Текст книги "Черный оксюморон (СИ)"

Автор книги: Анастасия Леннон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Изображение на видео резко поменялось: все та же комната, та же постель, но на ней было заметно странное копошение под одеялом. Чонгук, Чимин и Йоко прищурились, вытянув чуть вперед шеи, а когда поняли, что творится на экране, раскрыли рты от удивления. В колонках послышались мужские и женские стоны, всхлипы, судорожный шепот и повторяющиеся имена: Джун… Эрика… Джун… Эрика…

– Блять! – ругнулся Чимин и резко захлопнул ноутбук. – Этот Джун… этот… этот ублюдок! Обрюхатил собственную сестру и позволил ее за это убить какому-то спятившему подонку! Твою мать, да что творится с этим миром?!

– Ты помешала планам этого человека, – Чонгук хлопнул шокированную Йоко по плечу. – Джуна хотели усыпить, а ты застрелила его. Облегчила работенку нашему мистеру Иксу.

– И что нам теперь делать? – не унимался Чимин. Он находился в огромнейшем ужасе и не мог прийти в себя. – Настоящий убийца ходит по городу и выискивает новые жертвы. Он опасен, чертовски опасен!

– Нам остается только ждать новых вестей от этого человека… – прошептал Чонгук, и в следующую секунду послышались оглушительные раскаты грома.

========== Йоко / То, что ты любишь, убивает тебя. Pt.1 ==========

Йоко познала весь ужас смерти в восемь лет, когда прямо у нее на глазах отчим вонзил нож в спину ее матери. У Бодо, так звали отчима, были проблемы с психикой. Этот мужчина мог завестись просто так, без особых причин, начать все крушить, ввязываться в драки, кричать, срывая голос… В такие мгновения он зверел и переставал быть человеком. Его глаза наливались кровью, становясь похожими на два горящих рубина, губы предупреждающе дрожали, а пальцы сжимались в каменные кулаки. Нечасто встретишь людей, у которых проблемы с контролем внутреннего гнева, но Йоко «повезло» – подобный синдром она встретила у мужа своей матери. Бодо не отличался джентльменскими манерами, ему было куда приятнее пощупать зад доступной девицы, опрокинуть чашечку сакэ и уснуть перед телевизором. Он был похож на типичного мужчину, у которого банальнейшие цели в жизни: заняться грубым сексом, напиться и громко похохотать над очередным бессмысленным в шоу, коих в Японии снималось предостаточно. Мать Йоко вышла замуж за Бодо только из-за того, что он был единственным, кто захотел взять в жены немолодую, растолстевшую женщину с маленьким ребенком на руках, но этот ребенок рос, превращаясь в осознанного человека, и ему перестало нравится то, что рядом с его матерью шатается подобное чудо природы. Йоко ненавидела Бодо каждой клеточкой своего хрупкого, худощавого тела. Он казался ей монстром, вылезшим из пыльного чулана, который обижает маму и ее, такую маленькую, но уже с окрепшим характером. Вечные протесты, высказывания, горькие обиды и побеги из дома. Йоко выглядела на восемь, но душа ее – на все сорок. Дитя быстро подросло и слишком рано вкусило все колкости окружающего мира. Матери девушки было ровным счетом плевать. Ее устраивало, что рядом мужчина, который не только приносит деньги в дом, но и удовлетворяет все плотские желания. Только Бодо забыл, что у женщины свои физические особенности, не позволяющие ей ложиться с мужем в постель ежедневно.

– Милый, не сегодня, Крестный отец приехал, – шептала испуганно женщина. Йоко сидела возле дверей, ведущих в спальню, и подслушивала, затаив дыхание.

– Давай сделаем это иначе, переворачивайся, – похотливо хрипел Бодо, заставляя дочь своей жены дергаться и яростно сжимать кулачки.

– Нет, пожалуйста! Бодо, я нехорошо себя чувствую…

– Сука, ты будешь делать что я говорю! Я обеспечиваю тебя и твою маленькую дрянь! Задирай живо халат!

Йоко зажала руками лицо и уткнулась им в голые коленки. Ее буквально выворачивало изнутри, хотелось забежать в комнату, спасти маму из лап этого самца, но она боялась… страшно боялась, ведь у Бодо проблемы с гневом – одно неверное слово, одно неосторожное действие, и он слетает с катушек, причиняя боль всем окружающим его людям. Девочка слышала странную возню за дверьми, всхлипы, треск одежды… Все эти звуки были ей незнакомы, и она могла лишь догадываться, что творится в спальне, и от разыгравшегося воображения Йоко стало дурно: закатив глаза, она резко схватилась за дверь, ища в ней опору, и упала в обморок. На раздавшийся грохот первой выбежала мать. Попутно запахивая разодранный халат, она остановилась в коридоре и испуганно посмотрела на свою дочь.

– Бодо, Йоко стало плохо! – женщина запаниковала и хотела было поднять Йоко с пола, но злой отчим не позволил: он схватил перепуганную мать за руку и дернул обратно к себе.

– Пусть полежит, за пару минут с ней ничего не случится.

– Я так не могу, она моя дочь! Ты делаешь мне больно, пусти меня!

– Вот так, значит? Она тебе дороже, чем я? Ну хорошо, хорошо… Я покажу тебе, кого ты должна слушаться в первую очередь!

Когда Йоко пришла в себя, то первое, что она увидела, – мать, которая лежала рядом с ней на полу в луже крови; из ее спины торчал грязный, окровавленный нож, а из спальни доносился громкий мужской плач, больше похожий на вой дикого зверя. Девочка не поверила своим глазам. Округлив их от ужаса, она медленно раскрыла рот и отползла назад, быстро передвигая конечностями. Бодо истошно кричал из комнаты: «Я не хотел, не хотел! Она сама довела меня! Хацу, моя любимая Хацу! Что же я наделал?!» Его язык заплетался, слова путались и повторялись, их перебивали горькие слезы, которыми, к сожалению, не отмыть той грязи, что прилипла к его омерзительной, зловонной душе навсегда. Йоко лежала на полу возле стены, плакала навзрыд – так печально и завораживающе, как умеют только дети, – и смотрела на убитую маму. Ее красивое личико покраснело, становясь влажным, губки дрожали, как и все тело, которое сковывала периодическая судорога. Она не могла поверить, что единственный человек, которого она любила, который подарил ей жизнь, больше никогда не вернется, не обнимет ее, не скажет «Я тебя люблю, моя девочка». Никогда.

Бодо не стал скрываться от властей и сдался, рассказав всю правду. Соседи, которые услышали странный шум, прибежали на помощь, а когда увидели, что произошло, тут же вызвали полицию. Люди в форме надели наручники на мужчину, приняли его чистосердечное признание и увезли туда, где над ним свершится правосудие. Йоко чуть не загремела в детский дом, но нашлась бабушка по линии покойного отца. Пожилая женщина с радостью приняла к себе единственную внучку. Они быстро нашли общий язык и поладили. Тот роковой день Йоко вспоминает каждую ночь, и ее прошибает холодный пот. Это был единственный и последний раз, когда она плакала. «Больше никто и никогда не увидит моих слез», – пообещала себе девушка. Любой случай – это жизненный опыт, ведь только жизнь умеет давать самые лучшие уроки. Смерть матери закалила Йоко. Она перестала улыбаться, разве что только по исключительным дням, когда случалось что-то ну очень хорошее, возненавидела всех мужчин и старалась не подпускать их к себе. Друзей у нее почти не было, только одна девочка, с которой они познакомились в школе, когда Йоко училась еще в Токио. Ее звали Нацуки. Девочка была из приличной семьи, умная, достаточно симпатичная, но слишком стеснительная. Из-за полноты, над которой издевались одноклассники, Нацуки чувствовала себя неуверенно в обществе сверстников, и это подкупило Йоко. Ей нравилась в ней простота, делающая любого человека приятным и красивым, но простота эта была не деревенская, как часто бывало, а интеллигентная и, если можно сказать, элегантная.

– Ты мне нравишься, будешь моей подругой, – как факт сказала Йоко в пятом классе, когда подсела за парту к Нацуки. – У меня совсем нет друзей, а с тобой мне хочется общаться.

– Не боишься, что над тобой будут смеяться? Ведь ты сидишь вместе с главной толстушкой класса… – тихо проговорила Нацуки.

– А я никого не боюсь, это не в моих правилах, и впредь никто не посмеет тебя обижать.

С того дня они стали лучшими подругами. Любой, кто осмеливался сказать гадость про Нацуки, получал нагоняи от Йоко. К Йоко никто и никогда не лез, из-за ее сложного характера девчонку побаивались даже мальчики и обходили ее стороной, но в старших классах все изменилось. Нацуки, когда-то носившая необъятную одежду, преобразилась и стала высокой, стройной девушкой, а ее лучшая подруга, которую все терпеть не могли за внутренний холод, как раз-таки этим и стала завлекать противоположный пол. Недоступная девчонка, мечтающая надрать зад всем, кто обижает невинных, – мечта любого парня. Но отношения, как и бич всех скептиков – любовь, – совсем не интересовали ее. Йоко считала чем-то примитивным сюсюкаться и миловаться с мальчиками, которые думают не головой, а тем, что находится у них в штанах. Нацуки пыталась уговорить свою подругу хотя бы попробовать побыть с парнем, и однажды ей это удалось. Чисто ради эксперимента, ради опыта, Йоко пошла на свидание со старостой их класса. Парень был весьма привлекателен, хорошо сложен, но глуповат, и чтобы долго не тянуть, девушка переспала с ним в этот же вечер. Для нее это был еще один опыт.

– А ты горячая штучка, – заурчал Казунари, так его звали. – Я бы повторил как-нибудь…

– Ага, было круто, – Йоко, покончив с застежкой бюстгальтера, встала с помятой постели и нагнулась, чтобы собрать разбросанные по полу вещи.

– Что ты делаешь завтра вечером? Есть заманчивое предложение прогуляться…

– Завтра я не иду гулять с тобой, – девушка быстренько захватила свои туфли и выбежала из чужого дома. Как только она оказалась на улице, то прислонилась спиной к двери, зажмурившись. – Господи, больше никогда не лягу в одну постель с мужиками…

Обещание сдержать не удалось. У Йоко были любовники и после Казунари, но до серьезных отношений она не доводила. Она слишком сильно любила свою свободу, чтобы пренебрегать ею ради какого-то похотливого самца, который будет держать ее на привязи и запрещать все, что она так обожает (в честь этого она сделала татуировку на ноге в виде пера, как символ безграничной свободы, которой обладают птицы). Даже когда Йоко переехала из Токио в Сеул, чтобы начать новую жизнь и поступить в юридическую академию, ее любовные приключения не закончились. На факультете она не осталась без внимания и умело этим пользовалась. Захотелось пообщаться с мужским полом – достаточно щелкнуть пальцем, и толпы уже у ее ножек. Но это совсем не значило, что Йоко ветреная и доступная женщина. Подобные ситуации происходили достаточно редко, чтобы ее можно было обвинить в том, что она бездумно пользуется своими внешними данными. Йоко сложно было назвать первой красавицей, ведь были девушки гораздо эффектнее, но было в ней что-то такое, что привлекало мужчин со страшной силой.

Желание стать высококлассным следователем пришло к Йоко после смерти матери. Ей захотелось спасать людей, помогать им и защищать их от тех, кто может причинить боль. Ну а если спасти уже не удалось, то обязательно найти виновного и наказать по всей строгости закона. Девушка штудировала учебники, старательно вела конспекты и запоминала каждую мелочь, связанную с ее будущей профессией. Это дало свои плоды: став одной из лучших на своем факультете, Йоко получила возможность попрактиковаться в реальных криминальных условиях – ее отправили в прокуратуру как раз-таки под заботливые крылья Чонгука и Чимина. Первого она невзлюбила сразу за его хамство и упрямство, за чрезмерную прямоту и желание казаться лучшим, за идиотскую манеру унижать словесно, за… за то, что он был так похож на нее. Как и Чонгук в Йоко, она видела в нем конкурента, и это сильно раздражало. Чимин же ее совсем не волновал, этакий типичный мужчинка: любитель женщин и выпивки. Он ее не интересовал, и слава Богу. Запастись бы нервами хотя бы на одного Чонгука… Стоило ему появиться на горизонте, как внутри нее словно вспыхивал огонь и обжигал девушку изнутри. Она была бы рада избавиться от столь мощной ненависти к напарнику, если Чонгука можно так называть, но совладать со своими эмоциями не могла. Если внешне она была тверда и холодна, то внутри плавилась и сгорала дотла, мечтая, чтобы детектив Чон исчез как можно скорее. Да, с таким отношением друг к другу далеко они не уйдут…

С тех пор, как Йоко переехала в Сеул, общение с Нацуки сократилось в разы. Если раньше они виделись каждый день, ходили гулять и просто разговаривали, то сейчас звонки стали все реже, вылазки в Скайп почти прекратились, а расстояние превратилось из физического в душевное. Подруги постепенно отдалялись друг от друга, у каждой завязалась своя жизнь, каждая пошла своей дорогой. Йоко училась на юриста, как и мечтала, а Нацуки поступила на кинокритика. Страсть к кинематографу зародилась в ней еще в детстве, когда она млела перед фильмами Хироси Инагаки и могла сутками напролет смотреть его фильмы. Тогда девушка и поняла, что хочет связать свое будущее именно с кино, а не с банками, бизнесом и прочей ерундой. Ей было по нраву творчество и все, что с ним связано. Йоко, безусловно, одобрила выбор своей подруги, сказав, что горда ею. Ну еще бы, ведь все, что связано с незаурядностью и творчеством, так привлекало будущего следователя в юбке. И вот, спустя много лет, две лучшие подруги, некогда не умевшие прожить друг без друга и дня, спокойно существовали в своих мирках. Йоко не знала, что творится в жизни Нацуки, как и Нацуки мало что знала о Йоко. Они обменивались парой фраз по телефону, как это обычно случается со старыми знакомыми, неестественно смеялись и быстро прощались, ссылаясь на неотложные дела. Нацуки наверняка завела новых друзей, парня и была на седьмом небе от счастья. Йоко было трудно заводить хотя бы просто приятелей, что уж говорить о близких друзьях… Контакты с людьми напрягали ее, все время хотелось убежать домой и побыть наедине с собственными мыслями. Чонгук мог бы понять ее в этом плане, он и сам был таким, только из-за взаимной ненависти он считал ее безмозглой одиночкой, когда Йоко, в свою очередь, думала, что он избалованный индюк. В этом заключается главная проблема сталкивания зеркальных личностей: плюс оттолкнется от плюса и никогда к нему не потянется, но если говорить о Чонгуке и Йоко, лучше исправить плюс на минус, ведь они не считали себя кем-то положительным. Тогда, быть может, ей удастся наладить контакт с детективом Паком? Он явный плюс и ярко выделяется на фоне двух унылых, скучных минусов. Если он смог сдружиться с Чонгуком, то чем Йоко хуже? Тем более она девушка, а девушки априори влекли Чимина, только была одна проблема… Йоко привыкла отшивать парней и стараться с ними не пересекаться после взаимной близости. С Чимином это не прокатит, ведь он все время будет рядом, напарник как-никак. Да и он не привлекал ее как мужчина, потому что она знала, какой он бабник, и это моментально отталкивало ее. Были в жизни Йоко бабники, но они исчезали с ее личной территории, как мотыльки, которые достигли заветного огонька, припали к нему и сгорели в счастливой неге. Чимин никуда не исчезнет. Впрочем, как и Чон Чонгук, будь он неладен…

***

В один вечер, когда прошел почти месяц после появления загадочного мистера Икса, Йоко сидела у себя дома и с унылым выражением лица смотрела корейское шоу по телевизору. Эта маленькая, старенькая коробка с неприятным шуршанием передавала зрителям то, что творилось на съемочной площадке. Йоко привыкла к неисправностям телевизора и старалась их не замечать, ведь денег на вызов мастера у нее не было. Те суммы, что высылала ей бабушка, едва хватало на оплату учебы и пропитание. Дом, в котором когда-то жила Йоко с мамой, снимала приличная пожилая пара и ежемесячно оплачивала эту возможность. Часть денег бабушка оставляла себе, а другую – высылала почтой внучке. Девушка понимала, что рано или поздно ей придется устроиться на подработку, чтобы окончательно не умереть от голода, но сейчас у нее не было такой возможности. Практика и учеба отнимали у нее не только силы, но и время. С самого утра до поздней ночи она торчала в прокуратуре, потом ехала домой и переписывала конспекты, которые ей высылали одногруппники. А еще и регулярные сдачи экзаменов, зачетов, контрольных работ… Как-то раз Чимин увидел, что Йоко уснула на работе, когда они занимались разбором папок с незавершенными делами в архиве. Девушка села на стул возле огромного деревянного шкафа, прислонилась к нему и не заметила, как упала в сладкие объятия Морфея. Детектив аккуратно разбудил ее и поинтересовался, давно ли она нормально отдыхала, на что практикантка ответила в своей манере – холодно и раздраженно и продолжила раскладывать папки по своим местам. Чонгук тогда шепнул, что она «странная чудила».

Тот человек, который заставил взять вину за убийство тех девушек спятившего психопата с изуродованным лицом, словно канул под воду. От него не поступали ни намеки, ни знаки, ни новая партия мертвых тел с изощренными уродствами. Йоко даже заскучала, и единственное, что держало ее в тонусе, – вечные перепалки с Чонгуком, который, кажется, и сам был рад не только подкинуть острое словечко, но и получить его в ответ. Странные были развлечения у этих двоих… Чимин не уставал поражаться. Поначалу его бесила откровенная вражда между лучшим другом и практиканткой, но со временем он привык и научился находить в этом что-то забавное. Он даже специально ждал, когда начнется представление, и не мог сдержать улыбку или усмешку, когда слышал, как Чонгук и Йоко перекидываются черным сарказмом. Они будто играли в теннис, только вместо ракеток у них были острые языки, а вместо зеленых мячей – гнусные словечки.

– Доброе утро, – когда Йоко заходила в кабинет, то всегда здоровалась.

– Добрым оно было ровно секунду назад, – язвил Чонгук, попивая горячий кофе.

– Чимин, мне послышалось, или кто-то квакнул? Кажется, у нас завелась жаба… – Йоко с наигранным видом хлопала смеющегося в кулак Чимина, задумчиво сдвигая брови.

– Да, хён, жаба завелась у нас месяц назад. Она стоит сзади тебя и трогает твое плечо своей скользкой, мерзкой лапкой, – Чонгук, как всегда, не смог смолчать.

Йоко не обижалась на подколы со стороны детектива Чона. Чтобы ее по-настоящему обидеть, нужно сильно постараться, а это походило на веселую игру – этакое соревнование: кто первый замолчит? кто выдаст более остроумную шутку? у кого быстрее сдадут нервы? Обычно была ничья, ибо ангел по имени Пак Чимин становился между спорщиками и переводил разговор на нейтральную тему, желая, чтобы оба соперника поскорее замолчали и взялись за работу.

У девушки, сидящей в своем маленьком домике перед телевизором завибрировал телефон. На экране светилось «Похотливый Пак». Йоко удивленно вскинула брови. Время уже давно перевалило за полночь, чего ему нужно в столь поздний час? Да и прежде он никогда не звонил ей, разве что один раз, когда она чуть не проспала работу.

– Слушаю, – японка все же ответила на звонок, делая звук в телевизоре тише.

– Не спишь? – спросил приятный мужской голос.

Йоко закатила глаза. Ну что за глупый, банальный вопрос? Обычно люди спрашивают нечто подобное, когда хотят показаться вежливыми, но Чимину делать это не обязательно – девушка успела понять, что он за человек, и разыгрывать милые спектакли с намеком на мораль и воспитание совсем не нужно.

– Сплю, – Йоко поджала губы, – и говорю с тобой сквозь сон. Прикольно, правда?

– Оу, в таком случае у меня есть шанс залезть в твое сознание и понять, что же ты скрываешь? – слышалось, что Чимин говорил с улыбкой на лице.

– Не стоит, ты не понравишься моим демонам.

– А по-моему, это здорово…

– Здорово что?

– Познакомиться с твоими демонами.

– Отложи лирику в дальний ящик и перейди к делу. Ты чего хочешь?

– Хочу, чтобы ты приехала. У нас новое убийство, – Чимин вздохнул. – И демонов своих прихвати. Вдруг пригодятся.

– Высылай адрес.

Было ясно, почему известия об убийстве сообщил именно «Похотливый Пак», а не «Тупой Индюк», как забила его в телефоне Йоко. Чонгук в жизни бы не позвонил ей. Он ее видеть даже не мог, а разговоров о звонках, пусть даже срочных, и речи быть не могло. Но подобные отношения были на взаимном уровне, поэтому печалиться не стоит.

Как только Йоко получила адрес, который ей прислал Чимин, то тут же выключила телевизор и поспешила собираться. Времени на макияж и приличную одежду у нее не было, так что она поехала такой, какой была: уставшее лицо, не тронутое косметикой, высокий хвостик, любимая японская куртка «сукадзян», которая порядком поизносилась, и черные джинсы. Чтобы ее пустили на место преступления, Йоко захватила все необходимые документы. На улице было слишком поздно и темно, чтобы добираться на общественном транспорте, поэтому девушке пришлось вызывать такси. Удовольствие не из дешевых, зато быстро, качественно и безопасно.

Пока серебристая Киа везла девушку к назначенному адресу, она успела подремать на заднем сиденье. В салоне тихо, ненавязчиво играла музыка. Какие-то парни пели о молодости, о том, что нужно идти к своей мечте и не останавливаться. Вдохновляющие слова… Йоко слушала песню и пыталась запомнить сей мощный текст – ей непременно захотелось услышать ее снова. Внезапно в голове появилось невероятное спокойствие. Атмосфера положительно действовала на юную практикантку. Тепло, комфорт, приятная музыка, легкий запах лаванды, исходящий из ароматизатора в машине, мелькающие за окном виды ночного города… На губах Йоко засияла слабая улыбка, а ведь она уже давно не улыбалась и не могла найти причин для этого.

– Приехали, – машина остановилась возле трехэтажного дома, который выглядел как заброшенное здание, повидавшее многое. Водитель обернулся, чтобы забрать деньги из женских рук, и с благодарностью кивнул. – Доброй ночи.

– Спасибо, аджосси.

Выскочив из машины, Йоко поежилась от холода, огляделась по сторонам и направилась в пугающий дом, где ее ожидали детективы и, как полагалось, новое тело. Слава Богу, что этой ночью не шел дождь, иначе обстановка была бы не просто удручающей – она была бы жуткой, как в фильмах ужасов.

– Ты быстро, – Чимин первый заметил прибытие девушки и подошел к ней, когда она зашла в нужную квартиру. – Как добралась?

– Весело и хохоча, – практиканта словно не заметила проявленной в ее адрес заботы и скрылась в гостиной, где и был обнаружен труп.

Возле тела копошились полицейские, медицинские эксперты, фотографы… В общем, компания все та же, все те же лица, но одно лицо выделялось среди всех – детектив Чон так же был на месте. Он сидел на диване, что-то писал в свой изрядно помятый блокнот и шевелил губами. Йоко сразу заметила предмет своего раздражения. Ей хотелось бы игнорировать его, но она не могла хотя бы из-за простых человеческих инстинктов: если уделяешь кому-то слишком много внимания, то автоматически находишь его везде и всюду. Вот и сейчас Йоко прошла мимо Чонгука, покосившись в его сторону.

– Ну что тут у нас? – спросила она, протискиваясь между людьми в форме.

Когда взгляд Йоко упал на тело, ее рот моментально раскрылся, а глаза округлились от ужаса. На полу лежал совсем молодой парень, на вид ему было не больше двадцати. На его животе была вырезана огромная дыра, зашитая струнами. Кто-то явно хотел сделать из него музыкальный инструмент. Окровавленные внутренности были вынуты и раскиданы вокруг тела, всюду алыми вспышками мелькали лужи крови. Поверх струн аккуратно лежал смычок. Таких извращений Йоко еще не видела. Глаза жертвы были широко распахнуты, а губы плотно сжаты. Видимо, парень терпел и не хотел кричать, но как можно молча терпеть ТАКУЮ боль?

– Нам Гун Чжин, двадцать один год, – сухим голосом отозвался один из полицейских. – Учился в музыкальной школе и мечтал о карьере певца. Участвовал во всех местных конкурсах, концертах в честь праздников. Мы нашли у него в квартире документы, приглашения и вырезки из журналов и газет.

– Соседей опрашивали? – поинтересовалась Йоко, все еще не отойдя от шока.

– Да, как раз его соседка и вызывала полицию. Она хотела, чтобы он сыграл для нее. Как рассказала госпожа Мин, покойный Гун Чжин регулярно радовал ее игрой на скрипке, вот она и захаживала к нему каждый вечер. Дверь была не заперта.

– Оригинально, не правда ли? – подал голос Чон Чонгук, захлопывая свой блокнот. Он поднялся с дивана и, стрельнув насмешливым взглядом на Йоко, подошел к телу. – Его погубило то, что он так любил. Хён, что скажешь?

– Работа и правда проделана на высшем уровне. У меня подозрения, что убийца отличный врач, ведь дилетант не сможет настолько аккуратно, профессионально вшить струны… Да, вокруг оставлены следы от крови, но вряд ли они попали на пол от неосторожных движений.

– А от чего же? – Йоко еще раз оглядела кровавый пол.

– Ну… могло капать с перчаток, с инструментов, с внутренних органов, но никак не от брызг в самом процессе. Кстати, надо проверить, не оставил ли убийца отпечатков! – Чимин, подняв указательный палец вверх, шагнул к компании мед. экспертов, среди которых, конечно же, были Чон Хосок и Ким Тэхен.

– Господи… Как ужасно, – качнув головой, Йоко зажмурилась.

– Надо же, хоть что-то может вызывать в тебе чувства, – хмыкнул детектив Чон, опускаясь на корточки. – Не знаю, заметила ты или нет, но у парня рот закрыт не просто так. Все губы в клею.

– Думаешь, я столь же бессердечна, как и ты? Да у тебя вместо сердца кусок камня, – Йоко скривила лицо, а после нагнулась, чтобы повнимательнее рассмотреть лицо жертвы. – Черт, и правда…

– Я всегда прав, – когда Чонгук выпрямился, то пальцем поманил к себе офицеров полиции и рассказал о том, что заметил.

Пока детективы беседовали с правоохранительными органами, Йоко все еще в ужасе смотрела на мертвого парня, над которым хорошенько поиздевались, и не могла поверить своим глазам. Каким ублюдком надо быть, чтобы сотворить такое? Совсем молодой юноша, подающий большие надежды; у него была мечта, был талант, он стремился связать свое будущее с музыкой, но его у него так несправедливо отняли. И тут Йоко вспомнила песню, которую слышала в машине. У этого парня было все: молодость, цель, сила воли и смелость, чтобы шагнуть на сцену, но кто-то, возомнивший себя Богом, рискнул отобрать у мальчишки самое главное – жизнь. От подобных мыслей на душе у девушки стало чересчур тоскливо. С досадой покачав головой, она поджала губы и отошла к окну, чтобы перевести дух. Вот горят рыжими и желтыми цветами окна домов. Многочисленные квартиры, в которых живут люди. У каждого свое имя, своя жизнь, своя судьба, и почему-то в эту роковую ночь стрела смерти попала именно в эту квартиру, где жил молодой, талантливый музыкант. Йоко, сама того не ожидая, почувствовала, как в горле появился ком, а глаза защипало от наступающих слез. Нет, она не может заплакать, ведь она обещала себе больше никогда этого не делать. Она сильная, она имеет контроль над своими эмоциями.

– Ты в порядке? – Чимин остановился сзади Йоко и легонько коснулся ее плеча. – Выглядишь неважно.

– Это у меня с рождения, – девушка грустно улыбнулась, но спохватилась и быстро надела на лицо излюбленную маску отчуждения. – Жалко парня, но что поделать? Это жизнь. В смерти тоже есть что-то привлекательное.

– Рассуждения типичного циника, – детектив перевел взгляд с практикантки на вид ночного города. – Как и в смерти, в городах, которых окутывает покрывало ночи, тоже есть свое волшебство.

– Рассуждения типичного романтика, – хмыкнув, Йоко мимолетно взглянула на Чимина.

– Это у меня с рождения, – тихо засмеялся Чимин, и девушка не могла сдержать тень улыбки на лице.

Йоко не думала, что за сегодняшнюю ночь сможет улыбнуться аж два раза – в такси и сейчас. Сначала ее сделала чуточку счастливее мягкая атмосфера, а сейчас постарался Чимин. Плюс на минус дал свой результат, пусть и не большой, но он все же был. Ну а что касалось еще одного минуса, который беседовал с Тэхеном, то он презрительно поглядывал в сторону Чимина и Йоко и тихо фыркал себе под нос. Его бесил факт, что его лучший друг флиртует с этой тупицей, которая строит из себя непонятно что. «Неужели хён так отчаялся?», – думал про себя Чонгук и злостно улыбался уголком губ. Когда Чимин поймал на себе взгляд напарника, то развел руками и вопросительно изогнул брови. «Чего?», – шептали его пухлые губы. Чонгук лишь покачал головой и снова вернул все свое внимание парню в белом халате.

– Сложно пока что-то говорить, – перевел тему детектив Пак, все еще стоя рядом с Йоко. – Нет предполагаемых преступников, соседи ничего не видели и не слышали. Остается ждать результатов экспертизы. Может, найдут отпечатки или что-то интересное в его крови.

– Еще не вечер, будем ждать, – девушка ловко развернулась и прошла мимо Чимина, чтобы еще раз взглянуть на труп.

Йоко стояла возле мертвого тела и рассуждала. Парень любил музыку, она его и погубила. Но кому есть дело до обычного музыканта, который вряд ли кому-то делал зло. Даже если и делал, то это слишком извращенная месть, чтобы быть реальной. Если бы убийца мстил за что-то, то это было бы банально: удушение, пуля в лоб, ножевое ранение, но никак не перевязанный струнами живот и заклеенный намертво рот. Маньяк, как сказал Чимин, действовал с профессиональной осторожностью, ведь работа проделана и правда на высоком уровне. Это и пугало, и завораживало одновременно.

– Не понимаю, что тебе тут делать, – Чонгук подошел к Йоко, и она перевела на него агрессивный взгляд. – Время позднее, ты спать должна, а не на трупы смотреть. Пользы от тебя никакой, только улики портишь.

– Можно подумать, от тебя польза есть. Хвост распушил, всем пытаешься доказать, что ты самый крутой следователь, – девушка сложила руки на груди и полностью повернулась к улыбающемуся детективу.

– К чему доказывать истину? – он подмигнул ей. – Ладно, раз ты здесь, выкладывай, что ты думаешь по поводу убийства.

– Выкладывать свой член будешь ты перед…

– Эй, ну сколько можно? – Чимин, который стал свидетелем очередной перепалки, подскочил к парочке. – Вам не кажется, что сейчас не самое подходящее время для выяснения отношений? Нам лучше коллективно собраться и подумать над тем, что произошло, а не пререкаться друг с другом. Лично я думаю, что это не последнее убийство. Скоро мелькнет новое, вот увидите, и, кажется, с похожим мотивом.

– Неужели этот человек маякнул нам? – нахмурилась Йоко.

– Не знаю, но здесь видна рука мастера, – пожав плечами, детектив Пак глянул на вшитые в тело струны. – Ладно, ловить здесь больше нечего… Предлагаю разъехаться по домам, поспать, а уже завтра со свежими головами что-то решить.

– Еще надо дождаться экспертизы, – Чонгук почесал голову. – Завтра поедем лично опрашивать свидетелей и тех, кто был знаком с парнишкой.