Текст книги "Ешь, истребляй, люби (ЛП)"

Автор книги: Ана Шоу Кирк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

Глава 20

Я беру такси.

Потому что я ещё не оправилась, всё равно долго не пробегу и не верю, что ноги пронесут меня весь путь, не подломившись под тяжестью всех этих «а что, если». Водитель едва смотрит в мою сторону, когда я захлопываю дверь и сдавленно произношу адрес; его взгляд уже снова устремлён на поток машин впереди. Город движется вокруг нас равнодушными течениями: пешеходы перетекают через перекрёстки, велосипедисты лавируют в немыслимых просветах, витрины распахивают пасти навстречу утру.

Я сижу на заднем сиденье и стараюсь не рассыпаться. Руки не перестают дрожать. При каждом вдохе глубоко, до самой кости ноют рёбра, напоминая, как близко я подошла к смерти. Прижимаю ладони к бёдрам и закрываю глаза.

Слушай.

Магия откликается сразу, поднимаясь откуда-то из глубины, где обычно спит, и разворачиваясь, словно живое существо. Она устремляется наружу, протягивает свои нити сквозь бетон, сталь, тела и расстояние. Ищет целенаправленно, отчаянно. Зовёт. Тянется. Умоляет. Пожалуйста, – говорит она. Услышь меня. Пожалуйста.

Я не обращаю внимания на колотящееся сердце и на то, как лёгкие всё время спотыкаются о край паники. Позволяю ощущению вести меня, позволяю ему выйти за пределы тела. Где-то в этом городе есть тот, кого моя магия узнаёт как свою пару, место, где она успокаивается, которому принадлежит.

Одну долгую, кошмарную секунду нет ничего.

А затем…

Вот.

Слабо, но безошибочно.

Знакомое. Моё.

Глаза распахиваются.

Облегчение накрывает с такой силой, что меня мутит. Разливается по венам, растворяя тугой узел ужаса, душивший с самого пробуждения. Магия рвётся к далёкому присутствию, обвивает его, словно тянущиеся друг к другу руки. Притяжение крепнет – тёплое, уверенное, – и я чувствую его подобно гулу камертона, нежной вибрирующей ласке, которая окружает каждый атом, каждую мышцу, каждую конечность; отзывается в сердце и костях.

Он там. Он жив.

Я смеюсь. Звук вырывается сам – то ли всхлип, то ли истерический смех. Слёзы застилают глаза, беспрепятственно текут по лицу, когда такси резко останавливается.

– Приехали, – говорит водитель.

Не считая купюр, сую ему деньги и вываливаюсь на тротуар; подошвы ботинок ударяются об асфальт, уже нагретый солнцем позднего утра.

Магия настойчиво тянет меня к боковому входу.

Я бегу.

Лёгкие горят, бока отзываются болью, но я не замедляюсь. Впереди вырастает знакомая кирпичная стена столовой. Асфальт в переулке разворочен, словно опустошённое поле боя, усеян листьями, фантиками и едва заметными меловыми шрамами старых кругов сдерживания. Металлическая дверь закрыта – тихая, самая обычная.

На полсекунды страх шепчет, что мне всё почудилось.

И тут дверь распахивается.

Он выходит наружу.

Инстинкт срабатывает раньше разума. Руки взлетают, энергия резкой ударной волной вырывается вперёд, бьёт его точно в грудь и заставляет отступить на шаг.

– Кошмар, – выдыхает он скорее испуганно, чем от боли. – Какого хрена?

Я смотрю на него.

Джона стоит передо мной в выцветшей серой толстовке и тёмных джинсах; волосы взъерошены, плечи опущены от усталости. Лицо бледное, вдоль челюсти и на горле ещё видны слабые синяки. У ключицы из-под ворота выглядывает край повязки. Он выглядит разбитым. Он выглядит живым.

– Ты жив, – всхлипываю я.

Его лицо тут же искажается; на нём разом проступают облегчение и неверие. Поразительно синие глаза блестят, уже полные слёз.

– А это плохо? – тихо спрашивает он.

– Ты мог написать мне, – выдавливаю я; голос срывается, превращаясь в нечто неузнаваемое. – Мог позвонить… или… хоть что-нибудь…

– Маяри, – говорит он, осторожно делая шаг ко мне. – Детка. Ангел. Кошмар. – Губы изгибаются в слабой улыбке. – Мы знакомы всего две недели, больше половины из которых ты провела без сознания. У меня даже нет твоего номера теле…

Остаток фразы пропадает, когда я бросаюсь на него. Джона машинально ловит меня и стискивает так крепко, что у нас обоих вышибает воздух, но никто не отпускает другого. Я зарываюсь лицом в его шею, вдыхаю его запах – мыла, кожи и чего-то более тёмного и древнего под ними, чего-то присущего только ему.

Магия неистово взмывает, мчится вдоль каждой точки соприкосновения, лихорадочно изучая его во всех подробностях. Руки движутся сами: стискивают плечи, скользят по рукам и лицу, запоминают каждый угол и изгиб, убеждаются, что он настоящий, живой и здесь.

Джона сдавленно выдыхает мне в волосы и прижимается лицом к макушке. Пальцы проникают в мои волосы и сжимаются, удерживая на месте, словно он боится, что я исчезну.

– Я думала, ты умер, – шепчу я.

– Я думал, ты умерла, – хрипло отвечает он. – Снова. Спасая меня.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы увидеть его, и тут же целую – в щёку, в челюсть, в уголок рта, всюду, куда могу дотянуться. Он беззвучно смеётся, слёзы скользят к вискам, а затем ладони обрамляют моё лицо и Джона целует меня по-настоящему – глубоко, заново запоминая.

Это похоже на возвращение домой – туда, где я не замечала, что строю дом. Шестьдесят семь лет я прожила, никому не принадлежа и не позволяя никому принадлежать мне. Две недели назад он был демоном, которого я пыталась убить в переулке. Теперь магия узнаёт его раньше меня. Теперь его отсутствие кажется удушьем, словно душа перестроилась вокруг его присутствия и разучилась дышать без него. Словно последние две недели магия вплетала его в мою сущность, нить за нитью, пока я не перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Джона медленно отстраняется и прижимается лбом к моему; большие пальцы стирают мокрые дорожки под глазами.

– Спасибо, – шепчет он. – За то, что спасла мою задницу. Спасла мою семью.

– Я ничего не сделала, – возражаю я, качая головой. – Мы оба едва не погибли.

– Но всё-таки спасла нас, – просто отвечает он.

Я с трудом сглатываю.

– Я защитила нашу семью, – поправляю его.

У него перехватывает дыхание. Слово устраивается между нами – хрупкое и огромное.

Семья.

Улыбка медленно, благоговейно расцветает на его лице.

– Что произошло? – спрашиваю я, всё ещё цепляясь за толстовку. – После того как я… после всего?

– Я очнулся в отделении неотложной помощи, – отвечает он. – Страшно растерянный и очень основательно заштопанный. Мне невероятно повезло оказаться именно там. – Он замолкает, взвешивая следующие слова. – Там была Таша Грин.

Я моргаю.

– Что?

– Она меня оперировала. Знала, что я такое. – Он смотрит мне в глаза. – Знала, кто я и кем прихожусь тебе.

Внутри всё обрывается.

– Она…

– И всё равно спасла мне жизнь.

Чувства накрывают с такой силой, что колени подкашиваются.

– Потом я с ней поговорил, – добавляет он. – Долго. В основном о тебе.

– О боже.

– Было неловко. – Уголок его рта подрагивает, но улыбка быстро гаснет. – Она спросила, почему я ни разу не дал сдачи.

Я замираю.

– Когда ты пыталась меня убить, – поясняет он.

– Дважды.

– Спасибо, что ведёшь счёт. – Он медленно выдыхает. – Я ответил, что не знаю.

– Ты ни разу не применил против меня магию.

– Знаю.

– Хотя мог.

– С лёгкостью, – отвечает он и получает сердитый взгляд. – Извини. Но да, мог.

– И ты никогда… – Я не договариваю.

– Не питался тобой, – мягко заканчивает он. – Нет.

– Почему?

Джона долго смотрит на меня.

– Последние две недели я пытался ответить на этот вопрос так, будто за этим непременно стояло нечто сверхъестественное. Какая-то особенность демонической магии, о которой я не успел узнать. Родители умерли прежде, чем смогли толком меня чему-нибудь научить. Мария понимала мою природу ещё меньше меня, а демоны не то чтобы часто собираются вместе и сверяют наблюдения.

Его взгляд опускается к моим пальцам, до сих пор вцепившимся в толстовку.

– Но ответа не было.

– В каком смысле?

– В том, что ничто не мешало мне причинить тебе боль. – Он поднимает глаза. – Я просто не хотел.

В груди будто что-то распахивается.

– Даже когда я пыталась тебя убить?

– Судя по всему, особенно тогда. – Губы трогает лёгкая улыбка. – Очень удобно.

– Джона.

– Знаю. – Его лицо смягчается. – Думаю, какая-то часть меня поняла, кем ты для меня стала, задолго до того, как я сам успел это осознать. Не судьба, не магия. Просто… ты. Я хотел, чтобы ты была в безопасности, ещё до того, как признался себе, что мне не всё равно, останешься ли ты. Доверился тебе раньше, чем для этого появилась хоть одна разумная причина. А питаться тобой… – Его лицо слегка напрягается. – Я и так не мог, но, даже если бы мог, никогда не сумел бы забрать у тебя то, что ты сама не решила мне отдать.

Глаза жжёт.

– Я всё думал, что должно существовать какое-то сложное объяснение, – говорит он. – А оказалось, я просто влюблялся в женщину, которая пыталась меня убить.

Я то ли смеюсь, то ли всхлипываю.

– Дважды.

– Маяри.

– Извини.

– Не извиняешься.

– Ни капли.

Он улыбается, и я обхватываю его лицо ладонями.

– Значит, с тобой всё было в порядке.

– Ну, так далеко я бы не заходил.

Я смеюсь сквозь слёзы.

Затем его лицо меняется, веселье исчезает без следа. Он накрывает ладонью одну из моих рук.

– Таша получила твоё письмо.

Дыхание перехватывает.

– Она тебя не простила, – говорит он. – Но выслушала. Сказала, что устала. Устала бежать. Устала терять близких из-за бессмысленной бойни. Устала от изматывающей тревоги и от попыток защитить дочь каждый раз, когда та выходит из дома. – Его взгляд теплеет. – Она сказала: если есть шанс всё это остановить, она встанет рядом с тобой.

Трибунал.

– Кстати, какие у тебя планы на завтра? – слабо шучу я.

Он поднимает брови.

– До или после того, как я утащу тебя в свою постель и никому не отдам?

– После. Определённо после, – улыбаюсь я. – Мне понадобится твоя помощь. И помощь Таши.

Он не колеблется.

– Я с вами, – просто отвечает Джона.

От уверенности в его голосе моя магия успокаивается, превращаясь в глубокое ровное тепло.

Он тянется ко мне и большим пальцем стирает последние слёзы, глядя с выражением, которое до сих пор кажется чудом.

– Ужасно выглядишь, – шепчет он.

Я слабо смеюсь.

– Ты выглядишь хуже.

Он ухмыляется, и на несколько мгновений мир сужается до одного: переулка, тепла его рук, невероятного факта его сердцебиения, крови, которая течёт по венам под моими ладонями.

Он жив. И впервые в жизни я точно понимаю, что моя магия всё это время пыталась мне сказать.

– Ты мой, и я тебя люблю, – сообщаю я. – Я буду хранить тебя вечно, как дракон свои сокровища.

Джона заключает меня в объятия, прячет, присваивает.

– Ты моя. И я буду любить тебя вечно, – говорит он. – Как демон.

ЭПИЛОГ

– Могу предложить тебе эпуас или конте? – спрашиваю я Малика.

Он указывает на другую головку в моей сырной тележке.

– Вот этот.

Я радостно выпрямляюсь.

– О, это совершенно особенный сыр. Вашрен-мон-д'ор из французской Юры. Непастеризованное коровье молоко, выдержка в обруче из еловой коры…

– Просто дай мне чёртов сыр, Маяри, – перебивает он.

– Разумеется, сэр. – Ухмыляясь, я зачерпываю тягучий кусок и кладу ему на тарелку. – Наслаждайтесь.

На мгновение задерживаюсь и обвожу взглядом зал столовой. Наша семья. Магия довольно гудит, окружённая целой комнатой людей, истребителей и демонов.

Потребовался год, чтобы убедить хотя бы часть Трибунала в существовании моего дара и заставить их хотя бы рассмотреть саму идею демонических намерений. Нелегко проглотить такую пилюлю, когда мировоззрение сформировано веками доктрины, а вокруг этих убеждений выросли целые жизни и родовые традиции.

И всё же мы с Габриэлем, Джоной и Ташей без колебаний шли вперёд – вместе. На каждом заседании Трибунала мы занимали место как самостоятельная делегация. Мы приносили объяснения своей магии, исследования и всевозможные доказательства, свидетельские показания; приглашали демонов и истребителей говорить за себя и на каждой встрече понемногу продвигались дальше. Мы ездили из города в город, из одной общины в другую, медленно откалывая кусочек за кусочком от многовековых предрассудков и бессмысленного насилия.

Прогресс складывается из таких вот упрямых разговоров.

Столовая стала частью этой работы. Для тех, кому нужна еда, это общественная столовая. Для тех, кому нужно место, где можно быть своим, – нечто большее: убежище, где люди, питающиеся гнилью демоны и отказавшиеся убивать их истребители находят сообщество; где все заботятся друг о друге и никому не приходится заслуживать право на достойное отношение.

Пока демоны всё ещё скрывают от людей свою сущность. Мир ещё не готов к этой правде. Но, возможно, однажды будет.

А пока, если мы не путешествуем по делам Трибунала, нас с Джоной можно найти здесь. И я внесла кое-какие необходимые улучшения.

Главное из них – моя сырная тележка.

Бетти косится на неё.

– Ты вечно перебарщиваешь, – бормочет она.

– Я стараюсь недостаточно! – взвизгиваю я.

Она цокает языком.

– Ты сделала более чем достаточно, – наконец тихо говорит Бетти.

Что-то в её тоне заставляет меня взглянуть в её сторону. Она привычно ловко раскладывает курицу по подносам, но в глазах притаилось понимание.

Я дожидаюсь, когда очередь поредеет.

– И почему именно ты считаешь, что я сделала более чем достаточно? – с изяществом и тонкостью кувалды спрашиваю я.

– На самом деле, – отвечает она, – я хотела сказать спасибо.

Я лишь смотрю на неё.

– Бельведер был чудовищем. Не уверена, что справилась бы с ним в одиночку.

У меня отвисает рот.

– Что? – фыркает она. – Джона всегда считал, что это он присматривает за заведением. А я позволяла ему так думать. Мужчинам вечно нужно подобное подтверждение собственной значимости. – Она посмеивается. – Но Джона из рук вон плохой демон.

После этих слов по её лицу расползается улыбка. И на один короткий миг, всего один, словно Бетти сама позволяет мне это увидеть, я замечаю три ряда острых, как бритвы, зубов.

Дыхание перехватывает. Внезапно я снова в переулке. Серебристая полоса. Существо размером не больше птицы врезается Бельведеру в грудь с силой, способной ломать кости. Невероятно широкая улыбка, полная зубов.

Я разеваю рот, и из него вырывается какой-то звук.

Улыбка Бетти становится шире.

– Ты…

– Угу.

– Ты была там.

– М-м-м.

– Но ты…

– Прекрасна? – предлагает Бетти.

– Э-э…

– Очаровательна? – пробует она.

– Ужасна, – выдыхаю я. – Ты проломила ему грудную клетку.

– Значит, очаровательна, – кивает она.

Я осматриваю её с головы до ног: тёплую охру кожи, глубокую сеть морщин, расходящихся от глаз и рта подобно руслам рек, которые прорезало само время; мягкие складки прожитых лет на шее и руках, серебристо-белые волосы, аккуратно убранные от лица.

– Это кожа убийцы, Маяри, – невозмутимо произносит она под моим пристальным взглядом.

Я моргаю, а потом невольно смеюсь.

Бетти посмеивается.

– Когда-то я была здесь вместе с покойной женой Джоны. – Её голос смягчается. – Я давно присматриваю за этим местом.

Очередь снова начинает двигаться. Бетти накладывает на поднос картофель и передаёт его дальше, а затем бросает взгляд на меня.

– У меня всегда была слабость к существам женского пола, которым хватает глупости отдавать себя без остатка, спасая всех вокруг.

Несколько мгновений я не знаю, что сказать.

Зато Бетти знает.

– Хватит возиться с таледжо, иди принеси ещё салфеток.

Как во сне, я подчиняюсь. Когда древнее могущественное нечто велит тебе что-нибудь сделать, ты делаешь.

Магия ласково касается меня, предупреждая о приближении Джоны. Он обнимает меня и целует в макушку.

– Как там эпуас? Каково общее мнение?

Я чувствую на себе взгляд Бетти. Она едва заметно качает головой: нет.

– Отлично, – пищу я. – Так вкусно. Так безопасно.

Бетти сверкает зубами, а Джона подозрительно меня разглядывает.

– О-о-ке-ей.

Прокашлявшись, я поворачиваюсь в его объятиях. Пальцы тянутся к коже под рубашкой – мне до зуда хочется ощутить тепло моего ужасного демона, который кормит людей.

– Малик предпочёл вашрен-мон-д'ор.

– Человек со вкусом, – отвечает Джона. – Кстати, откуда у тебя эта партия? Он ведь непастеризованный? Его не могли легально ввезти в страну.

Я пожимаю плечами.

– Чёрный рынок.

Он хмурится.

– Существует чёрный рынок сыра?

– Существует чёрный рынок всего.

Джона озадаченно качает головой, словно до сих пор не верит, что я настоящая.

– Может, в следующий раз созовём Трибунал в Париже.

– Чтобы я сама контрабандой притащила в страну непастеризованный сыр? Чем это лучше покупок на чёрном рынке?

– Возможно, хотя бы удастся избежать печально известных наценок чёрного рынка. – Он мягко улыбается и снова меня обнимает.

Я таю в его руках, магия успокаивается. Могу заниматься этим сотню лет – и мне никогда не надоест.

– Посмотри на нашу семью, Маяри, – наконец говорит Джона, оглядывая зал. – Посмотри, что мы создали.

Я удерживаюсь от замечания, что значительная часть заслуг, скорее всего, принадлежит свирепому, но доброжелательному и очаровательному существу, похожему на крошечную фею. Но я понимаю, что он имеет в виду. Этот дом, это сообщество мы создали вместе.

– И оно будет только расти, – отвечаю я. – Семейные встречи превратятся в ад. В кошмар.

– Кошмары не обязательно плохи, – ухмыляется он.

– По-моему, по определению они именно такие.

Он фыркает.

– Что ж, – задумчиво произносит Джона, – ты Кошмар моих снов.

Я закатываю глаза, хотя внутри всё дрожит от удовольствия и тепла.

– В этом даже смысла нет.

– Как и в твоих подозрительных сырных сделках. Ты что, встречаешься с поставщиками на парковках в Брайтон-Бич? Какой-нибудь тип открывает багажник старого «Шевроле» и демонстрирует сырный товар?

– Осторожнее, древний. Выдаёшь свой возраст. Теперь существует даркнет.

Некоторое время мы просто стоим, обнимая друг друга, окружённые теплом нашей магии и связями, которые сплотили наше сообщество.

– У нас впереди ещё много работы, – шепчу я.

– Мы справимся вместе. Навсегда, – просто отвечает он.

Я поднимаю бровь.

– И сколько вообще живут полудемоны?

Он пожимает плечами.

– Понятия не имею. Но однажды я встретил полудемона, которому было двести двенадцать. А ты?

– Моя бабушка дожила до трёхсот с чем-то. Все сбились со счёта. Включая её. Может, найдём вампира и попросим обратить нас в бессмертных.

Он фыркает.

– Вопреки тому, во что фандом заставил всех поверить, единственные паранормальные существа в этой вселенной – демоны.

Я смотрю на Бетти, которая с помощью фронтальной камеры телефона ковыряется в зубах особенно длинным когтем.

– Хм, – произношу я.

– Будем двигаться десятилетие за десятилетием, – говорит Джона. – Но сделаем это вместе.

– Вместе, – подтверждаю я. – Зададим жару.

Перевод выполнен каналом http://t.me/mousebookagency