святой сейчас не принимает никаких посетителей.

– Доложите ему обо мне. Меня он примет, – я сдула лезущую на лицо каштановую прядь волос и скрестила руки на груди.

Священник пришел в еще большее замешательство. В конце концов, о нашей родственной связи с Лендрисом никому известно не было, и для них я была просто зазнавшаяся сейра с манией собственного величия и верой в то, что все двери должны распахивать перед ней по щелчку пальцев.

– Прошу прощения, сейра Абенаж, но Святой велел не тревожить его во время молитвы, – произнес мужчина.

Я начинала терять терпение.

При всем моем уважении, но я едва-едва сдерживала себя, чтобы не сесть в уголок и не устроить полномасштабную истерику. Мы с сердцем и разумом и без всего этого держались из последних сил. Я просто хотела уехать, убраться отсюда как можно дальше и зализать раны. Неужели я о многом просила?

Пальцы скользнули в специальный отдел меж складок платья, в котором всегда хранилась моя плеть. Все мысли до единой покинули голову, когда я схватилась за рукоятку, а затем резко вскинула руку вверх, и длинный кожаный шнур взвился над моей головой.

– Отведите меня к Святому, – приказала я клокочущим от эмоций голосом, сверкая глазами.

От плети слишком явно веяло тьмой, и священнослужители просто не могли ее не почувствовать. В один момент обстановка в молитвенном зале накалилась. Мужчины повскакивали с мест, напряженно наблюдая за тем, что последует дальше. А священник, на которого обратился мой гнев, потея, заозирался.

Я знала, что своим поступком нарушала с десяток, если не с сотню правил. Притащить в священное место порожденное тьмой орудие, а затем еще и угрожать священникам – это святотатство. Но что еще можно было ожидать от сестры злодея?

Ах, да. Я больше ему не сестра.

– Чего застыли? – процедила я, замахиваясь плетью. – Сейчас же отведите меня к Святому, иначе хуже будет.

Священники переглянулись и, наконец, от толпы отделился молодой мужчина и, с опаской покосившись на мою плеть, указал в сторону бокового прохода, скрытого за перегородкой.

– Прошу сюда, сейра Абенаж.

– Святой сможет с ней справится, ведь так? – услышала я шепот позади себя.

Ха… Я что и правда выглядела, как сумасшедшая злодейка, пришедшая попрать святыни?

Мой провожатый явно нервничал, ведя меня по узкому белоснежному коридорчику. Его движения были скованными, и создавалось ощущение, что он едва сдерживал себя от того, чтобы оглянуться на меня.

Пока мы шли, я скрутила плеть и вернула ее на место. Роль свою она исполнила, и как всегда не подвела.

Священник остановился у невысокой двери, толкнул ее, и мы оказались в небольшом внутреннем дворике. Высокие деревья с раскидистой листвой служили естественным барьером для солнца, меж стволов был сложен искусственный водопадик, обложенный круглыми плоскими камнями. Здесь пели птицы и сладко пахло цветами.

Уголок напоминал кусочек рая, и именно здесь на широкой золотой подушке сидел коленопреклоненный отец. Его ладони были сведены у груди в молитвенном жесте, а на губах играла спокойная и безмятежная улыбка.

Тревожить его в такой момент и правда казалось кощунством. А потому неудивительно, что мой проводник замялся, не зная, как доложить о моем визите.

– Вы можете идти, – бросила я ему и, перешагнув порог, ступила на траву.

Священник хотел было мне возразить, но встретившись со мной взглядом, кивнул и скрылся в коридоре, бесшумно прикрыв за собой дверь.

– Отец… – позвала я, ощущая, как эмоции вновь сковали горло.

Лендрис тут же открыл глаза и обернулся. Его брови сошлись в тревоге, и он поднялся.

– Азалия? Что произошло? На тебе лица нет.

В одно мгновение он оказался рядом и сжал мои плечи, с тревогой вглядываясь мне в глаза.

– Что случилось?

Поджала губы, которые стали дрожать, и зажмурившись, я выдала:

– Давай уедем. Уедем прямо сейчас.

– Хорошо, – поспешно согласился он. – Мы уедем сейчас же. Я прикажу собрать нам вещи в дорогу. Тебе что-то нужно взять из резиденции эрцгерцога?

Я помотала головой. Нет, туда я больше не вернусь. И ничего мне оттуда не нужно.

А ведь я предполагала, что такое может случиться. Но тогда почему не попрощалась с Несси? Я ведь хотела купить ей подарок перед своим отъездом…

Да, кого я обманывала? Пусть я и предполагала, что такой исход таинства возможен, но все же… Почему-то я все же думала, что, даже испив из кубка, брат не возненавидит меня. Но как вспомню его ледяной тон…

– Тогда я распоряжусь о приготовлениях, – произнес отец, но так и не отпустил меня.

Я молча кивнула, однако почему-то руки вцепились в его белоснежную робу и до побеления сжали ткань.

– Азалия, ты можешь рассказать мне, все что тревожит твое сердце, – осторожно проговорил мужчина. – Я выслушаю тебя.

Стиснув зубы, я опустила взгляд вниз.

О чем мне ему нужно была рассказать? О том, что я, как дура, влюбилась в мужчину, с которым мне не суждено быть вместе? О том, как я собственными руками уничтожила все драгоценные моменты в его памяти? О том, что я решила, что лучше он будет неуязвимым и живым, чем моим и мертвым?

Я все правильно сделала. Теперь Ридрих без труда выиграет войну, и даже если встретиться с главным героем, ему ничего не будет угрожать. Он не умрет, как в оригинальном сюжете. Он проживет долгую и счастливую жизнь вместе с героиней.

И я тоже справлюсь.

Не могу не справиться.

– Не держи все в себе, Азалия… – пробормотал отец, а потом его руки сомкнулись плотным кольцом, утягивая меня в объятья.

Я прижалась щекой к его могучей груди, втянула морозный запах мяты, в носу закололо, и я, прерывисто выдохнув, выдавила:

– Отныне мы с сейром Абенаж друг другу никто. Я помогла ему совершить таинство.

Отец сжал меня крепче.

– Ты все сделала правильно, Азалия.

– Я знаю, но… Почему так больно? – прошептала я, сглатывая ком в горле размером с планету.

– Пусть будет больно. После боли всегда наступает облегчение. Отпусти это. Оплачь ваше прошлое, – говорил отец тихо, и моя саднящая душа, затаив дыхание, вслушивалась в каждое, такое правильное слово отца.

Я моргнула, ощущая влагу на ресницах.

– Но ведь станет легче? – едва слышно произнесла я. – Правда, папа?

В ответ я услышала его тяжелый вдох.

– Время все лечит.

Я сглотнула, ощущая, как эмоции подступили уже к самому горлу и с ними было не справиться. Верно, время лечит. Так пусть же, оно пойдет быстрее.

Рядом закружился обеспокоенный Шу, не зная, как сделать так, чтобы мне стало лучше. В своей суете, он нечаянно влетел в дерево и, не сумев понять, что произошло, заозирался по сторонам.

Глупыш.

Из меня вырвался смешок, который словно надорвал упаковку чувств, которые бурлили внутри, находясь под прессом. Мои губы задрожали, я всхлипнула и разревелась.

Прощай, образ милой сестренки.

И… Ридрих, надеюсь, ты будешь счастлив. Иначе все это того не стоило. Поэтому пообещай мне, хороший мой, ладно?

И я тоже постараюсь стать счастливой. Обещаю.

***

Два месяца спустя…

– Хозяйка, здесь еще один, – радостно заворковал Шу, замерев над полянкой в паре метров от меня.

Я улыбнулась своему духу и, сорвав последний лист лекарственного олока, положила его в корзину и поднялась, направляясь к малышу.

Говорить нечего, моя жизнь за последние недели изменилась на сто восемьдесят градусов. Сейра Азалия Абенаж осталась в прошлом, как и горничные, и неприличная роскошь, к которой я привыкла за десять лет.

Мы с отцом уехали из столицы в тот же день, когда я примчалась в храм. Нам дали двух гнедых лошадок, Лендрис сменил свою белую робу на обычные непримечательные штаны, рубаху и дорожный плащ. Мне тоже выдали темное, не маркое платье и длинную накидку с капюшоном, отчего у меня сразу создалось впечатление, словно мы какие-то беглецы.

А может так оно и было.

Наш путь лежал в маленькую лесную деревушку Фоксдот на самом краю империи. Здесь мы были так далеки от войны, насколько это возможно, а значит, и от Ридриха.

Слухи до сюда доходили с заметным опозданием. Но у отца был свой неведомый мне способ держать связь с внешним миром. А потому мы были в курсе того, как обстояли дела на фронте. До нас дошло, что Ридрих таки уехал в самое пекло, и это мгновенно переломило ход боя. С небывалой легкостью его отряд один за другим уничтожал вражеские легионы. Война, которая в книге длилась три с половиной месяца уже подходила к концу.

Вскоре мы с отцом должны были отправиться на юг, чтобы помогать раненым. За эти два месяца я неплохо научилась ощущать и накапливать свою божественную энергию, отец даже говорил, что вскоре я смогу призвать более могущественного духа, чем Шу.

Тот на это реагировал без восторга. Оказывается, он был тем еще «мамсиком» и собственником. Поэтому в последние дни Шу активничал, как никогда, словно в попытке доказать мне, что он один стоит сотни каких-то там высокоуровневых духов. А я пока не считала нужным его разубеждать, хоть и знала, что рано или поздно нам придется об этом поговорить.

Жизнь шла своим чередом. За исключением того, что я ужасно скучала по Ридриху. Днем я отвлекалась от своих мыслей, погружаясь в медитации, сбор лекарственных трав для будущих отваров и мазей, а также в неспешные беседы с отцом. Но вот вечером, когда тьма покрывала своим балахоном небо, от истинных переживаний сердца было не скрыться.

Это даже хорошо, что Ридрих полностью остыл ко мне. В противном случае, я бы, наверное, не сдержалась и, не взирая ни на что, сорвалась к нему на войну. Кементина, не Кементина – плевать. Мне просто хотелось быть с ним рядом.

Но это его брошенное на прощание: «От тебя разит светом. Убирайся. И не попадайся мне на глаза», заметно остужало мой пыл. Я повторяла себе, что все в прошлом, и с улыбкой пыталась начинать каждый день.

Особенно часто я вспоминала Эделию, маму Ридриха. У нас были совершенно разные ситуации, но в чем-то мы были похожи. И даже если она могла радоваться незначительным мелочам в своем заключении, то я тем более была на это способна.

По ее подобию я начала писать Ридриху письма. Я знала, что никогда их не отправлю. Мне просто хотелось выплеснуть свои чувства. И кажется, становилось легче.

А недавно я наткнулась в лесу на дикий куст жаканта. Опустим факт, что я тогда разревелась, размазывая сопли по лицу. Но теперь я раз в два дня ходила его поливать и ухаживать за ним, и это тоже помогало.

– Хозяйка, еще вот тут, – радостно воскликнул Шу, найдя еще одну травинку.

Я улыбнулась.

– Что бы я без тебя делала?

– Без кого? – вдруг раздался до дрожи знакомый холодный голос, которого здесь не должно было быть по определению.

Не веря своим ушам и вся с ног до головы покрываясь мурашками, я резко обернулась.

Этого просто не могло быть. Невозможно. Быть может, у меня начались визуальные и слуховые галлюцинации?

На протоптанной местными жителями тропинке стоял… Ридрих.

Ридрих! РИДРИХ!

Выражение его лица хранило привычную печать безразличия, губы были недовольно поджаты, зато в черных глазах горел настоящий огонь, о причине которого мне еще только предстояло узнать.

Что он здесь делал?!

Обращение: «Брат», уже почти сорвалось с моих губ, но я вовремя остановила себя и, поднявшись, склонилась в идеальном реверансе.

– Досточтимый сейр Абенаж, какая неожиданная встреча, – проговорила я.

– Знаешь, что я терпеть не могу, Азалия? – раздался его холодный голос.

Я знала. Не могла не знать.

– Ложь, – ответила я ровно, поднимая на него глаза. – Вы не можете терпеть ложь.

– Тогда как ты посмела мне соврать? – требовательно спросил он, прожигая меня взглядом, и я почувствовала скапливающуюся за его спиной ауру зла.

От его тона у меня по коже побежали мурашки ужаса, а дыхание сперло. Он узнал. Ридрих все же узнал о том, что мы не брат и сестра. И во взгляде его было столько неприкрытой ненависти, что я просто не знала, куда от нее деваться.

Я сжала руки в кулаки, чтобы придать себе мужества, и вздернула подбородок.

– Я просто хотела выжить. Вот и все.

По его губам скользнула кривая улыбка, глаза превратились в две черных льдинки, а затем он за каких-то пару мгновений преодолел разделяющее нас расстояние, оказываясь опасно близко ко мне. Слишком опасно для моего сердца.

Я твердо встретила его взгляд, а Ридрих вдруг обхватил мой затылок рукой и сгреб в кулак мои волосы, причиняя мне боль. Зашипев, я попыталась оттолкнуть его.

Что черт возьми он творил?!

Но он тут же обездвижил мои руки, сжав их у меня за спиной. Его взгляд жадно бродил по моему лицу. Я чувствовала щекочущий нервы страх, но мое дыхание потяжелело совсем не из-за него. В этой гонке определенно лидировало возбуждение, которое пронеслось по венам и наэлектризовало воздух между нами.

– Вы проделали весь этот путь, чтобы наказать меня? – прошептала я, ловя его взгляд.

– Я не разрешал тебе уезжать, – произнес он низким голосом, так что у меня все внизу затрепетало.

– Вы велели не попадаться вам на глаза, – напомнила я ему на всякий случай, если он вдруг забыл. – Так что, я лишь выполнила ваш приказ, сейр Абенаж.

Его рука скользнула с моего запястья к лицу, большой палец задел мои губы, отчего я не смогла удержать прерывистый выдох, и Ридрих наклонился ближе.

– Ты слишком своевольна для той, кто разгневал меня, – сказал он, магнетизируя меня своим взглядом.

К счастью, десятилетняя выдержка – это вам не пустой звук. А потому я с усмешкой произнесла:

– Мне что же, встать перед вам на колени и молить о прощении?

Кадык на его горле дернулся.

– Еще успеешь.

А потом он вдруг резко отстранился и уже совершенно другим, холодным тоном приказал:

– Ты едешь со мной в Иргейс.

– Я? – от удивления я забыла про весь этикет.

В целом, я ожидала, что он скормит меня Малькуту, ну, или просто пристукнет и оставит лежать под деревом, словно все так и было. Сердце в груди екнуло, и тут же получило от меня подзатыльник.

Все помним, что я самолично напоила его из серебряного кубка и забрала все светлые чувства? Помним еще? Вот, и отлично. Не расслабляемся.

– Но что мне там делать?

– Я использую тебя, чтобы завоевать расположение дворян, – бросил он холодно, проходя по мне безразличным взглядом.

– Почему меня? – уточнила я.

– Ты Святая, – ответил он с кривой усмешкой, и его глаза снова блеснули чем-то очень нехорошим. – Хватит вопросов. Мы уходим.

Так, стоп-стоп-стоп. Я немного не поспевала за ходом развития событий. Мне?! В Иргейс?! К дворянам?! Ровно туда, где будет околачиваться Кементина и покорять сердце Ридриха? Никуда я не поеду.

– Прошу прощения, сейр Абенаж, но у меня несколько иные планы, – ответила я, тонко улыбаясь и делая шаг назад.

Злая аура вновь сгустилась за спиной мужчины, и во взгляде, котором он на меня бросил не было и проблеска прошлых эмоций – лишь пустая и холодная тьма.

– Пересмотри свои планы, если не хочешь, чтобы твой отец оказался мертв, – ледяным голосом произнес Ридрих.

То есть мы играли вот так?!

Я поджала губы.

И зачем ему я?! В книге он прекрасно и без Святой с дворянами справлялся. Все же хочет отомстить…

О, Боги… Неужели я и правда не заслужила спокойную жизнь?!

– Мне нужно сказать отцу… – начала я, но мужчина меня перебил.

– Он уже у нас, как и все твои вещи.

– «У нас»?! Что вы с ним сделали?! Он Святой! – возмутилась я.

Черные глаза полыхнули нечитаемыми эмоциями.

– Он будет твоим кнутом, Азалия. Будешь хорошей девочкой, и с ним ничего не произойдет. Ослушаешься и останешься сиротой. В этот раз по-настоящему.

Ридрих выжил из ума. Взял в плен Святого! Это грозило обернуться большими, очень большими проблемами от церкви.

Что за мужчина?! Я для чего его от всех опасностей ограждала, чтобы он вот такие фокусы начал мне устраивать?!

Ладно! К черту!

Иргейс, так Иргейс. Хоть посмотрю на эту Кементину. Притворимся, что я просто смотрю визуализация романа. Да, именно так. Неожиданный скачок прогресса в сторону виртуальной реальности позволил нам достичь небывалых высот.

Разум нервно хихикал в сторонке и говорил, что я несу полный бред, сердце запасалось валидолом, а я… Я была готова поверить хоть в макаронного монстра, лишь бы нормально пережить месяцы в Иргейсе.

– Пообещайте, что после того, как я помогу вам в покоренном королевстве, вы отпустите меня и моего отца, – потребовала я.

Но кривая улыбка на лице Ридриха стала лишь шире.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться со мной, Азалия.

– Правда? – усмехнулась я. – Что насчет принца Адэйна? Он сбежал, верно? Что если я скажу вам, где он? Заключим еще одну сделку, сейр Абенаж?

На это он точно клюнет. Непременно.

Но вопреки моим ожиданиям мужчина просто развернулся и пошел прочь из леса. Не клюнул. Мы с Шу переглянулись, и я рванула за Ридрихом.

– Сейр Абенаж, позвольте мне хотя бы поговорить с отцом!

– Позволю после того, как ты сделаешь что-то полезное, – бросил он в ответ.

Что-то полезное?!

Мы вышли к нашей с отцом хижине, и к моему удивлению на лавочке у дверей сидела Несси.

– Сейра Азалия! – воскликнула она со слезами на глазах, поднимаясь и бросаясь ко мне на встречу.

Пребывая в смятенных чувствах, я обняла свою старую горничную и бросила вопросительный взгляд в сторону Ридриха, но тот уже шел к карете.

– Приведите ее ко мне, как закончите, – лишь приказал он напоследок.

Закончите с чем? Что тут творилось, черт бы их все побрал?!

– Несси, что происходит? – шепнула я, ловя обеспокоенный взгляд горничной.

– Как же вы могли вот так уйти, не попрощавшись! Я все глаза выплакала, но к счастью сейр Ридрих велел мне сопровождать вас в Иргейс, сейра Азалия, то есть… Прошу прощения, Святая Азалия.