Текст книги "Ешь, истребляй, люби (ЛП)"
Автор книги: Ана Шоу Кирк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
ЕШЬ, ИСТРЕБЛЯЙ, ЛЮБИ
АВТОР: АНА КИРК ШОУ
СЕРИЯ: —
ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Перевод выполнен для ознакомления. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.
Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.
Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети (Instagram, Tik Tok, Pinterest, Fb др.)!
Приятного чтения!
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Привет! Добро пожаловать!
Вся первоначальная прибыль от этой повести будет пожертвована благотворительной организации Food Bank For New York City.
Food Bank For NYC – и в особенности принадлежащая организации общественная кухня в Гарлеме – занимает в моём сердце очень, очень особенное место. Я бесконечно благодарна за заботу и доброту, которые эта кухня многие годы дарит жителям Нью-Йорка. Здесь обеспечивают горячей едой, продуктами и предметами первой необходимости людей из всех уголков города – независимо от того, откуда они приехали, есть ли у них жильё или иммиграционный статус и какие обстоятельства привели их сюда. Здесь встречают без осуждения, заботятся о людях как о соседях и оберегают их достоинство. Здесь не бросают своих.
Читая и поддерживая эту книгу, вы помогаете организации, без которой не могут обойтись очень многие люди. Спасибо вам.
С благодарностью,
Ана
Моей семье из Food Bank for NYC.
Спасибо.
Глава 1
Есть две вещи, в которых я особенно хороша: проваливаться в кроличьи норы интернета и находить импортный сыр по выгодной цене.
И есть одна вещь, которая удаётся мне из рук вон плохо: истреблять демонов.
Никогда ещё я не осознавала этого так остро, как сейчас, когда набитая подозрительно дешёвым рокфором и бри с тройными сливками сумка цепляется за мой локоть, пока я шарю в кармане пальто в поисках смеси соли и пепла. Той самой, которой полагается удержать демона, в тридцати футах от меня пожирающего чью-то душу.
– Да ну нахрен, – бормочу я, сдёргиваю сумку с плеча и швыряю её в тень манхэттенского переулка. – Прощай, дорогой бри. Нам было хорошо вместе.
Громадный демон по-прежнему меня не замечает: он слишком занят тем, что высасывает силы из бедняги, лежащего на асфальте. Широкие плечи демона сгорблены, дыхание тяжёлое. Моя магия истребительницы гудит и вибрирует, сообщая, что он питается, а пальцы дрожат, пока я наконец не нащупываю рассыпавшуюся по карману, словно ворсинки, смесь соли и пепла.
Я иду медленно, намеренно, рассыпая порошок и отбрасывая ногами свежие осенние листья. Дуга превращается в круг. Сначала – сдерживание. Круг обрывает связь демона с внешним миром, отсекает его от сторонней энергии и запирает тело внутри границы, которую нельзя пересечь ни в одну сторону.
Жаль, что я не подготовилась лучше. Впрочем, я никогда не готова. Я и не хочу быть готовой. Я не убивала уже целых десять лет. Даже не охотилась – с тех пор, как всё случилось с моей последней жертвой.
А вот родители и братья неустанно заботятся о семейной репутации.
– Этот октябрь – твой шанс, Маяри, – сказала мать всего неделю назад. – Десять лет – слишком долгий перерыв. Тебе нужно убийство.
Октябрь – разгар сезона демонов, но не потому, что они становятся сильнее. Просто люди раскрепощаются. Хэллоуин ослабляет границы, которыми обычно окружён человек, а демоны охотно пользуются таким разрешением.
И этот явно не упускает случая.
Я замыкаю круг. Едва заметно меняется давление, словно мы внезапно оказались под водой: ловушка захлопнулась.
Вот теперь он обращает на меня внимание.
Мы встречаемся взглядами.
– Истребительница, – произносит он.
В остальном он выглядит как самый обычный демон. Неземная красота, лицо из резких линий и невозможной симметрии, зачёсанные назад тёмные волосы, острые скулы – будто восклицательные знаки в конце всей композиции. Высокая внушительная фигура в безупречно сшитом костюме. Полагаю, бессмертные считают себя профессионалами. Большинство из них поколениями копили солидное состояние и ещё более солидное желание выставить его напоказ.
И всё же с этим демоном что-то не так. Моя магия даёт сбой – в точности как при последнем убийстве. Вместо привычного ровного потока по конечностям мечутся разряды помех. Я их игнорирую, а в голове эхом звучит голос матери: тебе нужно убийство.
Я сглатываю, готовясь выдать убойную фразу. Она обязана прозвучать величественно: как-никак это моё первое убийство за десять лет.
Я прочищаю горло, глубоко вдыхаю и высокопарно объявляю:
– Надеюсь, трапеза тебе понравилась, потому что тебе только что… э-э… подали, – я кашляю, – последнее.
Мы оба морщимся.
– Это и была твоя коронная фраза? – спрашивает он с лёгким недоверием.
Моё лицо обдаёт жаром.
– Последняя черта, которую ты перешёл, – бормочу я.
– Что-что? – Он прикладывает ладонь к уху.
– Последняя… забудь. – Я тянусь за инкрустированным серебром крисом и замираю. Хлопаю по пальто. Потом ещё раз.
Он остался в сумке.
– Одну минутку, пожалуйста, – говорю я, уже пятясь назад.
Я бросаюсь туда, куда швырнула сумку.
– Эй, это мой сыр, – сообщаю крысам, которые уже в нём роются. – Купите себе. В Murray’s скидки.
Я отгоняю их ногой.
– Он был спрятан под дорогим козьим сыром, – бормочу я, лихорадочно копаясь в сумке, пока пальцы наконец не смыкаются на рукояти благословенного кинжала.
Когда я оборачиваюсь, демон стоит, скрестив руки, прислонившись к прозрачной стене круга, и смотрит на меня с лёгким весельем.
– Ты поверишь, если я скажу, что всё это – огромное недоразумение?
– Вы все так говорите, – отвечаю я, приближаясь. Моя магия снова дёргается.
– Забавно. От всех встреченных мною истребителей такого не услышишь. Вот от судебных курьеров – пожалуй, но…
– Хватит, – рычу я.
Демон меняет тактику.
– Как тебя зовут?
– Твой худший кошмар.
Уголок красивого рта подрагивает.
– Я Джона. Может, мы всё-таки это обсудим…
Он умолкает, когда я перешагиваю соляную линию и вхожу внутрь круга. Кинжал гудит у меня в руке – он рвётся в бой так, как не рвусь я. Как не рвётся моя магия.
Джона рефлекторно отступает.
– Ты совершаешь ошибку, Кошмар, – тихо говорит он.
– Отлично, – отвечаю я, потому что ничего умнее в голову не приходит, и бросаюсь вперёд.
Теперь тело действует лишь благодаря мышечной памяти: я не тренировалась десять лет. Крис с резким свистом рассекает воздух, а вырезанные на клинке символы байбайина слабо вспыхивают, почуяв демоническую энергию. Я целюсь в сердце – чисто и решительно.
Он разворачивается вправо с немыслимой скоростью. С той самой скоростью из разряда как я могла забыть, насколько быстры демоны. Я задеваю лишь внешнюю сторону его руки. Клинок впивается в плоть, и в месте соприкосновения вспыхивает серебряный свет.
А потом…
Кровь. Ярко-красная.
– Блядь, – шипит он, хватаясь за рану. – Послушай ме…
– Я слушаю, – говорю я, хотя это неправда: я слишком занята кровью, которая стекает по его руке. Почему он… кровоточит? Демоническая плоть должна дымиться. Гореть и чернеть от благословенной стали Магдангалов.
Я выбрасываю эту нелепость из головы. Неважно. Магия гудит, и пусть ведёт себя странно – демонов положено уничтожать.
Верно?
Я уже снова поднимаю крис. Ступни стоят правильно. Плечи расправлены. А сердце… где-то в другом месте. Судя по всему, в крайне неудобном, потому что вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, я медлю. Клинок дрожит в воздухе между нами, словно я забыла следующий шаг танца, который разучивала всю жизнь.
Он это замечает.
– Ты на самом деле не хочешь этого делать, – говорит он, внимательно наблюдая за мной. Идеальные брови сведены, тело застыло с хищной неподвижностью. – Ты целишься так, будто надеешься, что я увернусь.
– Я прекрасно целюсь, – огрызаюсь я и снова рублю клинком, на этот раз чересчур размашисто. Он легко пригибается – движение точное и экономное.
– Я изо всех сил стараюсь тебя не ранить, – говорит он, уклоняясь от очередного неуверенного удара. – Для протокола: большинство демонов этим не заморачиваются. Может, остановимся на минутку и разберём, что это значит?
– Прекрати комментировать происходящее, Морган Фримен! – рявкаю я и свободной рукой провожу по земле соляную черту между нами. Она вспыхивает белым и на мгновение вздымается, словно электрическая ограда.
Он резко останавливается перед ней. Не переступает.
Я вновь принимаю стойку и поднимаю кинжал.
Вдруг до меня доносится звук. Тихий стон. Я бросаю взгляд в сторону: человек на земле шевелится.
Не выпуская демона из поля зрения и по-прежнему направляя на него клинок, я разворачиваюсь и приседаю, чтобы проверить пульс мужчины. Сильный и ровный. Он жив.
Я медленно поднимаюсь, испепеляя Джону взглядом. Должно быть, я вмешалась как раз вовремя. Только что спасла человека.
– Именно это я и пытался тебе объяснить, – осторожно произносит Джона. – Это…
Я снова нападаю: бью снизу вверх, используя разницу в росте, направляю магию через клинок. Он ярко вспыхивает, пытаясь зацепиться за цель.
Джона быстр – невероятно быстр, – и в следующее мгновение его пальцы смыкаются на моём запястье.
Тёплый – вот моя первая ошеломляющая мысль. Рука на моём запястье тёплая. Демоны должны быть холодными.
Отточенным движением он выворачивает мне запястье – недостаточно, чтобы что-нибудь сломать или даже по-настоящему причинить боль, ровно настолько, чтобы отвести удар. Кинжал едва не выскальзывает, но я успеваю крепче сжать пальцы. Его движение сдержанное, почти бережное, и это тревожит сильнее, чем грубая сила.
– Кошмар, – говорит он. В том, как мягко звучит это слово, есть нечто, из-за чего мой пульс сбивается вовсе не по причине боя. – Если бы я хотел твоей смерти, ты была бы уже мертва.
Магия реагирует первой: от возмущения вспыхивает жаром в венах. Окружающий нас круг становится ярче, соляная граница слабо мерцает, напрягаясь в такт моему участившемуся пульсу. Я вырываю запястье и разворачиваюсь, пытаясь подсечь ему ноги широким ударом. Но вместо контратаки он просто отступает, сохраняя дистанцию и не пользуясь лазейкой, которую я только что ему подарила.
Он всё время оставляет мне пространство.
Осознание того, что он говорит правду, раздражает. Оно сбивает ритм схватки. Он должен наступать, проверять мою защиту, теснить меня назад. А вместо этого продолжает уступать позиции, будто для него всё происходящее – какая-то игра.
Я вновь бросаюсь вперёд, отбрасывая сомнения и направляя в клинок ещё больше магии. Вырезанные в серебре символы вспыхивают ярче, стремясь завершить начатое. На этот раз при ударе он не уклоняется, а подставляет предплечье. Клинок входит достаточно глубоко, чтобы оставить ещё одну кровавую полосу. Настоящая кровь тёмными струйками сбегает по коже. Джона морщится и прижимает руку к груди.
– Остановись, – произносит он резче; в голосе звенит настойчивость. – Пожалуйста. Посмотри на него. Пожалуйста.
Пожалуйста эхом разносится в голове – слово из прошлого, которое уже десять лет возвращается в кошмарах. Выслушай меня! Пожалуйста!
Воспоминание бьёт наотмашь и заставляет проследить за взглядом демона.
Мужчина, который лежал на асфальте, теперь сидит, упираясь одной рукой в землю. Дышит тяжело, но ровно. Его взгляд расфокусирован и растерян, да, но… не пуст. Не мёртв.
Жив.
Уверенность моей магии меркнет и теряет равновесие, словно стрелку компаса на мгновение сбили с курса. Замешательство длится долю секунды, один сорвавшийся удар сердца, но этого хватает. Я перестаю чувствовать окружающее пространство и, перенося вес, задеваю пяткой соляную линию за спиной, размазывая безупречную границу.
Блядь.
Круг с резким треском раскалывается. Сдерживаемое давление вырывается наружу порывом воздуха, хлестнувшим по нам обоим.
Джона издаёт потрясённый, полный чистого недоверия звук и срывается на смех:
– Да ты издеваешься.
Барьер окончательно рушится, превращаясь в рассыпанную под ногами соль. Я инстинктивно бросаюсь восстанавливать его, но Джона уже умчался; полы пиджака развеваются у него за спиной, пока он бежит вдоль квартала.
Сначала он не оглядывается.
А потом всё-таки поворачивает голову.
– Рад знакомству, Кошмар! – легко бросает он и почти машет мне рукой. – Если тебе станет легче: я рад, что это была ты. Ты не слишком эффективная истребительница. Ты ужасно с этим справляешься.
Он задерживается ровно настолько, чтобы в голосе появилась более острая нота.
– Моя жена оценила бы твою нерешительность.
И исчезает.
Что?
Я остаюсь стоять на месте, уничтоженная унижением. Кинжал по-прежнему тихо гудит в руке, магия под кожей мечется и ощущается неправильной. Я смотрю на мужчину на земле, который совершенно точно жив. Убираю кинжал в ножны, опускаюсь рядом и кладу ладонь ему на спину.
– Вы в порядке?
Он кашляет и ощупывает себя.
– Я… да, кажется. Что произошло?
Я вздыхаю.
– Ваш худший кошмар.
Глава 2
К тому времени, когда я добираюсь домой, адреналину уже некуда деваться, поэтому он напрямую перенаправляется в злость. И в сыр.
Я сбрасываю ботинки, бросаю пальто на стул, на котором никогда не сижу, потому что он предназначен исключительно для пальто, и ставлю ноутбук на кухонную стойку. Полуночные погружения в интернет-кроличьи норы – моя специальность. Как и полуночный сыр. А вот убийство демонов – не очень.
Я вскрываю упаковку бри, откусываю прямо от круга и открываю карту переулка, где демон – где Джона – от меня ускользнул. То приближаю, то отдаляю карту, отмечая перекрёстки, потоки пешеходов, близость баров, клубов и маленьких магазинчиков.
Мяу.
Волоски на затылке встают дыбом, как всегда, когда в комнату тяжело ступает моя огромная чёрная кошка. Она смотрит так, будто является моей домовладелицей, а я уже несколько месяцев не плачу аренду. Иронично, учитывая, что однажды она появилась в моей квартире при обстоятельствах, которые я предпочитаю не изучать слишком пристально: каким-то образом вошла в здание, воспользовалась лифтом, отперла дверь и прорвалась сквозь мои защитные чары, пока я спала. И всё это – без больших пальцев и какой-либо заметной ловкости. Она весит одиннадцать с лишним килограммов и движется, как существо, питающее личную неприязнь к гравитации. Не гибкая пантера, а скорее разъярённый разумный пуфик.
Она внушает ужас.
– Что тебе нужно, Батибат?
Её взгляд многозначительно опускается к моему сыру.
– Ветеринар сказал больше не давать тебе человеческую еду, – напоминаю я. – Только специальный корм.
Не отводя от меня глаз, Батибат с чудовищным звуком отрыгивает комок шерсти прямо на ковёр.
– Чёрт тебя дери, Батибат! – ору я, бросаясь к рулону бумажных полотенец. – Только не на пористую поверхность!
Когда я возвращаюсь, комок шерсти всё ещё там, а вот Батибат и сыр исчезли.
Я закрываю лицо обеими руками и некоторое время глубоко дышу. Мне удаётся всё убрать, не поддавшись рвотным позывам – ненавижу, что этот комок тёплый, – после чего я снова взбираюсь на табурет перед ноутбуком.
Открываю новую вкладку и печатаю: наблюдения демонов Манхэттен октябрь. И тут же жалею об этом. Reddit – не инструмент для исследований, Маяри. Reddit – место, где бородачи по имени HexLord666 публикуют размытые фотографии мусорных пакетов, натянутых на баки, и называют их порталами.
Уточняю запрос. Пробую снова. Необъяснимые нападения переулок Манхэттен октябрь – нет. Ночное кормление душами Манхэттен – тоже нет, хотя я записываю, что скоро надо заглянуть в Melba’s на соул-фуд. Наконец мне везёт с запросом: таинственные обмороки Манхэттен Хэллоуин Нью-Йорк.
Обнаруживается целая группа сообщений. Расставляя метки на электронной карте, я понимаю, что все случаи произошли в пределах одних и тех же нескольких кварталов. При этом никто не умер: людей находили потрясёнными, дезориентированными и обессиленными. Всегда поздно ночью, из года в год, на протяжении десятилетий – и неизменно в этом районе. Я открываю переулок, где мы с Джоной устроили разборку. Та же местность, вплоть до перекрёстков. Вспоминаю мужчину, которым пытался питаться Джона: он был совершенно точно жив, хотя и потрясён.
– Ладно, – бормочу я. – Странно. Ни одной смерти, но всё равно странно.
Я роюсь в сумке в поисках рокфора, разрезаю его благословенным кинжалом, накалываю кусочек на остриё и отправляю в рот.
Демоны, как правило, не бродят где попало. Они выбирают знакомые места. Возвращаются туда, где людские потоки предсказуемы, где усталый, рассеянный или одинокий человек настолько привычен, что никто не обратит внимания, если что-нибудь случится.
Открываю новую вкладку. Социальная помощь. Любую охоту приходится начинать с самых уязвимых мест.
Появляется список: клиники, приюты, пункты раздачи продуктов, благотворительная столовая.
Я открываю карту и отмечаю адреса. В том самом квартале, где я дралась с Джоной, находится благотворительная столовая. Перехожу к подробностям.
«Добрые сотрудники».
«Спасли меня».
«Горячая еда».
«Не задают вопросов».
Мои челюсти сжимаются.
Учение истребителей гласит: демоны выжидают, когда человек ослабит защиту. Они ищут тех, кто измотан, горюет, голоден или одинок, – в такие моменты у жертвы может не хватить сил сопротивляться или возможности проявлять осторожность.
И всё же в груди неприятно скручивается тот же узел, что и раньше, когда моя магия отказывалась успокаиваться рядом с Джоной. То же дрожащее, полное помех ощущение, которое возникло при последнем убийстве – прямо перед тем, как всё пошло чудовищно неправильно. Я прогоняю эту мысль. Совпадение – лишь другое название нерешительности.
Я открываю сайт столовой. Чистый и скромный. Здесь есть ссылки для пожертвований, запись волонтёров и календарь, заполненный… мероприятиями на Хэллоуин.
Хэллоуин.
Разгар сезона.
Октябрь – горячая пора для демонов по той же причине, что и для людей: ночи становятся длиннее, улицы заполняются толпами, запреты ослабевают, а из-за костюмов почти невозможно понять, кто – или что – перед тобой.
Для истребителей это означает весь октябрь быть начеку. Потому что иначе ноябрь начинается с уборки.
На Хэллоуин люди пропадают. Двадцатитрёхлетнюю девушку в ангельских крыльях в последний раз видели выходящей с вечеринки, а три дня спустя нашли мёртвой в переулке. Мужчина в костюме Дракулы рухнул на платформе метро. Дети исчезают между соседними таунхаусами, пока ходят за сладостями; их пластиковые тыквы, всё ещё полные конфет, остаются брошенными на тротуаре.
Костюмы – самое страшное.
Крылья фей, насквозь промокшие в сточной канаве. Плащи супергероев, натянутые поверх тел. Бутафорская кровь, смешавшаяся с настоящей. Пластиковые вампирские клыки, всё ещё зажатые между зубами трупов, из которых высосали всё, что когда-то делало их людьми. Семьи расклеивают объявления о пропаже под пластиковыми скелетами и искусственной паутиной, пока остальной город просыпается первого ноября и снимает украшения.
Вот что происходит, когда истребители что-то упускают. Вот что оставляют после себя демоны.
Октябрь означает патрули, соль, клинки и бессонные ночи. Означает, что моя семья рассеивается по Манхэттену и преследует любое возмущение, которое улавливает наша магия, прежде чем оно превратится в очередной костюм на асфальте. Потому что, если мы не успеваем вовремя выследить чудовищ, потом нам приходится убирать то, что они натворили.
Дрожа, я пролистываю фотографии раздачи еды: протянутые руки, тарелки и широкие улыбки.
– Блядь, – шепчу я.
Всё складывается слишком аккуратно. Он питается по ночам. Знает этот район. Был здесь, когда я его обнаружила. Да и где ещё искать людей, которые бродят ночью – уже уставшие, уже несущие на плечах больше, чем должны?
Я откидываюсь на табурете.
Вот почему ты сомневаешься, – произносит в моей голове голос матери. Ты видишь то, что хочешь видеть.
Нет. Я вижу его истинную сущность. Вижу. Я печатаю его имя в строке поиска, хотя понимаю, что это бесполезно. Джона демон. Джона Манхэттен. Джона истребительница переулок. Джона благотворительная столовая.
Ничего.
Но в столовых ведут учёт – списки волонтёров, расписания. Если он местный, если кормится там, значит, должен быть частью их жизни. Я беру блокнот и записываю: Благотворительная столовая. Близость Хэллоуина. Место кормления. Подчёркиваю один раз. Потом второй. Закрываю ноутбук и выдыхаю.
Мне нужно тебя найти. Эта мысль вторит общему призыву моей семьи, самого могущественного клана истребителей демонов на Манхэттене. Тебе нужно его найти.
Десять лет без единого убийства непростительны для представительницы истребительской королевской семьи. Неважно, что эти десять лет начались с трагедии, о которой я до сих пор не в силах думать, и что с тех пор меня преследует горе. Неважно, что вместо клинков на бёдрах я теперь ношу с собой страх.
Мою семью не интересуют причины. Только результаты. Наш долг – защищать Манхэттен.
Я снова смотрю на записи.
Место кормления.
– Похоже, с тебя начнётся моё возвращение на трон, – шепчу я.
