Текст книги "Хладная рать (СИ)"

Автор книги: Анастасия Командор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 14. Мертвая

Калитка была распахнута настежь. Болталась на скрипучих петлях и билась о забор с каждым порывом ветра. Вороны, что облепили жерди и столбы, крышу крохотной, наполовину утопленной в земле избы и покосившийся от времени сарай, казалось, не замечают ни резкого стука, ни мрачных молчаливых людей. Впрочем, люди держались на расстоянии от забора, а во двор никто заходить не решался.

Дверь избы тоже оказалась незапертой, тоже покачивалась и скрипела, оставляя приоткрытой щель в густой и тихий сумрак дома. Соседи то и дело приглядывались к нему – не покажется ли кто внутри, но быстро отводили взгляды, ощутив неприятную и липкую ничем не подкрепленную тревогу. Не нужно было заходить в дом, чтобы понять: что-то не так.

Вороны, слетевшиеся поутру на тихий двор, стали первым подтверждением. Птицы вертели головами, то ли в доме что-то высматривая, то ли в толпе между притихших людей, блестели черными глазами-бусинками, хлопали крыльями и изредка оглашали морозный воздух хриплыми криками. Соседи, как только увидели птиц и распахнутую дверь, побежали сообщать жрецам и посадскому полку, а те уже донесли вести до дружины.

Крестьяне стояли группами на покрытой рытвинами дороге и тихо перешептывались, строили предположения о произошедшем. Они замолкали и расступались в стороны с опущенными головами, едва заслышав топот копыт. Княгиня приближалась в окружении гриди, спокойная и равнодушная ко всему. Она не глядела по сторонам, не обращала внимания ни на редкие приветствия, ни на тихое и такое ненавистное “Стужа”, что звучало лишь чуть реже, чем ее настоящее имя.

Выглядеть спокойной стоило Мере больших усилий. Сердце болезненно перебивалось от страха перед тем, что предстоит увидеть.

Жрец и пара воинов прибыли к избе чуть раньше Меры и уже успели все осмотреть. Теперь они стояли неподалеку и обсуждали что-то, но, как и все прочие, смолкли, едва только показалась княгиня. В этом не было ничего необычного – наоборот, неуважением стало бы продолжать разговор несмотря на появление правителя. Однако Мера, которой и без того чудился подвох в каждом взгляде и жесте, отнеслась к этому с подозрением. Ночные разговоры с неизвестным духом лишь подливали масло в огонь ее излишней мнительности.

Княгиня спрыгнула с лошади и накинула повод на столб забора, спугнув пару птиц. Полы ее тёмно-синего кафтана распрямились едва не до самой земли, из-под меховой шапки выглядывали светлые волосы, а тонкие руки обтягивали перчатки из мягкой кожи. В последнее время значительно похолодало, и пришлось открыть сундуки с зимней одеждой, хотя до праздника Морены оставалось ещё несколько дней.

– Княгиня, – поздоровались ожидающие ее мужчины.

Воины из посадского полка поклонились в пояс, а жрец лишь слегка склонил голову, будто приветствовал равную себе. Мера решила это запомнить, однако пока только скользнула безучастным взглядам по лицам и сосредоточила внимание на приоткрытой двери.

– Что произошло?

– Похоже на нападение нечисти, – откликнулся жрец. – Тебе не о чем беспокоиться, княгиня. Мы обо всем позаботимся.

– Я и не беспокоюсь. Любопытствую. – Мера устремила холодный немигающий взгляд на жреца. – Обереги на изгороди свежие. Как же нечисть попала во двор?

– Мы думаем, хозяйка сама их впустила. Открыла калитку и тем нарушила защитный круг. Так говорят соседи: и калитка, и дверь были распахнуты с ночи.

– А хозяйка?

Жрец указал на избу.

– Там.

В окружении гриди княгиня приблизилась к избе. Сердце стучало громко, и каждый шаг приходилось совершать с усилием, потому что страх перед неизвестным сковывал мышцы, шептал предостерегающе, что в доме случилось нечто плохое. И это плохое оставило ощутимый след. Он отдавался холодом на коже и возрастающей в душе тревогой.

Но Мера не собиралась показывать своего страха. Она решительно дернула ручку двери и ступила в холодный полумрак избы. В сенях пахло слежавшейся соломой, укрывающей земляной пол, старым деревом и мхом, что торчал из щелей между брёвнами. В каждой избе так пахло. Но скоро стал заметен и ещё один запах – запах металла.

Из сеней в жилое помещение вела узкая дверь с низкой притолокой, тоже приоткрытая. Мера потянулась к двери, но Ратмир опередил ее и первым заглянул внутрь. Шагнул в сторону, освобождая проход, но так и остался у проема.

Старая дверь с протяжным стоном отворилась, в нос ударило зловоние. Так пахло на капище в дни жертвоприношений. Тусклый свет проникал в избу сквозь приоткрытые волоковые окна. В углу стояла холодная печь, напротив небольшой стол, заваленный утварью. На полке́ у стены лежала женщина с вытянутой в сторону рукой и свесившимися вниз растрёпанными волосами. С кончиков ее пальцев медленно, с тихими шлепками капало что-то чёрное в блестящую от влаги солому на полу.

– Мертвая… – прошептал один из воинов за спиной, а другие принялись совершать отгоняющие злые силы жесты.

Она лежала в одной ночной рубахе и глядела вверх. На стопах остались следы уличной грязи. А на лице застыло странное спокойствие, даже умиротворение, словно она давно ждала смерти.

Когда глаза Меры привыкли к полумраку, она подобрала полы кафтана, чтобы не запачкать, и приблизилась к телу. Под ногами захрустели глиняные черепки, а на стенах кое-где при ближайшем рассмотрении стали заметны следы когтей. Такие же следы – тонкие набухшие полоски с запекшейся кровью – покрывали и шею совсем ещё молодой женщины, и бледные руки посреди темных пятен синяков.

– Похожи на человеческие, – заметила Мера и обернулась к Ратмиру. Тот нехотя оглядел тело и кивнул.

– Не звериные. Явно нечисть постаралась.

Мера повнимательнее присмотрелись к запястью, нахмурилась, заглянула под полок.

– Что ты ищешь? – с недоумением спросил Ратмир, и Мера указала на едва заметный блеск металла посреди утопленной в крови соломы.

– Нож. А вот здесь – видишь? – посреди следов когтей ровный порез. Неужели, она сама это сделала?

– Давай спросим у жреца. Он в таких делах разбирается.

Мера выпрямилась и хмуро взглянула на гридина.

– В самоубийствах?

Тот угрюмо повел плечами.

– Нечисть на многое способна. Помнишь, я говорил, что какие-то из них умеют действовать на человека на расстоянии? Думаю, это как раз такой случай.

В тягостном молчании они покинули избу с ее густым въедливым запахом ржавого железа. Глубоко втянули свежий воздух за порогом в надежде избавиться поскорее от последних следов смрада, от которого начала кружиться голова и к горлу подступал ком. Мере все это было в новинку: она и мертвых животных видела крайне редко, ведь на кухню их приносили уже разделанными безликими кусками мяса. А покойников приходилось видеть разве что на краде, уже обмытых, очищенных от крови и грязи.

Княгиня украдкой взглянула на Ратмира. Должно быть, он привык к виду мертвецов, ведь самому убивать приходилось. Есть ли разница между мертвым врагом на поле боя и мертвой женщиной, найденной в постели собственного дома? Этого Мера не знала.

Крестьяне, что собрались за забором поглазеть да разузнать новости, впились в княгиню жадными взглядами, будто ждали какой-то реакции от нее. А может, и не ждали, но Мере казалось, что если она хоть на миг даст слабину, все увидят это и сложат свое мнение о ней. Мера не была ни слабой, ни впечатлительной, как иные девицы, и собиралась доказать это всем. Отчасти для того и явилась сюда, но в большей степени – чтобы собственными глазами увидеть следы нападения нечисти.

Жрец обходил двор, бормоча то ли молитвы, то ли очистительные заговоры, и Мера приблизилась к ожидающим в стороне воинам из посадского полка.

– Что местные говорят, спрашивали? Видел ли кто, как это произошло?

– Никто не видел, княгиня, – живо откликнулся один. – Но соседей мы поспрашивали. Звали хозяйку Дара. Она недавно здесь, вышла замуж и к мужу в избу перебралась. Детишек наделать не успели, муж ее с последней битвы не вернулся, и тело его тоже не привезли на родину. Говорят, она сильно тосковала эти седмицы. Может, потому нечисть и привязалась – она на горе как мотылек на свет слетается.

– Сложно поверить, что скорбящая вдова выбрала умереть от ножа в собственном доме, а не в огне, чтобы и после смерти быть с мужем, – с сомнением заметила Мера.

Воины переглянулись, явно удивлённые.

– А ее разве не…

– Мы нож нашли и порезы на запястье, – хмуро объяснил Ратмир, а Мера в задумчивости скользнула взглядом по лицам за изгородью, вроде бы таким разным, но в то же время удивительно похожим.

– Мог ли ее убить человек?

– Во дворе только ее следы были. Да к тому же вороны – явный признак вмешательства навьих сил.

– Тут все ясно, – с уверенностью заявил подошедший жрец, пряча озябшие руки в широких рукавах. – Мужа ее не проводили как следует, тот обратился упырем и прибыл к порогу родного дома. Мертвецы ведь так устроены: первым делом родных забирают, чтобы вместе по ночам бродить. Дара узнала мужа, с горя впустила его, и тот приказал жизнь оборвать, чтобы душа точно нечистью обратилась. Теперь-то ей путь в долину Предков заказан…

– Упыри ведь плотью питаются? А у Дары ни одного укуса, – припомнила Мера.

– Ну, может, не упырем, а каким другим навьим созданием.

– Звучит убедительно, – кивнул гридин. – И нечисть, и убитые горем люди способны на такое.

– Боюсь, подобное может повториться. Никакие обереги не защитят, если народ сам станет нечисти в объятия кидаться.

– А что начнется, если кто-то откроет ночью ворота крепости? – Ахнул вдруг один из воинов. – Внутри ведь дворы не ограждены заборами.

Жрец будто оживился и как-то странно глянул на княгиню.

– И верно. Не лишним будет на избы обереги нанести.

Мера ответила ему холодным молчаливым взглядом. Больших усилий ей стоило держать язык за зубами и не начать упрекать за лёгкость, с которой жрец наживался на страхах и горестях других людей. В сердце зажглась неожиданная злоба, которую Мера ни к кому обычно не испытывала за те годы, что была простой дочерью князя.

Вороны вдруг разом поднялись с жердей и крыш и устремились в небо. Серый холодный воздух наполнился скрипучим карканьем, хлопаньем крыльев и возгласами изумленных крестьян.

– Позаботьтесь о теле, – бросила Мера жрецу и воинам под крики удаляющихся птиц и отвернулась, не дослушав вежливого ответа. Забралась в седло и направила лошадь обратно к городу неспешным шагом. Когда Ратмир поравнялся с ней, тихо сказала: – Ты слышал? Хочет выклянчить у меня ещё жемчуга в обмен на защиту города! Не удивлюсь, если жрецы сами же и подпитывают страхи жителей.

– Может, жрецы и алчны, – возразил Ратмир, – и во всякой беде ищут возможность обогатиться, но нет сомнений, что нечисть разгулялась в последнее время. Ты ведь сама видела ночью, как ее много.

– Не стоит нечисть во всех бедах винить и высматривать ее происки за каждым углом. Может, жрецы оборачивают истории так, как выгодно им, и преподносят доверчивым слушателям. Ведь куда страшнее звучит история, как нечисть заставила бедную женщину открыть калитку, чем та, в которой этот выбор был ее собственным.

– О чем это ты?

Мера бросила взгляд за спину, туда, где мужчины из посадского полка расспрашивали соседей о родственниках покойницы.

– Заметил, какой бедный двор? На столе только пустая посуда – ни хлеба, ни свежих яиц. Ночная рубаха старая, с заплатами, как и армяк. Думаю, она едва сводила концы с концами. – Девушка вздохнула, нахмурилась. Хоть судьба мертвой Дары никак не зависела от нее, вина все равно легла камнем на сердце. – Муж зарабатывал войной, но вот его не стало, обещанное жалованье не выплатили. Скоро придет время за землю платить – а ей нечем. Выгнали бы на улицу. Потому она решила от безысходности покончить с жизнью, а чтобы достоинство сохранить, открыла калитку и впустила нечисть, надеясь так спрятать следы ножа.

– Вроде бы не лишено смысла, но как-то сложно для смерда. Да и с чего бы ей улыбаться от такой смерти?

Мера лишь пожала плечами. Теперь неважно, как умерла женщина на самом деле. Важно было, что жрецы используют эту смерть себе во благо, рассказав людям любую историю, в которую те обязательно поверят. Кто знает, сколько раз они прежде подправляли правду, раздували слухи, а то и приписывали нечисти лишние заслуги? Верить им нельзя. В то же время их обереги давали хоть какую-то защиту тем, кто в ней действительно нуждался. Вот был бы способ обезопасить людей без их участия…

В голове эхом отозвались слова ночного гостя, сказанные им несколько дней назад: “Сила, которая позволит самой решать, кого защитить… Сила, с которой не сравнятся жрецы и волхвы”.

Теперь предложение духа не казалось таким уж бессмысленным.

Глава 15. Как заводить союзников

Погрузившись в мрачные мысли, Мера и не заметила, как оставила позади серые избы посада, разбросанные в беспорядке по покатым холмам, прошла через тяжёлые ворота крепости, распахнутые приветливо для всех в дневное время.

На улицах Калинова Яра было людно и шумно. Сюда съезжались купцы и ремесленники из окрестных деревень, волостей и соседних княжеств, выставляли товары на вечевой площади. Бродячие музыканты развлекали народ, коробейники пытались перекричать друг друга. Дети играли в догонялки так самозабвенно, что едва успевали отпрыгнуть с дороги перед очередной телегой.

Так было не всегда. Видно, что-то привлекло народ в этот день, заставило выйти на улицу. Скоро Мера стала замечать в толпе незнакомых воинов, одетых как дружина какого-то знатного боярина. В последнее время приезд чужака ничего хорошего не предвещал. Княгиня следовала за разгоняющими толпу с дороги стражами и гадала, какое испытание боги приготовили ей на этот раз.

Не успела Мера ступить на двор перед княжьими хоромами, как ее тут же обступили холопы и тиуны.

– Княгиня, к тебе гость явился!

– Не взыщи, проводили его в дом, за стол усадили, не во дворе же оставлять…

– Боярин Возгарь говорит, то не простой человек, а какой-то известный купец, но о встрече оговорено не было…

– Прикажешь на стол накрыть, княгиня? Или, может, прогнать его?

Мера растерянно поморгала, пытаясь понять, чего слуги так всполошились из-за простого купца. Заметила за их спинами приближающегося Возгаря. Кислое выражение застыло на лице боярина, а значит, и тому явно не по нраву было происходящее.

– А ну, пшли отсюда, – сердито прикрикнул он на холопов. – Работы по хозяйству что ли не достает? Княгиня… – обратился к Мере боярин, но она оборвала его жестом. Бросила слугам:

– Ступайте, ничего не нужно. А с незваного гостя и кваса будет достаточно. – Потом подошла к Возгарю. Ратмир, отправив остальных с лошадьми в конюшню, застыл за ее плечом. Видно, тоже хотел послушать. – Что за шум?

– К тебе пожаловал купец Земовит, – недовольно проворчал Возгарь. – Скользкий тип. Это один из самых богатых людей, и ему благоволит сам Далибор. Не знаю, что нужно ему, но будь аккуратна, отвечай вежливо. С такими людьми лучше не ссориться.

Слова Возгаря, и вся эта суета, и незваный гость вызвали раздражение. После увиденного утром больше всего ей хотелось побыть одной, подумать. Но Мера тяжело вздохнула – все равно от дел не отвертишься – махнула рукой Ратмиру, приглашая его с собой, и направилась к хоромам.

Обеденный стол был непривычно пуст, никаких яств на нем не стояло, а только пара кувшинов с напитками. Тут любой гость понял бы, что ему не слишком рады. За столом в компании Булата, двоих гридинов и двоих незнакомцев – видно, охраны купца – восседал высокий мужчина в дорогом расшитом серебряными нитями кафтане. Его меховой плащ и круглая шапка лежали рядом на скамье, занимая те места, где обычно сидели бояре. Заслышав шаги за спиной, гость поднялся, как поднялись и все прочие, обернулся через плечо и с интересом оглядел княгиню с головы до ног. Мере его взгляд не понравился, тем не менее она ответила купцу тем же.

Земовит оказался на пару десятков лет старше Меры. В ухоженных волосах и бороде уже проступила седина, лучистые морщинки расходились от уголков глаз, а сами глаза казались внимательными, быстрыми. Купец совсем не походил на прочих представителей своей категории, он напоминал скорее витязя, что на время сменил тяжелую кольчугу на дорогой наряд.

Земовит дружески улыбнулся и поклонился как равной.

– Княгиня Мера! – голос его был низким и сильным, словно созданным для командования ратью. – Я прибыл в Калинов Яр издалека в надежде на личную встречу. Спасибо, что приняла меня.

Мера не спеша обошла стол, опустилась на отцовский стул, не произнеся ни слова, и махнула рукой. Мужчины расселись тоже.

– В самых отдаленных княжествах уже наслышаны о тебе, и каких только слухов не ходит в народе. Рад наконец увидеть тебя воочию.

– Что привело тебя, купец? – сухо, без тени ответного дружелюбия спросила Мера. – Не за слухами же ты прибыл.

Земовит рассмеялся:

– Сходу к делу? Уважаю деловых женщин! Что ж, у меня есть предложение для тебя, выгодное нам обоим. Не желаешь ли поговорить с глазу на глаз?

– Не пристало девице оставаться наедине с мужем, даже если девица княгиня, а муж прибыл с предложением о сделке.

Не было такого правила, и все, включая гостя, понимали это. Однако Мера отчего-то не горела желанием ни обсуждать с купцом дела, ни тем более оставаться один на один.

– Что ж, пусть послушают и твои советники, если ты опасается с незнакомцами без них говорить, – как бы в шутку произнес он, но Мере почудилось неудовольствие в его тоне. – Как раз о том и пойдет разговор – о твоём девичестве. Выбрала ли ты кого себе в мужья?

– Что-то в толк не возьму, почему этот вопрос так заботит простого купца?

Мера не смогла удержаться от колкости, и та не осталась незамеченной. Земовит сощурился, улыбка его померкла, а под аккуратной бородой заходили желваки. Однако, если и задели его слова княгини, вида он не подал.

– Не спеши судить, а выслушай для начала мое предложение. Пусть я и всего лишь купец, но имя мое известно во всех княжествах, – заметил Земовит с долей самодовольства. – Я богат, владею обширными землями. Множество смердов работают на них и платят мне оброк не меньший, чем любому из знатнейших белоземских бояр. Дружина моя насчитывает сотни обученных воинов, потому что занимаюсь я не столько продажей товаров в последние годы, сколько продажей военной поддержки. – Он глянул на Меру многозначительно. – Единственное, чего мне недостает – это титул. У тебя же, княгиня Мера, есть титул, но – не сочти за грубость – воинов и богатств не так много из-за постоянных стычек на границе. Тут мы могли бы помочь друг другу.

За столом повисло молчание. Возгарь, который наверняка что-то подобное предполагал, сидел с каменным лицом, и непонятно было, о чем думает. Булат тяжело опирался на столешницу и хмуро щурился, глядя то на княгиню, то на купца. Ратмир, который устроился за дальним концом стола, подобрался, сомкнул челюсти и округлил глаза, а на лице его читалось изумление вперемешку с возмущением. Остальные тоже выглядели изумленными: не могли поверить, что простой купец, пусть даже и безмерно богатый, осмелился предложить княгине вступить в брак.

Мера удивилась не меньше прочих. Задумалась. Она мало знала о Земовите, однако уже по первым фразам, по взгляду мужчины было понятно, что он не воспринимает ее всерьез. Видно, рассчитывал, что княгиня с радостью примет такое щедрое предложение, находясь чуть ли не в бедственном положении после недавнего сражения, из-за новых указов Далибора, ну или просто потому, что она женщина.

– Зачем тебе титул, купец? Хочешь пропуск в палаты великого князя?

– Не только. – Земовит тяжело вздохнул. Он не отводил от Меры серьезного взгляда и, казалось, совершенно позабыл о том, что они не одни. – Я вышел из простых ремесленников. Спокойные времена и достаток в семье чередовались с голодом и войной. Мором, что забрал моих братьев и сестер одного за другим. Тогда как боярских сынков все эти лишения не коснулись. Я всю жизнь стремился к богатству, чтобы моим детям не пришлось перенести того же, что перенес я. Но недостаточно одного богатства. Сегодня оно есть, а завтра все может измениться. Титул же останется даже в смерти.

– Власть – это не то, что тебе представляется. Поверь мне, купец. Это бремя, которое повиснет на тебе неподъемными цепями. Этого ты желаешь своим детям – отнять у них свободу, вручив вместо нее ответственность и иллюзию величия?

Купец приподнял уголок рта, словно слова Меры позабавили его, как иногда забавляет детский лепет.

– Что одному бремя, другому радость.

Несколько мгновений они глядели друг другу в глаза. Кожей Мера чувствовала ожидающие взгляды дружины, их неловкость. Каждому, должно быть, хотелось оставить их одних, чтобы не присутствовать при столь неудобном разговоре. И Мере тоже хотелось уйти. Она попыталась сообразить, как бы смягчить отказ, стоит ли слукавить или сослаться на какое-нибудь правило, но вдруг поняла, что у нее нет ни сил, ни желания оставаться вежливой.

– Нет.

– Нет? – опешил Земовит. – Отказываешься от моего предложения?

– Именно.

Мера холодно наблюдала, как тот меняется в лице, как сбрасывает остатки напускного дружелюбия и подобие уважения. С затаенным внутри гневом, но все ещё не потеряв самообладания, купец с нажимом проговорил:

– Не торопись с решением. Подумай о выгодах. Если мы поженимся, ты приобретаешь гораздо больше, чем я. Войско, что понадобится тебе совсем скоро хоть для защиты от соседей, хоть для отправки на границу по приказу великого князя. Я знаю, что у вас не осталось ратников. И знаю, что не осталось денег, чтобы нанять новых.

Советники заёрзали на местах, зашептались. Возгарь сделал слабую попытку прервать разговор, который грозился привести к нежелательным последствиям:

– Стоит обговорить, княгиня. Предложение толковое…

Однако Мера не обратила на него внимания – даже не взглянула. Все с тем же равнодушием бросила:

– Твоя поразительная осведомленность не изменит моего ответа.

– Что, не мил я тебе? – подавшись вперёд, процедил Земовит с кривой усмешкой. – Ищешь кого познатней да помоложе?

– Тебе не быть хорошим князем, ведь думаешь ты только о себе.

– А ты? Подумай о сотнях жизней, которых могла бы спасти моя рать, когда решатся напасть соседи. Сейчас Калинов Яр для любого лёгкая добыча. Даже для меня, если б я захотел взять его силой. Подумай о голоде, который начнется непременно после того, как новобранцы-крестьяне останутся лежать кучкой костей на чужой земле. Долго ли вы протянете? Долго ли ты сможешь удерживать власть?

Снова внутри зашевелилась злость. Больше всего Мере хотелось влепить пощечину купцу за его несдержанность и неуважение, за то, что посмел так нагло угрожать, но она не собиралась поддаваться эмоциям. Разве что совсем немного. Улыбнулась.

– Выпьешь меду на дорожку, купец?

Земовит сомкнул челюсти так, что заходили желваки, глаза превратились в узкие щелочки. Уже не скрывая ни гнева, ни презрения, он склонился к Мере ещё ближе, заставив гридь нервно дернуться, и прошипел:

– Никто не предложит тебе большего! Ты всего лишь девица, что ты можешь знать, когда княжишь от силы пару седмиц?

Мера не вздрогнула и не отвела взгляда. Прикрылась холодной улыбкой как щитом, хотя сама едва могла сдержать гнев.

– Проводите купца, пока неосторожным словом он не заработал себе прилюдную порку.

Какая-то часть ее, та, что долгое время была погребена глубоко под слоями воспитания, морали и безразличия ко всему, отчаянно желала, чтобы купец сделал сейчас что-нибудь непростительное, за что можно было бы высечь его. Унизить, причинить боль. Другая же часть – здравая и рассудительная, та, которой и должна быть княгиня, понимала, что уже и без того наговорила слишком много, что не следовало ссориться с купцом и проглотить свою гордость, ведь последствия ее действий лягут не только на нее. Но сказанного назад не воротишь.

Дружина поднялась с мест, готовая исполнить приказ княгини. Поднялась и охрана купца. Земовит оглядел всех быстрым взглядом, подумал миг и поднялся, а на лице его ярость превратилась в угрозу.

– Я вернусь. Скоро. Покажу тебе то, от чего ты только что отказалась.

– Уволь, – усмехнулась Мера. – Нет охоты глядеть на твое вялое достоинство.

Земовит дернулся было в ее сторону, но Булат в мгновение ока обнажил меч и выставил его между Мерой и купцом. Подтянулись и остальные. Как ни посмотри, перевес был на стороне княгини. Земовит в последний раз одарил Меру гневным взглядом, в котором было обещание, развернулся на пятках и покинул хоромы, грохнув дверью.

Едва все стихло, послышался дружный вздох облегчения. Булат убрал меч в ножны, угрюмо проворчал что-то и потянулся к кувшину с медом. Возгарь поднялся со скамьи, на лице его было выражение неодобрения.

– Умеешь же ты заводить союзников, княгиня, – кисло протянул он. – Что если и правда он подойдёт со своим войском к нашим границам?

– Думаешь, он смотрелся бы на этом месте лучше меня?

Возгарь пожевал губы, помедлил немного, прежде чем тихо, сокрушенно ответить:

– Похоже, в последнее время никому больше нет дела до того, что я думаю.

Боярин вышел, коротко поклонившись. Мера хорошо понимала его негодование – она и сама себя уже обругала мысленно за несдержанность. Однако как же приятно было высмеять Земовита прилюдно! Прежде Мера ничего подобного не позволяла себе. Возможно, это сказались усталость и напряжение последних дней – седмиц даже, – а ещё постоянное, хоть и скрытое пренебрежение, с которым приходилось сталкиваться ежедневно. Можно было смириться. Снова. Но Мера уже устала мириться.

Жестом она отпустила мнущихся в ожидании воинов. Когда дверь за последним закрылась, подошел Булат. Он неловко протянул руку, чтобы похлопать ее по плечу, но передумал и просто кивнул:

– Ты правильно сделала. Такой князь нам ни к чему, – и тоже двинулся к выходу.

За столом остался только Ратмир. Он разлил мед по двум чашам, одну подал Мере, и сам подсел поближе. Сквозь напряжение на его лице проступила робкая улыбка.

– Ну даёшь! Я едва удержался от смеха.

– Надо было послушать Возгаря… – вздохнула Мера и сделала пару глотков меда. Напиток теплом растекся внутри, обещая скоро приглушить тревоги.

– Брось, Возгарь просто слишком труслив и привык терпеть всякое от бояр Белозема. Это не значит, что и ты должна терпеть. – Ратмир помолчал немного и спросил: – Почему ты отказала ему? Я не осуждаю, самому он показался неприятным: слишком вспыльчивый, горделивый и какой-то мутный. Но его войско, да и все прочее, что он предлагал, решило бы сразу половину проблем.

– Человек, которого заботят лишь собственные интересы, никогда не станет хорошим правителем. Не будет думать о народе в первую очередь. А я бы для своих людей такой участи не хотела, – не покривив душой ответила Мера. Умолчала лишь о том, что хотела бы и для себя совсем другой участи.

– Но главной ведь осталась бы ты.

– Именно. А такие люди, как Земовит, не терпят разделения власти. Даже при первой встрече, в чужом присутствии он не выказал мне должного уважения. Что будет после свадьбы? Потерпит рядом с собой пару лет, пока не укрепится его власть, пока не подомнет под себя знать – а потом найдут меня в речке с камнем на шее.

– Мрачные мысли у тебя, княгиня, – улыбнулся гридин. – Так ведь про каждого потенциального жениха подумать можно.

– Да. Но если я буду знать, что княжество останется в надёжных руках, то и умереть не так страшно, – равнодушно бросила Мера.

– Ты… правда так думаешь?

– Это шутка. Разумеется, за свою жизнь я буду бороться.