Текст книги "Перекрёсток (СИ)"

Автор книги: Анастасия Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Артур

Сказать, что Геля немногословна – ничего не сказать: подробностями её история не изобилует. Но она банальна, как пять копеек и в то же время абсолютно правдоподобна.

– Шесть лет назад я вышла замуж за одного человека. Тогда мне показалось, что он – моя судьба, любовь всей жизни. Но сказка закончилась очень быстро. Когда родилась Лера, муж неожиданно превратился в чудовище. Точнее, он всегда таким был, просто прятался за маской порядочного человека. Усыплял мою бдительность. А после рождения дочери у него появились реальные рычаги давления. Он, не скрывая, заявлял, что если я не стану покорной, не начну ему подчиняться, он заберет Лерку, а меня отправит в психушку. И к сожалению, это был не блеф.

Геля замолкает, последние слова даются ей особенно тяжело. Фиалковые глаза затуманиваются, и мне кажется, что из них вот-вот брызнут слёзы. Но она быстро справляется с эмоциями и продолжает:

– В общем, вот в таком аду я прожила почти пять лет. Побои, насилие, угрозы, бесконечные унижения превратились в какой-то бешеный водоворот, из которого, как мне казалось, уже не выбраться.

– Но ты выбралась, – отмечаю с некой долей уважения в голосе.

– Ну да. Благодаря одному человеку, моей единственной подруге. Если бы не её настойчивость… Знаете, не хочется в этом признаваться, но я не слишком сильна духом, в отличие от Ни… В отличие от подруги. В общем, она мне помогла, и мы сбежали в Москву. Я просто понадеялась, что здесь у мужа нет такой власти, как в нашем городе, там-то он царь и Бог, неприкосновенная персона.

– И как же зовут твоего мужа, позволь узнать?

Становится интересно, о каком городе идёт речь, и что там за божок такой неприкасаемый. И почему-то я уверен, что смогу найти на него управу. С лёгкостью.

Но Геля мне не отвечает. Не называет ни город, ни имя муженька, ни свою фамилию. По-прежнему не доверяет.

– Неважно всё это, Артур… простите, не знаю вашего отчества.

– Можно без отчества. Но зря ты так, я бы действительно мог помочь.

– Хотите помочь? Тогда довезите нас до дома, я жутко устала. Да и Лерка тоже.

Да, девчушка действительно знатно вымоталась. Несмотря на царящую напряженную атмосферу, Лерка, прижавшись к плечу матери, сосредоточенно сопит, прикрыв глаза.

Уснула.

– Говори адрес.

Вставив ключ в замок зажигания, я не спеша рулю в сторону одного из самых непрезентабельных районов Москвы. Точнее, в самый непрезентабельный. Ну а чему удивляться? Денег у девчонки явно кот наплакал, наверное, сняла комнатушку у какой-нибудь бабули.

Пока едем, Геля отчаянно борется со сном. Тревога и недоверие по-прежнему не покидают её душу, а я злюсь, потому что понятия не имею, как доказать ей благость своих намерений.

– Приехали, – девушка кивает в сторону обшарпанного здания, – остановите здесь, пожалуйста.

– Здесь? Вы живёте здесь?

Перед моим взором предстаёт отвратительный хостел, явное прибежище всякого сброда.

Геля и Лерка здесь словно два цветка среди помойки. Две фиалки.

Но брезгливые нотки в моём голосе Гелю злят.

– Ну извините, если задела ваше чувство прекрасного, – с сарказмом заявляет она, – спасибо, что подвезли, теперь можете вернуться в свой трёхэтажный особняк с домашним кинотеатром и бассейном.

– В моём доме всего два этажа, – непонятно зачем начинаю оправдываться, – и домашнего кинотеатра в нём нет.

Геля фыркает и пожимает плечами, мол, нет ей никакого дела до моего дома. А я никак не могу угомониться:

– Слушай, ну это ведь не дело – жить в таких условиях с ребёнком.

– А у меня есть выбор? – вопросом на вопрос отвечает она. – Это жилище пока что мне по карману, да и тут… Неважно.

– Что значит – пока что?

– Ну то и значит. Вам, наверное, этого не понять, но у простых людей деньги не резиновые. Они имеют свойство заканчиваться. Впрочем, это уже мои проблемы.

Геля снова дёргает дверь за ручку, но я не спешу её отпускать.

– Да погоди ты! Скажи мне, что ты дальше-то собираешься делать?

– Работу искать, а что ещё? Я ведь сегодня как раз на собеседование ходила.

Неожиданная откровенность – уже небольшой прогресс. Это радует.

– И как?

– «Мы вам перезвоним», – карикатурно гримасничает Геля, – но оно, наверное, к лучшему. При трудоустройстве понадобятся мои документы, а это значит…

Она опять замолкает, но мне и так всё понятно. Всплывут документы – значит у «божка» возрастёт шанс её найти. Да уж, ситуация дрянь. Я бы сказал – безвыходная.

– Ну теперь-то мы можем идти? – недовольно уточняет Геля.

«Идите», – собираюсь уже отпустить её, но тут резвая мысль пронзает голову.

– Слушай, а что ты умеешь? Ну в плане работы? С детьми хорошо ладишь?

– Лерка не жалуется. А зачем вам это?

Зачем, зачем… Затем, что несколько дней назад Илона довела до ручки последнюю гувернантку Никиты, и та буквально швырнула мне на стол заявление об уходе. Искать нового человека времени нет, а Геля… Не знаю почему, но я верю ей на все сто. Да и идея приставить к Нику не вышколенного профессионала, а обычного человека давно не покидает мои мысли. И сейчас Геля кажется мне идеальным вариантом.

Нехорошо, конечно, бросать её на растерзание Илонке, но жена через три дня улетает в Париж на какую-то там выставку. Её не будет пару недель, и в Геля сможет пожить у меня. Заодно и за Ником присмотрит.

– Вы серьёзно пустите в свой дом незнакомку? – усмехается девушка, выслушав моё предложение и, сделав «страшные глаза», начинает меня запугивать. – А вдруг я всё это подстроила? Сама бросилась к вам под машину, наплела слезливую историю о муже-тиране и побеге, чтобы втереться в доверие и… ну не знаю, допустим, чтобы обокрасть вас. Как вам такой вариант?

– Маловероятно, – я спокойно отбиваю подачу, – во-первых, ты не врёшь, у меня за годы работы выработалась чуйка на брехунов. Во-вторых, в доме полно охраны, а в-третьих… По поводу «сама бросилась под машину». Ты действительно, ты так и не сказала мне, почему оказалась на проезжей части.

Она отвечает не сразу. Смотрит на Лерку обеспокоенно, убеждается, что та спит. И только потом тихонько шепчет:

– Меня кто-то в спину толкнул. Я потому и подумала, что этот наезд – дело рук мужа.

– Маловероятно.

– Почему вы так считаете?

– Да потому что уже несколько дней в городе завёлся какой-то придурок, который толкает пешеходов под машины. Его ищут, конечно, но пока безрезультатно. Так что скорее всего, твой муж здесь не причём.

«Хотя запись с камер я всё-таки запрошу», – решаю про себя. А вот Геле об этом знать необязательно.

– Ну так как тебе моя идея? – возвращаюсь к своему предложению, на которое Геля не спешит соглашаться.

– Честно говоря, пока не знаю. Могу подумать?

– Думай, пара дней у тебя точно есть. Номер мой запиши, свой-то ты всё равно не дашь.

Едва заметная улыбка мелькает на её лице.

– Диктуйте.

Косо посмотрев на старый кнопочный телефон, я выразительно хмыкаю. Ещё раз убеждаюсь, что рассказ Гели – чистая правда. Ну кто ещё будет пользоваться телефоном, без GPS, без навигатора, и без прочих достижений цивилизации, с помощью которых легко отыскать владельца?

Только беглянка.

Пока Геля записывает продиктованные цифры, мой собственный телефон начинает настойчиво пиликать.

– Ну и позволь узнать, где ты? – недовольный голос в трубке принадлежит отцу.

Вот чёрт, совершенно забыл о нашем ужине!

– Дела, – коротко отвечаю, – скоро буду.

Отец ещё некоторое время выражает своё недовольство, прежде чем бросить «жду» и отключиться.

– Извини, – киваю я Геле, убрав телефон в карман, – мне пора.

– Спасибо, что подвезли. Да и вообще…

Она хочет сказать что-то ещё, но почему-то не решается. А меня терзает какое-то непонятное чувство. Не то тревоги, не то… Не знаю, но ощущение, что Геля появилась в моей жизни неспроста, нарастает с каждой минутой.

Скупо улыбнувшись мне на прощание, она хватает по-прежнему мирно спящую Лерку на руки и вскоре исчезает в недрах убогого хостела. А я, дождавшись, пока в одном из тёмных окошек зажжется свет, наконец-то уезжаю.

По дороге дозваниваюсь до Сашки Воронова. На моё счастье приятель отвечает сразу же:

– Слушаю.

– Сань, здорово. Помощь твоя нужна.

– Ну ещё бы, ты по другим причинам и не звонишь! Давай, выкладывай.

– Я сегодня чуть девчонку одну не сбил. Говорит, в спину кто-то толкнул так, что она аж на проезжую часть вылетела, да прям под мои колёса. Еле-еле успел…

В трубке раздается тяжелый вздох – Сашка понимает, о чём я говорю.

– Ну а от меня ты чего хочешь? Ты ведь знаешь, что мы пытаемся найти этого урода. Или уродов. И я очень надеюсь, что нам удастся его поймать прежде, чем кто-нибудь действительно пострадает.

Да уж, хотелось бы. Но сейчас меня интересует другой момент:

– Мне нужна запись с камеры. Хочу кое-что проверить. Точку скину тебе смс-кой.

– Нужна, так нужна, – спокойно соглашается приятель, – вышлю в течение часа.

Вот за что я Санька уважаю, так это за деловой подход к вопросу. Никаких тебе лишних вопросов и причитаний, что это против правил и так далее. Надо, значит, надо. Всё-таки полезные связи играют не последнюю роль в моей жизни.

***

В любимый ресторан отца приезжаю в начале девятого. Опаздываю почти на полтора часа и уже морально готовлюсь к устной порке.

– Зачем звонил Воронову? – с ходу спрашивает отец, едва я успеваю поздороваться и присесть напротив.

– Откуда знаешь? Неужто установил прослушку на мой телефон?

Нотки нервозности проскальзывают в моём голосе. Чтобы слегка успокоиться, наливаю воду в бокал и залпом выпиваю прозрачную жидкость.

– Нелогичный вывод, Артур, – отец поучительно качает головой, поправляя манжеты своей идеально-белоснежной рубашки. – Если бы на твоём телефоне стояла прослушка, я бы знал, о чём шла речь.

– Но откуда ты тогда…

Отец не даёт мне договорить:

– Вот доживёшь до моих лет, тоже будешь всё знать.

Он повелительно щелкает пальцами, и к нему тут же подлетает официант в накрахмаленной униформе:

– Слушаю, Альберт Евгеньевич.

– Принесите меню.

Отец остается верен своим многолетним предпочтениям – его выбор падает на стейк вагю, салат из свежих овощей, коньяк Реми Мартин и сырную тарелку.

У меня же аппетита нет совершенно. Но чтобы отец не задавал лишних вопросов, делаю почти идентичный заказ.

– И двойной эспрессо, – добавляю напоследок.

Официант с поклоном удаляется, а отец возвращается к прежней теме:

– Ну так что ты хотел от Воронова?

– Да просто решил помочь одному человеку.

И не вру ведь! Действительно хочу разобраться с ситуацией Гели и её божком-муженьком. Но не горю желанием вдаваться в подробности.

А отец так просто не сдаётся:

– Давай угадаю. Этот человек – какая-нибудь очаровательная молодая особа? Так?

– К чему этот вопрос?

– Всего лишь банальный интерес. Как там Илона?

«А она здесь причём?» – собираюсь спросить, как правильная догадка сама просится на ум.

– Ты серьёзно? Думаешь, что я изменяю жене? Пап, ну это просто смешно. Мало того, что у меня банально нет времени на интрижки, так и Илонка меня полностью устраивает. Во всех смыслах.

– Хорошо, если так, – отец расслабленно откидывается на спинку кресла, – и всё-таки, хочу напомнить, что семья должна быть для тебя в приоритете.

– Странно, что ты вообще завел эту тему. Ты ведь лучше всех знаешь, что между мной и Илоной нет и не было никакой любви. И никогда не будет. Сплошные договорённости.

– А кто говорит о любви, Артур? Любовь это удел дураков и романтично настроенных девиц. А ты вроде ни к тем, ни к другим не относишься.

В ответ я лишь осторожно киваю, по-прежнему не понимая, чего хочет добиться отец своими речами.

– Я говорю тебе о семье, – пригубив коньяк, продолжает он, – Илона и Никита это не только твоя визитная карточка перед нашими партнёрами, мол, смотрите, Артур Вавилов не какой-то там повеса и прожигатель жизни, а серьёзный семьянин, надёжный человек. Нет, жена и сын это твой тыл, твоя опора, крепость. И пусть так оно и будет, Артур. Не совершай ошибку, о которой ты потом горько пожалеешь.

Кожей чувствую, как маска равнодушия медленно сползает с моего лица. Вот что это сейчас было? Слова отца звучат, как самое настоящее предупреждение.

Точнее, почему как? Это и есть предупреждение.

Предостережение.

Но от чего?

Глава 11

Ангелина

Осторожно уложив так и не проснувшуюся Лерку в кровать, я быстро задергиваю шторы и для верности проверяю, закрыла ли дверной замок. Хотя от двери там одно название – при желании её легко можно снести с петель одним ударом.

«Но этого не случится», – упрямо подсказывает внутренний голос, и почему-то на этот раз я склонна ему верить. Ровно так же, как и человеку, который едва не сбил меня сегодня на перекрёстке.

Поначалу я действительно решила, что это Гриша каким-то образом разыскал нас и явился по мою душу. Но потом…

Не знаю как, не знаю почему, но слова и поведение Артура убедили меня, что он не имеет к моему муженьку никакого отношения.

Он был слишком прямолинейным в своих речах. Настойчивым. Порядочным. Не скрывал своего истинного «я» в отличие от Гриши.

Вот у благоверного было припасено бесчисленное количество масок на все случаи жизни: от благородного и примерного семьянина, до строгого, но справедливого начальника. И только дома он сбрасывал всё это притворство, раскрывал карты, демонстрируя свою звериную натуру.

Внезапно озноб порождает омерзительную волну, которая поднимается от кончиков пальцев ног до самой макушки. И я знаю, что сейчас будет. Эти уносящие меня в прошлое приступы паники в последнее время являются всё чаще и чаще. Хорошо, что Лерка крепко спит, и ей не придётся видеть меня в таком состоянии.

До боли прикусив губу, я зажмуриваюсь, сдавливаю виски ладонями и остервенело мотаю головой в разные стороны, чтобы прогнать омерзительное видение.

Не получается.

Я не помню, какой это по счёту побег. Очередной неудачный побег, потому что Гриша опять с легкостью отыскал меня, выдернул из той дыры, в которую я так отчаянно пыталась забиться, швырнул на заднее сидение машины, чтобы вернуть в мой персональный ад. Лерку он предусмотрительно увёз на другую квартиру – негоже дочери видеть, как любящий папуля избивает и насилует её собственную мать. Нет, в её глазах он должен оставаться образцово-показательным отцом, эдаким недостижимым идеалом.

Да только зря Гриша ставит знак равно между словами «маленький» и «глупенький».

Лерка уже тогда всё стала понимать. Осознавать, что именно представляет собой «любимый папуля». И, кажется, именно с того дня в её глазах начал мелькать тот самый животный страх при виде отца.

А в аду, ну то есть дома, уже всё подготовлено для очередной экзекуции. С лёгкостью Гриша заталкивает меня в свой кабинет и захлопывает дверь. Не на ключ. Эта мысль бьётся у меня в голове, как подскочивший у сердечника пульс, пока я неумело пытаюсь увернуться от очередной серии болезненных ударов. В какой-то момент благоверный берет тайм-аут – утомился. Для него ведь избиение жены это своеобразная кардио-тренировка, хоть в зал не ходи. Он пинает меня в рёбра, словно проверяет, в сознании ли я ещё или нет. А потом отходит на пару метров, кажется, чтобы налить себе выпить.

И в эту секунду я, игнорируя ноющую боль, резвым волчком вскакиваю на ноги и опрометью бросаюсь к двери. Тяну её на себя – она действительно открыта, и я уже вот-вот выберусь наружу, но… Мужская рука с силой хватает меня за тогда ещё длинные волосы и затаскивает обратно.

Гриша смеется. Его по-прежнему забавляют мои попытки сопротивления. Даже заводят, судя по откровенно похотливой ухмылке и масляному взгляду.

Он подходит ко мне не спеша. Садится на корточки, наблюдает, как я откашливаюсь и пытаюсь отдышаться. Заботливо убирает с моего лица светлые волнистые пряди, гладит по щеке… чтобы в ту же секунду больно схватить за шею одной рукой, а другой унизительно сжать мои губы.

– Когда же ты уже поймешь, принцесса? – с тихой яростью шепчет он мне прямо в лицо, а его дыхание мерзко обжигает кожу, как кислота. Пытаюсь отвернуться, но Гриша лишь сильнее сдавливает моё горло. – Когда же ты уже поймёшь, что принадлежишь мне? И будешь принадлежать до тех пор, пока мне это не надоест. И кстати, в твоих же интересах, чтобы этот момент наступил как можно позже.

Похлопав меня по щеке, Гриша обнажает идеально-ровные белые зубы.

– Ты всё поняла, принцесса? Вот и умница. А теперь покажи мне, как ты соскучилась. Всё-таки целых три дня не виделись!

Ещё один болезненный рывок за волосы – и я оказываюсь на огромном кожаном диване. А затем следует звук рвущейся ткани моего платья и грубый толчок в спину. Экзекуция продолжается, только теперь она принимает куда более извращенный характер, чем уже обыденные для меня избиения.

Близость с Гришей это не про удовольствие, не про ласку или нежность. Это про унижение. Издевательство. Демонстрацию силы. Про очередную его попытку сломать меня, разбить мою волю вдребезги, а осколки выбросить куда подальше…

Но наконец, адская карусель прошлого, останавливается, и я медленно возвращаюсь в реальность. В Москву. На продавленную кровать в ужасном хостеле. Но именно это место раз и на всегда становится для меня символом свободы, нормальной, независимой жизни.

Мерзкие воспоминания убираются прочь. Теперь всё будет по-другому.

Проверив Лерку (она всё так же мирно спит), я тоже ложусь на кровать и намереваюсь отправиться в царство Морфея. Да не тут-то было. Взбудораженное сегодняшними событиями воображение отказывается подчиняться зову разума и услужливо-издевательски генерирует непрошеные сравнения – несложно догадаться кого с кем.

Даже внешне Артур кардинально отличается от Гриши. Муженёк был эдаким классическим красавцем: фигура спортивная, но не перекаченная; светлые волосы, тонкий прямой нос, голубые глаза, которые мастерски, словно по мановению волшебной палочки превращаются в наивные, безгрешные очи борца за справедливость…

Ну кто мог заподозрить в этом очаровательном человеке тирана и насильника? Нет, Гриша прекрасно знал, какое впечатление он производит на окружающих. И это было его козырем.

– Как думаешь, кому поверят люди? Мне, уважаемому, добропорядочному и честному человеку? – иной раз, упиваясь своей властью, насмехался он. – Или тебе, замухрышке без роду и племени?

Да, внешность и обаяние были визитной карточкой благоверного. Широкоплечий, голубоглазый блондин с белоснежной улыбкой – просто мечта романтичной девицы. Или дуры, такой как я.

А вот Артур… Артур был Гришиной противоположностью. Его уж точно нельзя было назвать красавцем из рекламы жвачки: шкафообразная фигура, тёмные, коротко-стриженые волосы, грубые черты лица, щетина, квадратный, волевой подбородок и карие, почти чёрные, как обсидиан, глаза. И эти глаза тянули к себе похлеще магнитного поля – до дрожи хотелось разглядеть, что же прячется в их глубинах.

«Радовская, ты с ума сбесилась? Какие магниты, какие глаза? Ты этого человека знать не знаешь, а уже позволяешь себе такие мысли!»

На самом деле, ничего странного в моей реакции нет. Я просто панически боялась позволить себе думать о других мужчинах в том самом ключе. И опять же всё благодаря Грише. Неверно истолкованный взгляд, невинная беседа или смех всегда становились причиной очередного приступа ярости со стороны мужа.

И нет, дело было далеко не в ревности. Человек ревнует, когда он не уверен в себе, когда его захлестывает с головой страх потерять свою вторую половину.

У Гриши ничего этого не было. В нём просто говорило чувство собственничества и желание в очередной раз показать и доказать, что я полностью в его власти. И без его дозволения и шагу ступить не могу, не то, чтобы поболтать с незнакомым мужчиной…

Короче, такая ситуация и стала причиной моего бесконтрольного страха. Представителей противоположного пола я просто-напросто избегала от греха подальше. И уж тем более никогда не позволяла себе каких-то лишних фантазий… До сегодняшнего дня.

Мои философские и не очень размышления прерывает телефонный сигнал. Взглянув на экран, я изумленно охаю, схватив трубку, убегаю в туалет и отвечаю на звонок:

– Нинель!

– Она самая. Но я ненадолго, сама понимаешь. Давай рассказывай, какие новости?

– Лучше сначала ты.

Я передаю инициативу подруге не просто так. Тревожные нотки в её голосе не остаются незамеченными, да и мы ведь договаривались больше не звонить друг другу по пустякам. Значит, у Нинель есть для меня какая-то срочная информация. И что-то подсказывает, что информация эта не из приятных.

Слова подруги подтверждают мои опасения:

– Короче, Лин, ты только не переживай, но… Я слышала… Чтобы вас найти, Гриша собирается обратиться за помощью к каким-то своим приятелям из Москвы.

Как ни странно, но мне удаётся обуздать свои эмоции и лишь горько усмехнуться:

– Не зря я думала, что слишком хорошо у нас всё складывается…

– Не вешать нос! – строго приказывает Нинель. – Пока что он не дергается, это так… Женька краем уха слышал новость, и мне передал. Но запасной план тебе точно пригодится. Есть идеи?

«Нет», – с ходу хочу ответить я, но тут вспоминаю предложение Артура – стать нянькой для его сына и пожить в безопасности хотя бы несколько недель… Разумеется, план очень рискованный. Но какой у меня выбор? Всё ведь ясно, как день Божий – если у Гриши в Москве нашлись какие-то влиятельные друзья, то моя поимка это лишь вопрос времени.

– Слушай, Нин, – я решаю поделиться идеей с подругой, – тут такое дело…

Вкратце пересказываю ей события сегодняшнего дня. Выслушав меня, Нинка уточняет:

– Погоди, ты сказала Артур Вавилов? Сын Альберта Вавилова?

– Понятия не имею, я у него не уточняла. А ты что, его знаешь?

– Лично, конечно, не знакома, – задумчиво отвечает Нинель, – но частенько натыкалась на статьи о нём во всяких журналах и новостных лентах.

– Погоди, каких еще журналах? Артур этот, он что – какая-то знаменитость?

Ну вот только этого нам не хватало!

– Он не какой-то актёр и не звезда шоу-бизнеса, – поясняет подруга, – но его отец – очень серьёзный московский предприниматель. А Артур как бы главный наследник всего этого добра. Потому и неудивительно, что им постоянно интересуются всякие СМИ.

– И что ещё тебе про него известно?

– Да так, по мелочи. Человек он скрытный, о личной жизни особо не распространяется. Есть сын, ему около пяти лет, кажется. И супруга имеется, Илона Вавилова.

«Кто бы сомневался», – хмыкаю про себя. Почему-то именно информация о наличии у Артура жены неприятно царапает душу.

С другой стороны, а чего я хотела? Чтобы на моём жизненном пути попался принц-холостяк на белом коне (то есть, на тонированном гелике) и одним взмахом своей волшебной руки решил все мои проблемы?

Смешно.

Зато Нинка моих настроений не разделяет. Она, наоборот, полагает, что наша встреча с Артуром это просто бесценный шанс раз и навсегда отделаться от Гриши.

– Лин, ну ты сама посуди, а? – сбивчиво вещает подруга. – Твой муженёк может сколько угодно гнуть пальцы веером в нашем захолустье, но в Москве он никто и звать его никак. В отличие от Артура Вавилова! Если ты сумеешь очаровать этого…

– С ума сошла?! – выкрикиваю я, и тут же понижаю голос, вспомнив, что за стеной спит Лерка, – Нина! Ты же сама сказала, что у него есть жена! Неужели ты думаешь, что я…

– Тьфу, Радовская! Я же не предлагаю тебе становится его любовницей! Просто говорю, что ты бы могла как бы… ну не знаю, мужики ведь любят чувствовать себя героями. Уверена, Вавилов – не исключение. Постарайся посильнее надавить на жалость, попроси помощи, защиты и так далее. Если получится, Гришаня останется в пролёте. Связывать с Вавиловым он точно не станет, даже ради тебя.

Нинка замолкает, даёт время на размышления. А мне её план кажется каким-то… нечестным что ли. Даже унизительным.

– Сбежала от одного мужика, чтобы решить свои трудности с помощью другого? Нет, Нин, это как-то неправильно.

– То есть, очутиться в психушке и потерять ребёнка это по-твоему правильно? – в голосе подруге отчётливо слышится злость. – Радовская, ты не сходи с ума со своей моралью. И помни, что сейчас тебе нужно сделать всё возможное и невозможное, чтобы спасти себя. И Лерку.

Ну да, истинная позиция Нинель – ради выгоды засунь все свои принципы, куда подальше. И ведь она права.

– Короче, Лин, я тебе так скажу: если ты не воспользуешься предоставленным шансом, то совершишь огромную ошибку. Всё, я отключаюсь, а то мы с тобой и так заболтались.

С этими словами подруга кладет трубку, оставляя меня один на один со своими размышлениями.

Просидев в ванной добрых полчаса, я всё-таки принимаю решение. Да и что мне терять? Даже если Нинкин план не сработает (в чём я почему-то уверена), и Артуру не будет никакого дела до моих проблем, то хотя бы денег заработаю. А то ведь они в один день действительно могут закончиться.

Ночью я сплю плохо – опять мучают кошмары, в которых, естественно, главную роль занимает благоверный.

Он врывается в наш номер, медленно приближается, гадко ухмыляясь. Я пытаюсь спрятаться, исчезнуть, прижимаю к себе отчаянно ревущую Лерку. Но стены в комнате будто начинают сужаться, давят со всех сторон, оставляя всё меньше пространства для каких-то маневров. Гриша подходит к нам почти вплотную, уже собирается привычным движением схватить меня за горло, как вдруг дверь резко открывается, и на пороге появляется Артур. Он бросается на Гришу, а в моей душе теплится слабая надежда – Вавилов пришел, чтобы защитить нас.

Но внезапно драка между мужчинами прекращается. Они смотрят друг на друга и начинают безумно хохотать.

Ты правда думала, что кто-то сможет помочь тебе, принцесса? – ухмыляется Гриша. И тянет ко мне свои руки, которые почему-то начинают удлиняться, как у какого-то монстра…

Просыпаюсь я с криком и в холодном поту. Лерка беспокойно ворочается, и я, укрыв её одеялом, подхожу к окну. На улице едва начинает – но часы уже показывают восемь утра. Задумчиво рассматривая потоки машин и куда-то спешащих прохожих, я размышляю о своём кошмаре.

Просто сон? Или же предупреждение? Может, Нинка ошибается, и я совершу огромную ошибку именно доверившись Артуру, а не проигнорировав его предложение?

Завтрак, согревающая душу Леркина болтовня, пара часов мучительных раздумий – и я всё-таки набираю заветный номер. Слушаю два длинных гудка, прежде чем в трубке раздаётся грубоватый мужской голос:

– Да? Говорите.

– Артур? Это Ли… то есть, Геля. Ну та, которую вы чуть не сбили вчера на перекрёстке.

– Я тебя прекрасно помню, Геля, – от чего-то мне кажется, что голос Артура теплеет, – ты звонишь, чтобы согласиться на моё предложение?

Однако, самоуверенности ему не занимать! Противная девчонка внутри меня вдруг хочет немного покривляться и поддеть его самолюбие. Но вместо этого я неуверенно отвечаю:

– Да, я согласна.