Текст книги "Трясина (СИ)"

Автор книги: Анастасия Алексеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Погрузившись глубоко в собственные размышления, я брела по пустынным улочкам раскинувшегося недалеко от замка городка. На самом деле, до того, как я подходила, улочки пустынными вовсе не были. Но стоило мне приблизиться, как все обитатели тут же скрывались в ветхих лачугах. То тут, то там из тёмных окон на меня глазели необычные существа. К счастью опыт знакомства с поварами поместья позволил мне не отскакивать в ужасе всякий раз, как из полумрака подворотен проступало нечто, неожиданно оказывающееся живым.

Получив полную свободу передвижения и тёплую улыбку от герцога на дорожку, я отправилась собирать информацию. Первое время я ещё беспокоилась о собственной безопасности, шарахаясь от каждой тени. Однако, чем дольше я бродила, тем явственнее ощущала: что бы Юэ не сделал, это место, похоже, и в самом деле стало для меня безопасным. Во всяком случае, ни по пути до городка, ни во время прогулки никто не пытался проделать во мне лишних отверстий или отделить тяжёлую из-за мрачных мыслей головушку от тушки.

Я уже почти повернула за угол мало-мальски приличного каменного домика, когда на меня налетел вихрь из чёрных спутанных волос. Перед носом мелькнула тонкая косичка с вплетёнными в неё украшениями. Отшатнувшись, я непроизвольно выставила руки упираясь в крепкую грудь. Хозяин шевелюры тут же развернул меня на сто восемьдесят градусов, подталкивая в ту сторону, откуда я только что пришла:

– Твоё Высочество, нечего тебе там делать.

– Свейн, чтоб тебя, напугал меня до чёртиков.

Выдохнув, я рассмеялась, узнав в сбившем меня человеке знакомого. Юноша заулыбался в ответ. Его обычно бледные щёки покрыл лёгкий румянец, а дыхание сбилось. Припомнив, как спокойно он скакал со мной по крышам, я призадумалась, что могло заставить его выглядеть на столько запыхавшимся. Но мысли эти на долго не задержались. Заметив выглянувший из-под свободного рукава рубахи край бинта, я схватила юношу за руку, поднимая её на уровень глаз:

– Это что такое?

– Просто царапина. – Свейн отвернулся, тем не менее не пытаясь вырвать руку из захвата.

– Просто царапина. И почему, скажи, я тебе не верю?

– Откуда я знаю, почему ты мне не веришь. Я, Твоё Высочество, между прочим, ни разу тебе не врал. – юноша притворно надулся.

– Точно, лукавил, не договаривал, изворачивался…

– Но ведь не врал.

– Ладно, ладно. – я отпустила мальчишку и подняла руки, признавая поражение: – Что ты здесь, вообще, делаешь?

– Как что, присматриваю за тобой.

– В этом нет необходимости.

– С чего бы? – Свейн покосился за угол дома, от которого мы стремительно отдалялись.

– Да с того, что мой дорогой супруг уже и так позаботился о моей безопасности. Или, думаешь, герцог не справится с защитой одной единственной девчонки?

Я прищурилась. Ситуация меня откровенно забавляла. Однако, к моему удивлению, Свейн вдруг сделался пугающе серьёзным:

– Однажды уже не справился. Но больше этого не повторится.

– О чём это ты?

– Ни о чём. Забудь. Не думай об этом, ладно? Лучше скажи, чего это ты бродишь по таким опасным местам?

Я качнула головой, решив не портить представление и коротко поведала юноше свой план. Ничего на самом деле серьёзного, просто небольшая работа с общественным мнением. Дело это только на первый взгляд может показаться сложным. Но стоит разобраться, и всё окажется предельно просто.

Однажды, ещё на первом курсе университета, наш профессор, по совместительству пишущий журналист, поделился занимательной историей:

У одного жилого дома местные власти решили спилить несколько деревьев. Событие совершенно обыденное и ни чем не примечательное. Однако сразу в двух газетах вышли статьи о нём. И вот уже они наделали столько шума, что едва ли не весь город разделился на две фракции, отчаянно борющиеся друг с другом.

А дело было вот в чём: в одной статье рассказывалось о старых деревьях, представляющих опасность и для жителей дома, и для электросетей, провода которых находились в опасной близости с ветвями, готовыми в любой момент обломаться от ветра.

Деревья эти, что очевидно, нужно было спилить. А на их месте предполагалось выстроить детскую площадку, да немного расширить парковку перед домом, а то даже машина скорой помощи подъехать не может.

Казалось бы, вот оно, очевидно, верное мнение. Правильная позиция. Истина в последней инстанции… Если бы не вторая статья. Смысл был в том же, но взглянул автор под совершенно другим углом. И вот опасные для жителей деревья вдруг стали рощей, в которой люди целыми семьями гуляли, устраивали пикники, проводили праздники. Чистоту тоже поддерживали всем двором, регулярно организовывая субботники. Какой-то местный умелец даже сколотил скамеечки и расставил их вдоль тропинок.

Но не долго музыка играла. От рощицы захотели избавиться, землю забетонировать и сделать на месте клочка природы безжизненную парковку.

Кто же в этой истории прав? Этого люди не знали. Никто не пошёл выяснять, на сколько на самом деле деревья опасны, и на сколько хороша рощица. Доверившись статьям в газете, жители небольшого города заняли прямо противоположные позиции. Разразился жуткий скандал, продлившийся несколько месяцев. А после появилось много более интересных событий. И об этом просто забыли.

Такая простая история на нас, только вступивших на путь журналистики, студентов, в то время произвела неизгладимое впечатление. Осваивая азы, мы ещё не знали, на сколько сильно СМИ влияют на мнение общественности.

Со временем газеты теряли свою актуальность. Информация стала распространяться быстрее. И от этого её достоверность упала ещё больше. В итоге верить чему-то, чему сам свидетелем не был, можно было только на свой страх и риск. Впрочем, люди тоже стали это понимать. Искать информацию в разных источниках и знакомиться с разными мнениями. Так худо-бедно удалось поймать шаткое равновесие.

«Однако, обитатели этого мира пока не выработали иммунитета к деятельности СМИ. А значит нужно лишь приложить немного усилий. Нехорошо, но правильно».

– Думаешь, это сработает? – Свейн покачал головой: – Я в тебе не сомневаюсь, но, мне кажется, не имеет значения, что сделает герцог, и здесь и в столице это всё равно воспримут…

– Сработает. Людям нравится быть против чего-то. Нужно лишь сместить образ герцога с позиции всеобщего врага.

– Ты, Твоё Высочество, говоришь занимательные вещи. – юноша прищурился: – Скажи что сделать, и я приложу все усилия.

Изучая городок и бессовестно подслушивая тихие разговоры местных, я собрала достаточно информации для начала работы. Выяснить, что беспокоит людей вообще не сложно, если слушать достаточно внимательно и быстро делать выводы. День постепенно клонился к вечеру, когда мы со Свейном, наконец, вернулись в замок.

Подходя к массивным воротам, юноша занервничал. Тяжело вздохнув, я подхватила его под руку, затаскивая внутрь. Стоявший у входа старик уже собрался прошипеть стандартное приветствие, когда заметил Свейна и осёкся. Мальчишка нахмурился, бросил на него убийственный взгляд и, ничего не сказав, последовал за мной. Очень стараясь ничем себя не выдать, я тихо рассмеялась, пряча улыбку в кулак.

«Любопытно. И на сколько тебя хватит?»

– Смысл я понял. – Свейн растёр порошок между пальцами, убеждаясь, что комочков не осталось: – Хотя способ необычный. Если так изготавливать чернила, они станут значительно дешевле.

Я кивнула, оглядывая дело рук своих. Не будь в этом мире магии, на реализацию плана потребовалось бы гораздо больше времени. У нас же ушло не многим больше пары часов. Так и не высунувший носа из своего кабинета герцог через слугу велел предоставить нам помещение и всячески содействовать при необходимости. Наблюдая за тем, как Свейн, распространяя мрачную ауру, общается с обитателями поместья, я только улыбалась.

Просторное светлое помещение, выделенное нам и приведённое в порядок парой нервных горничных к окончанию работ было полностью завалено частями будущего печатного станка. С одной стороны, сделать механизм таким, каким он был в моём мире, ни за что бы не получилось. И дело не в том, что он оказался слишком сложен. Просто к стыду своему я совершенно не помнила, как работали первые автоматические печатные станки.

Это как спросить у людей, знают ли они, как работает велосипед. Все, конечно, ответят, что знают. Но если попросить изобразить схему, у многих возникнут трудности. Вот так и здесь, я, вроде, помнила, как выглядели эти махины, но какие шестерёнки что крутили не представляла.

С другой стороны, мир, наполненный магией, оказался бы настоящей находкой для всех изобретателей эпохи индустриализации, окажись они здесь. Довольно потягиваясь, я взялась разбирать металлические и деревянные детали. Делать их из чистой магии было бы немного расточительно, так что посовещавшись, мы пустили в дело всё, что попадалось под руку. Оставалось лишь немного изменить структуру и придать форму, чтобы из подсвечников и ложек, которых, к счастью, в поместье нашлось в избытке, создать части для печатного станка.

Общими усилиями мы собрали всё вместе. Ощущая лёгкое волнение, я осторожно приложила кончики пальцев к холодной поверхности и попробовала влить немного магии. Не строя иллюзий относительно своих конструкторских способностей, я морально подготовилась к тому, что мрачная махина останется неподвижной. Однако, спустя несколько мгновений машина будто задышала. Детали окутало мягкое голубоватое сияние. Станок был готов к работе. Отняв руку и прекратив попусту тратить силы, я едва не подпрыгнула.

«Оно живое! Живое!»

Свейн, наблюдавший за процессом, мягко улыбнулся. Я, конечно, знала, что он парнишка сообразительный, но стоило первой волне эйфории схлынуть, задумалась. Для мира, где технологий, как таковых, практически нет, он удивительно легко разобрался с принципом работы станка, который я неумело от руки начертила на листе бумаги. Более того, юноша не только присутствовал рядом для моральной поддержки, а оказывал полноценную помощь.

«Вряд ли у меня на столько хорошо получилось объяснить, что именно я делаю. Может ли быть так, что прежде он уже видел нечто подобное? Нет. Книги, которые я читала в поместье Виллар написаны пером. И даже если люди с помощью магии просто делали копии, оригинал точно писали от руки».

Создание копии даже небольшого объекта затрачивало не мало сил. В этом я на собственном опыте убедилась, пока колдовала над деталями станка. Чтобы сделать из одной книги две, вероятно, требовалось прибегать к помощи сразу нескольких магов. Внутренне радуясь, что принесла в этот мир сомнительное, а всё же книгопечатанье, я отложила все сомнения на потом.

– Что ж, отлично. – я хлопнула в ладоши. – На сегодня закончили. Время позднее. Пора ужинать, умываться и баиньки.

При упоминании еды выражение лица Свейна сделалось уж совсем непроницаемым. Юноша кивнул и направился к выходу. Прежде, чем он вежливо попрощавшись, успел скрыться за дверью, я его остановила:

– И куда это ты собрался? Ночь на дворе.

– Солнце только село. Какая ночь?

– Тёмная, опасная, кишащая хищными тварями. – я приподняла руки, будто готовясь сцапать оцепеневшего юношу: – Шучу, шучу. Ты у нас бесстрашный воин, я помню. Но раз уж сам вызвался помогать, хорошо, если будешь поблизости. Сегодня переночуешь в поместье, а завтра продолжим.

Спор не затянулся надолго, и, одержав безоговорочную победу, я направилась в сторону кухни. Пропущенный обед давал о себе знать, и в животе уже некоторое время не смолкало недовольное урчание.

Стоило оказаться на пороге импровизированной мастерской, как мы тут же столкнулись с Сашей. Всё больше убеждаясь, что девушка постоянно караулит под дверью, я решила, что вместе веселее, приглашая её присоединиться к ночной готовке. Горничная только молча кивнула, однако, увидев следующего за мной попятам Свейна, вздрогнула. И я готова была поклясться, что услышала тихое «Пф» с её стороны. Однако, когда посмотрела, девушка уже натянула маску благопристойности и почтительно склонила голову.

По пути до кухни я дала Саше несколько указаний относительно завтрашнего дня. Внимательно всё выслушав и не задав вопросов, она только кивнула. Я улыбнулась. Иметь в подчинении человека, который не делает что велено и не оспаривает задания было приятно. Её бы прилежность да моим стажёрам из издательства.

«Как они теперь там без меня? Поди мозги проели девчатам из отдела аналитики со своими идеями. И когда уже молодёжь поймёт, что всё давно придумано и попробовано до них. А если не используется, значит не работает?

Хотя, и от них толк бывает. Свежий взгляд и инициативность даже в нашей среде ценятся».

Размышляя таким образом, я дополнила список задач для Саши. Регулярное печатное издание это хорошо, но нужно и изнутри работать.

На кухне оказалось темно и тихо. А главное – пусто. Только чистая посуда, составленная аккуратными стопками на полках, сверкала в бледном свете звёзд. Обитающие здесь демоны хоть и дулись обиженно, но приказа послушались и к готовке в самом деле не прикасались.

Покосившись на Свейна, я подумала, что если юноша и голоден, то никак этого не показывает. Сжав переносицу, я нахмурилась, но решила оставить нравоучения о важности для молодого организма полноценного питания на потом.

«В конце концов, сама же парнишку загрузила».

Первым делом разведя огонь в печи и оставив её греться, я принялась готовить посуду и продукты. Ночь – время кулинарных экспериментов. И я не собиралась отказывать себе в этом удовольствии. Саша тем временем зажгла свечи. В небольшом помещении сразу стало гораздо уютнее. Свейн, хоть и желавший помочь, неуверенно потоптался у входа и всё же заметил:

– Стоит ли сейчас готовить что-то серьёзное?

– Почему нет? – я взялась промывать рис, пытаясь вспомнить заинтересовавший меня в прошлой жизни рецепт: – Ещё не настолько поздно, чтобы переживать о нарушении режима.

– Ну… Ты же теперь замужем. – юноша склонил голову и отвернулся: – Разве по правилам вы с герцогом не должны хотя бы месяц ночевать вместе?

«Он что, покраснел? – я расплылась в улыбке, глядя на порозовевшие кончики ушей, мелькнувшие между чёрных прядей: – Ну что за очаровательный хитрец. Что же, в эту игру можно играть и вдвоём».

– Точно, я и забыла. Но я пока не собираюсь спать. Думаешь, стоит пригласить герцога присоединиться? – плечи занявшейся овощами Саши затряслись, и она поспешила отвернуться: – Хотя, он так занят весь день, что мы не виделись с самого утра.

Я приложила палец к губам, делая вид, что размышляю. Свейн тут же подскочил ближе, тряся руками в воздухе:

– Нет, нет, нет. Если его высочество занят, ни к чему его беспокоить, правда же?

– Вот как. Ты думаешь? – я нахмурилась: – Пожалуй, он мне просто откажет. У герцога же так много важных дел. Вряд ли он найдёт на меня время.

– Он найдёт… Хаа… – Свейн прикрыл глаза ладонью и пару секунд подождал, прежде, чем продолжить: – Прости, Твоё Высочество. Был не прав. Когда ты поняла?

Фигура юноши подёрнулась дымкой. Черты слегка заострились, облик изменился совсем немного, но достаточно для того, чтобы заметить разницу. Бинт на запястье, скрывающий «просто царапину», соскользнул, открывая взгляду тонкую ниточку клятвы.

– Когда? – я задумалась, внутренне жалея, что лишилась такого прекрасного развлечения. Сказать «сразу» как-то невежливо. Да и не совсем правда: – Не так давно.

– И что же меня выдало?

Я прикрыла глаза. Этот вопрос был уже сложнее. Слова, действия, внешний вид, отношение ко мне, всё вместе? Нет, было что-то другое. Что-то, что заставило меня при самой первой встрече проникнуться симпатией к незнакомому юнцу. Что-то, из-за чего впервые взглянув в винные глаза я поняла, что передо мной не враг. Не друг, конечно, тоже, но всё же.

– Думаю, я просто тебя узнала.

Герцог резко втянул воздух. Тонкие пальцы дрогнули, словно пытаясь что-то поймать. Мгновение мне казалось, что мужчина сейчас меня обнимет. Но он так и не двинулся с места. Только посмотрел так, будто пытался разглядеть что-то глубоко внутри.

Всё же взяв себя в руки, мужчина покачал головой, видимо, прогоняя какую-то навязчивую мысль, уже некоторое время не дающую ему покоя.

– Что же, одной тайной между нами меньше.

– Одной? – я приподняла бровь, раздумывая, что ещё этот мужчина успел от меня скрыть: – Кстати об этом. Вы так много времени проводите со мной. Не будет ли ваша женщина ревновать?

Я и правда хотела всего лишь разрядить обстановку. Честно-честно. Но, похоже, мои необдуманные слова сделали только хуже. Брови герцога сошлись к переносице. Губы странно дрогнули. Держащая в руках нож для овощей Саша попятилась. Пожалуй, впервые я видела на её лице такое искреннее выражение абсолютного ужаса. Решив, что если сейчас же не объяснюсь, всё станет ещё хуже, я торопливо добавила:

– Ну, женщина, которую вы любите настолько, что всё ещё не выгнали местных поваров. Та, которую они зовут хозяйкой.

Только произнеся это в слух, я вдруг подумала, что влезла куда-то не туда. Будто ребёнок, подсматривавший за взрослыми и узнавший то, чего не должен был.

«Ну в самом же деле. Какого чёрта? Не думал же ты, что сможешь вечно от меня это скрывать?»

– Не подумайте, – я подняла руки в защитном жесте, инстинктивно пытаясь не то отгородиться, ни то успокоить мужчину: – Я же ведь не против. Сама понимаю, брак по принуждению, все дела. Никаких проблем. Всё в порядке. Правда. Я не против, даже если она будет жить здесь…

– В этом доме только одна хозяйка. – герцог бросил в Сашу вопросительный взгляд, но в нём сквозила такая неприкрытая угроза, что я была уверена, язык у девушки к нёбу прилип: – И это ты. Никто другой. Никогда.

– Хорошо. Я поняла. Ладно.

Решив, что случайно задевший герцога за живое разговор лучше не продолжать, я молча вернулась к готовке.

«Чего он так рассердился? Взрослые же люди. Нет бы спокойно обсудить. С другой стороны, если так подумать, с самого начала, ещё притворяясь «Свейном», не он ли постоянно убеждал меня в вечной преданности? Но если так, почему демоны вели себя так, словно уже знают меня? Может ли быть, что Вивьен была в этом доме прежде? Нет, не может. «Свейна» она боялась. Но при встрече с герцогом никаких остаточных эмоций не возникло. Они не виделись прежде.

Да и если вспомнить, – я нахмурилась, осознав маленькую неприятную деталь, – Юэ ни разу не навал меня «Вивьен». Я думала, это часть этикета, но что если он осознанно избегал имени. Хотя с чего бы?

Впрочем, герцог вообще много всего странного делал. И самое странное, пожалуй то, что он ни разу не удивился ни моим словам, ни поведению. Возможно ли что?..»

Я посмотрела на мужчину, увлечённо нарезающего морковь. Перехватив мой взгляд, он ненадолго о чём-то задумался и мягко улыбнулся.

«Да быть того не может…»

Глава 18

«Больно…»

Попытавшись открыть глаза и сесть, я зашипела. Малейшее движение отдавалось резкой болью во всём теле. Горящие огнём запястья нестерпимо ныли. Хотелось кричать, но из пересохшего горла донёсся только сиплый писк. Сухие, воспалённые глаза обожгло порывом тёплого воздуха. Слёз не было. Неизвестно откуда вдруг возникшее чувство полной безнадёжности затопило сознание.

«Спасите. Пожалуйста. Кто-нибудь…»

В тёмно-серой безжизненной пелене перед глазами стали проступать размытые очертания. Похоже, зрение постепенно возвращалось. В небольшом пустом помещении не было источников света, но я чувствовала, что со всех сторон на меня направлено множество взглядов. И взгляды эти пропитаны ненавистью, презрением и страхом.

Совсем рядом вспыхнул огонь. Сил пошевелиться не было. Я почувствовала, как кто-то ткнул факел мне в лицо. Его жар тут же опалил кожу, посылая новую волну боли. Из горла вырвался хрип. Попытавшись отстраниться хоть немного, я с ужасом осознала – тело мне не подчиняется.

Рождённые пламенем факела тени заплясали вокруг. Мои глаза против воли распахнулись, давая возможность увидеть толпу жмущихся друг к другу людей. Все они словно чего-то ожидая, смотрели на меня.

Силясь понять, что происходит, я заметила в дальнем углу ворох заляпанных чем-то тёмным и маслянистым тряпок. Сваленные кучей они пугающе напоминали человеческую фигуру. Стоило приглядеться, и по спине пробежал холодок. Среди обрывков ткани показалось лицо. Вернее то, что от него осталось.

От брови до щеки тянулся глубокий разрез. Одного глаза не хватало. Когда-то мягкие линии смазались из-за синяков и отёков. И всё же я узнала лежащего на земле человека.

«Саша…»

Я хотела отвернуться, хотела закрыть глаза, хотела оказаться как можно дальше. Но тело не слушалось. Всхлипнув от бессилия, я могла только продолжать смотреть. Откуда-то сбоку послышался звук возни и сдавленные ругательства. Сама того не желая, я дёрнулась в ту сторону и едва не взвыла от боли, волной прокатившейся по телу. Крепче сжав зубы и не желая дать собравшимся повод насладиться моим криками, я нашла источник звука.

Если до этого в груди ещё теплилась призрачная надежда, то в этот момент она погасла, смытая волной всепоглощающего ужаса. Сдерживаемый двумя крепкими мужчинами, связанный по рукам и ногам крепкими верёвками с болтающимися на них талисманами, на коленях стоял Юэ. Он был в облике Свейна, но казался чуть младше, чем я помнила.

Из-под растрёпанных волос по виску юноши текла кровь. Глаза сверкали чистой ненавистью. Он снова попытался освободиться. Стоящий рядом охранник с силой дёрнул закрывающую рот юноши повязку. Грубая ткань впилась в кожу, и по ней тут же расползлись тёмные пятна. В голове сама собой возникла мысль:

«Не шевелись. Пожалуйста, не шевелись. Будет только хуже».

Мне не нужно было разглядывать узор, чтобы знать, на сколько сильны вложенные в талисманы демонические чары. Это знание просто было в голове. Словно я уже много раз видела замысловатый рисунок на тонких листках бумаги.

– Не рыпайся, падаль. Думаешь, из-за кого твоя любимая хозяйка здесь? – мужчина дёрнул юношу за волосы, заставляя посмотреть мне прямо в глаза: – Из-за тебя, демоново отродье.

– Надо было сразу убить его.

– Староста ведь предупреждал…

– Нечего было потакать этой… Хранительнице. – последнее слово мужчина почти выплюнул.

– Почему ты спасла эту тварь, но позволила моему сыну умереть?!

Рванувшего ко мне мужчину тут же оттащили обратно. Я вскинула голову. Живущие своей жизнью потрескавшиеся губы дрогнули:

– Он сам выбрал свой путь. – голос звучал хрипло, надломленно, незнакомо: – Разве внял он моим предупреждениям. Разве не остался глух к мольбам стариков и детей, сжигая их поселение?

– Стариков и детей? – в этот раз мужчину не смогли удержать, и моя голова резко дёрнулась в сторону от удара: – Они не люди. Так какая разница. Они должны сдохнуть!

– Тварь!

– Мы тебе молились!

– Ты должна была защищать нас!

Похоже, кто-то всё же не выдержал. Ощутив, как в плечо входит мясницкий нож, я вскинула голову:

– Тай… – я узнала мужчину, и губы растянулись в слабой улыбке: – Почему?

– Надо было отдать нам ребёнка, Ваше Высочество.

Нож покинул моё тело, но не надолго. Через мгновение за первым последовал второй удар… Третий… Четвёртый…

Я сбилась со счёта. Боль затопила каждую клеточку тела, но сознание всё никак не желало меня оставить. Люди один за другим наносили удары, используя всё имевшееся в деревне оружие. Сквозь кровавое марево я видела, как отчаянно Юэ вырывается из захвата. Как верёвки прорезают тонкую светлую кожу. Как занимается на кончиках пальцев голубой огонь. Кажется, всё прекратилось. Тело стало удивительно лёгким. Всё вокруг теряло чёткие очертания, а у меня в голове билась единственная мысль:

«Пустите. Не трогайте его. Он не виноват. Юэ…»

В опустившейся темноте больше не было ничего. Неизвестно, сколько я пробыла без движения. Не видя ничего вокруг, не чувствуя ни своего тела, ни тянущегося бесконечно времени. Не зная, где верх, где низ. И есть ли вообще этот самый низ. Моё «я» уже сложно было назвать живым. Кажется, «я» просто существовала в пространстве бесконечно долго, но прошло лишь мгновение.

Из непроглядного «ничто» раздался детский голос. Он звучал отовсюду и будто изнутри меня самой.

– Тебе нравится?

– Нравится?

– Тебе нравится? Сестрица! Нравится?

Тонкий голосок разбился на множество осколков, эхом отражаясь от несуществующих стен, множась и искажаясь. А после в наступившей тишине зазвучали осторожные шаги. Две пары маленьких ножек будто ступали по чему-то вязкому, постоянно приближаясь. В этот раз удалось повернуться к источнику звука. Но вместо облегчения я испытала лишь новую волну безнадёжного ужаса.

Из тьмы, держась за ручки, вынырнули две детские фигуры. Мальчики с пушистыми светлыми волосами, голубыми, как весеннее небо глазами, похожие, словно две капли воды. Они льнули друг к другу, словно проведя вечность в разлуке снова оказались вместе.

«Николас и Франк. Первенцы Ингрид».

Мысль едва успела оформиться, как дети заулыбались:

– Сестрица!

– Сестрица нас помнит!

– Сестрица, сестрица, он утопил их земли в крови для тебя!

– Сестрица, тебе нравится? Он убил их всех. Ты рада, сестрица?

Мне захотелось закрыть уши руками, зажмуриться. Не видеть и не слышать тонких детских голосов. Но ни глаз, которые можно зажмурить, ни ушей, которые можно закрыть у меня больше не было. Мальчики склонили головы на бок и, стукнувшись лбами, синхронно потёрли ушибленное место.

– Сестрица вернулась.

– Он ждал, и ты пришла.

Голоса всё не затихали, эхом расходясь по пустому, безжизненному пространству. Сколько прошло времени? Я так желала, чтобы боль прекратилась, но не чувствуя собственного тела, не в силах хотя бы отвернуться, осознала, что есть вещи страшнее боли.

Вдруг к весёлому детскому щебетанию добавился новый звук. Не имея чёткой формы, он шёл откуда-то издалека, мягкими вибрациями наполняя сознание. Если бы сейчас у меня было сердце, оно бы непременно потянулось к этому звуку. Стараясь полностью сосредоточиться на нём, я не заметила, как мальчики подошли ближе.

Николас, старший из близнецов, отпустил брата, и вытянул маленькую ладошку в мою сторону. На его пухлом, круглом личике больше не было улыбки. Постояв так некоторое время, он заговорил, и теперь в его словах не было ни смеха, ни детского задора:

– Сестрица, верни братика маме. Я останусь, но его, пожалуйста, сестрица, верни.

Вероятно, он ждал ответ. Но всё, что я могла, бессильно слушать и смотреть, как гаснут крохотные искорки надежды в голубых глазах.

«Что ты хочешь, малыш? Я правда не понимаю… Ничего не понимаю…»

Низкий урчащий звук всё приближался, пока не заполнил собой всё пространство. К нему примешался чистый звон серебрянного колокольчика. Будто взволнованные переливы горного ручья. И только тогда я разобрала отдельные слова:

– Вернись. Пожалуйста, вернись ко мне.

***

Я захотела открыть глаза. И они открылись. Захотела поднять руку, и она подчинилась. Кончики пальцев ещё подрагивали, но, в целом, вполне терпимо. Взгляд зацепился за тонкую ниточку клятвы. Мерно переливаясь, она свободным браслетом парила над запястьем. Постепенно успокаиваясь, я коснулась кончиками пальцев того места, куда пришёлся первый удар ножа. Ничего. Только гладкая кожа.

Окончательно придя в себя и убедившись, что всего лишь попала в лапы ночного кошмара, я осмотрелась. Солнце ещё не встало, но горизонт за окном уже окрасился фиолетовым. До рассвета оставалось не так много времени. Перевернувшись на другой бок, я едва не вскрикнула. Юэ уже не спал. Нахмурившись и поджав губы он сидел на своей половине кровати. Винные глаза вот-вот грозились прожечь во мне дыру. Но никаких попыток пересечь невидимую черту, определённую между нами ещё в первую ночь, мужчина не предпринимал. Судорожно вздохнув, я сделала вид, что сладко потягиваюсь, и предприняла безнадёжную попытку пошутить:

– Если на ночь много есть, будут сниться кошмары. Меня вот только что пытались пустить на колбасу.

– Мгм. – герцог оказался не настроен смеяться. Он бережно сгрёб меня в охапку вместе с одеялом и усадил к себе на колени. Прежде, чем я успела начать сопротивляться, он чуть сильнее сжал объятия: – Посиди так немного. Пожалуйста.

Солнце неуверенно поднялось из-за темнеющего на горизонте леса и заползло в окно спальни. Укутанная в тёплое одеяло, я сидела на коленях Юэ, слушая мерное биение сердца, и постепенно успокаивалась.

«Наслушалась жутких историй, вот и снятся ужасы всякие. Меньше о глупостях разных думать надо».

Старательно гоня от себя неприятные мысли, я решила глубже погрузиться в работу. Ни что так не улучшает настроение, как занятие любимым делом. Так я рассуждала, пока на скорую руку готовила завтрак и запихивала его в себя, совершенно не ощущая вкуса.

Но сколько бы я ни запрещала себе раз за разом прокручивать в голове жуткие картины, а всё же не удержалась. С самого утра увидев Сашу на привычном посту у двери, я поймала её лицо ладонями и долго всматривалась. Как и ожидалось, оба глаза были на месте. И от жуткого разреза не нашлось и следа.

Похоже, моё поведение всерьёз обеспокоило девушку. Но, к чести её надо заметить, осмотр она выдержала стойко, ни разу не показав недовольства. И всё же, стоило мне закончить и отпустить её выполнять данные накануне поручения, как в спину тут же прилетело два взволнованных взгляда. Не оборачиваясь я направилась в сторону мастерской. Что-то мне подсказывало, что я просто не найду в себе сил рассказать Юэ и Саше про странный сон.

К обеду горничная принесла стопку запрошенных ранее документов. Отложив часть, я взяла те, что интересовали меня сильнее всего, и направилась на кухню. Находя процесс готовки очень успокаивающим, я заперла дверь, строго наказав девушке никого не впускать.

Пока кастрюли исходили паром, а на сковороде соблазнительно скворчал вытопившийся из мяса жирок, я принялась изучать бумаги. В большинстве своём я нашла их содержание весьма удовлетворительным. В тех же местах, где возникали сомнения, тут же появлялись пометки на полях, с соображениями о том, как следует поступить.

Несмотря на полную отдачу, работа двигалась медленно. Постепенно это начинало раздражать. Решив всё же сделать полноценный перерыв и отвлечься, я попросила Сашу подать уже готовый обед в кабинет герцога. Девушка кивнула. Не став дожидаться, когда она составит всё на тележку, я пошла вперёд.

Светлые гладкие стены, большие окна, сквозь которые свободно проходят солнечные лучи, наполняя всё вокруг особенным тёплым сиянием. Под ногами мерно поскрипывает старый паркет. С моего прибытия в замке явно прибрались. Пыли на подоконниках, да покачивающихся нитей паутины больше нигде не наблюдалось.

«Но и декора не прибавилось. Место симпатичное, но как в больнице, честное слово. Как закончу с основными делами, нужно будет этим заняться».