Текст книги "Перекрёсток (СИ)"

Автор книги: Анастасия Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Ангелина

Я знаю, что меня ждёт. Нутром чую – жена Артура не даст мне спокойной жизни в этом доме. Да и положа руку на сердце, я её прекрасно понимаю. Вернуться домой и застать собственного мужа в объятиях какой-то няньки-приживалки? Ни одна уважающая себя женщина не потерпит подобного оскорбления. А уж такая, как Илона, тем более

Никита и Лерка никак не хотят укладываться на дневной сон – тоже чувствуют царящее в воздухе напряжение. А когда они, наконец, засыпают, я собираюсь выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом.

Не получается.

– Ангелина? – в мою комнату царственно вплывает Мария Антоновна. – Илона Леонидовна хочет поговорить с вами.

– Что случилось? – слабо отбиваюсь, понимая, что заведомо проигрышный поединок с Кошечкой неизбежен. У неё статус и острые когти, а у меня секреты, птичьи права в этом доме и… непонятные чувства к её мужу.

Илона цедит зеленый чаёк из фарфоровой чашечки, оттопырив мизинчик в сторону, пока я нервно переминаюсь с ноги на ногу – присесть она мне не предлагает.

– Расскажите немного о себе, – её ледяная улыбка пронзает душу, – откуда приехали, чем занимаетесь? Какой институт окончили? Не поймите меня неправильно, я просто хочу узнать больше о человеке, который проводит так много времени с моим сыном.

Сбежав из родного города я, конечно, озадачилась сочинением подходящей легенды. Но у Илоны получается застать меня врасплох.

Выслушав мой рассказ, она ставит чашечку с недопитым чаем на журнальный столик. И мне вдруг становится тревожно. Илона больше не похожа на барыню в обществе крепостной. Нет, теперь она смотрит на меня взглядом победителя.

Но разве наш поединок уже окончен?

– Значит, вы приехали к нам из Воронежа… Очень мило. Говорите, что родились там и прожили до окончания школы?

– Верно, – киваю я.

– А затем приехали в Москву и поступили в педагогический университет?

Снова кивок.

– Прекрасно…

Илона целую минуту держит паузу перед решающим ходом:

– А я могу взглянуть на ваш паспорт? Мне не нужны никакие данные, просто хочу посмотреть страницу с пропиской, чтобы убедиться в правдивости вашей истории.

Нокаут.

– Вы скрываете что-то, Ангелина. – Илона торжествующе улыбается, понимая, что мне нечего ответить. – Будьте уверены, я обязательно выясню, что именно. А теперь можете идти.

Покидаю гостиную на несгибающихся ногах, чувствуя, как холодный пот прошибает меня с ног до головы. Несомненно у Илоны Вавиловой есть связи, с помощью которых она может докопаться до истины. Выйти на Гришу, рассказать о моём местонахождении… И что тогда будет? Артур, конечно, меня защитит, но нельзя же вечно прятаться за его спиной. У него своя жизнь, своя семья. А я лишь создаю ему дополнительные проблемы.

Наверное, мне был необходим этот холодный душ в виде разговора с его женой. И наверное, пришла пора нам с Леркой двигаться дальше. Представляю, как она расстроится… Дочка так привыкла к Никите, полюбила его, как родного. Да и сама я прикипела душой к этому мальчику. Надеюсь, Артур сделал правильные выводы, и его сын не будет снова страдать от одиночества после нашего отъезда.

***

– Мам! Что происходит? Мы куда-то едем?

Лерка и Никита наблюдают, как я быстро и не слишком аккуратно складываю вещи в большой рюкзак. Сын Артура сидит молча, настороженно хмурит бровки. А вот моей непоседе срочно нужны ответы.

– Мама!!!

– Подожди, – срываюсь я, и Лерка тут же обиженно дуется. – Посидите немного тихонько, хорошо?

Фыркнув, дочка демонстративно отворачивается к Никите и что-то шепчет ему на ухо. После чего мальчик вскакивает на ноги и резво бежит к двери.

– Ты куда? – окликаю я его прямо у выхода.

– В туалет, – пожав плечами, Никитка косится на меня хитрым глазом. И мне бы понять, что он обманывает, да я слишком поглощена своими мыслями в тот момент.

Пару дней назад Артур вручил мне конверт с деньгами. На мой недоуменный взгляд он ответил просто – зарплата. Значит, мы с Леркой можем снять какой-нибудь номер в гостинице. Безопаснее всего было бы вернуться в хостел, где у меня бы не потребовали документы… Ладно, разберемся. Сейчас главное собрать вещи, да побыстрее.

Однако, мне это не удаётся. Как обычно, Артур выбирает самый подходящий и эффектный момент для своего появления. То полуголой меня застанет, теперь вот, пытающейся позорно удрать из его дома… Даже не попрощавшись.

Артур понимает всё правильно – в его тёмных глазах сверкают молнии. Умел бы взглядом сжигать, от меня бы уже горстка пепла осталась. И так по телу волнами жар проносится.

– Ну и как это, – он красноречиво смотрит на набитый вещами рюкзак, – понимать?

За спиной Артура маячит Никита – так вот куда бегал этот маленький хитрец.

– Дети, марш из комнаты, – командует Вавилов, и Лерка с Никитой мгновенно испаряются. А Артур плотно закрывает дверь, для верности прислоняется к ней спиной. Всем видом показывает, что путей отступления у меня нет.

– Я тебя очень внимательно слушаю, Ангелина.

– Ну…просто я решила… так будет лучше для…

– Что ты там бормочешь себе под нос? – взрывается Вавилов, заставляя меня подскочить от неожиданности. Однако, в гневе он далеко не милашка!

– Извини, погорячился, – заметив мой испуганный взгляд, он тяжело вздыхает. – Просто скажи мне правду. Ещё утром всё было… – запинается на полуслове, – прекрасно. А теперь ты чемоданы собираешь. Это Илона тебя надоумила?

В ответ я обреченно молчу, но этого достаточно. Как там говорят? Молчание – знак согласия?

– Ясно. Значит так, сборы ты прекращаешь и остаёшься здесь, – Артур не просит, приказывает. – Это понятно? А с Илоной я поговорю, она тебя больше не потревожит.

Развернувшись на сто восемьдесят, он тянет на себя дверь, чтобы выйти из комнаты, но я преграждаю ему путь.

– Почему?

– Что почему?

– Почему ты хочешь, чтобы я осталась?

Ох, не надо мне задавать такие вопросы. Да и подходить к Артуру так близко тоже не надо. От этой близости сердце подскакивает и начинает биться в горле пойманной птицей.

Артур мне не отвечает. Молчит долго, сканирует меня своими чёрными глазами. Чёртовы обсидианы мешают не оставляют шанса успокоить разбушевавшийся пульс. Свалюсь ещё тут с сердечным приступом…

– Из-за Никиты, – Артур нарушает затянувшуюся паузу. Его взгляд вдруг меняется, становится каким-то пустым.

– Если ты уедешь, – продолжает невозмутимо, – Никита сильно расстроится, а я этого не хочу. Ты нужна ему, Ангелина.

В душе до последнего теплится надежда, что он вот-вот добавит заветное «и мне тоже».

Но этого не происходит.

– Спокойной ночи, – произносит Артур напоследок и покидает комнату.

Не знаю зачем, но я выхожу следом и машинально иду за ним. Слышу звук удаляющихся шагов и обрывки телефонного разговора.

– Что? Кто? А-а, привет! Слушай, ты как меня вообще нашел? Да-а… лет пять не виделись что-ли. Погоди, я сейчас…

Голос Артура становится всё тише, превращается в неразборчивое бормотание и вскоре и вовсе исчезает.

А я так и стою в коридоре, прислонившись спиной к стене, гадая, что ждёт нас дальше.

Глава 17

Артур

– Так вот, институт-то наш процветает, всё время вашу компанию добрым словом поминаем. Для нашего городишки это был настоящий прорыв…

Я слушаю внимательно и даже радуюсь неожиданному звонку, который даёт мне хоть какую-то отсрочку. Объясняться с Ангелиной я не в силах, просто потому что не знаю, что ей сказать. Но мысль о том, что она решила собрать чемоданы и сбежать из дома после разговора с Илоной, меня просто взбесила.

Интересно, что такого ей наговорила жена? Надо будет обязательно это выяснить. И ещё раз предупредить Илону.

Но позже. Пока что я занят телефонным разговором со старым приятелем, с которым мне довелось работать лет пять тому назад. В небольшом городке в Ростовской области строился новый университет. Огромный, состоящий, кажется, из шести корпусов, со спортивным комплексом и весьма комфортным общежитием. Действительно прорыв для крохотного провинциального городка…. Именно наша компания занималась поставками оборудования для университета, поэтому, мне приходилось частенько мотаться в тот городок.

Брагин, мой приятель, в то время занимал какую-то высокую государственную должность и лично занимался проектом того университета. Работая бок о бок, мы с ним даже подружились. Но проект закончился и наши дорожки разошлись. И вот теперь каким-то образом Брагин ухитрился меня разыскать

– Вообще, я по делу звоню, Артур. – после дежурных «как жизнь?» и «что нового?» говорит он. – Мне помощь твоя нужна.

Ну конечно, чему тут удивляться. Вряд ли человек, не появляющийся в твоей жизни несколько лет, захочет просто узнать, как у тебя дела. Небось речь пойдёт о каких-нибудь заманчивых инвестициях или…

– Жена пропала с дочкой. – неожиданно заявляет Брагин, прервав мои мысли.

Вот это да! У человека трагедия, а я про какие-то инвестиции думаю…

Зайдя в свой кабинет, я плотно прикрываю дверь, понимая, что разговор предстоит серьёзный. Мельком глянув на фотографию в рамке, которая стояла на моём столе, я чувствую, как стальная рука сжимает желудок. Это был мой любимый снимок Никиты – с широкой улыбкой сын держит трёхкилограммового судака, пойманного нами на Оке. Один из немногих дней, который я целиком и полностью посвятил сыну. Никитка тогда ещё полгода спрашивал, когда мы снова покатаемся на лодке…

Да уж, у Брагина действительно приключилась настоящая беда. Как представлю, что с Никитой вдруг случится нечто подобное, так дышать тяжело становится.

– Рассказывай, Гриш. Как пропали, когда? Ты уверен, что это не похищение?

– Да несколько месяцев назад… Нет, точно не похищение, иначе бы потребовали выкуп. А мне никто не звонил.

Да, это логично. Но что же тогда могло произойти? Может, женщина просто забрала ребёнка и уехала? Сбежала к любовнику?

– А в розыск их объявили?

Брагин отвечает не сразу. А когда делает это, то голос его звучит как-то странно. Глухо и нервно.

– Нет, Артур, мне никак нельзя сейчас шумиху поднимать. Выборы на носу, если всё это вскроется… В общем, проблемы у меня будут.

Ясно. Ещё один, для которого дело превыше всего. Даже семьи.

– Ну а от меня ты что хочешь?

– Говорят, жену с дочкой в Москве видели. Я тебе всё сейчас на Е-мэйл пришлю. Уж будь другом, проверь по своим каналам… Я знаю, у тебя есть связи… Это для меня очень важно, Артур… Я жить без них не могу… Спать не могу, есть не могу… Пожалуйста, помоги мне…

– Не волнуйся, – я спешу его успокоить. – Конечно, сделаю всё возможное. Мы их обязательно найдем.

Гриша рассыпается в благодарностях, и наш звонок завершается.

Через несколько минут на мою почту приходит какой-то файл. Пока скачиваю его, время тянется, словно резина. От чего-то чувствую лютое напряжение, кажется, что даже стены давят.

Наконец, всё готово. Открываю документ и на первой же странице вижу фотографию.

Девушка. Длинные светлые волосы, широко распахнутые глаза фиалкового цвета и мягкая улыбка. Стрижка другая, да и моложе она явно. Но вот эти фиалковые глаза вряд ли можно с чем-то перепутать.

Несомненно, это была моя Ангелина.

Твою. Мать. Ни разу в жизни я не чувствовал себя таким дураком. Ни разу. А ведь Геля ни единожды называла имя своего бывшего.

Гриша Брагин.

Человек из прошлого, чей образ давно затерялся в глубинах моей памяти. И мне бы покопаться там, да сложить два плюс два. И тогда всё бы сразу встало на свои места.

Несколько лет назад

Мы отмечали окончание рабочей недели, которая выдалась на редкость тяжёлой. Правда, не придумали ничего лучше, кроме как завалиться в единственный приличный бар в городе и накидаться алкоголем не лучшего качества.

– Вон те, – пьяно ухмыльнулся Брагин, кивнув в сторону двух размалёванных девиц в мини-юбках. – Давай?

– Не, спасибо, – я хоть и выпил прилично, путаться с какими-то незнакомыми девчонками не собирался.

А вот Гришу моё поведение явно насторожило.

– А чего так? Брезгуешь? Не ссы, девки нормальные, я точно знаю.

– Да не в этом дело, – отмахнулся я. – Просто не хочу жене изменять.

– Серьёзно? – Брагин аж поперхнулся от удивления. – Ну ты капец, праведник блин… Я тебе вот, чё скажу – здоровый левак укрепляет брак. Это я точно знаю.

– У тебя с женой проблемы? – поинтересовался я. Гриша пару раз упомянул о наличии у него супруги, и его заигрывания с левыми девицами мне были непонятны.

– Да дура она, – неожиданно зло выпалил Брагин, – дочку недавно родила, идиотка.

– Ты сына хотел? Слушай, ну она-то тут при чём? Пол ребёнка от женщины не зависит.

– Да не в этом дело! Дура эта, Ангелина, чуть ребёнка не угробила, представляешь? Тужилась как-то неправильно, или ещё что-то, я в этом нифига не понимаю. А сама на врачей всё свалила, мол, они её не прокес… кас… – Брагин запнулся, явно пытаясь выговорить слово «прокесарили». – Короче, не разрезали вовремя. А я считаю, если баба сама родить не может, то толку от неё?

В тот момент от Гриши исходила настолько негативная энергетика, что мне даже стало жаль незнакомую Ангелину.

– Ну ты бы с врачами поговорил, может, действительно жена не виновата?

– Виновата! – взревел Брагин. – Ещё как виновата, дрянь эта… Ну ничего, я ей устрою весёлую жизнь. Попляшет она меня, ой, как попляшет… А ведь раньше всё хорошо было! Лина, она такая красотка у меня… и слушалась во всем, делала, что прикажу, прям в рот заглядывала… И надо же было ей всё так испортить! Да вот, кстати, смотри, фотка её есть.

С этими словами Гриша тыкнул мне под нос свой телефон, на экране которого я увидел миловидную девушку. Миловидную, но не более, на красотку не тянет. Да и маленькая она какая-то. Явно не старше двадцати лет.

– А это дочка моя, Калерия, – продолжил Брагин и перелистнул фотку. Теперь экран демонстрировал мне маленький свёрток, из которого торчало сморщенное смешное личико.

– Почему Калерия? – машинально спросил я, разглядывая новорождённую.

– В честь матери, – с гордостью ответил Гриша, – она у меня мировая женщина! Жаль, живёт далеко, а то я бы вас познакомил…

Наши дни

Я уже полчаса тупо смотрю в стену, прокручивая в голове те события.

Как я мог забыть всё это? Как мог не догадаться? Вереница последующих событий вытеснила воспоминания, оставив лишь их легкий след. Ангелина сказала, что её мужа зовут Гриша… Но разве мало на свете Гриш? Мне и в голову не могло прийти связать Гелю и своего старого приятеля. А фамилию его она мне и вовсе назвала, когда я был пьян.

Что ни разу меня не оправдывает.

Зато теперь понятно, почему Ангелина показалась мне знакомой. И почему я не удивился, услышав полное имя Лерки.

Так что же теперь делать? Пустить Брагина по ложному следу? Или играть в открытую и раздавить его, как таракана, уничтожить его за всё, что он сделал с Ангелиной?

Я не успеваю подумать над этим как следует. Очередной звонок возвращает меня в реальность.

– Артур Альбертович? Немедленно ждем вас в больнице. У вашего отца случился сердечный приступ.

Глава 18

– Секретарь нашла его в кабинете, – тихо докладывает Герман Сергеевич, один из заместителей отца, – забеспокоилась, что Альберт Евгеньевич долго не отвечает ей, решила заглянуть и увидела, что он без сознания. Надо сказать, девушка молодец. Не запаниковала, сразу вызывала скорую, а потом…

Герман Сергеевич замолкает на полуслове, потому что к нам выходит врач.

– Артур Альбертович? Пожалуйста, проходите.

Надеваю шапочку, маску и халат, дезинфицирую руки и следую за врачом в палату интенсивной терапии. Путь занимает каких-то пару минут, но за это время моё воспалённое воображение рисует жуткие картины. Как бы самого тут сердечный приступ не хватил.

К моему удивлению и облегчению отец пребывает в сознании. Выглядит, по правде говоря, не слишком хорошо. У изголовья его кровати попискивает монитор, который контролирует пульс, давление и другие непонятные мне показатели. Из носа торчат какие-то трубки, в руке капельница… Не слишком приятное зрелище, особенно для сына.

Но врач уверяет, что кризис миновал. Перевожу оценивающий взгляд на отца, отмечаю его нахмуренные брови, недовольно поджатые губы. Беру стул на колёсиках, присаживаюсь возле его кровати.

– Ну как ты? – интересуюсь нарочито бодрым голос. – Герман Сергеевич сказал, у тебя был сердечный приступ. Я думал…

Замолкаю, стараясь правильно подобрать слова. Но отец меня опережает, усмехнувшись в своей излюбленной саркастичной манере.

– Не дождётесь. И вообще, мне некогда тут прохлаждаться! Мне срочно нужно вернуться к делам. Артур, ты привезёшь мне сегодня ноутбук, чтобы…

– Исключено, – раздаётся твёрдый голос врача, – Альберт Евгеньевич, вам же уже сказали – полный покой. Тем более, пока вы находитесь в палате интенсивной терапии. Ни о каких ноутбуках, мобильных телефонах и прочих средствах связи даже речи идти не может! Тоже мне, удумали… – ворчит недовольно.

– И сколько мне тут ещё находиться? – отец хмурится ещё сильнее.

– Три дня минимум. Если динамика будет положительной, переведём вас в отделение кардиологии, а потом приступим к амбулаторному лечению.

– Сколько? – отца интересует конкретный вопрос. Период, на который он выпадет из деловой жизни, из бизнеса.

– Сейчас сложно сказать, – врач, как и всякий медработник, осторожничает в прогнозах, – но рассчитывайте на два месяца, не меньше.

– Два месяца! Как вы себе это представляете?! Вы хоть понимаете, что это значит?!

Отец взбешён ответом врача, и это видно не только по его суровому взгляду. Покосившись в сторону монитора, я замечаю, что показатели давления начинают ползти вверх.

– Всё, пап, прекрати, – решаю вмешаться, – сейчас самое главное это твоё здоровье. А делами компании займусь я.

Он вдруг меняется в лице, смотрит на меня с какой-то грустью. И в этот момент мы понимаем друг друга без слов.

Отец ведь практически с нуля основал компанию. Для него она – всё равно, что второй ребёнок. А порой даже кажется, что компанию отец любит сильнее. Хотя, так оно и есть.

А я с самого детства впитывал в себя идеологию «бизнес превыше всего». И всегда знал, что рано или поздно мне придётся встать у руля.

Но отец со своим детищем расставаться не собирался. Да, он доверял мне крупные проекты, вроде текущей стройки элитного жилого комплекса. Оценивал мою работу, рассуждал, готов ли я занять его место. Однако, не спешил передавать мне бразды правления.

Но сейчас выбора у него нет.

– Пап, всё будет в порядке. Ты знаешь, я справлюсь.

Произношу эту фразу твёрдо и решительно. Так, чтобы отец мне поверил.

И это срабатывает. Морщины на его лбу разглаживаются, а на губах появляется лёгкая, едва заметная улыбка.

– Конечно, Артур. Я даже не сомневаюсь в этом.

***

Выйдя из больницы, с наслаждением впускаю в лёгкие свежий морозный воздух, оборачиваюсь назад. Современное, новое здание, передовое оборудование, лучшие врачи и… ужасная, гнетущая атмосфера. Или мне это просто кажется?

Ладно, потом порассуждаю на тему своего отношения к больницам – в конце концов, кто их любит?

Сейчас есть дела поважнее. По словам Германа в компании пока не в курсе насчёт болезни отца, но ещё немного и поползут ненужные слухи. Мне точно ни к чему.

– Срочно всех членов совета директоров в конференц-зал, – бросаю секретарше, быстрым шагом выходя из лифта Внимательно смотрю на часы и добавляю, – всех, кто есть на месте. И руководителей отделов.

Секретарь слегка испуганно кивает и тут же хватается за телефон. Я эту девушку знаю, она не из робкого десятка. Но, видимо, в моём голосе присутствуют какие-то нехорошие нотки, раз она так резво кинулась исполнять моё поручение.

Через двадцать минут все в сборе. В конференц-зале нервно и шумно, подчинённые отца переговариваются между собой, бросают в мою сторону косые взгляды.

А я гадаю, кто же из них будет переживать за здоровье отца, а кто – за свои денежки.

– Не буду от вас скрывать, друзья и коллеги, Альберт Евгеньевич в больнице. – не без гордости отмечаю, что мой голос звучит твёрдо и беспристрастно. – Состояние стабильное, но около двух месяцев он будет отсутствовать.

На некоторое время в комнате виснет пауза. Холодная, гнетущая, напряженная. Разбавленная лишь тихими перешёптываниями.

– Но как же мы теперь… – бормочет руководитель юридического отдела. Худощавый мужчина в брючном костюме мышиного цвета выглядит настолько потерянным, что, кажется, он уже готов поставить на компании крест.

Интересно, и много их таких?

– Во-первых, у Альберта Евгеньевича есть заместители, – продолжаю невозмутимо, – и я уверен, что каждый блестяще справится со своими обязанностями. А пока он будет проходить лечение, компанией буду управлять я. Не беспокойтесь, все доверенности у меня на руках. Так что, коллеги, работаем в штатном режиме.

И снова шепотки. Удивлённые и недоверчивые.

– Есть вопросы? – припечатываю напоследок.

Хотелось бы, чтобы их не было. Да куда там.

– Нам нужны гарантии, что компания удержит лидирующие позиции на рынке, – недовольным голосом тянет платиновая блондинка, поджимая свои ярко-красные губы. Эта леди – начальник рекламного отдела и самая настоящая хищница. Съест и не подавится.

– Сейчас очень непростой период, – тянет она недовольным голос, – мы ведь не можем работать…

– Если вы не можете работать, Марина Сергеевна, – перебиваю её весьма бесцеремонно, – то приносите заявление по собственному, и я с радостью его подпишу. На это у меня тоже есть полномочия.

Марина буквально давится своей незаконченной фразой. Буравит меня хмурым взглядом, но молчит. Замолкают и остальные.

Привыкли они считать меня тенью отца. Что ж, придётся отвыкать.

В компании засиживаюсь допоздна. Подумываю даже переночевать в офисе, но не стоит откладывать разговор с Ангелиной. Сегодня же расскажу ей всю правду, потому что если она каким-то образом узнает её первой… Даже думать о этом не хочу.

Чёрт, как же всё не вовремя! Как там говорят? Неприятности, словно салфетки – тянешь одну, а вытаскиваешь десять? Ничего, прорвёмся. Займусь компанией, приведу дела в порядок, а Брагина пока по ложному следу пущу. Всё равно никуда он не денется.

Ближе к ночи позвонил Воронов.

– Ну и заморочил ты мне мозги, Артур Альбертович, – недовольно ворчит он в трубку, – ты же ведь с этим Брагиным работал около пяти лет назад! Пошутить так решил надо мной?

– Извини. Сам только недавно понял, что к чему. Всё-таки пять лет – не малый срок.

– Слушай, ну ты бы мог позвонить, чтоб я времени даром не терял! – продолжает злиться приятель.

– Недавно это несколько часов назад, Сань… Замотался, прости. Ладно, лучше скажи мне вот что… ты выяснил, как я могу Брагина к ногтю прижать?

– Да проще простого. Брагин метит в мэры города, а губернатор – институтский приятель твоего отца. Думаю, он не откажет Альберту Евгеньевичу в маленькой просьбе.

Да-а, если бы всё так просто было!

– Отец в больнице.

– Что-то серьёзное? – беспокойство в голосе Воронова звучит вполне искренне.

– Да, проблемы с сердцем, – отвечаю правду, но в подробности не вдаюсь, – сам понимаешь, не хочу его дергать. Начнёт ведь вопросы задавать вопросы, нервничать, а ему сейчас покой необходим. Сань… – задумываюсь ненадолго, – а ты сможешь как-нибудь свести меня с этим губернатором?

– Не уверен, – после недолгой паузы отвечает Воронов, – но попробую что-нибудь придумать.

– Попробуй, Сань, попробуй. Ты же знаешь, в долгу не останусь.

Завершив разговор с Вороновым еду домой, наконец.

На часах начало одиннадцатого, но в окнах свет погашен. Неужели все спят?

Не все, как оказалось.

Захожу в кабинет, чтобы хоть немного выдохнуть и дух перевести, да меня там поджидает сюрприз. Илона сидит за моим столом, закинула на него свои стройные ноги и цедит рубиновое вино из высокого бокала. Розовая прозрачная сорочка с приспущенной на одно плечо лямкой, кружевное бельё, которое выгодно подчеркивает её идеальные формы. Лицо обрамлено светлыми кудряшками, пухлые влажные подрагивают, формируют улыбку. Как всегда идеальная, просто кукла Барби в натуральную величину.

Она легко поднимается на ноги, приближается ко мне танцующей походкой.

– Ты устал? – мурлычет нежным голоском. – Может, налить тебе выпить?

Умелые ручки скользят по моему телу, тянутся к бляшке ремня, но я мягко накрываю её ладони своими. Правда, не хочу её обижать.

– Извини, сегодня правда был тяжелый день. Отец…

Илона не даёт мне договорить. Отскакивает в сторону, щерится, в один момент превращается в дикарку.

– У тебя вечно тяжелый день! Что происходит, Артур?!

– Ничего, просто…

– Это из-за няньки! – она опять перебивает меня. – Я видела, как она смотрит на тебя! Артур, если у вас это взаимно…

– Ангелина здесь ни при чем. Если бы ты дала мне договорить, то узнала бы, что отец попал в больницу с сердечным приступом.

Услышав это, Илона тут же меняется в лице.

– Прости я не знала, – растерянно бормочет она, – что… как он?

Сканирую тяжёлым взглядом её красивое лицо, и молча выхожу из кабинета.

– Артур! Я не… – она что-то кричит мне в спину, но я не собираюсь слушать. Наоборот, ускоряю шаг.

Только сейчас после этого дико тяжелого дня осознаю как же сильно мне надоела Илона. Со своими упрёками, глупыми разговорами и бесконечным выносом мозга. Кажется, не об этом мы с ней договаривались, когда оба признавали, что брак наш – исключительно по расчёту.

Оставив Илону, поднимаюсь к сыну. А там картина, которую хочу наблюдать каждый вечер. Или хотя бы прочно запечатлеть в памяти. Как фотографию, поместить в рамку и спрятать в ящик стола, чтобы любоваться ею в трудные моменты

Никита и Лерка сосредоточенно сопят, прижавшись к Ангелине. У неё на груди какая-то книжка с детскими сказками, а на прикроватной тумбе ночник горит тусклым светом. Видимо, читала им перед сном, да уснули все вместе.

Подхожу ближе, убираю книгу и поправляю плед. У Лерки сон самый чуткий, она приоткрывает один глаз, смотрит на меня и, убедившись, что всё в порядке, переворачивается на другой бок.

Доверяет мне эта маленькая девчушка.

Как и её мать.

Разбудить бы Ангелину для разговора, да рука не поднимется. Задумчиво присаживаюсь на кровать. На самый её краешек, как бедный родственник. Смотрю на Гелю, на наших мирно спящих детей и испытываю острое желание примоститься рядом. Чтобы утром проснуться под детский смех, чтобы обнять любимую женщину. Чтобы потом всем вместе приготовить завтрак и отправиться на прогулку… так ведь происходит в нормальных семьях?

Как же. Я. Устал.

Мысль прерывает сигнал телефона. Быстрым шагом покидаю комнату Никиты, чтобы не разбудить их ненароком.

– Артур, срочно в офис, – звучит напряженный голос Германа Сергеевича. Не приказной, но на грани. Вряд ли бы он так разговаривал, если бы проблема была не серьёзной.

– Еду.

С какой-то тоской понаблюдав за спящей троицей, выхожу из комнаты, тихонько прикрываю дверь. И сталкиваюсь с Марией Антоновной в коридоре.

– Что вы тут делаете в такой час? – хмуро уточняю у горничной.

– Просто хотела узнать, не нужно ли чего либо, – отвечает она вполне логично. Но я ей не верю.

Небось Илонка надоумила её следить за мной. Мария Антоновна ведь её человек. Верная и преданная.

– Передайте Илоне Леонидовне, что я не буду ночевать дома.

– А что случилось? – горничная вдруг проявляет неуместное любопытство, но тут же спотыкается о мой холодный взгляд.

– Извините, Артур Альбертович. Конечно же, я передам.

***

Несмотря на поздний час в офисе кипит работа.

– Артур, я только что получил звонок из Китая, – Герман Сергеевич второпях описывает суть проблемы, – они отказываются с нами работать, хотят расторгнуть договор.

Это не просто проблема. Это самая настоящая катастрофа. Столько проектов завязано на этой сделке, включая мою стройку…

– Вылетаем в Пекин утренним рейсом., – продолжает Герман Сергеевич, – билеты уже куплены.

– Но что всё-таки произошло?

– Пока непонятно. Китайцы – народ своеобразный, и то, что они согласились нас принять уже неплохо. Может, ещё удастся переубедить их.

– На сколько мы туда летим?

– Пока на несколько дней, а там видно будет.

Несколько дней… Плохо, что не успеваю поговорить с Ангелиной. Но ведь несколько дней ничего не изменят? И всё же, какое-то нехорошее предчувствие не даёт мне покоя.

Решив довериться своей интуиции, выхожу из конференц-зала и снова звоню Воронову.

– Артур, может, мне к тебе устроиться на полную ставку уже? – сонным голосом шутит он. – Что на этот раз?

– Саша, уж будь другом, сделай для меня одну вещь…