Текст книги "Я стала сестрой злодея (СИ)"

Автор книги: Анастасия Миллюр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

ГЛАВА IV

– Во-а… – выдохнула я, очутившись у зеркала и для верности ударив себя по щекам.

Конечно, в книге автор упоминала, что Азалия была очень миловидной малышкой, но то что я видела сейчас… Это не миловидность! Да, я ангелок во плоти! И как у всех этих ужасных людей вроде леи Ганно и братца вообще язык повернулся говорить мне гадости?

Я прошлась пальцами по овальному личику с острым подбородком и с неудовольствием отметила впалые щечки. Девочка недоедала, это было очевидно. Я еще когда переодевалась заметила, что Азалия болезненно худа для своего возраста. Может, поэтому никто не смог разглядеть ее красоту?

Потому что в остальном она была самим совершенством. Каштановые шелковистые волосы с красивым медным отливом; аккуратный рот с пухлой нижней губой и чуть смазанным контуром, что предавало ей очарования; маленький, чуть вздернутый кверху острый носик; бровки домиком и… По-настоящему, завораживающие сапфирово-синие глаза c длинными медными ресницами.

В реальности у человека радужки просто не могли быть такого яркого цвета, но у Азалии они были именно такими, словно подсвеченными изнутри. С другой стороны, учитывая, кем был ее отец, ничего удивительного.

Я сделала пару шагов назад, теперь уже рассматривая себя целиком. Платье у меня, конечно, было простовато, но ничего другого в гардеробе не было. И это лишь убедило меня в подозрении о том, что слуги здесь воровали по-черному.

Пока я читала роман, у меня сложилось вполне однозначное отношение к Терису Абенаж – он был тем еще бессердечным ублюдком, для которого любые чувства были проявлением слабости, но скупердяем не был.

Ни разу за всю жизнь Азалии и Ридриха эрцгерцог не сказал им и доброго слова, но денег он на них не жалел никогда. Я всегда считала, что это был единственный доступный ему способ выразить свою любовь, которая пряталась где-то очень-очень-очень-очень глубоко в сердце. Настолько глубоко, что потребуется мега-чудо микроскоп, чтобы ее разглядеть.

И если деньги наследника слуги брать просто не решались, потому что после такого финта и умереть было можно, то с Азалией все было по-другому.

И Терис, И Ридрих с самого рождения воспитывались по принципу, что если ты сам себе не поможешь, то никто тебе не поможет, а потому не считали нужным заниматься «непрошеной благотворительностью», как однажды назвал это в книге наш злодей. Более того, слабость Азалии они считали чем-то недопустимым, а потому тем более не стали бы ей помогать. И вот этим слуги-то и воспользовались.

У бедной малышки не было и шанса вырасти уверенной в себе девушкой, которая осознавала свое положение и могла бы дать отпор. Ведь с самого ее первого дня, все вокруг твердили, что она дочь шлюхи, недостойная окружающего ее богатства и позорящая гордую фамилию Абенаж.

Но им не повезло, потому что я подобное отношение терпеть к себе не собиралась. Мне тут вообще-то от смерти нужно спастись, а для этого я просто обязана показать Ридриху, что не жалкая слабачка, об которую можно вытирать ноги.

В конце концов, как ты сам к себе относишься, так и окружающие люди тебя воспринимают.

Поэтому я решительно кивнула своему отражению, мысленно пообещав настоящей Азалии привести ее жизнь в порядок, и выскользнула из комнаты.

К счастью, лея Ганно где-то потерялась, а потому я, немного поплутав по поместью, все же добралась до библиотеки. Место это было стратегического значения, ведь кто владеет знаниями – владеет миром.

Я осторожно приоткрыла дверь, воровато огляделась, а потом прошмыгнула внутрь. Прежде всего меня сейчас волновало мое положение и мои права.

Библиотека встретила успокаивающем запахом книг и амбры, она была очень большой с многоярусными книжными стеллажами, добраться до которых можно было по передвижными лестницам. Окон здесь не было, а свет проникал через стеклянный купольный потолок, озаряющий все помещение мягким и теплым дневным сиянием.

Я окинула все это великолепие критичным взглядом и остро пожалела об отсутствии в этом мире Интернета. И почему я раньше не ценила, что можно просто открыть браузер, вбить поисковый запрос и получить ответ через секунду?

Но не время отчаиваться! Я решительно засучила рукава и спросила, обращаясь к несуществующим обитателям библиотеки:

– Так… И где у вас тут могут быть книга про порядок наследования?

Ответа я в общем-то не ждала. Но неожиданно услышала, как где-то впереди книга с грохотом падает на пол. От этого странного совпадения по моей спине побежали мурашки, а ладошки вмиг вспотели.

Ха-х… Да, просто, наверное, какой-нибудь ротозей положил книгу на самый край, вот она и упала. С кем не бывает…

Я нервно улыбнулась и крадучись стала продвигаться меж стеллажей. Совпадение или нет, но я просто обязана проверить, что там было. Я выглядывала меж рядов упавшую книгу, пока наконец мне на глаза не попалась красная обложка с золотой каймой, которая в гордом одиночестве лежала на полу из темного дерева.

Прищурившись, я присмотрелась к названию, и по телу прошлась новая порция мурашек, а дыхание перехватило.

«Порядок и легитимность наследования титулов в империи».

– Спасибо, конечно, но это уже не смешно, – почему-то шепотом сказала я и, дойдя до книги, подняла ее.

Но не успела я ее раскрыть, как рядом свалилась еще одна. И я вздрогнула от неожиданности, хватаясь за сердца. Если так дальше пойдет, вскоре будет зарегистрирован самый ранний случай инфаркта в этом мире! У меня нервы, между прочим, не железные! Их и так осталось на самом донышке после всех этих ЕГЭ и экзаменов на первом курсе, а сколько я на романах потеряла!

С нервно бьющимся сердцем, я прочитала название второй книги, и меня бросило в холодный пот: «Права и обязанности высшей аристократии».

Я сглотнула.

Как там говорят? Первый раз – случайность, второй – совпадение, третий – закономерность? Но в моем случае, и второй раз был уже более, чем странный.

Какого хрена тут творилось?!

Нервно оглядевшись, я не заметила ровным счетом ни-ко-го. В библиотеке стояла просто могильная тишина, которую разбавлял лишь звук моего неровного дыхания. И это почему-то нагнало на меня жути.

Резко подхватит с пола вторую книгу, я прижала ее к груди, а потом пулей вылетела из помещения, захлопнув за собой дверь.

Что бы я еще раз туда вошла! Там творилось что-то непонятное даже для мира романа!

– Ноги моей больше там не будет… – ворчала я себе под нос, обхватывая руками свою добычу, по пути назад в комнату.

Дело оставалось за малым, всего-то и нужно, что внимательно изучить законы, а потом…

– Вот вы где, – раздался сухой и неприятный голос леи Ганно, заставивший меня вздрогнуть.

Я подняла голову и увидела, что женщина с недовольной миной стояла прямо перед дверьми в мою спальню, скрестив руки на груди.

– Вы довольны тем концертом, который устроили перед его высочеством? – процедила она, прищурившись.

Какая от нее все-таки исходила неприятная энергетика… Едкая, забивающаяся в нос и вызывающая желание прочихаться.

– Я не устраивала никаких концертов, – ответила я, твердо встречая ее глаз. – И я попрошу вас отойти, мне бы хотелось почитать в одиночестве.

– Ох, покорно прошу простить, – язвительно отозвалась лея Ганно. – Но вы сейчас же спуститесь вниз, сядете в карету и отправитесь на занятия, на которые вы уже изрядно опоздали.

Она не просила, не оповещала меня о моем расписании, она указывала мне, что делать. Даже не зная в точности законов этого мира, я была уверена в том, что так вести себя со мной она не имела ни малейшего права.

Гадина.

Я усмехнулась.

– Вам нужно, чтобы я поехала на занятие? Попробуйте снова.

– Кажется, вы, Азалия, окончательно забыли свое положение, – прошипела она, прищурившись.

Я забыла свое положение?! Да, кто она была такой, чтобы указывать мне, что делать. Она была обычной простолюдинкой, почувствовавшей вкус власти и обезумевшей от него.

– Кажется, это вы, лея, забыли свое. Я – сейра Азалия Абенаж, – ответила я, вскинув подбородок. – А вы кто, напомните?

Конечно, детский голосок несколько не соответствовал моим пафосным речам, но что поделать. Нужно было делать хорошую мину при плохой игре.

Лицо женщины перекосила злость, и я поняла, что попала в самую больную точку. Вот только я не учла, что человек, у которого уже сорвало крышу от власти, очень неохотно будет ее отпускать.

А потому оказалась совершенно неготовой к тому, что лея Ганно вдруг схватит меня за волосы и силком поволочет к лестнице.

– Что вы делаете? Немедленно отпустите! – кричала я, пытаясь оттолкнуть ее одной рукой.

– Неделю без еды будете сидеть! Я вам покажу, кто я есть. Зазнавшаяся девчонка, и откуда только полезло! Вся в свою шлюху-мать! – плевалась оскорблениями женщина, таща меня к выдоху из поместья.

Вот же, су… Сумочка, блин!

Да, как у нее вообще рука поднялась на такого милого и очаровательного ребенка?! Совсем берега попутала?! Я ей покажу… Только подожди у меня!

Я все еще брыкалась, когда она вытолкнула на улицу. А потом, случайно бросив взгляд наверх, увидела, как из окна на третьем этаже за мной пристально наблюдают черные глаза.

Ридрих!

Вот же, позорище…

Я тут же перестала вырываться.

– Отпустите, я пойду сама… – мрачно буркнула я, завидев ожидающую меня карету с уже открытой дверью.

– Это не ты здесь решаешь! – процедила женщины и буквально впихнула меня в кабину, а сама забралась следом.

Уместившись на сидение, я поправила на голове волосы, перевязала бант, и зыркнула на лею Ганно. А эта змея, не обращая на меня никакого внимания, повернулась к окну и самодовольно улыбалась.

– Вы пожалеете об этом, – проговорила я, не сводя с нее пристального взгляда.

Я почто тут все утро над печеньем горбатилась?! Что бы ты мне все созданное хорошее впечатление у брата выкинула в трубу?!

Но женщина лишь кинула на меня взгляд полный превосходства и ответила:

– Вы никто, Азалия. Лишь ублюдок, дитя шлюхи. Вы должны быть мне благодарны, что я вообще с вами вожусь.

Я скрестила руки на груди и улыбнулась такой «доброй» улыбкой, что ей позавидовали бы даже демоны.

– Не стоило так утруждаться, вам показать, где дверь?

Лея Ганно тут же замахнулась, как для удара, но потом бросила взгляд за окно и, одарив меня убийственным взглядом, процедила:

– Не распускайте язык, иначе и вовсе останетесь без него.

Посмотрим еще, кто тут и без чего останется. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Я прикрыла подолом платья обложку своих книг и погладила их через ткань. Вот, только во всем окончательно убежусь, и тебе будет не сдобровать…

Говоря откровенно, я понятия не имела, чего мне стоило ожидать от занятий, на которые тащила меня лея Ганно. Точнее, там-то я точно не ожидала ничего плохого. И зря. Кажется, мир поистине ненавидел Азалию, и врагов у нее было больше, чем у меня за всю мою девятнадцатилетнюю жизнь.

Стоило только нашей карете остановиться у красивого и изящного здания из коричневого кирпича с высокими шпилями башен и витражными окнами, а мне – сойти с педали кареты, как я тут же услышала неприятный голос:

– О, вот и наша сейра Убожество пожаловала.

Ему вторил детский смех, и я, повернувшись, столкнулась с группой детишек, которые сгрудились позади симпатичной светловолосой девочки.

Я вздохнула и подняла глаза к небу.

Серьезно? Мне вот только войны с этими карапузами не хватало!

Я тут вообще-то серьезные задачи решаю, жизнь свою пытаюсь спасти, а вы…

– О, она уже плачет, – насмехалась надо мной эта малявка.

И почему дети такие жестокие?

Я потерла пальцами бровь и встретила карий взгляд малышки. Я не имела ни малейшего представления, кем она была. Не помню в книжке ни одного светловолосого и кареглазого женского персонажа.

– Безмерно рада всех вас видеть, вы все также любезны, юная сейра, а ваши манеры, как всегда, на высоте, – мило улыбнулась я девочке и присела в реверансе, придерживая платье той же рукой, что и книжки.

На такое она не нашлась что ответить, только открыла и закрыла рот, а дети позади нее переглянулись. Вот, и прекрасно!

И пока в головах карапузов шел нешуточный мысленный процесс, я прошмыгнула мимо них прямо к тропинке ведущей в сад. В конце концов, мне нужно было прочитать свои книги! А то без них, чувствую, я закопаюсь.

Но не успела я даже схватить за калитку, как вдруг послышались крики.

– Смотрите! Посмотрите! Что это?!

– А-а-а-а! – завопил уже знакомый детский голос.

Ну, что опять?!

Нахмурившись, я обернулась и замерла, а брови мои взлетели куда-то к Небесам, потому что та самая светловолосая девочка изо всех сил пыталась удержать взмывающий вверх подол платья.

И вроде бы… Ветер, и ветер, с кем не бывает. Но нет! Никакого ветра и в помине не было! Просто подол ее платья словно взбесился и решил показать всем милые детские чулочки.

– Это она! Это все Азалия! – вдруг выпалила девочка, упав на землю и придавив своим весом непослушную ткань.

Карие глаза, горящие от испуга и унижения, смотрели на меня яростно, а прямо в меня был направлен ее указующий перст. И следом на меня тут же обратились все взоры.

Моя челюсть поехала вниз.

Я?! Да, я вообще просто мимо прошла!

– Сейра Азалия, сейра Юлина, – раздался строгий голос взрослого мужчины, который спешил к нам со всех ног. – К директору! Сейчас же!

Юлина посмотрела на меня с торжеством, и я прочитала по ее губам: «Скоро ты вылетишь отсюда».

Я же снова подняла глаза к небу.

Боженька, ты серьезно?!

ГЛАВА V

В кабинете нас было четверо: директор, я, Юлина и ее мать, которая прибежала по первому зову, когда услышала, что на дочку было совершено покушение.

Директор с первого взгляда показался мне довольно приятным дяденькой – среднего возраста, не очень высокий, с залысиной на голове и бородой. Взгляд у него был располагающий к себе. Мне показалось, что такой человек, как он, рубить с плеча не будет и сначала взвесит все «за» и «против». Но ключевое слово здесь «показалось».

– Сейра Азалия опозорила мою дочь! Обесчестила ее! Она должна понести ответственность! – распиналась сейра Мама-Юлины.

Я на это лишь вскинула брови. Звучало так, будто я ее невинности лишила, в самом деле! А теперь должна за такой огрех на ней жениться… Ох, уж эти формулировочки.

Девочка же спрятала заплаканное лицо в подоле матери, всем своим видом изображая оскорбленную добродетель. Будто это не она ухмылялась мне по пути в кабинет, как сущий дьяволенок.

– Сейра Азалия, в стенах нашей школы запрещены любые издевательства, а тем более с применением темных сил, – строго проговорил директор, переводя на меня взгляд.

Я аж слюной от возмущения подавилась!

– Извините? – переспросила я. – Вы это мне говорите? Если в вашей школе запрещены издевательства, то вам стоит поговорить с сейрой Юлиной и ее друзьями. Стоило мне только приехать, как они тут же накинулись на меня с оскорблениями.

Я тут же получила яростный взгляд от девочки, но когда она подняла лицо к матери, в ее глазах была все грусть и скорбь мира.

– Матушка, это не правда! Сейра Азалия наговаривает на меня. Мы лишь подошли поздороваться, а она обозвала нас плохими словами.

– Я знаю, Юлина, ты никогда бы не стала вести себя так недостойно, – ласково ответила женщина, погладив дочь по щеке, и мне достался неприязненный взгляд уже от нее. – Сейр Гасс, такое поведение недопустимо, – обратилась она к директору. – Мало того, что сейра Азалия унизила и испугала мою дочь, но она еще и наговаривает на нее. Я требую ее исключения.

Моя челюсть в который уже раз за сегодня отлетела ко всем чертям. Чего?!

– Я против, сейр Гасс, – ответила я, скрещивая руки на груди, и посмотрела прямо в глаза женщины, такие же карие, как и у ее дочери. – Вы сейчас совершенно безосновательно, не имея никаких доказательств, обвиняете меня в том, чего я не совершала. В таком случае, я буду вынуждена обратиться за протекцией к отцу или брату. Вы действительно готовы иметь дело с эрцгерцогом или юным наследником?

Разумеется, последнее я сказала исключительно красивого словца ради. Спасение утопающих было делом рук самих утопающих – так было принято в семье Абенаж. Так что, если Терис или Ридрих увидят, как я тут барахтаюсь в воде, они в лучшем случае пройдут мимо, а в худшем еще и огреют чем-нибудь сверху – ну, что б повеселее стало.

Обратись я к ним за помощью, получила бы только лещей, но никто ведь мне не мешал использовать их имена, правда же?

Однако директор к моему ужасу произнес:

– Не волнуйтесь, сейра Азалия. Я уже уведомил о произошедшем вашего брата.

Меня кинуло в холодный пот, и я, расширив глаза, повернулась к мужчине, внезапно замечая крошки на его бороде.

– Вы… Что сделали, простите? – севшим голосом уточнила я.

Это катастрофа!

Все это время Ридрих терпел Азалию, потому что та особо проблем не доставляла. Но если он решит, что я ему слишком досаждаю и отвлекаю от важных дел, то неровен час и… Я побледнела.

Не говоря уже о том, что его отношение ко мне может съехать в окончательный минус!

– Вызвал вашего брата. Разумеется, я не могу принять решение о вашем исключении прямо сейчас. Будет собран дисциплинарный комитет, на котором мы выслушаем обвинения и вашу защиту и примем решение, – ответил мне мужчина.

Вызвал? Я побледнела еще больше.

Директор… Какой-то там сейр в третьем поколении, практически – хрен из-за бугра, вызвал в школу Ридриха? Да еще и говорил об этом так просто…

О, мамочка родная…

А ведь точно! Я вдруг вспомнила, что Ридрих стал наращивать свой авторитет уже после того, как победил отца, а до этого момента вел себя вполне тихо. Именно поэтому директор обратился к нему, а не к Терису – вероятно, думал, что с Ридрихом проблем будет меньше и на него легко можно будет повлиять. Но это было все равно, что дергать спящего тигра за усы!

К черту все!

– Не надо, – выпалила я. – Не надо отвлекать брата от его дел. Если ситуацию никак не исправить, то я согласна на исключе…

Но Боженька видимо был не настроен позволять мне жить долгую и счастливую жизнь, потому что мне прервал раздавшийся стук, а следом дверь распахнулась и на пороге появился… Ридрих.

Он окинул безразличным взглядом комнату, особенно ни ком не останавливаясь, и прошел внутрь. От окутывающей его ауры жутко стало всем. Еще пару минут назад разбухающая от возмущений сейра Мама-Юлины как-то сжалась, сама девочка и вовсе вцепилась в свою родительницу, как в спасательный круг посреди открытого моря, а директор подскочил, как ужаленный, и, спешно поклонившись, произнес:

– Приветствую, сейр Абенаж. Для меня честь принимать вас в нашей скромной обители.

Ридрих молча кивнул, опустился на диван рядом со мной и, закинув ногу на ногу, посмотрел на сейра Гасса. И создалось такое ощущение… Знаете, что это был именно кабинет брата, а мы тут – жалкая кучка дураков во главе с директором – собрались по кой-то черт и отвлекаем его от чрезвычайно важных дел.

И похоже, такое ощущение возникло не только у меня, потому что сейр Гасс как-то неуютно завозился на своем директорском кресле.

– Я слушаю, – проговорил Ридрих, переводя взгляд с него на сейру Маму-Юлины.

Но они почему-то лишь молча переглянулись, начиная потеть. Я уже забеспокоилась, что следующей в очереди пойду я, но женщина вдруг проявила чудеса мужества и, распрямившись, произнесла немного дрожащим голосом:

– Сейра Азалия применила на моей дочери темные силы, опозорила и унизила ее, а затем оклеветала, сказав, что Юлина издевается над ней в школе.

Мне тут же достался презрительный взгляд от Ридриха при упоминании издевательств. В нем буквально читалось: «Так тебя не только слуги за волосы таскают, но над тобой еще и шайка детишек издевается? Убожество».

Вот же, ирод! Нет бы посочувствовать своей очаровательной младшей сестренке…

Но я лишь нацепила на лицо милую улыбку и губами прошептала: «Прости, братик».

Он прищурил глаза и вернул внимание женщине.

– Где доказательства?

Вот! Брат хоть и бесчувственный чурбан, зато с мозгами! Не зря был моим любимым персонажем.

Она сглотнула.

– Юбки моей дочери стали внезапно задираться без чьей-либо помощи. Сейра Азалия была рядом, а кроме нее никто не мог обладать такой силой…

Ридрих насмешливо вскинул бровь, явно молча говоря: «И? Это все?».

– И она оклеветала мою дочь прямо при мне и сейре Гассе, – нервничая, добавила женщина.

Я стрельнула краем глаза в брата и увидела, как за его спиной сгущается тьма. А я-то думаю, чего все такие нервные… Да, мне и самой, как-то неуютно стало. Малькута я с нашей первой встречи запомнила очень хорошо, и ощущение подвешенности над полом – тоже. Лишь при воспоминании об этом по коже мурашки бежали.

Тем временем брат молча перевел взгляд на директора, отчего тот схватил со стола носовой платочек и, промокнув им лоб, запинаясь, произнес:

– Поймите, сейр Абенаж, мы не можем игнорировать такие…

– Вы посмели вызвать меня по такому пустяку? – перебил его Ридрих, прищуриваясь. – Вы даже толком не можете сформулировать, в чем именно провинилась Азалия. По-вашему, у меня нет других дел, кроме как прибегать сюда по первому зову истеричной мамаши?

– Братик, они сказали, что мне грозит исключение… – мило улыбаясь, добавила я, тут же получая два испуганных взгляда – от директора и «истеричной мамаши», спасибо братцу за формулировки.

– Бардак, – бросил он, поднимаясь. – Вставай, – велел уже мне.

Не понимая, что происходит, но даже и не думая возражать, я послушно подскочила с дивана и, как хорошая девочка, даже расправила складки на помявшемся платье. А затем понеслась за Ридрихом, который был уже у двери.

– Сейр Абенаж, постойте! Давайте разберемся в сложившейся ситуации!.. – крикнул ему вслед директор, а скорее – уже бывший директор.

– Кучка идиотов, – бросил раздраженно брат, широким шагом шагая к выходу, отчего мне пришлось буквально бежать за ним.

А я, честно говоря, пыталась переварить произошедшее.

Так сразу и не скажешь, но похоже, что он… Защитил меня? Вот это прогресс! А я ведь только один раз ему лакомство приготовила!

– Братик, когда вернемся я приготовлю тебе еще печенье! – на радостях воскликнула я.

У-ти, мой пупсичек. Не зря ты был у меня самым вкусным малышом, за которого я болела до самого твоего трагичного финала.

Но он в ответ лишь фыркнул, даже не удостоив меня взглядом.

– Ты думаешь, я буду есть еду от той, кого собственные слуги таскают за волосы?

А это здесь вообще при чем?! Прибавив ходу, я обогнала юношу и встала прямо перед ним, отчего ему пришлось остановиться.

– Я обязательно расправлюсь с леей Ганно. И тогда ты съешь то печенье, которое я приготовлю?

Он прищурился и больно ткнул меня указательным пальцем в лоб.

– Сначала делай, а потом болтай. Раздражаешь.

И не дожидаясь свою милую сестренку, он просто обошел меня и пошел дальше.

У-у-у! Это кто еще кого тут раздражал!

Очень хотелось матюкнуться, но я лишь сжала кулаки и снова побежала за ним. Так оно… Захочешь, чтобы тебя не убивали, и не такое потерпишь!..

И вообще, эта сволочь хоть что-то слышала про систему мотивации для детей? Ну, ничего. В процессе обучится! А не обучится – заставим.

– Если я разберусь со слугами, хочу получить награду, – с самым милым видом, на который только была способна в беге, обратилась я к нему.

– Отстань, – бросил Ридрих в ответ.

Отстала бы, если бы не раздумывал о том, чтобы меня убить!

– Пожалуйста, братик? Если я сделаю это, устроим чаепитие с печеньем?

– И это по-твоему награда? – насмешливо-раздраженно спросил он.

Ага, то есть он все-таки меня слушает! Я улыбнулась во все тридцать два – или сколько там зубов у детей, двадцать? – и прощебетала:

– Конечно! Потому что я люблю тебя и хочу проводить с тобой мно-о-о-ого времени вместе. Чем больше – тем лучше. Лучшая награда для твоей сестренки.

В ответ мне достался мрачный взгляд, но благо мы уже подошли к карете. Ридрих забрался первым, а я – следом. Но вообще-то, как хороший брат, он мог бы и подать мне руку…

Ох, сколько еще работы впереди…

И только когда я откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, уже мысленно представляя, как я расправлюсь со слугами, а потом мы с Ридрихом заживем счастливо, как вдруг вспомнила, что книги-то я оставила в кабинете директора!

Ну, что у меня за дырявая голова?!

Приоткрыв один глаз, я бросила взгляд на брата, который закинув ногу на ногу отстраненно наблюдал пейзаж за окном, явно думая о чем-то своем.

– Б-братик… – начала я, немного заикаясь. – Я кое-что оставила в школе и должна вернуться за этим…

Ридрих посмотрел на меня недовольно своими черными глазами, а затем карета остановилась. Ничего себе! Это как он так?..

Но поразмыслить мне об этом не дали, потому что следом открылась дверь, а еще мгновение спустя меня за шкирку выставили на пыльную дорогу.

– Надоела, – бросил брат, захлопывая дверь прямо передо моим носом.

И карета тронулась с места, а я только сейчас поняла, что на козлах все это время сидел… Малькут. Он хлестнул лошадей, те захрипели от страха и помчались вперед, оставляя меня совершенно одну.

Нет, Ридрих нормальный вообще?! Кто вот так выбрасывает ребенка посреди дороги?! Благо, мы отъехали всего ничего от школы.

– КОЗЕЛ! – во все горло закричала я, зная, что он меня уже не услышит, с досады пнула валяющий на дороге камешек и, сжав пальцы в кулаки, пошла назад в школу, не переставая бухтеть.

А я ведь его еще и хвалила! Да, какой он «вкусный малыш»? Сволочь, она и в Африке сволочь! И как я только могла быть так слепа во время чтения?

У-у-у! Злыдень!