Текст книги "Хладная рать (СИ)"

Автор книги: Анастасия Командор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Глава 8. Судьба народа

Рассказ Ингвара о знаке, ниспосланном Владыкой змей, заставил вождя Хельги крепко задуматься.

Они сидели в центре просторной избы по разные стороны очага. Пламя скупо освещало лица, бросало трепещущие отсветы на грубые бревна стен и ткани, разделяющие одно большое помещение на личные закутки. Очаг был устроен в земляной яме и обложен по кругу камнями, а над ним, как и в землянке толковательницы, виднелось серое небо сквозь отверстие в крыше. В избе постоянно пахло костром и похлебками, что варили в больших котлах на всю семью.

В таких избах жили люди, связанные узами родства или побратимства. Все они считали друг друга семьёй, ведь многие из-за войны лишились семей по крови. Ингвар был одним из таких – названный брат, которого взяла под крыло родня.

– Перемены, значит… – Хельги поскреб бороду со вплетенными в неё деревянными бусинами и обвел пустым взглядом остальных: мужчин и женщин, которые пришли послушать, что скажет Ингвар.

Хельги – глава общины и бывалый воин – прошел через бессчетные сражения с ранндами, о чем напоминали многочисленные шрамы на теле. На оголённых руках виднелись рубцы вырезанных в коже рун и засечки убитых во славу Сернебока. Люди сами избрали Хельги вождем, потому что готовы были следовать за ним, доверяли его слову и слушали его советы. За тем и пришел Ингвар – за советом вождя и за поддержкой.

– Давно мы ждём перемен. Война затянулась. И хоть она для нас – что мать родная, ормарры устали от сражений, которые не приносят ничего. Возможно, Владыка указал тебе путь к ее прекращению.

– Мы не можем знать наверняка, – возразил Ингвар. – Истинные желания Сернебока недоступны пониманию его воинов.

– Да, конечно, – отмахнулся Хельги. – Но судьба народа не только лишь в руках одного Сернебока. Если бы нам удалось заставить князей бороться друг с другом, как во времена смуты, они бы оставили нас в покое. Что если твое видение как раз о том?

– Или о том, что в ближайшем будущем найдется способ заключить мир с ранндами.

Сидящие вокруг воины загудели, переглянулись друг с другом, а на их лицах отразилось воодушевление.

– Нас и это устроит, если заключим мир на своих условиях, – кивнул Хельги. – Наверняка за столько лет великий князь ранндов понял, что так просто нас не одолеть, а поселения поредели настолько, что каждый новый призыв вызывает недовольство.

– Предлагаешь идти к князьям в качестве посланника? – вскинул брови Ингвар. Он и сам давно мечтал о спокойных временах без кровопролития и постоянного ожидания собственной смерти. – Но я не могу говорить о мире от имени всех общин. Придется созывать совет.

– Я позабочусь об этом. Многие давно уже шепчутся о возобновлении переговоров с ранндами, они поддержат меня.

Прочие воины закивали, подтверждая правдивость сказанного.

– Верно! – полетело со всех сторон.

– Какую выгоду мы можем предложить князьям, чтобы они встали на нашу сторону и замолвили слово перед великим князем?

– Выгоду… – задумчиво протянул Хельги. – Союз. Так ведь у них принято? Встанем вместе с ними против общего врага, а они встанут вместе с нами.

– Наши народы враждуют десятилетиями, им чужда наша вера, – напомнил Ингвар, а его слова поддержали остальные. Не раз они слышали летящее в свой адрес пренебрежительное прозвище “змеепоклонник”. – Не так-то просто будет ужиться.

– Владыка Сернебок не указывает безнадёжных путей. Вот что: отыщи для начала тот город, который показал тебе Владыка, и девушку. Может, его планы станут яснее по мере твоего продвижения.

Ингвар кивнул. Он тоже надеялся получить новый знак в скором времени.

– Я слышал, земли ранндов полны опасностей, – добавил Хельги. – Возьми с собой пару воинов в помощь. А преодолеть заставы можно, если скрыться на торговой ладье. Есть один купец, Вук. Он торгует с нами в обход запрета великого князя. Потолкуй с ним, предложи янтарь – он спрячет вас от проверяющих.

Глава 9. Старшая дружина

Старшая дружина собралась за столом в своем обычном составе: шестеро мужчин из числа бояр и княжьих мужей. Высокий и тощий как жердь Возгарь, старший среди всех; Булат, получивший земли и титул за военные заслуги; похожий на бочонок меда Хотен; Торчин с пухлыми губами и мешковатыми веками, чем-то напоминающий рыбу; молчаливый и мрачный, почти как сама княгиня, Златомир; и высокомерный вспыльчивый Горазд. Много лет они верой и правдой служили князю Велимиру и всему Калинову Яру, помогали советом, управляли вотчинами и исправно посылали ратников на границу. Но правитель сменился, и вместе с тем неизбежно появились риски потерять насиженные места за столом. Хоть княгиня и сказала, что не станет распускать дружину, каждый из них все же в тайне беспокоился. И прежде всего советников беспокоило, что княгиня женщина, ведь что твориться в головах у женщин – не знал никто.

Тем не менее они продолжали собираться и обсуждать повседневные заботы как ни в чем не бывало. Уже пару дней Мера не появлялась на советах, но этого и не требовалось – в конце концов, правитель волен созывать дружину по своему усмотрению. Но она не созывала.

Возгарь пока не знал, стоит ли волноваться, или, наоборот, расслабиться в ее отсутствие, спокойно заняться делами, а ей лишь отправлять на заверение приказы и грамоты.

Он плеснул в чашу прохладного некрепкого меда из княжьего погребка и объявил будничным тоном:

– Нечисть нападает уже две ночи подряд. В первый раз утащили в лес девицу, во второй – зазевавшегося старика. Прежде скот грызли время от времени, а теперь на народ перешли. Многие говорят о том, что видели за заборами тени и духов. Смерды взволнованы. Думают, что это дурной знак.

В ответ полетели тяжкие вздохи.

– Они во всем видят дурные знаки, – презрительно выплюнул Горазд, который сидел за столом третьим по левую руку. – Так что теперь, обращать внимание на всякий вздор? Зачем мы вообще собрались?

Остальные бояре глянули на него сердито. Горазд был моложе всех их и не так давно получил место за княжеским столом.

– Крестьяне суеверны, – терпеливо пояснил Возгарь. – Если нечисть продолжит появляться, они, чего доброго, вспомнят старые традиции и примутся носить детей в лес.

– Кому какое дело до смердов? Ну помрёт парочка, так на их место с десяток новых нарожают.

– Не в смертях дело, а в том, кого они станут винить. Подумайте: если уже сейчас народ шепчется, что два нападения нечисти подряд – а это случалось время от времени и прежде – дурной знак, что они скажут, когда оголодавшие волки зимой станут выходить из лесов и нападать на деревни и случайных путников?

Бояре загудели и закивали, согласные с его словами. Если от нечисти ещё могли защитить обережные символы на изгородях, то от стаи волков берегли одни боги.

– Волки нападают каждую зиму. Что здесь странного? – не унимался Горазд.

– Да, но именно сейчас люди будут знать, кого винить за это.

– Ты про… – Торчин подался вперёд и, понизив голос, проговорил: – княгиню?

– Что-то не вижу связи, – снова проворчал Горазд, а Возгарь спокойно растолковал:

– Ну как. Представь: какой-нибудь скудоумный смерд живёт себе поживает, и много зим в его жизни ничего не меняется. Тут вдруг нападает нечисть, а потом и волки в довесок. Он станет думать, что же тому причиной, ведь не случайно же на голову несчастья посыпались. И придет к мысли, что началось все с момента, как княжить стала женщина.

– Это глупо. Всем известно, что горе притягивает нечисть, вот они и беснуются, – отмахнулся Горазд с таким видом, будто Возгарь и сам в это верил. Все-то он свое слово поперек вставлял. Единственный из всех пытался соперничать с Возгарем, остальные же давно стали союзниками. Что поделать, горяч ещё, упрям. Но жизнь научит его, что с сильными лучше дружбу водить.

Вступился краснощекий Хотен, отставив ненадолго чашу в сторону:

– Ты молод и вряд ли помнишь, что после смерти отца Велимира тоже нечисть разгулялась. Князю тогда с трудом удалось народ успокоить. Но то был Велимир, доблестный воин и уважаемый муж.

– Голоса смердов все равно не имеют никакого веса.

– Их настроения заразой расползутся по всему Калинову Яру.

– Слишком уж ты далеко заглядываешь, – хмуро заметил Булат. – К чему ведёшь?

– К тому, чтобы мы пока придержали эту мысль. Если правление Меры станет во вред княжеству, нам придется что-то думать.

– Рано ещё говорить об этом, – возразил Златомир. – Мы не знаем о ней ничего. Вдруг отцовская кровь все же покажет себя?

– Вдруг. Но пока одно то, что она женщина, даёт повод для беспокойства.

– Возгарь, старый ты мракодумец, – рассмеялся Хотен. – На всякий-то черный день у тебя план готов.

Хохотнули и другие, сводя скользкую тему на шутку. Но Возгарь знал, что про себя бояре подумают над его словами. Мысль приживется и будет ждать своего времени, ежели таковое настанет. Боярин предпочитал иметь план на любой случай жизни. Он был предусмотрителен и всегда ожидал худшего. Однако всего седмицу назад княжение Меры казалось ему слишком уж невероятным, чтобы когда-нибудь стать правдой, и потому к нему он не успел подготовиться.

В передней послышались шаги и чьи-то голоса, среди которых явно угадывался ровный и какой-то невыразительный голос княгини.

– Вспомнишь солнце… – пробормотал в бороду Хотен, и в следующий миг двери со скрипом распахнулись.

Княгиня обвела старшую дружину пустым взглядом, пока те вставали и кланялись приветственно.

Этот ее взгляд… Возгарь помнил, как увидел ее впервые ещё младенцем. Уже тогда ее серые и холодные как морок Нави глаза казались неприятными, а молчаливость и спокойствие сильно отличали ее от непоседливого и громкого брата.

– Будьте здравы, почтенные мужи, – поздоровалась Мера лёгким кивком и потянулась к кувшину с некрепким медом. На ней был кафтан для верховой езды, который, видно, она пошила сама, а сплетённые в косу волосы растрепались от ветра.

– Все по лесам бродишь, княгиня? – с дружеской улыбкой обратился к ней Булат.

– Сегодня объезжала посад. Смотрела, как люди живут.

С чашей в руках Мера уселась на отцовский стул, укрытый медвежьей шкурой. Следовало отдать ей должное, на новом месте она чувствовала себя вполне уверенно, держалась не как испуганная девчонка, а как настоящая княгиня.

– Это дело хорошее, – похвалил Булат. – Люди должны тебя видеть.

Мера никак не ответила на улыбку витязя, лишь скользнула пустым взглядом по лицам, по чашам в руках и блюдам с угощениями, что стояли в центре стола.

– Мы слышали, ты навещала посадский полк.

– Напомнила им об обязанностях.

– Это правильно. Нужно напоминать иногда, иначе расслабятся. Но самой все делать необязательно, можно и дружине поручить.

Княгиня присмотрелась к Булату внимательно, будто искала скрытый смысл в его словах. Кивнула.

– Говорят, жрецы к зиме снова повысили плату за нанесение обережных символов и охранные ритуалы, – произнесла она ровно, но каждому на миг почудилось, будто она ставит это боярам в укор. – Не все могут себе позволить защитить двор. Нехорошо это.

В помещении повисло тягостное молчание. Настрой явно сделался гнетущим, стоило только княгине появиться. Возгарь не знал, было ли тому виной, что мужи не понимали, как вести себя с ней и что говорить, или что-то иное. Боярин откашлялся, сцепил руки на столе и ответил:

– Что делать. Это их хлеб.

– Одним хлеб, а другим сыта́ поминальная, – холодно прищурилась Мера. – Семьям даже на краду возложить нечего. Тел не нашли, души не смогут упокоиться.

Диво! А он-то, Возгарь, был уверен, что княгиню ничто и никто не заботит.

– А чья в том вина? Не упрекать же крестьянина в засухе. Жрецы добывают себе на пропитание как могут. Они не работают в полях и ремеслами не занимаются – но следят за капищем, готовят ритуалы на праздники. На службе у города они не состоят, из казны за свою работу не получают, но жить-то им надо на что-то.

Мера задумалась.

– Раз они на службе не состоят, то и контролировать их мы не можем?

– Увы.

– А если припугнуть?

– Не стоит ссориться с ними, княгиня, – вступил Булат. – Могут выдать свою правду за божественный глас и таких дел наворотить…

– А если оплатить их работу из казны?

– Там едва ли наскребется на нужды города, – посетовал Хотен.

– Без оберегов люди каждую ночь будут подвергаться опасности.

– Не стоит слушать их, Мера, – отмахнулся Возгарь. – Наверняка просто разжалобить тебя хотели. Жесткость с ними нужна. Смерды всегда умели выкрутиться, и теперь смогут.

– Жесткость? – холодно протянула Мера и вдруг усмехнулась. – Благодарю за совет, досточтимый Возгарь. Я обязательно прислушаюсь.

От ее неживой улыбки и от тона, которым она бросила простую вежливую фразу, мороз побежал по спине. Пожалуй, только теперь Возгарь уверился окончательно, что под личиной во всем правильной, безукоризненной, но отрешенной от мира княгини скрывается нечто иное. Что это: упрямство, железная воля, коварство или что еще, он пока не знал. Но видел, что всем придется нелегко с ней.

Глава 10. Сила и бессилие

Несмотря на усталость, Мера долго не могла заснуть. Страхи мучили и вопросы, как и все последние дни. Став княгиней, она поклялась на крови защищать народ, и теперь тяжесть этой клятвы камнем лежала на душе. За все, что происходит в княжестве, она чувствовала себя ответственной, пусть даже не имела к этому отношения. За жизни людей, до которых никому не было дела. За то, с каким равнодушием относятся к чужой беде те, кому повезло больше. Так было и при отце, но то был его груз, а не младшей дочери, которой светило лишь удачно выйти замуж, принеся княжеству нового союзника, и навсегда покинуть родной дом.

Как справлялся отец? По его приказу тысячи ратников шли в бой, чтобы умереть на чужой земле. Ощущал ли он вину за их смерти, или понимал, что бессмысленно корить себя за то, на что повлиять не в силах?

Страх пробуждался в душе всякий раз, стоило только Мере подумать о новом призыве войск на границу. Сердце сжималось всякий раз, когда она вспоминала о скором полюдье. Сможет ли она силой стрясти дань с крестьян, если те не сумеют скопить достаточно? Сможет ли изгнать семьи с земли в уплату долга и тем обречь их на голодную смерть?

Правы были бояре в том, что она недостаточно жёсткая. Но очерстветь придется, и не только ради своего спокойствия. Мягкая рука непригодна для управления целым княжеством.

С тяжкими мыслями Мера ворочалась на постели под свист ветра за окном и далёкий вой собак – верный знак разгула нечисти. Но и долгожданный сон не принес успокоения. Снова княгиня почувствовала привычный уже взгляд в упор и чье-то присутствие. Но вставать и искать глазами ночного гостя в темноте не хотелось. Она до сих пор не понимала, снится ли ей причудливый сон, или неизвестный дух взаправду приходит поболтать.

– Ох уж эти бояре! – раздалось совсем рядом. В голосе слышалось понимание и даже ноты сочувствия. – Накинулись как стая голодных псов, лишь бы защитить устоявшиеся порядки. Старики не любят перемен. Перемены – это неизвестность, а неизвестность пугает, как все новое. – Дух подобрался совсем близко, шепнул, обдав щеку холодом: – Ты пугаешь их. Им это не нравится, и они пытаются противостоять. Пока что. Что будет дальше? Кто знает, признают они твое главенство или задушат тебя запретами и угрозами. Я знаю, ты боишься, что задушат.

Мера тяжело вздохнула и, по-прежнему глядя в потолок, произнесла:

– Я ужасно устала за эти дни. Кто бы ты ни был – уходи. Нет сил на пустую болтовню.

– О, разумеется, – усмехнулся дух. – Все силы уходят на борьбу. Борьбу с чужими законами, за свой голос, за право быть той, кто ты есть, за чужие судьбы. Борьбу с самой собой. Я вижу, как ты стараешься, когда никто этого не видит. Я вижу, что тебе не безразличен твой народ.

Последние фразы прозвучали ласково, но Мера лишь горько вздохнула:

– Что с того? Одними благими намерениями голодного не накормишь. А я… я не знаю, как быть. Кажется, что каждое мое решение и каждое слово – ошибка.

– Уже чувствуешь свое бессилие?

– У князя оказалось меньше власти, чем я думала. Стоит только настроить против себя бояр, или дворян и княжьих мужей – на вече они вмиг изберут мне замену.

– Да-а, без союзников не обойтись… – протянул ночной гость и мечтательно добавил: – Как жаль, что ты так сильно зависишь от чужой помощи. Вот была бы у тебя собственная сила, такая, перед которой и враги, и друзья преклонятся… Такая сила, которая позволит самой решать, кого защитить, кого припугнуть, а кого покарать. Сила, с которой не сравнятся жрецы и волхвы вместе взятые.

Мера нахмурилась и всё-таки поднялась на постели. Пригляделась к теням в дальних углах покоев. Показалось, что у стены стоит некто, обозначенный более густым мраком, чем тот, что наполнял помещение.

Несмотря на то, что в прошлый раз слова духа напугали ее, увидев его вновь, страха она не ощущала. Ведь это всего лишь сон, чего тут бояться.

– О чем это ты?

– О колдовстве, разумеется.

Мера презрительно усмехнулась, а дух вкрадчиво продолжал:

– Ты, верно, наслушалась сказок про колдунов, которые хворь наводят да сливки с молока крадут? Нет, деточка, истинная колдовская сила подобна мощи богов.

Мера сложила руки на груди и хмуро заметила:

– Если меня в колдовстве заподозрят, ополчатся даже те, кто пока ещё мирно настроен.

Темный силуэт вдруг растаял в одной стороне и появился в другой, всего в шаге от Меры.

– Да, люди станут ненавидеть тебя и бояться, потому что не смогут понять твою силу. Даже если ты направишь ее на благо княжества. Что для тебя важнее: чужое мнение или возможность действительно что-то изменить?

– Так ты… ты просто хочешь заполучить мою душу! – догадалась Мера. Она рассерженно сощурилась, глядя туда, где у темной фигуры могли бы быть глаза. – Подпитываешь мои сомнения в дружине, обещаешь, что исполнятся страхи. Надеешься, что я отчаюсь настолько, что заключу сделку с нечистью, обрекая себя на жизнь в ненависти и вечное заключение в Нави без возможности переродиться?

Дух лишь тихо рассмеялся на ее обвинения.

– Не нужна мне твоя душа. А тебе сила нужна больше, чем ты думаешь. Я только пытаюсь помочь.

– Пытаешься использовать меня. Как и все! А я даже не знаю, кто ты. Проваливай. Мне не нужна помощь.

– Как знаешь, – все с тем же весельем в голосе ответил дух. – Позови, когда отчаешься.

Темный силуэт тут же растворился, оставив Меру в недоумении и тревоге. Однако слова ночного гостя накрепко засели в ее мыслях.

Глава 11. Благодарность великого князя

Промаявшись полночи без сна, Мера встала позже обычного. За окном слышалась какая-то возня и множество голосов. Девушка выглянула наружу. В духоту покоев тут же ворвался прохладный ветер вместе с запахами сырой земли и тины. Небо все так же затягивали рваные облака, но, судя по теням, дело близилось к полудню.

Во дворе собралась, кажется, вся дружина: и гриди, и отроки, и княжьи мужи. Одни стояли группами, шептались о чем-то, другие ходили туда-сюда по поручениям. Среди пёстрого разнообразия лиц Мера приметила Ратмира, и тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову к окну ее терема на третьем этаже, улыбнулся и приветственно помахал рукой. Мера миг поколебалась: приличествует ли ответный жест ее положению, но все же коротко махнула в ответ.

Тут раздался аккуратный стук в дверь, а за ним извиняющийся тоненький голосок холопки:

– Княгиня! Проснись, княгиня!

Мера подошла к двери, но открывать не стала: в одной рубахе она бы никому не показалась.

– Что такое, Ясна?

– Не взыщи, что сон нарушаю, но там тебя требуют. Вестник великого князя прибыл.

– Передай, сейчас спущусь. И пусть стол накроют.

– Слушаюсь!

Застучали быстрые шаги вниз по лестнице, а Мера нахмурилась: вестей можно было ожидать каких угодно, будь то приказ о начале нового сбора войск или приглашение наведаться ко двору.

Княгиня надела богатый тёмно-синий кортел¹ поверх рубахи с тугими манжетами, венец со свисающими до подбородка ряснами и спустилась вниз.

[1] Кортел – зимний вариант летника. Длинная, сильно расширяющаяся книзу одежда со вшитыми внизу боковыми клиньями. Застёгивается до горла. Имеет широкие и очень длинные рукава, срезанные углом. Зимний вариант утеплён мехом.

Мера ничуть не удивилась, увидев Булата и Возгаря. Не теряя времени понапрасну, они заняли вестника расспросами о последних новостях из главного стольного града Белозема и о настроениях великого князя Далибора. Остальные бояре, должно быть, станут сокрушаться, что не оказались поблизости от княжеских хором во время визита посланника.

Холопы споро носили из кухни яства: горячие пироги, квашеную капусту, тельное из рыбы и томленые щеки. Пленящие ароматы наполняли помещение, но думать о еде Мера сейчас не могла.

Разговоры прекратились, стоило ей показаться на пороге. Мужчины почтительно поклонились и, как только она заняла место, расселись за столом.

– Мира и достатка твоему дому, княгиня, – поздоровался вестник. – Зовут меня Деян. Я прибыл по поручению великого князя Далибора дабы выразить его почтение и передать волю. Я буду говорит от его имени.

Посланник был явно из княжьих мужей, хоть дорожный кафтан его выглядел просто. Немолодой, плотного сложения, с козлиной бородкой и глубоко сидящими глазами мужчина держал себя так, будто давно уже привык представать перед персонами поважнее удельной княгини. Не дожидаясь приглашения, он налил себе кваса и осушил чашу залпом.

– Умаялся в дороге, – пояснил он с улыбкой.

Мера улыбаться в ответ не стала – даже из вежливости.

– Угощайтесь.

– Любезно благодарю!

Пока Возгарь, Булат и Деян накладывали кушанья и обменивались ничего не значащими фразами, Мера ждала и наблюдала. Отец время от времени принимал у себя гостей из Белозема – знатных бояр, великокняжеских представителей. Ей не приходилось лично участвовать в беседах, однако ещё с тех пор сложилось впечатление, что знать из крупного княжества смотрит свысока на знать из княжеств поменьше, пусть даже ни в положении, ни в количестве земли различий между ними не было.

Деян по манерам походил на тех, прежних гостей. Отвечал на вопросы советников охотно и вежливо, много улыбался и шутил, хвалил кухню, но угадывалось под этим всем какое-то высокомерие. Он был словно успешный городской чиновник, приехавший по зову долга навестить престарелых родителей в глухой деревушке.

Когда посланник, наконец, отставил тарелку и взглянул на Меру, у нее уже сложилось предчувствие, что ничего хорошего ожидать не следует.

– Великий князь передает сожаления о смерти твоих отца и брата, княгиня, – торжественно, как на тризне, произнес Деян. – Велимир был доблестным витязем и умелым воеводой. Великий князь благодарен ему за службу и за готовность пожертвовать собой в борьбе за правое дело. Ему и всем, кто сражался вместе с ним. Их подвиги навсегда останутся в нашей памяти и наших сердцах.

– Я ценю это, – осторожно отозвалась Мера, стараясь не выглядеть излишне угрюмо. – Но одним добрым словом детей не накормишь. Когда вдовам ждать обещанного их мужьям жалованья?

– Великий князь выплатит из казны семьям павших все, что тем причитается… – с твердой уверенностью заявил Деян, и Мера не успела выдохнуть от облегчения, как тут же добавил: – янтарем ормарров. Как только одержим победу. Да, лишних средств сейчас нет – все до последней крохи на военные нужды уходит.

На лице княгини не отразилось ничего, но в душе ее росло возмущение. Видно, не зря чутье подсказало, что добрых вестей ждать не стоит.

– Прости мое мракодумие, но что-то победы пока не видать.

Возгарь кинул на нее предостерегающий взгляд. Булат сидел мрачнее тучи с тех пор, как услышал о задержке выплат, и сам наверняка едва сдерживался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. Деян же тяжко вздохнул и посетовал:

– Дела на границе идут неважно. Множество воинов полегло в последней битве, что наших, что ормарров. Часть войск осталась в остроге² близ границы, часть разошлась залечивать раны. Ормарры отошли далеко за реку, однако великий князь уверен, что спокойствие продлится недолго. – Он как-то странно глянул на Меру и с нажимом добавил: – Потому в скором времени он издаст новый указ о сборе рати. От княжества Калинов Яр мы будем ожидать не менее двух тысяч ратников.

[2] Острог – укреплённый частоколом город.

– Когда же?

– Когда возникнет необходимость, – пожал плечами вестник. – Может, к весне, а может и раньше.

С каменным лицом Мера проговорила:

– С последней битвы вернулась едва ли сотня. А князь просит две тысячи?

– Ну, ничего, не последняя же та сотня! Да хоть из деревенских мужиков наберётся войско, за зиму подучите их – и в бой, – с усмешкой заявил Деян и как ни в чем не бывало потянулся к пирогу.

– Деревенским мужикам на полях работать. Помрут они, кто вашу рать кормить будет?

– Брось! Раньше набирали воинов, и теперь наберёте. Главное сейчас – собрать все силы, добить врага, пока он ослаблен.

Мера прищурилась, глядя, как спокойно Деян уплетает пирог. Возгарь отчаянно дёргал бровями, вытянутое лицо его побледнело, а губы скривились. Мера и без советника знала, что вступать в спор с представителем великого князя не стоит, но колючие слова сорвались с непослушного языка:

– Силы? С каждым годом призывной возраст все меньше. Дети не успевают рождаться в таком количестве, в каком вы забираете их на войну. И ради чего? Где перемены, где подвижки?

Деян прожевал кусок, отложил остатки в сторону и серьезно, с затаенной за вежливостью угрозой отметил:

– Думать о смыслах и целях – не наше дело. Наше – исполнять приказ, а уж обо всем прочем пусть думает великий князь. Не забывай, что у вас есть повинность перед ним.

– Князь только берет и берет, но получаем ли мы что-то взамен за наши жертвы? Передай ему мои слова: не только у нас есть повинности перед ним, но и у него есть обязательства перед народом. Мы свой долг исполним, а он пусть про свой не забывает.

Мера неотрывно глядела ему в глаза все это время, желая показать, что запугать вестник ее не сможет. Однако и его самого было не пронять. Деян широко улыбнулся:

– Передам, княгиня, будь уверена! А то, может, приезжай как-нибудь в великий стольный град Белозем. Ты ведь прежде не бывала там, не видала его красот и чудес, на пирах в белокаменных палатах не гуляла. Потолкуешь с князем лично и о целях, и о смыслах, и о долге.

– Приеду, дай только время дела разобрать.

– Как же, понимаю, полюдье скоро. Вот соберёшь оброк – и приезжай, чтоб не с пустыми руками. Да, кстати. Великий князь велел сборы повысить.

– В том году повышали, – холодно напомнила Мера, пытаясь унять растущую внутри горькую злобу.

– Военное время, – развел руками Деян. – Ничего, не обеднеют от малой помощи во всеобщее благо.

С явным удовольствием он доел пирог, допил квас, причмокивая, словно бы не замечал воцарившейся за столом мрачной атмосферы. Затем повторно отодвинул тарелку, обтер руки о кафтан и поднялся.

– Ну, благодарю за угощения, а теперь бы отдохнуть не помешало! Поутру в обратный путь отправлюсь.

– Первуша! – громко позвала Мера, тиун прибежал из кухни и с низким поклоном остановился в дверях. – Проводи вестника в гостевые покои.

Когда же гость удалился, Мера обвела тяжёлым взглядом советников. Те ответили ей такой же мрачностью. Вести никому не пришлись по душе.

– Княгиня, – начал успокаивающим тоном боярин Возгарь. – мы не можем ослушаться приказов великого князя. Даже если они нам не по нраву, обязаны исполнить их. Пусть нам нравится считать людей Калинова Яра своими, но на деле все они – и мы, и ты – принадлежат великому князю.

– Знаю. Но понять его я не могу. Как мой отец справлялся с этим?

Булат и Возгарь обменялись взглядами, и витязь протянул:

– Он… смотрел на все иначе. Велимир поддерживал Далибора в стремлении обезопасить границы. Он верил только в силу и в то, что ради благого дела пожертвовать можно многим. Я тоже верю в это, пусть мне и не нравится подход Далибора.

Мера нахмурилась:

– У всего есть разумные пределы. Не биться же до последней капли крови, защищая опустевшие земли и прах родных.

– Мы можем лишь надеяться, что скоро все это закончится, – безрадостно подытожил боярин.

Мера с грустью вздохнула. Как свыкнуться с мыслью, что вскоре по твоему слову должны будут погибнуть две тысячи ратников? Хоть она и сказала на вече, что сердце у нее отцовское, на деле это оказалось не так. Она не могла слепо перенять веру великого князя, не могла безоговорочно довериться его слову и молча исполнять приказы. Всего седмицу назад справили тризну по павшим воинам Калинова Яра, и теперь, вместо того, чтобы вознаградить их жертвы, князь повышает оброк.

И она при всей своей власти ничего не сможет сделать.