Текст книги "Ешь, истребляй, люби (ЛП)"
Автор книги: Ана Шоу Кирк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 3
На следующее утро я просыпаюсь задолго до рассвета, подгоняемая возмущением и отчаянным желанием больше не позориться. Если уж природная компетентность мне не досталась, можно хотя бы подготовиться с маниакальным рвением.
Я вытаскиваю костюм из-под груды одежды, сосланной в дальний угол шкафа, и втискиваюсь в него. Чёрная кожа мягкая от времени, потёртая во всех нужных местах, облепляет меня так, будто смирилась с этой жизнью вместе со мной. Карманы, ремни, застёжки – всё стратегически размещено на бёдрах, ногах и руках. Функционально, устрашающе и лишь самую малость театрально.
Смесь соли и пепла я засыпаю в карман на левом бедре, мел кладу на пояс слева, а серебряный кинжал вставляю в ножны справа. Зашнуровываю ботинки, пряча запасные клинки в потайные отделения. Возможно, это перебор, но сегодня я – истребительница, которая учится на своих ошибках.
Поворачиваюсь к зеркалу и поправляю стойку. Взбиваю волосы, поднимаю подбородок, решительно сжимаю челюсти.
Чёрт.
А ведь я и правда убойно выгляжу.
Мяу.
Волоски на затылке знакомо приподнимаются. Батибат сидит на комоде и смотрит на моё отражение с откровенным презрением.
– От тебя я уже достаточно услышала, – говорю я, хватаю телефон и засовываю его в нагрудный карман, который пришлось пришить самой где-то в начале двухтысячных, когда мода истребителей ещё не предвидела появление смартфонов.
По пути к двери я насыпаю сухой корм в её миску, потом возвращаюсь. Не знаю, сколько меня не будет, поэтому наполняю едой и водой ещё несколько мисок.
– Охраняй квартиру, – добавляю я.
Она немедленно садится, задирает ногу над головой и начинает вылизывать задницу.
– Послание принято.
Добравшись до благотворительной столовой, я настолько преисполнена готовности, что голос родителей – тебе нужно убийство – эхом звучит у меня в голове.
Сперва я разведываю все входы и выходы. С тротуара удаётся насчитать три: парадная дверь, служебный вход и дверь в боковом переулке. Дважды обхожу здание по периметру, как бы невзначай рассыпая у каждого порога тонкие, почти невидимые дуги соли и пепла. Не полные круги – оставляю лишь несколько дюймов, которые потребуется замкнуть, когда он окажется внутри. Сначала – сдерживание.
Я занимаю позицию через дорогу, откуда всё прекрасно видно, устраиваюсь на скамейке, закидываю ногу на ногу и начинаю ждать следующего – очень необходимого мне – убийства.
Я чувствую его раньше, чем вижу.
Магия подпрыгивает, спотыкается и гудит тем самым странным, ненормальным образом. Так было лишь однажды. Вытряхнув воспоминание из головы, я слежу за служебной дверью, а пульс тяжело бьётся в горле.
И вот он появляется.
Джона.
Он выглядит…
…неожиданно буднично.
Как обычный мужчина.
Я рассматриваю его, незаметно приближаясь к краю своего круга. Стараюсь получше разглядеть в тёплом осеннем свете: вчерашняя темнота скрывала всё, кроме отличного костюма и точёного лица.
У Джоны нет той скользящей, почти парящей походки, которая свойственна демонам. Он неторопливо идёт к служебному входу, словно подходит к барной стойке, чтобы заказать выпивку: человеческая развязность с лёгким оттенком сверхъестественной грации. На нём поношенные джинсы, кроссовки и выцветшая чёрная толстовка с обтрёпанными рукавами, натянутая на массивное тело. Вчера его волосы были зачёсаны назад под стать официальному костюму, а теперь тёмные кудри буйно падают на лоб.
Джона выглядит ненормально красивым, нормальным мужчиной.
Я рассыпаю соль, замыкая круг, и чувствую, как в ушах хлопает от перемены давления.
Он сразу замечает меня. Я отступаю, словно меня ударили в грудь. Господи. Его глаза потрясающего ледяного оттенка, обрамлённые почти чёрными ресницами, и бледность кожи делает их ещё ярче.
– Кошмар, – произносит он с мягкой удивлённой улыбкой.
Я таращусь на ямочку, появившуюся на его правой щеке.
– Джона, – только и удаётся мне выговорить.
Мы смотрим друг на друга.
– Ну же, давай, – наконец говорит он.
– Дать тебе… что?
– Ещё одну ужасную коронную фразу, – отвечает он со смешком.
Голос у него низкий и соблазнительный, как у всех демонов, но слова обрамляет грубоватая хрипотца. А горло двигается, когда он сглатывает, и кадык поднимается…
– Кошмар, – подталкивает он, напоминая, что вообще-то я пришла его убить, а не пялиться на безупречный участок кожи на шее и размышлять, когда в последний раз занималась сексом. Неужели прошла уже целая неделя?
– Маяри, – выпаливаю я.
Это какая-то новая демоническая магия? Морок? Я попала под морок? Он меня зачаровывает?
Джона удивляется, а потом явно радуется.
– Маяри.
Моё имя в его устах приводит меня в чувство. Мы начинаем кружить друг вокруг друга. Я вынимаю из ножен серебряный кинжал, и он тут же начинает светиться.
При виде клинка Джона хмурится.
– Серьёзно? Опять? Вчера ты мне всю руку изувечила, Маяри.
– Ничего личного, – заверяю я. – Это моя работа. Обычные трудовые будни.
Флуоресцентно-синие глаза Джоны беззастенчиво скользят вверх и вниз по моему телу. Я игнорирую жар, распускающийся под его взглядом.
– И это обязательная форма?
Я хмуро смотрю на него.
– В этой форме я сражаю наповал.
– Ну, – говорит он, – это очевидно.
Внезапно я вспоминаю, что этому демону, вероятно, не одна сотня лет и он может быть не знаком со сленгом поколения Z. Или Y? На какой мы сейчас букве?
– В этой форме я потрясающе выгляжу, – неохотно поясняю я, мгновенно утратив всю крутость.
– Это очевидно, – повторяет он, медленно кивая и не отрывая взгляда от изгиба моей талии. – Никогда ещё я не был так благодарен за обязательную кожу.
– Хватит, – рычу я, поднимая кинжал.
Он вскидывает глаза и впивается взглядом в мои.
– Я тебе не враг.
Я фыркаю.
– Прошлой ночью я собственными глазами видела, как ты питался чьей-то душой.
– Ты уверена, что видела именно это?
– Да! – Всё становится нелепее с каждой секундой. – И моя магия это почувствовала!
Приподнимается густая тёмная бровь.
– А что твоя магия говорит тебе сейчас?
Мне даже не нужно прислушиваться к себе: магия мечется под кожей до самых кончиков пальцев, трещит, отвлекает, сбивает с толку и заставляет всё тело вибрировать. Я игнорирую вопрос.
– А теперь ты явился в благотворительную столовую, готовый питаться всеми этими душами, которым и без того нужен хоть грёбаный перерыв!
– Я умоляю тебя позволить мне объяс…
Он не договаривает. Взгляд резко смещается куда-то влево от меня.
– Эй! Это ещё что? Соль? Снег, что ли, обещали?
Я успеваю обернуться ровно в тот момент, когда пожилая женщина пинает мой круг и с хлопком разрывает границу.
Блядь.
Я стремительно поворачиваюсь к Джоне.
Он улыбается – красиво, смертоносно и порочно, как клинок, поймавший свет.
Я отступаю на шаг и принимаю защитную стойку.
– Рановато для Хэллоуина, тебе не кажется, Женщина-кошка? – спрашивает дама, направляясь между нами к двери.
Её совершенно не смущает происходящее – так, как может не смущать только ньюйоркца, оказавшегося между самым прекрасным демоном на свете и женщиной в обтягивающем костюме со светящимся серебряным кинжалом. Она достаёт связку ключей и отпирает дверь.
– Ты идёшь, Джона? – зовёт она, прежде чем скрыться внутри.
Она… приглашает его войти?
Наши взгляды снова встречаются – мои карие глаза и его ледяные. Он движется ко мне, и я готовлюсь к нападению, но собственные ноги будто приросли к месту, а сердце оглушительно стучит в ушах.
Его рука касается моей, когда он проходит – нет, неторопливо шествует – мимо меня и скрывается за дверью.
Тёплый. Он такой, такой тёплый.
Глава 4
Дверь за ними запирается с решительным щелчком. На одно короткое, кинематографичное мгновение я задумываюсь, не выбить ли её ногой, но тут замечаю толстую сталь: похоже, дверь спроектировали на случай ядерного апокалипсиса. К сожалению, ни мой ботинок, ни мои квадрицепсы не обладают необходимой квалификацией – особенно на данном этапе моего неудачного пути истребительницы.
– Эй! – кричу я, применяя шестьдесят семь лет элитной подготовки: колочу кулаком в дверь. – Откройте!
Дверь безучастно смотрит на меня, будто вторит вчерашним словам Джоны: Да ты издеваешься.
Ворча, я вхожу через парадную дверь, как только столовая открывается. Замок отпирает Бетти – та самая суровая женщина, которая утром впустила себя внутрь; огромная связка ключей звенит у неё в руке. Я сразу осматриваю её с головы до ног и… кажется, всё в порядке. Душа цела и невредима. Увидев меня, она кивает и улыбается.
– Добро пожаловать, Женщина-кошка.
Я устраиваюсь на стуле в самом-самом дальнем углу и наблюдаю. Убеждаю себя, что пришла защищать этих людей от Джоны, а не удовлетворять странное, крайне неудобное любопытство к нему.
За весь день он ни разу не показывается, однако магия твердит, что он рядом. Где-то в здании. Она гудит под кожей – беспокойная, рассеянная, словно никак не может решить, что именно чувствует. Я не могу позволить себе замечать, насколько неправильно она гудит. Не могу позволить себе ни секунды колебаний.
Но после нескольких часов без происшествий в углу зала игнорировать её становится невозможно. Магия раздражённо пробегает вверх и вниз по моей шее, и я уже не способна думать ни о чём другом. Всплывают и требуют внимания остальные странности. Кровь Джоны. Его тепло. И жена? С каких пор демоны дают священные брачные обеты?
Мне известно, что демоны – существа чрезвычайно сексуальные и предпочитают интрижки длительным отношениям. Вероятно, это единственное, что роднит их с истребителями. И уж точно со мной. Я могу трахаться всю ночь, месяц и даже десятилетие, если между нами сохранится искра, но связать себя с кем-то на всю долгую жизнь истребителя? Ни за что и никогда. Точнее, ни за что и ни на один век.
Я достаю телефон и открываю всемирный форум истребителей – единственное место, где десятилетия коллективного опыта интернет-эпохи существуют в виде хаотичной ленты из ужасных никнеймов и сомнительной пунктуации. Отправляю сообщение всем участникам: Кто-нибудь встречал демона, который истекал кровью?
Нет, никогда.
Несколько раз. Особого значения не придавал. Кровь была похожа на очень токсичную жижу.
Я вспоминаю металлический запах, разливавшийся в воздухе каждый раз, когда рассекала руку Джоны. И уж точно это текло не как токсичная жижа.
Мой дар позволяет понять, можно ли убить демона и насколько это трудно. У некоторых крови вообще нет. У других она гуще. У третьих, наоборот, жиже. Тех, у кого крови нет или она густая, труднее дестабилизировать.
Я наклоняюсь ближе к экрану.
Мой дар говорит, как долго после ранения они смогут сохранять физическую форму. Те, кто не кровоточит, держатся дольше.
Значит, кровоточащие демоны существуют. А тёплого демона кто-нибудь встречал? – спрашиваю я в чате.
[смеющийся до слёз смайлик] А что, думаешь переспать с одним?
За все 131 год жизни ни разу не встречал тёплого и кровоточащего демона.
У меня то же самое за 67 лет.
Однажды я трахнул демона. Всё равно что трахать фруктовый лёд. Когда потом убил его, крови не было.
У меня тоже было похоже на фруктовый лёд. Зато фруктовый лёд оказался огромным.
Господи. По крайней мере, Джона был бы тёплым. Стоп, что?
По разнице температур я нахожу их в толпе. Они всегда холодные.
Мой дар позволяет определить стадию воплощения. Полностью воплощённые демоны холодны. Всегда.
Я хмурюсь: слово «дар» прозвучало уже второй раз и разбередило старую рану, хотя я думала, что она давно затянулась. Не может это быть моим даром. Само слово – и сама возможность – остались в прошлом, от которого я отказалась много лет назад.
Каждая семья истребителей наследует базовую дисциплину – основу, определяющую возможности её магии. У рода Магдангалов это энергия. Мы ощущаем сверхъестественную энергию, исходящую от демонов. Можем управлять ею, заключать её в границы, а при необходимости превращать в смертельную силу.
Но дар – нечто иное. Иногда у истребителя развивается особая ветвь той же наследственной магии, принадлежащая только ему. Моя мать, например, с первой встречи способна оценить чистую силу демона и инстинктивно понимает, насколько он могущественен. Мой брат Рафаэль чувствует возраст демона.
А мой дар так и не проявился.
Как и дар Габриэля, но его это почему-то никогда не мучило так, как меня. Я годами ждала. При каждом странном мерцании магии, каждом новом ощущении, каждом дне рождения гадала: неужели наконец это оно? Неужели этот год станет тем самым? Неужели у моей магии появится особенность, которая будет исключительно, неповторимо моей?
Со временем семья перестала гадать. Потом перестала спрашивать. А ещё позже перестала и я. За шестьдесят семь лет я научилась вообще об этом не думать. Не надеяться. До настоящего момента. Возможно.
Я снова печатаю: Кто-нибудь ощущал от разных демонов разную энергию? Не по силе – не слабее или мощнее. Просто… другую.
Ответы появляются медленнее.
Другую – это какую?
Уточни.
Моя магия отреагировала на Джону не так, как должна была. Я чувствовала его – демонический след невозможно перепутать, – но под этим узнаванием скрывалось нечто неправильное. Или всё же иное – более точное слово. Магия не наполнилась чистой, праведной уверенностью, как всегда рядом с существом, которое должно умереть. Вместо этого она гудела и спотыкалась под кожей, настойчиво предупреждая о чём-то, чего я не умела понять. Именно так она ведёт себя сейчас. И почти в точности так же, как десять лет назад.
Я медленно откладываю телефон, потому что уже сама не понимаю, о чём спрашиваю. Связано ли это с моим даром? Пытается ли магия что-то мне сообщить? Что с ней не так? Неужели спустя столько времени мой дар действительно пробуждается? И если да, что именно он считывает? Я мысленно отмечаю, что нужно позвонить братьям после…
– Эй, Лара Крофт! – окликает кто-то справа. – Наша вечеринка на Хэллоуин только через неделю.
Я опускаю взгляд, забыв, что сейчас три часа дня, а на мне и правда обтягивающий кожаный костюм.
– Просто… разнашиваю его.
– Мам, – громко шепчет малыш. – Она суперзлодейка?
Вообще-то в этой истории я супергероиня. Я растягиваю губы в улыбке, демонстрируя все зубы.
– Эй, Женщина-кошка! – зовёт Бетти с линии раздачи. – Так и будешь весь день сидеть и красоваться или всё-таки поможешь?
– Я… – Я оглядываюсь, внезапно осознавая, что уже несколько часов сижу в углу и выгляжу как человек, который собирается ограбить заведение. – Помогу. Конечно, помогу.
Бетти кивает на пластиковый контейнер у раковины.
– Возьми там фартук и сетку для волос.
Я натягиваю тускло-белый фартук поверх обтянутого кожей тела и прячу волосы под прозрачной сеточкой, после чего инстинктивно готовлюсь к худшему.
Кто-то присвистывает.
– Как будто доминатрикс заблудилась по дороге на школьную распродажу выпечки! – почти кричит мужчина.
– Не-а, – подхватывает кто-то ещё. – Скорее Чёрная вдова внезапно ушла работать в благотворительный фонд.
– Дикая у Готэма программа общественных работ.
Я быстро вспоминаю: ничто так не сбивает спесь, как полный зал ньюйоркцев. К счастью, поток подколок прерывается, когда боковая дверь распахивается и внутрь широким шагом входит молодой мужчина в отлично сидящем костюме.
– Меня взяли! – объявляет он.
Зал взрывается ликованием.
Бетти колотит раздаточной ложкой по металлической стойке; малыш прыгает на столе, а молодого мужчину мгновенно окружают люди, хлопающие его по спине, стукающиеся с ним кулаками и обнимающие.
– Всё благодаря костюму! – заявляет кто-то. – Он так и кричит: «Я профессионал, возьмите меня на работу!»
– Разве вчера этот костюм не облили виски?
– Не-а, это был мой костюм!
– И моё платье!
– Это была водка, она же прозрачная…
Я киваю в сторону Бетти, которая улыбается до ушей.
– Что происходит?
– Вчера у Томми был день рождения, – объясняет она, указывая на новоиспечённого работника. – Он никогда не был на выпускном, вот мы и решили устроить ему день рождения в стиле выпускного бала. А потом поняли, что ни у кого из нас парадная одежда в шкафу не завалялась.
– На следующий день нам пожертвовали целую гору костюмов, платьев и обуви, – продолжает она. – Просто оставили в холле в мусорных пакетах. На всём ещё были ценники.
Она обводит рукой зал – мужчин, женщин, подростков и детей, которые его заполняют.
– Хватило на каждого, чтобы все могли принарядиться для бала.
Я наблюдаю, как Томми добродушно отталкивает друзей и разглаживает костюм. Он явно им гордится.
– А теперь одежда пригодится дважды. Собеседования. Судебные заседания. Обычные свидания. Да что угодно, – говорит Бетти, излучая тепло.
Костюмы.
– Ты сказала, вечеринка была вчера? – спрашиваю я.
Она кивает, выкладывая на протянутую тарелку жареную курицу, которая выглядит восхитительно. Если теперь присмотреться к линии раздачи… вся еда выглядит потрясающе.
– Ага. Закончили довольно поздно.
Кожа начинает покалывать, и я снова оглядываю зал. Здесь царит лёгкая, радостная энергия. Люди смеются и разговаривают над тарелками с едой ресторанного уровня. Всё это больше похоже не на благотворительное заведение, а на встречу большой семьи.
– Женщина-кошка! – внезапно рявкает Бетти. – Собери пустые тарелки.
Мне остаётся лишь повиноваться. Я хожу от стола к столу, с улыбкой забирая посуду и приборы. Тепло этого места заразительно – настоящее, живое. Зачем Джоне питаться здесь?
– Что ты здесь делаешь, Тринити? – весело спрашивает меня пожилой мужчина. – Нео ждёт тебя в «Матрице».
– Малик хочет сказать, – мягче произносит мать того мальчика, – что мы рады тебе. Здесь не принято задавать лишние вопросы.
Я пожимаю плечами, чувствуя неожиданную лёгкость.
– Всё нормально. Спасибо.
– Прости. Иногда мне кажется, что я умею шутить. Но всё равно добро пожаловать. Раньше тебя тут не видел, – поправляется Малик.
– Я… я ищу одного человека, – решаюсь признаться. Это звучит лучше, чем «охочусь».
Однако эффект оказывается мгновенным.
В зале внезапно воцаряется напряжённая тишина, а энергия становится тяжёлой. Около тридцати голов поворачиваются в мою сторону; лица делаются агрессивными или захлопываются, как ставни. Мать обнимает сына и отворачивает его от меня.
Я в замешательстве. Неужели всё-таки сказала «охочусь»?
– Кого ты ищешь? – спрашивает Малик. Из его голоса исчезает вся весёлость.
– Мы не выдаём такую информацию, – резко произносит кто-то.
– Кого бы ты ни искала, – добавляет другой человек, – здесь его нет.
Я моргаю.
– Я…
И снова чувствую его раньше, чем вижу. Магия подпрыгивает и мечется, а мгновение спустя мне на плечи ложится тяжёлая тёплая рука.
– Всё в порядке, – говорит Джона. – Она пришла за мной.
Глава 5
Зал расслабляется, а со мной происходит обратное. Каждое сухожилие, мышца и нерв напрягаются от ощущения, что меня полуобнял демон. Под кожей свирепеет магия, дрожа и потрескивая, словно оголённый провод. Я медленно тяну руку к кинжалу на бедре.
С тихим, почти весёлым хмыканьем Джона крепче меня обнимает, и его сверхъестественная сила не оставляет мне возможности пошевелиться. Он мягко, но решительно прижимает мою руку к боку.
Джона прочищает горло и многозначительно смотрит на Малика.
– Привет, Джона, – бормочет тот. – И прости, Лара Крофт…
– Её зовут Маяри, – самодовольно поправляет Джона, сияя от гордости, словно узнать моё имя было всё равно что обнаружить гробницу Тутанхамона.
– Маяри, – исправляется Малик. – Прости. Здесь мы одна семья.
– Мы своих не бросаем, – добавляет кто-то.
– Недавно сюда припёрся какой-то мудак и искал вот этих двоих, – другой человек кивает на мать и мальчика. – Само собой, они не хотят, чтобы их нашли.
Я сразу чувствую, как Джона меняется. Его грудь, тёплая у моего плеча, каменеет.
– Можете о нём больше не беспокоиться, – тихо говорит он.
Мать поднимает на него огромные глаза. Я тоже.
– Что? – произносим мы одновременно.
Джона слегка наклоняется к ней и понижает голос, чтобы сын не услышал:
– Прошлой ночью я с ним разобрался.
Что?!
– Спасибо, – шепчет она, прижав ладонь ко рту.
Я задираю голову и сверлю его взглядом.
– Что здесь происходит? – шиплю я.
Он пожимает свободным плечом – тем, которым сейчас меня не удерживает.
– Я спрошу ещё раз, Маяри. Ты позволишь мне объяснить?
Тебе нужно убийство. Резкий, неумолимый голос матери.
Но любопытство берёт верх. Разгромно. Вопросов слишком много: о нём, о моей магии, которая рядом с ним даёт сбой, о том, почему мужчина в переулке остался жив и почему этой бедной матери с сыном больше не нужно бояться преследователя. О том, почему последнее убийство ощущалось неправильным – настолько, что я по-прежнему отказываюсь это признавать.
Я недолго колеблюсь.
А потом киваю.
Джона ослабляет хватку ровно настолько, чтобы направить меня в дальний конец зала.
– Ведёшь меня в своё демоническое логово? – бормочу я.
– В некотором смысле.
Мы пробираемся между длинными столами, за которыми весёлые люди делят трапезу. Если не все, то почти все улыбаются Джоне или кивают, окликая его: «Джона, дружище», «Как оно?» и «Йоу». Он отвечает такими же тёплыми приветствиями.
Наконец мы добираемся до конца зала. Джона толкает качающуюся дверь, а я, переступив порог, замираю как вкопанная.
За дверью нет ни тёмной пещеры, ни облицованных человеческими черепами и бедренными костями стен. Стальные столы посреди помещения отражают яркий верхний свет. Вдоль стен стоят промышленные плиты с огромными духовками. Груды лука, моркови и картофеля ждут, когда их отправят в испускающие пар гигантские кастрюли.
– Нет, – ровно произношу я. Кажется, даже топаю ногой.
Он медленно поворачивается и примирительно поднимает руки.
– Это какая-то извращённая шутка, – настаиваю я.
В ледяных глазах Джоны мерцает веселье. Я рада, что хотя бы кому-то смешно.
– Ты демон, который кормит людей?! – недоверчиво спрашиваю я.
– За восемьдесят с лишним лет я научился очень хорошо готовить, – невозмутимо отвечает он. – А вот быть демоном мне никогда особенно не удавалось.
Он вглядывается в мои глаза, пока не находит то, что искал.
– Возможно, это профессиональный риск, когда ты лишь наполовину демон.
