Текст книги "Хладная рать (СИ)"

Автор книги: Анастасия Командор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Глава 29. Хладная рать

– Может, хоть теперь объяснишь, что мы здесь делаем?

Мера обернулась, недовольная тем, что Булат потревожил ее ритуал. В одной ее руке сверкал окровавленный нож, из раны на другой сочилась черная густая кровь и проваливалась в снег у ног. Когда мысли уже обратились к силе, а сила устремилась навстречу мысли, сложно было сосредоточиться на чем-то другом. Но союзники стояли неподалеку, разделившись на две группы, ждали ее слов. В глазах их читалась настороженность, волнение. Опаска. Их не в чем было винить: впереди необъятный лагерь противника, а вокруг снуют невидимые навьи духи.

– Вы здесь, чтобы помочь, если что-то пойдет не так. Сейчас мне нужно, чтобы вы просто подобрались незаметно к лагерю и разобрали часть ограждения, а потом вернулись обратно. – Она обвела всех холодным взглядом и с угрозой добавила: – А если кто надумает сбежать – пеняйте на себя.

Гридь притихла, ещё более озадаченная и напуганная, однако приказание княгиня выполнила. Воины растянулись длинной цепочкой, осторожно вышли из редкого леса и двинулись к лагерю, раздвигая в стороны молодую гибкую поросль. Булат же остался наблюдать за воинами издалека. Сложил на груди руки и облокотился на берёзу. Ормарры тоже остались на месте, и Мера обернулась к ним:

– Вам я не могу указывать.

Ингвар молча кивнул своим людям, чтобы тоже помогли с ограждением, сам отошёл на несколько шагов – не хотел мешать Мере.

Скрипучий снег и редкий треск веток пробивались сквозь ночную тишь, но эти звуки почти полностью заглушал свистящий в ушах ветер. Дозорных можно было не опасаться: нечисть отвадила бы желание бродить в ночи у любого здравомыслящего человека. Хоть в лагере у одиноких костров ещё сидели люди, выставили их скорее для порядка, и не приходилось сомневаться, что те мирно похрапывают, пригревшись у жаркого пламени.

Пока первые воины подбирались к ограждению, пригнувшись и постоянно оглядывая лагерь, Мера нащупала на поясе бурдюк с кровью. Без нее не обойтись, она напитает колдовскую силу. А сегодня сил ей понадобится немало. Стоило только холодной крови коснуться губ, нечисть внутри оживилась, воспрянула. С каждым глотком она становилась сильнее, оплетала своей навьей сутью тело, душу и разум Меры, пока они не стали одним, почти неразделимым существом. Раны на запястье затянулись, тело наполнилось лёгкостью и теплом, закружилась голова от вкуса чужой жизни.

Отбросив пустой бурдюк, она вновь взялась за нож. Кровь из пореза лениво капала на снег, густая из-за мороза. Княгиня прочертила ещё одну полосу рядом с первой, а потом ещё. Оставила кровавый след на берёзовой коре, затем и на соседнем дереве. Поверх темно-красных отпечатков вырезала символы Чернобога, снова прося его о помощи. Потом порезала и другую ладонь, встала на границе леса лицом к лагерю, раскинула в стороны руки и зашептала:

– Моя кровь станет твоей кровью, моя жизнь станет твоей жизнью. Выйди из тьмы на мой зов, явись вновь в этот мир и исполни мою волю.

Кровь срывалась с ее ладоней, напитывая промерзшую землю. Ее сила разрасталась и заполняла все вокруг, текла вместе с тенями по окрестным лесам, по лугам и разрушенным деревням, под землёй и над землёй, и сила Нави – мощь самого Чернобога текла ей навстречу.

– Моя кровь станет твоей кровью, моя жизнь станет твоей жизнью.

Звуки внезапно затихли, и даже ветер не шумел больше ветвями. Ни собственного дыхания Мера не слышала, ни сердца. Словно весь мир замер, и только мысль ее по-прежнему подвижна, ищет, цепляется. И зовёт.

– Выйди из тьмы на мой зов, явись вновь в этот мир и исполни мою волю.

Она обращалась к каждому, потому что видела их всех. Чувствовала остатки чужих жизней и наполняла их своей силой. Тянула из мрака – к себе.

Остывшие трупы крестьян, припорошенные снегом, слепо глядящие в чёрное небо. Покрытые мхом кости случайных жертв леса. Закопанные глубоко в землю тела. Она звала их всех. Всех, до кого могла дотянуться.

И они поднимались.

* * *

Сначала Ингвар почувствовал дрожь. Казалось, не только земля дрожит, но и сам воздух. Он вдруг сделался густым и вязким, точно мед. В аромате свежего зимнего леса стал слышен яркий запах крови, который делался все резче.

Мера стояла, раскинув руки в стороны, с запрокинутой к небу головой. Глаза ее были закрыты, она непрерывно шептала что-то бескровными губами. Снежинки падали на бледное лицо и не таяли. Беззвучный ветер трепал ее светлые волосы и разрезанный на полосы кафтан. А кровь, что текла из ее ладоней, окрасила уже все вокруг.

За спиной вдруг послышался треск веток и чьи-то шаги. Множество, с разных сторон. Потом из тьмы за деревьями показались духи.

Булат, стоявший неподалеку, тихо выругался, схватился за меч и принялся бормотать отвод. Ингвар и сам инстинктивно потянулся к оружию, но усилием воли заставил себя опустить руки. Холод бежал по телу при виде десятков темных фигур, которые подходил все ближе и ближе.

Стоило присмотреться к ним повнимательнее – и Ингвар понял, что никакие это не духи. Мертвецы. Тела первых из них почти полностью были сотканы из тьмы и тумана, и только кости торчали тут и там. Обломанные ребра, пробитые черепа. Позеленевшие от времени, ждавшие своего часа в прошлогодней листве, или бурые – те, что проделали себе путь из-под земли. Были здесь и полусгнившие трупы, на которых местами остались плоть и волосы, с болтающейся лоскутами драной одеждой. Таким мертвецам клубящаяся тьма заменяла недостающие куски или целые части тела, рвалась из раззявленных ртов и пустых глаз. В толпе мертвых Ингвар видел раздутых от воды утопленников и совсем свежие тела, по которым не определишь так сразу, что те уже не люди. С изумлением воин опознал в них убитых недавно крестьян.

А ещё среди покойников мелькали другие силуэты: бледные девушки с венками сухих трав, мелкие существа с зубастыми пастями, высокие и тонкие белые фигуры, и старики, и дети, и все, кого он уже видел прежде. Нечисть. Они хихикали и улюлюкали, рычали, шипели и выли, и от их голосов мороз бежал по коже.

Ингвар глядел на них, на эту толпу голодных безумных навьих тварей, и на девушку, что пробудила их. Перехватило дыхание от восторга, а сердце с великим трепетом заколотилось в груди. Он не мог даже вообразить, что такое вообще возможно. Что сила, способная поднять целое войско нежити, может принадлежать человеку, а не богу.

Он глядел на Меру – и впервые за всю жизнь замысел Владыки стал ему ясен.

Вдруг упыри резко сорвались с шага и побежали. Обогнули Меру с друх сторон, не касаясь ее раскинутых в стороны рук, и потекли чёрным ужасающим потоком, пахнущим гнилью и землёй, к прорехе в защитном ограждении лагеря.

Там, у ограды, несколько человек обернулись на шум и застыли. Потом бегущую им навстречу волну нежити заметили и остальные. Одни отпрянули в стороны, трясущимися руками выставили перед собой мечи. Другие попытались закрыться обломками ограждения. Третьи просто стояли, прикованные к месту ужасом, и ждали.

Но мертвецы и нечисть не обратили на них никакого внимания. Они ринулись в открытый проход, к палаткам со спящими внутри людьми. Они срывали пологи и бросались на живых.

Скоро лагерь огласили истошные вопли и звонкий хохот нечисти. Спящие не сразу поняли, что происходит, и к тому моменту, как ратники посыпали наружу, мертвецы смели уже десятка три палаток.

В лагере началась паника. Обезумевшие лошади срывались с привязи и испуганно ржали, люди в спешке сбивали друг друга с ног, толкали товарищей в лапы мертвецов, чтобы задержать тех и успеть уйти. А упыри и духи рвали и грызли, впивались когтями, бросались целыми стаями на всех, кто попадался на пути.

Воины Меры и друзья Ингвара уже спешили обратно к лесу, ошарашенные, напуганные. Они по широкой дуге огибали непрерывный поток нежити, что рвалась из чащи и заполняла лагерь. Люди сгрудились около Ингвара и Булата. Многие вцепились мертвой хваткой в мечи, будто те придавали им чуточку храбрости. Глядели круглыми от изумления и ужаса глазами то на княгиню, то на упырей.

– Что происходит? – обратился Ратмир к Ингвару, так как заметил, что лишь он один ведёт себя спокойно, будто знал об этом с самого начала.

Ингвар раскрыл было рот, но так и не смог сообразить, что ответить. Не ему рассказывать о даре, о котором он и сам толком ничего не знает. Но тут обернулась Мера. На бледном лице обозначилась холодная улыбка, с пальцев все ещё срывались редкие капли в окрашенный алым снег.

– Вот мое войско. Моя хладная рать. Ещё до рассвета враг падёт от рук тех, кого загубил. Но вам не нужно бояться мертвых, пока вы на моей стороне.

Мера вновь повернулась к лагерю и больше не обращала на своих людей внимания, полностью сосредоточенная на битве.

– Это что, колдовство? – пролепетал кто-то, и слово повисло в воздухе, заставив гридь шептать отводы и делать отгоняющие зло жесты.

– Ты знал? – вновь требовательно спросил Ратмир, а Ингвар молча кивнул. – И..?

Гридин шумно сглотнул и покосился на девушку. Ингвар не знал, что у того в голове, но тон ему не понравился.

– Что “и”? Разве это что-то меняет? Посмотри: Мера пытается защитить своих людей, не пролив ни капли крови. Вашей крови. Такая сила достойна лишь восхищения. Или считаешь, что лучше положить головы тысяч невинных?

Ратмир замялся. Видно было, что сила княгини скорее пугает его, нежели восхищает. Он пробормотал:

– Нет, нет, конечно, просто это…

– Восхитительно, скажи? – Кельда оперлась рукой о плечо парня, чем ещё больше смутила его. С улыбкой от уха до уха и горящим в глазах азартом она наблюдала, как мертвые рвут на части живых. – Ради такого зрелища, определенно, стоило тащиться сюда!

Глава 30. Пир на кровавом поле

Кровь капала на землю, а вместе с ней текла и колдовская сила, подпитывая упырей. Прочую нечисть нужно было лишь позвать – они явились сами, ведь уже много лет существовали в Яви. Но за мертвыми пришлось тянуться, ими нужно было управлять, ведь Мера не хотела бесконтрольного нашествия. Из народных поверий она знала, что колдуны способны раз пробудить мертвеца, превратив его в упыря – вечно голодного, безжалостного, – и он будет каждую ночь вставать из могилы, приходить к родному дому, пока не изведет всех или пока его не уничтожат. Но для того, чтобы он исполнял волю колдуна, следовало постоянно направлять его.

Потому Мера сосредоточилась на них, на своей хладной рати, воняющей гнилой плотью и старыми костями, исходящей густой тьмой и ненавистью, и забыла обо всем прочем.

Она чувствовала их голод, горе, что переросло в неутолимую ярость. И больше ничего в них не осталось. Смерть забрала все. Они не помнили, кем были прежде, не думали о том, что делают, лишь подчинялись единственному желанию: убивать.

Княгиня наблюдала издалека, но связь с мертвыми позволяла ей видеть, слышать, ощущать все так, будто она в самом центре сражения, будто сама рвет чужие глотки зубами и полосует когтями плоть.

Когда первые люди выскочили из палаток и запоздало начали осознавать, что происходит, поднялась паника. В считанные мгновения вопли умирающих и призывы к оружию долетели до дальнего края лагеря. Часть людей схватилась за оружие, а часть немедленно попыталась сбежать. Они похватали брыкающихся лошадей и понеслись прочь от нежити, сметая палатки и своих соратников.

Однако к этому Мера была готова. Со всех сторон за оградой живых поджидали упыри и духи. И стоило только всадникам, спешащим оказаться от побоища подальше, опрокинуть ограждение, как нежить кинулась к ним с хохотом и визгом. Нежить впивалась когтями в лошадиные бока, заставляя встать на дыбы и выкинуть всадников из седел. А со спины на них уже наступали новые, они давили копытами тех, кто не успел подняться, а на всех остальных тут же набрасывались упыри. Рвали плоть зубами, глотали, не жуя, и снова рвали. А чуть только затихнет сердце, из живого превратившись в мертвое, упыри бросали тело и искали новую жертву.

А Мера, почуяв нового мертвеца, ещё не остывшего, с сочащейся из рваных ран кровью, тянулась к нему силой и тут же обращала в упыря. Воины Земовита поднимались и кидались на своих же товарищей, сея тем ещё большую смуту. Рать ее множилась, враги умирали, окружённые со всех сторон.

Но слишком медленно умирали. Мера подняла всех мертвецов, до которых смогла дотянуться, но их оказалось ничтожно мало. Вместе с духами набралось от силы сотни две. И пусть каждый миг со смертью врага упырей становилось больше, Мере казалось, что их недостаточно.

Уже значительная часть лагеря была разрушена и смята. Нежить беспорядочно рвала на части ратников Земовита, грызла и царапала. Мертвецы бесстрашно кидались на мечи и рогатины и продолжали атаку, тяжёлые булавы крошили их черепа, топоры отсекали протянутые руки. Но даже так, даже без рук и голов они продолжали наступать.

Напуганные и отчаявшиеся выбраться люди сбились в отдельные кучи и кое-как защищались щитами. Мертвые напирали со всех сторон, царапали сомкнутые щиты, оставляя на дереве обломки ногтей и черные полосы склизкой гнили. Бились с яростью, которой не было предела, желая лишь добраться до живой плоти.

На всей территории лагеря от снега не осталось и следа: все заливала кровь и гниль. Разодранные шатры хлопали на ветру, истошно кричали те, кого пожирали заживо, и жалобно ржали умирающие лошади, ведь их тоже нечисть не щадила. Повсюду валялись куски плоти и части тел, отрубленные головы и брошенное в спешке оружие.

Одна из чудом уцелевших лошадей пронеслась с пеной у рта по лагерю, зацепила ткань палатки. Та проскользила по земле, пока не угодила в тлеющие угли, загорелась, и лошадь понесла ее дальше. От шатра к шатру. Пламя перекидывалось быстро, жадно цеплялось за все, что попадалось на пути. Вот горела уже повозка с провизией и целая полоса палаток, и лагерь озарили яркие рыжие огни, так что стало светло и жарко.

Нечисть тут же отпрянула подальше, а мертвецы, наступив случайно в огонь, воспламенялись, будто сухие соломенные куклы. Пламя нещадно выжигало и навью суть, и колдовство Меры, и пустые оболочки падали, не в силах больше подняться.

С появлением огня в рядах врага начались перемены. Слышались громогласные команды – кто-то, видно, пытался взять ситуацию под контроль. Люди перестроились и дружно, нога в ногу, мелкими шажками стали теснить упырей к огню. Щитами толкали мертвых перед собой, пока те не падали наземь или не вступали в костер. Пламя быстро расправлялось с ними, не причиняя людям никакого вреда.

Первые победы заставили людей воспрять духом. Воины дружно кричали, радуясь каждому сожженному. Нечисть же ярилась и шипела, но отступала в страхе, ведь перед огнем они были беззащитны.

Мера нахмурилась и досадливо дернула головой. Надеялась, что ее рать успеет расправиться с куда большим числом противников. Снова достала нож и взрезала ладонь. Хоть и некого было уже поднимать. Хоть сил уже почти не осталось.

Ее воля разошлась по земле, по морозному воздуху, напитанному густым смрадом крови и палёной плоти, запахами дыма и пота. Упыри, повинуясь ей, отхлынули от защищённых щитами групп людей. Те, видно, решили, что победа близка, и возликовали.

Мера улыбнулась.

Сбоку послышался знакомый треск, грохот тяжёлых шагов. Когтистые лапы раздвинули в стороны деревья, словно колосья в поле, и в мелькающем свете огней показалась громадная фигура с горящими злобой желтыми глазами. Гриди за спиной Меры пораженно ахнули, а ратники Земовита замолкли, уставившись на гиганта.

Леший не дал людям опомниться. В четыре длинных прыжка он преодолел оставшееся до лагеря расстояние, растоптал молодую поросль, обломки ограждения и сохранившиеся палатки. Низко, протяжно зарычал – и одним махом смел пару десятков людей. Раскидал вместе со щитами и оружием, и мертвые снова взялись за дело. Леший давил воинов под собой, не обращая внимание на уколы мечей и рожонов. Одним ударом когтистой лапы распорол животы вместе с кольчугами сразу троим, и тех тут же оттащили упыри. Широкой зубастой пастью он откусывал головы и перегрызал пополам тела. Рычал и шипел, как десяток волков, медведей и змей разом, и не было ярости его предела.

Нечисть возликовала. Мавки и ночницы с измазанным кровью лицами плясали по трупам животных и обрубкам тел, анчутки глодали кости, а стайка детишек-игоши дралась за оглушенного ратника, пока леший раскидывал ещё одну группу людей.

Вот так. Все пируют и веселятся, справляя тризну по сожженным деревням. Так и должно быть. Так правильно.

Мера смотрела на нечисть, на свое мертвое войско – и чувствовала гордость. А жалости не чувствовала совсем. Тот, кто режет случайных людей в отместку за чужую обиду, не достоин жалости. Тот, кто с лёгкостью поднял меч на беззащитную семью ради пары мешков зерна, не достоин жалости.

От войска Земовита остались сущие крохи. Лишь одна группа ещё держала сомкнутые кру́гом щиты. Мера знала, что купец там. Держится пока под защитой своих людей. Во тьме можно было разглядеть тлеющие жерди в их руках, которые кто-то спешно выхватил из огня. Быстро же они сообразили, как следует сражаться.

Леший с диким ревом подступил к ним. Он тоже видел тлеющие головни и бросаться на них не собирался. Помнил, как Мера поранила его прошлой ночью. Гигант пригнулся к земле, склонил голову, направив на людей рога, словно копья. Потом резко сорвался с места и врезался в толпу, вскинул голову, подцепил рогами первый ряд. Щиты разлетелись в стороны, люди попадали, а тех, кому не повезло зацепиться одеждой за рога, подбросило вверх. Послышались крики, треск ломающихся костей, а за ним – сдавленные стоны. Но второй ряд не медля пошел в атаку с выставленными перед собой жердями вместо рогатин. Пока леший мотал рогами в воздухе, те дружно ткнули в его грудь горящим деревом. Леший взвыл и отпрыгнул, попутно задавив ещё нескольких ратников. А ободрённые успехом воины принялись жечь каждую попавшуюся под руку нечисть. Горящее дерево – не каленое железо, но и оно причиняло немалую боль. А самым мелким тварям и того оказалось достаточно, чтобы обратиться пеплом, издав последний душераздирающий вопль.

Мера схватилась за грудь и пошатнулась. Внутри все горело огнем и сердце болезненно ныло, отзываясь как никогда остро на боль нечисти. На этот раз она чувствовала все куда глубже, чем в те разы, когда сама убивала духов.

Ингвар тут же подоспел к ней, подхватил под руку, а спустя миг и Ратмир оказался рядом. Оба что-то пытались сказать, но она не слушала. Глядела на окрашенное черно-кровавым цветом поле, где ее мертвецы падали один за другим, потому что Мера больше не могла их держать. Где несколько ратников отгоняли нечисть, пока остальные искали выживших лошадей, чтобы убраться прочь.

– Он сейчас уйдет! – с трудом прохрипела Мера, указав на купца, которому удалось-таки отыскать хромую, но живую лошадь. Ещё пара дюжин – остатки его рати – спасались с поля боя своими силами.

– Мы нагоним его, – пообещал Ратмир и крикнул гриди: – Лошадей! Готовьтесь, добьем врага!

Тем временем леший попятился, и нечисть бросилась к лесам. Мера перевела затуманенный болью взгляд на горизонт. Там, за серой толщей, появилась тонкая светлая полоска.

Рассвет.

Глава 31. Погоня

Рука Меры, судорожно сжимающая протянутую ладонь Ингвара, была ледяной, как у мертвой, и скользкой от крови. Девушка едва держалась на ногах от усталости, но не видела ничего, кроме покидающего поле битвы врага.

– Вы с нами? – Ратмир поглядел на Ингвара поверх головы Меры и в ответ получил утвердительный кивок.

– Нет, стойте, – вдруг скомандовал Булат, когда гриди уже готовы были взобраться в сёдла. – Сейчас мы на чужой земле, где Земовит – гость. Мы не можем преследовать его, иначе князь сочтет это нарушением мирного соглашения.

Витязь обращался к Мере, ведь последнее слово оставалось за ней. Она нахмурилась и поджала губы, а Земовит тем временем уходил все дальше.

– Да почему?! Он ведь напал первым! – с негодованием воскликнул Ратмир, а Мера мрачно рассудила:

– Булат прав. Каждый князь может защищать границы, находясь лишь на своей земле, а ввод войск на чужую будет означать вторжение.

– Значит, пойдем только мы.

Ингвар заглянул Мере в глаза, и она спустя миг раздумий заключила:

– Никто не должен выжить.

Ормарр кивнул, выпустил руку Меры и быстро направился к лошадям. Его люди без лишних слов готовились к погоне, а гридь с растерянностью топталась в стороне.

– Но вас же всего трое! Неужели, мы просто будем стоять и смотреть?

– В округе все равно никого нет, никто не увидит нас!

Булат повел плечами, глядя на гридь из-под сдвинутых бровей:

– Не стоит рисковать. Мы больше ничего не можем, если не хотим, чтобы на нас ополчились ещё и соседи.

– Спокойно, раннды! – ухмыльнулась воинам Кельда. – Пара дюжин для нас – раз плюнуть!

Ингвар вскочил в седло, мельком взглянул на Меру, прежде чем пришпорить лошадь и отправится в погоню, убивать чужих врагов. Ему не хотелось оставлять девушку практически без сил в компании людей, которым он не доверял, но выбора не было. Раз Мера хочет, чтобы Земовит – кем бы он там ни был – погиб сегодня, он прикончит его, ведь сам пообещал помочь.

Заметенная снегом дорога вела в обход лагеря, но воины, чтобы не потерять след, свернули с нее и въехал прямиком на залитый кровью луг. Трупы людей и лошадей валялись тут и там, одни свежие, сегодняшние, другие сгнившие. Утоптанную промерзшую траву усеивали бурые кости, части тел и внутренности, и в нескольких местах ещё горело пламя. От вони вышибало дух и слезились глаза, но Ингвар и его друзья были привычны к такому. Сражения людей тоже оставляют после себя мало приятного.

Лошади быстро пронесли их через стоянку на другую сторону луга. Там, между раскидистыми кустами и молодой порослью, в тускло-серых предрассветных сумерках виднелись следы множества ног. Калли крови и пепел отмечали путь остатков вражеской рати. Если среди них раненый, догнать не составит труда. Главное, чтобы Земовит не ушел слишком далеко.

Совсем скоро за низкими ивами показались силуэты движущихся людей. Те бежали кто как мог, безо всякого строя, парами, тройками и по одному. Бежали налегке, побросав щиты в лагере. Один все ещё нёс давно потухшую жердь. А на приличном расстоянии далеко впереди мелькала фигура всадника.

Ингвар с сомнением глянул в сторону, на Акке, который скакал наравне с ним. С лица воина не сходило скучающие выражение, только высунутый кончик языка мог бы указать, что Акке собран и поглощён погоней. Заметив взгляд Ингвара, он вскинул брови.

– Давай за тем типом. Мы тут и сами справимся.

– Именно! – поддержала Кельда с широкой азартной улыбкой на лице. – Мы лучшие, а они всего лишь кучка напуганных слабаков!

Ингвар и сам это понимал. Хоть врагов для двоих многовато, но те полночи сражались с нечистью и наверняка смертельно устали. Друзьям придется тяжко, но лучше довериться им и догнать Земовита, пока он не зашел слишком далеко вглубь чужих земель.

– Не рискуйте зря, – попросил Ингвар друзей и пришпорил лошадь.

Несколько ударов сердца спустя он уже догнал бегущих друг за другом ратников. Вцепился покрепче в луку седла одной рукой, другой вытащил меч. Свесился в сторону и на ходу ударил одного, потом и другого, целясь в шею и голову, не защищённые кольчугой. Оборачиваться и проверять, что там с ними, не стал. Третий отскочил, и другие, услышав крики и топот за спиной, сами потянулись к оружию. Ингвар обошел их на приличном расстоянии, а потом зарубил на лету ещё двоих, прежде чем оставить нестройную колонну ратников позади.

* * *

Акке выхватил притороченную к седлу секиру. Впереди трое ратников встали спиной друг к другу с мечами на изготовку, когда поняли, что избежать боя не удастся. Несколько раненых, что оставил после себя Ингвар, валялись по дороге один за другим и тихо стонали. Часть из тех, что забежали вперёд, возвращалась на помощь этим троим, а остальные либо бежали за Земовитом, либо просто бежали. Подальше от врага, от едкого запаха крови из лагеря и от собственной смерти.

Но смерть – не бешеная собака. Раз коснется и уже не отпустит, как ни пытайся сбежать. А эти ребята все носили ее следы.

Акке направил лошадь прямиком на тройку ратников. Хоть те и ждали его с поднятыми мечами и решительными лицами, но вид несущейся в лоб лошади заставил кинуться в стороны, чтобы не попасть под копыта. Акке тут же раскроил одному череп и заметил, как Кельда достала мечом второго. С диким ревом и недоброй улыбкой от уха до уха она понеслась вперёд, к следующей группе ратников. Акке же развернулся, чтобы прикончить третьего. Тот уже поднялся на ноги и сам несся в атаку. Его взмокшие волосы прилипли ко лбу, а колонтарь¹ густо покрывали брызги крови. Видно было, что доспех нацепили в спешке: пряжки свободно болтались по бокам.

[1] – Колонтарь – кольчато-пластинчатый доспех без рукавов, из крупных металлических пластин и кольчужной сети до колен.

Лезвие секиры со свистом рассекло воздух и наткнулось на меч. Не медля ратник подскочил ближе и попытался достать Акке колющим ударом, но тот вывернул секиру и отбил меч снизу вверх. Противник снова остался позади. Акке выругался, дёрнул повод и спрыгнул на землю. Верхом сражаться он не привык.

Со спины тут же налетел ратник – ормарр слышал скрип снега под его сапогами и хриплое дыхание. Двумя руками он размахнулся секирой от земли и резко развернулся, продолжая замах. Древко налетело на меч, тот выбило из руки ратника, а Акке повел секиру обратно, уже сверху вниз. Тяжёлый полумесяц лезвия вгрызся в плечо, раздробил его сквозь кольчугу. Противник взвыл. Акке прикончил его быстрым ударом по голове и развернулся к Кельде.

В это время Кельда с криком ворвалась в жидкий строй. Одного втоптала в снег, другого зарубила на лету, остальных раскидала по сторонам. Воин, что все ещё держал жердь, попытался выбить ее из седла, но девушка успела пригнуться. С другой стороны уже подскочил мечник. Его лезвие оставило длинный порез на лошадином боку, лишь чудом не задев бедро Кельды. Животное взбрыкнуло и понеслось вперёд, и Кельде едва удалось остановить его. Спешившись, она выхватила из-за пояса топор – небольшой, с длинной рукоятью – и, распаляя себя ревом, понеслась на врага. Приняла на топор первый клинок, откинула в сторону и одновременно заколола противника собственным, отметив мельком, что тот даже кольчуги не успел надеть. Тут же увернулась от другого, ударила его наотмашь в грудь. Едва успела заметить жердь перед собой, поймала ее на скрещенные меч и топор, подобралась к ратнику и отпихнула ногой в живот, после чего быстро проткнула грудь.

Дыхание ее давно сбилось, рвалось облачками пара в серый морозный воздух, напитанный кровью и свежестью. Горло горело от криков, а в ушах стучала кровь. Она любила все это. Азарт и близость смерти открывали в ней что-то новое, гнали вперёд, позволяли подмечать каждую мелочь и принимать решения быстрее, чем она успевала их обдумать. Запахи, звуки, цвета – все ощущалось как никогда ярким, и только боль притуплялась как нечто совсем лишнее посреди боя.

Потому она не сразу заметила, как из глубокой раны на бедре сочится кровь.

* * *

Ледяной ветер хлестал по лицу и свистел в ушах. Деревянные бусины и медные кольца в волосах стучали и звенели за спиной. Снежинки летели в глаза с невероятной скоростью, и приходилось щуриться. Дорога по бокам превратилась в сплошную череду темных расплывчатых пятен в окружении более светлых, но цепкий взгляд воина ухватился за крохотную фигуру впереди и не выпускал. Расстояние между ними быстро, неумолимо сокращалось.

Скоро до врага осталась сотня шагов, потом – не более двадцати. Тот уже давно заметил погоню, то и дело оборачивался через плечо и нахлестывал бедную лошадь. Но животное и так неслось на пределе сил и все сильнее припадало на раненую ногу.

Вот они скакали уже практически наравне. Земовит потянулся к мечу, что был у правого бока, и Ингвар тут же направил лошадь к его левому боку. Пока тот на скаку пытался переложить меч из одной руки в другую и при этом удержаться в седле, Ингвар махнул клинком в сторону, однако противник уклониться и дёрнул правый повод. Животное попыталось свернуть, но раненая нога подвела, подогнулась. Лошадь упала в снег и кувыркнулась, а всадника выбило из седла. Оружие его полетело в одну сторону, сам он кубарем проехался по снегу и остановился в нескольких шагах от своей лошади. Ингвар по инерции ушел немного вперёд, прежде чем натянуть поводья. Не дожидаясь, пока животное остановится, спрыгнул в снег и побежал назад.

Земовит с трудом поднялся, отплевываясь от снега. Его пошатывало, но серьезных травм видно не было. Он зашарил руками по снегу в поисках меча. Выдернул его, взметнув белые хлопья, и едва успел отразить клинок Ингвара, который со звоном обрушился сверху. Ингвар тут же отвёл руку в сторону и направил новый рубящий удар в бок, и потом ещё один с другой стороны. Но Земовит отразил их оба. Он уже крепко стоял на ногах. Хриплое дыхание со свистом рвалось из приоткрытого в оскале рта, лицо исказилось гневом.

– А ты ещё кто? – выплюнул он, чуть отступив. Видно, хотел дать себе ещё немного времени отдышаться. Ответа не последовало, и он прищурился: – Какая выгода змеепоклоннику помогать этой ведьме? Неужто заключили союз за спиной Далибора?

Ингвар направил очередной рубящий удар в плечо противнику, тот отскочил, и ормарр тут же взмахнул клинком снизу вверх. Однако и теперь Земовит ловко отразил его. Стоило отдать должное его выносливости: даже после сражения с нежитью и падения с лошади уступать он не собирался.

– Так-так… – Уголки губ Земовита приподнялись, превратив оскал в хищную усмешку. – Мера, значит, не только колдунья, но и предательница. Великому князю интересно будет узнать об этом.

Ингвар атаковал несколькими стремительными выпадами вместе с короткими ударами с разных сторон, но Земовит всякий раз отпрыгивал назад и уклонялся. Звон разлетался в тишине зимнего утра, и где-то далеко ему отвечали неразличимые крики.

– А как только он узнает, сравняет весь проклятый Калинов Яр с землёй, а девку сожжёт заживо! Ох, с каким удовольствием я погляжу, как она будет корчиться в огне! Вдоволь наслажусь ее криками. Жаль, ты этого не увидишь!

– Побереги дыхание, – ровно отозвался Ингвар, хотя и сам уже дышал шумно и часто.

– Диво! Да ты говорить умеешь!

Земовит по большей части отступал, сам атаковал редко. То ли время тянул, то ли пытался утомить противника. Ингвар уже начал ощущать вес меча в руке, лёгкие горели огнем, а из-за снега и ноги стали уставать быстрее обычного.

Они вновь скрестили мечи. Ингвар навалился всем весом, вгляделся в темные глаза Земовита в надежде угадать по их движению, каким будет его следующий шаг. Их лица оказались напротив, прямо над клинками, так что видна была каждая морщина на лбу и каждый седой волосок в бороде купца. Тот больше не ухмылялся. Скалился и пыхтел, а в глазах его пылала жажда крови и отчаянное нежелание уступать.