Текст книги "Ничего личного. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Amadeo Solitario

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– А вы не догадываетесь?

– Полагаю, хотели поговорить об этом. – Бьянка провела кончиком пальца по почти зажившему порезу на щеке, и Амадео едва удержался от гримасы. – Кто же мог испортить ваше совершенное лицо?

– Не беспокойтесь о моем лице. – Амадео резко развернул ее в такт музыке, и Бьянке пришлось убрать руку и схватиться за его плечо, чтобы не упасть. – Лучше подумайте, как вы будете за это отвечать.

– Не понимаю, почему вы решили, что это я. С вами был Даниэль, он мог пострадать. – Она усмехнулась. – Я не могла так с ним поступить, он же мой брат.

– Именно. Он мог пострадать, но официально акция была направлена против меня. Случайная жертва… Вам знакомо это выражение?

– Будь у вас доказательства, вы бы заявили о моей виновности во всеуслышание, – Бьянка насмешливо смотрела на него, безуспешно пытаясь перехватить инициативу, но его рука, лежащая на талии, словно сжимала ее в тисках, – а не шептали мне на ухо всякие непристойности. Вы ничего не можете доказать, господин Солитарио, смиритесь.

– С чего вы взяли, что мне нужны доказательства?

На губах играла обворожительная улыбка, но глаза в одно мгновение превратились в черный лед. Бьянка отпрянула и едва не упала, но Амадео вовремя подхватил ее.

– Осторожней, мадемуазель Бьянка. – Он поставил ее на ноги. – В следующий раз я не успею поймать вас, и все может очень плохо закончиться.

– Благодарю за помощь, – пробормотала она, напуганная до глубины души.

Музыка смолкла, и гости зааплодировали. Амадео проводил Бьянку к ее месту и, слегка поклонившись, удалился. Та совсем не грациозно опустилась на стул и залпом выпила поднесенный официантом бокал шампанского. У нее дрожали колени.

– Сволочь!!

Бартоло едва успел пригнуться. Стакан свистнул над головой и врезался в стену. Во все стороны брызнули осколки, лед и виски.

Бьянка начала бушевать прямо с порога, едва вернувшись с вечеринки. Он вообще подумывал не отпирать дверь, но потом решил, что тогда сестра попросту ее выбьет, и теперь она ходила из комнаты в комнату, как разъяренная тигрица. И везде что-нибудь ломала. Вот разлетелась на кусочки тяжелая пепельница, а там полетела на пол настольная лампа. Бартоло не возражал. Он знал, что пока сестра не выпустит пар, подходить к ней попросту опасно.

А Бьянка все не унималась. Кажется, она поставила себе целью разгромить всю квартиру, но Бартоло не понимал, в чем его-то вина. Да им даже повезло, что взрывное устройство, заложенное в машину Солитарио, сдетонировало раньше! Потому что иначе погиб бы и Даниэль, а этого Бьянка не хотела. Пока не хотела.

Но сейчас она, похоже, об этом жалела.

Бартоло со вздохом достал новый стакан и наполнил его виски. Залпом выпил, пока сестрица с психу не разбила и этот.

– Ладно. – Бьянка вернулась в гостиную и грациозно уселась на диван, закинув ногу на ногу. – Это всего лишь небольшая неудача. Давай извлечем из этого выгоду.

– Каким образом? – Бартоло торопливо спрятал стакан за спиной, но она этого даже не заметила. Или сделала вид.

– Полагаю, наивно было бы считать, что Солитарио испугается и бросит малыша Даниэля на произвол судьбы. – Она открыла сумочку, достала зеркальце и принялась поправлять макияж. – Но он станет осторожнее. Этим и воспользуемся.

– Хочешь сыграть наверняка и нанять киллера? – Бартоло икнул и, уже не стесняясь, отхлебнул из стакана. – Снайпер был бы надежнее…

– И опаснее. Снайпер может привести к нам. И ты знаешь хоть одного?

– Ну, я знаю некоторых людей…

– Которые ни хрена не смыслят в бомбах, – фыркнула Бьянка. – И не могут настроить все как надо.

– Это была случайность!

– Из-за этой случайности все сорвалось! – взвизгнула Бьянка, но тут же взяла себя в руки. – Ладно. Это уже в прошлом. Нам надо самим быть осторожнее, чтобы не попасться. Малейшее доказательство – и мы можем влипнуть по самые уши.

– Не будет доказательств, расслабься. Я же сказал, что делал все через третьих лиц. Чтобы проследить всю цепочку…

– Солитарио и не надо всех отслеживать. – Бьянка закрыла глаза. У нее разболелась голова. – Он же не дурак и понял, кто за этим стоит. Насколько было бы все проще, если бы он взлетел на воздух…

Бартоло помотал головой в знак согласия, про себя думая, что Бьянка заходит слишком далеко. Конечно, «Гандикап» – это солидное наследство, но рисковать всем, чтобы заполучить его, переступать черту… Стоит ли оно того?

Впрочем, он всегда был трусом. Это ему твердили с малолетства, сначала родители, а потом, когда их не стало, Бьянка. Дедушка вообще не одобрял его образа жизни, но разговоры по душам заканчивались ничем. Бернард возвращался к работе, Бартоло – к разгульным вечеринкам, ставкам и алкоголю. Что поделать, если только последний помогал ему чувствовать себя свободным.

Бьянка с самого детства главенствовала над ним. Родители тоже. Бернард даже дал должность в «Гандикапе», и не последнюю, в надежде, что непутевый внук возьмет себя в руки. Постоянно сжимающаяся пружина в голове не давала ни на минуту расслабиться, требования, влетающие в уши, звенели почище церковных колоколов. «Ты должен, ты обязан, тебе надо…». Сплошные приказы, итить их мать.

Бернард готовил его на роль преемника, если по каким-то причинам его отец не смог бы этого сделать. Но Бартоло на корню перечеркнул все надежды и планы, когда пристрастился к алкоголю. Сказать, что это разочаровало отца – значит промолчать. Сколько скандалов прогремело в их доме! Сколько посуды перебила мать!

Но Бартоло не волновало их мнение. В кои-то веки он отказался делать то, что они говорят. Этот маленький бунт – единственное, что он мог себе позволить.

Мало-помалу его оставили в покое. Даже дедушка, окончательно разочаровавшись, отступил со своим наставничеством. Бартоло добился, чего хотел – от него все отвязались.

И вот сейчас Бьянка решила выступить против завещания Мартинеса, и он не смог отказать ей. Ему вполне было бы достаточно тех десяти процентов, что ему причитались, но Бьянка всегда умела надавить как надо. Проще было согласиться сразу, чем сопротивляться и потом все равно подчиниться ей.

Да, Бьянка умела добиваться своего.

Но раньше она никого не пыталась убить.

Это отрезвило Бартоло, но не настолько, чтобы он категорически ей отказал и больше не лез в это дело. Да, Бьянка потребовала найти специалиста по взрывчатке, но в результате же никто не пострадал. Может, она и не планировала убивать Солитарио, только припугнуть. Обычная ерунда.

– Как бы там ни было, – осторожно сказал он, – у Солитарио нет никаких доказательств нашей причастности. Расслабься.

Пока он размышлял о своей несчастной жизни, Бьянка что-то сосредоточенно печатала на экране смартфона. Когда он заговорил, подняла голову и улыбнулась. Что-то в этой улыбке Бартоло не понравилось – последний раз он видел ее такой перед судом с бывшим мужем, когда она как следует обобрала беднягу. Так улыбалась бы акула перед тем, как сожрать незадачливого аквалангиста.

– Расслабляться еще рано. – Бьянка рывком поднялась, не выпуская телефон из рук. – Раз тут не выгорело, значит, пойдем другим путем.

– И кого на этот раз нужно взорвать? – скучающе протянул Бартоло, печально встряхнув опустевшую бутылку.

– Больше никого. – Бьянка загадочно улыбалась, глядя на экран. – Пока никого. Сиди тихо и спокойно пей. Мы обо всем позаботимся.

– Мы? – переспросил Бартоло, но тут у Бьянки затрезвонил телефон. Не желая отвечать при нем, она стремительно пересекла гостиную, вышла в коридор и скрылась за тяжелой дверью.

Когда она проходила мимо, Бартоло успел увидеть на экране имя.

Но оно абсолютно ничего ему не сказало, и вскоре он его позабыл.

Даниэль радостно выскочил из ворот особняка Солитарио и помчался в «Азар». Вчерашний вечер был самым лучшим в его жизни! Подумать только, он наконец-то снова ощутил себя, как дома!

После приема в «Азарино» Амадео пригласил семейство Бенуа на рождественский ужин. Все собрались за большим столом, даже Роза, которая обычно не трапезничала с гостями. Амадео произнес небольшую речь, отметив, что очень рад новым членам семьи, и Даниэль чуть не лопнул от счастья. Давно он не чувствовал себя так хорошо. Давно ему не было так тепло. Он будто вернулся на несколько лет назад, когда они точно так же собирались в семейном кругу с родителями и дедушкой.

Когда дети ушли спать, Катрин и Роза занялись уборкой стола, а Даниэль, Амадео и Грегорио разложили подарки под елкой. Затем пожилой дон удалился в свою комнату, и Амадео проводил его до двери, пожелав спокойной ночи.

Даниэль сидел на краю дивана, любуясь елкой. Она была совсем не похожа на гигантскую сверкающую ель в «Азарино», мигала мягким согревающим светом, делая гостиную еще уютней. Наряжали они ее все вместе, и Катрин украдкой вытирала слезы, слушая смех близнецов.

Амадео присел рядом. Гирлянда бросала на его лицо разноцветные отблески, но он смотрел не на елку. Мысли его блуждали где-то не здесь, и Даниэль отважился спросить:

– Думаете о вашем друге, да?

– А? – Амадео моргнул и повернулся к Даниэлю. – Да. Редко случается такое, чтобы Ксавьер не приехал к Рождеству, поэтому мне немного не по себе.

– Но вы же позвонили ему?

– Разумеется. – Амадео улыбнулся, вспомнив, как разговаривал с Ксавьером перед приемом. Выражение лица у друга было совсем не праздничное и даже раздраженное – судя по шоколадной елке в руке, его уже навестил Мигель. Зато Йохан радостно пожелал Амадео счастливого Рождества и посетовал, что не смог приехать. – Не могу не переживать за него, когда он так далеко.

– У него все в порядке, – убежденно сказал Даниэль. – Такую глыбу как Ксавьер Санторо с места может сдвинуть только очень большое количество динамита. Не переживайте.

– Спасибо, Дэнни, ты меня утешил. – Амадео благодарно похлопал юношу по плечу и отправился спать.

Утром Даниэль, поднявшись с постели, с разочарованием обнаружил, что мсье Амадео уже уехал. Дети вовсю разбирали подарки, и он с удивлением обнаружил и свой – органайзер в черном кожаном переплете, со своим именем, вытисненным серебряными буквами, и дорогую именную ручку. Гордость мгновенно поднялась в нем, заставляя грудь раздуться, как у голубя – подумать только, он теперь и вправду важная персона, у него куча дел, которыми надо обязательно заполнить страницы! Поэтому, наскоро позавтракав, он рванул в «Азар».

Но там мсье Амадео не оказалось. Сказали, что он приезжал рано утром, но затем уехал, и никто не знает, куда. Озадаченный, Даниэль вышел на улицу и достал из кармана нового пальто телефон.

Дозвониться тоже не получилось – шли лишь длинные гудки, а потом просьба оставить сообщение на автоответчике. Может быть, он поехал в «Гандикап» или «Азарино»?

Но ни там, ни там учителя не оказалось. Еще более озадаченный, Даниэль вдруг вспомнил вчерашний разговор Амадео с мадам Альварес. Что-то они там говорили насчет Старого квартала и какой-то аптеки…

Но он же обещал Амадео не соваться в одиночку в Старый квартал! Даниэль нерешительно топтался на тротуаре, то и дело вспугивая голубей. Он может, по крайней мере, сходить в бар к Джо и поинтересоваться, не видел ли тот учителя… Бар же вполне себе безопасное место, разве не так?

Еще немного помявшись для верности и дав решению окончательно устаканиться в голове, Даниэль поймал такси и попросил отвезти его в бар «У Джо».

В подвале аптеки Боунса было холодно. Свет едва проникал сюда через расположенные под самым потолком и покрытые изморозью окна. Стены и пол источали мертвенный холод, а от дыхания валил пар, как от сигареты.

Посреди комнаты, привязанный к стулу, сидел человек.

Из одежды на нем было только нижнее белье. Запястья были сцеплены за спинкой стула пластиковой стяжкой, такая же стяжка охватывала тонкокостные лодыжки. Впалая грудь едва заметно вздымалась и опадала.

У единственной двери застыл молчаливой громадой Бернардо. Он закрыл глаза и прислонился к стене, и незнающему могло показаться, что он спит, но его ухо четко улавливало каждый посторонний шум снаружи.

Киан стоял у противоположной стены, у его ног умостилась небольшая спортивная сумка. Происходящее юноше совсем не нравилось, но он уже давно приучил себя скрывать свои чувства. И сейчас лицо его напоминало тонкую маску.

Перед пленником, скрестив руки на груди, стоял Амадео. Теплое пальто надежно защищало его от холода, ровное дыхание вырывалось небольшими облачками пара. Он ждал.

Наконец пленник поднял голову. Сальные волосы прилипли ко лбу, худое лицо выражало смертельную усталость.

– Ну чего тебе надо? – проговорил он и тут же зашелся в надсадном кашле. – Я тут полночи жопу морожу для того, чтобы на твою рожу полюбоваться, что ли?

– Надо, чтобы ты дошел до кондиции, – пояснил Амадео. – Иначе какой смысл тратить силы на расспросы, если ты не готов отвечать?

– Да я, черт тебя дери, даже не знаю, чего тебе надо! – выкрикнул пленник. – Ты вообще спрашивать пробовал, а? Вдруг тебе столицу Конго надо назвать!

– Так назови, Трэвис. – Амадео пожал плечами. – Только не перепутай – таких страны две.

– Чего? – в изумлении воззрился на него тот.

– Республика Конго и Демократическая республика Конго – это две разные страны. Так какую из них ты имел в виду?

Трэвис с минуту таращился на него, затем расхохотался на весь подвал.

– А тебе палец в рот не клади, красавчик! Две страны! Это надо ж!

Амадео дал ему просмеяться, затем опустился перед ним на корточки.

– По правде говоря, меня интересует другая страна. Китайская народная республика. А если конкретней – провинция Гуандун.

Смех как рукой сняло. Трэвис уставился на Амадео так, будто глаза его вот-вот выпадут из глазниц и покатятся по полу. Посиневшие от холода губы затряслись.

– Кой черт тебе там надо? – спросил он внезапно севшим голосом.

– Раз ты так испугался, то и сам догадался. Меня интересует человек, с которым ты там работал. Чжао Юнь Фэн.

– Да он уж сдох давно! – презрительно сплюнул Трэвис. – Охота тебе копаться в трупах…

– Мне – не очень, а вот вам – тебе и ему – это занятие приносило хороший барыш, так?

– Ага, отличный. Пока за него местные власти не взялись. Юнь Фэн, он такой был, знаешь… себе на уме. Когда у него жена заболела, совсем крышей поехал, начал трупы прямо потрошить! Все искал идеальные органы, то ли ей пересадить, то ли новую зазнобу себе сделать. Доктор Франкенштейн, епт! – Трэвис расхохотался, явив миру подгнившие зубы.

– И скольких же он выпотрошил? – Амадео с трудом проглотил вставший в горле ком.

– О, много. Я не успевал ему жмуров подвозить. Знаешь, принцип у него был такой – живых людей не оперировать. Даже если кто добровольно готов был почку там продать или часть печени – ни-ни. Только трупы. Его в наших кругах Потрошителем прозвали.

Амадео поднял руку ладонью вперед. Тошнота отступила, он испытал облегчение от того, что Цзинь по крайней мере не был причастен к убийствам.

– Ладно, хватить про Чжао Юнь Фэна. Теперь расскажи мне про тех, кто вел с ним дела.

И снова тот же затравленный взгляд. Трэвис осмотрел помещение, попытался подергать руками и ногами, но связали его крепко.

– Зря лезешь в это, ой зря, – прохрипел он. – И я тебе ни слова не скажу, мне еще жить охота. И тебе того же советую – забудь об Азии. Напрочь забудь.

– К сожалению, не могу. И кого же из партнеров Юнь Фэна ты так боишься?

Трэвис облизнул пересохшие губы.

– Не скажу тебе ничего. Ни словечка. Мне моя задница дороже, чем твои причины, какими бы они ни были. Хоть мамашу твою там прирезали, все равно не скажу!

Амадео вздохнул.

– Знал, что с тобой будет непросто. Киан.

Юноша отлип от стены, наклонился и достал из спортивной сумки полотенце и бутылку с водой. Затем шагнул к пленнику и запрокинул его голову назад.

Тот, поняв, что сейчас случится, завопил во всю глотку. Амадео накрыл его лицо полотенцем и принялся медленно лить на него воду.

Крик затих, сменившись бульканьем и хлюпаньем. Вскоре Трэвис начал задыхаться, все тело задергалось, стремясь вырваться, но Киан держал крепко.

Опустошив бутылку на треть, Амадео резким движением сорвал полотенце с лица Трэвиса. Тот широко раскрыл рот и с шумом втягивал воздух, прерываясь на кашель.

– Ты… ты меня чуть не утопил, гнида!! – заорал он, рванувшись вперед. Стул опасно накренился, но Киан схватил его за спинку и опустил на пол.

– Удивлен, что у тебя еще остались силы. Ты меня поражаешь, – равнодушно проговорил Амадео, не сдвинувшись ни на дюйм. – Мне еще раз задать вопрос или ты его запомнил?

– Не скажу я тебе ничего! Топи меня сколько захо…

– Ладно. – Амадео снова шлепнул мокрое полотенце на лицо Трэвиса, заглушив вопль ужаса.

И краем глаза заметил какое-то движение за окном.

Амадео успел увидеть, как кто-то метнулся прочь от оттаявшей лунки в стекле. Бернардо тут же исчез за дверью. Он вернулся через несколько секунд, взмокший, и отрицательно помотал головой.

– Desaparecido. – лаконично доложил он и протянул Амадео найденный у аптеки предмет.

Это оказалась ручка. Вдоль черного металлического корпуса шли буквы, складывающиеся в имя владельца.

«Даниэль Бенуа».

Амадео тихо ругнулся под нос и переглянулся с Кианом. В глазах обоих читалась досада.

Сидя на автобусной остановке, Даниэль невидящим взглядом смотрел перед собой. Автобусы подъезжали, распахивали двери, выпускали и впускали пассажиров, затем уезжали, а он не двигался с места.

Он не знал, куда ехать. Домой не мог – Катрин мигом заметит, что с ним что-то не так, и начнет расспрашивать. А уж она, как никто другой, умела вытягивать информацию до последней крупинки. Даниэль не мог и не стал бы ей лгать.

Но как признаться в том, что видел? Как рассказать о том, что самый добрый человек на свете, так любезно впустивший их в свой дом и семью, на самом деле с другими вовсе не так любезен? Как рассказать о том, что на досуге он любит пытать людей с самым, что ни на есть, равнодушным видом? Как будто кто-то похитил мсье Амадео и вместо него подсунул пластиковый манекен!

Даниэль застонал и закрыл лицо руками. В нем боролись два противоречивых чувства: ужас от увиденного и любовь к мсье Амадео. Самое интересное, что ни капли ненависти, презрения или отвращения к своему учителю он не ощущал и, сам того не осознавая, искал ему оправдания.

«В конце концов, это просто способ развязать язык, и не такой уж плохой, – твердил он себе. – Вот если бы мсье Амадео вколол ему сыворотку правды или еще какую гадость… Но я же читал, что пытки запрещены, а полотенце и вода… Так же можно утопить человека! Нет, если бы это было смертельно, мсье Амадео ни за что не стал бы так поступать…».

И так далее, и в том же духе. Даниэль то уговаривал себя, то ругал за подобные мысли; то ужасался поступку учителя, то тут же оправдывал его. Он не мог склонить себя на какую-либо сторону, балансируя на тонком канате. В конце концов, он окончательно запутался и обнаружил, что замерз.

Вскочив с лавочки, Даниэль принялся притопывать ногами и растирать заледеневшие пальцы. Так и простыть недолго, а у него столько дел, что нет времени отлеживаться в постели! Первым делом надо согреться, а уж потом он подумает, что делать.

Неподалеку сверкало огнями кафе. Скользнув внутрь, Даниэль попросил горячий шоколад и уселся за столик у окна. Обхватив ладонями кружку, он на мгновение забыл обо всем, наслаждаясь теплом и уютным домашним ароматом свежей выпечки. Пальцы начали понемногу отогреваться, а когда он сделал глоток, по всему телу разлилось приятное тепло.

И все вдруг стало казаться не таким уж плохим. Даниэль понял, почему Амадео ни в какую не желал знакомить его с теневой стороной бизнеса – потому что там постоянно случаются такие вот вещи, к которым он пока еще не готов. Его смятение тому доказательство. Права была Катрин – он слишком идеализировал мсье Амадео, отметая любую вероятность того, что у него есть и темная сторона.

Ну что ж, сегодня он имел счастье с ней познакомиться. Хорошо, что не сидя голышом на стуле.

Даниэль сдавленно хихикнул и второпях отпил еще шоколада, едва не поперхнувшись.

– Простите, тут не занято? – спросил незнакомый голос.

Даниэль поднял голову и увидел стоящего рядом господина в белом пальто и с черным шарфом на шее. Темные волосы были зачесаны назад, открывая высокий лоб, в уголках тонких губ притаилась улыбка. Опасным он не выглядел, скорее, был похож на бизнесмена, которые толпами съезжались сюда на зимние праздники.

– Да нет, – пробормотал он, отметив, что свободных столиков в кафе и правда поубавилось. – Присаживайтесь, пожалуйста.

– Благодарю. – Незнакомец уселся напротив. – А говорят, что в наше время не найдешь вежливой молодежи!

– Так вы вроде не очень старый, – вырвалось у Даниэля, прежде чем он успел подумать. – Простите… То есть, я хотел сказать…

Мужчина расхохотался.

– Не думал, что в тридцать восемь выгляжу стариком! Впрочем, вы же только что сказали, что это не так, к чему тут придираться? – Он заказал у официантки чашку кофе и возобновил прерванный разговор. – Приехал сюда на праздники, и не зря. Вчера в «Азарино» давали великолепный бал!

– А вы что, тоже там были? – ляпнул Даниэль и испуганно уткнулся носом в кружку. Еще не хватало, чтобы его узнали.

Но незнакомец, похоже, не обратил внимания на его оплошность.

– Был, но больше восторгался казино, знаете ли. – Он улыбнулся и отпил кофе. – Люблю сыграть партию-другую, но стараюсь не слишком увлекаться. Надеюсь, вы не подвержены этому пагубному пристрастию? – Он строго погрозил Даниэлю ложечкой.

Юноша несмело рассмеялся. Ему начинал нравиться этот неожиданный собеседник.

– Нет, я не играю. Пару раз пробовал играть в покер, мсье Ам… мой учитель меня научил, но и только.

Вспомнив об Амадео, он опять приуныл и грустно допил шоколад. Может, зря он так разнервничался? Ему-то мсье Амадео ничего плохого не сделал, а тот связанный человек… Кто знает, кем он был на самом деле, может, людей убивал!

– Интересный у вас учитель, учит студентов играть в азартные игры, – хмыкнул мужчина, вновь отвлекая его от невеселых размышлений. – Хотел бы я с ним познакомиться, может, узнал бы что-то новое. Сам-то я в покер почти не играю – мне больше по душе игры шанса. Люблю, когда победа от меня не зависит. Острее ощущения.

– Игры шанса – это вроде как монетку подбросить? – спросил Даниэль для поддержания разговора. Он уже решил, что вернется в особняк Солитарио как ни в чем не бывало. Будто и не видел ничего. Он был уверен, что у мсье Амадео были свои причины так поступать, и судить его Даниэль был не вправе.

– Именно! – Мужчина расплылся в улыбке. – Когда бросаешь монетку, ты не можешь предугадать, на какую сторону она упадет, в том-то вся и прелесть. Когда тебе раздают карты, ты не знаешь, какая будет следующей, сулит ли она победу или поражение.

– И не ляжет ли рубашкой вверх, – рассеянно продолжил Даниэль, косясь в окно. Уже совсем стемнело, и повсюду сияли рождественские гирлянды и яркие огни.

Незнакомец внимательно смотрел на него.

– А знаете, очень интересное суждение. Пока карта не легла на стол, возможно все, даже если это и не по правилам. Король может оказаться пустышкой, а жалкая двойка – выйти в лидеры. Пока шарик скачет по колесу рулетки, может случиться все, что угодно – он даже может выпрыгнуть и укатиться прочь! Кубики катятся по сукну, и каждую секунду госпожа Удача подталкивает их, выбирая, одарить ли своей милостью игрока или поводить его за нос, а затем опрокинуть в пропасть отчаяния! – Он с наслаждением сделал еще глоток. – И эти мгновения, когда решается твоя судьба, стоят того, чтобы рискнуть всем.

Он замолчал, попивая свой кофе, а Даниэль пытался осмыслить все то, что он только что сказал. Мсье Амадео, несомненно – карта, повернутая красивой картинкой вверх, скрывающая свою изнанку. Неужели Даниэль с самого начала играл не по тем правилам и поставил не на ту лошадку, и теперь король, которого он вытянул, ухмыльнулся безумной улыбкой джокера?

– Не-не-не. – Он замотал головой так, что кудряшки запрыгали. – Он вовсе не такой, о чем я только думаю?

– Простите?

– Это я не вам, – отмахнулся Даниэль. – Просто задумался над вашими словами, и какая-то чушь выходит, если следовать вашей логике.

– Это почему же? – заинтересовался незнакомец.

– Получается, что ничему и никому в этом мире нельзя доверять, кроме как удаче. Но ведь это же нонсенс! Вы ведь не полагаетесь в своем бизнесе исключительно на удачу, вы развиваете ваше дело, вкладываетесь в него, работаете без сна и отдыха – и успех вашего предприятия зависит исключительно от вас! Так при чем же здесь удача?

– Именно! – Незнакомец хлопнул рукой по столу так, что Даниэль подпрыгнул. – Все зависит только от меня, я полностью контролирую свой бизнес и весь мир! Я подчиняю себе своих сотрудников, партнеров, заключаю сделки и соглашения, все работает как часы! Но одна маленькая осечка – и целый год работы может пойти коту под хвост просто потому, что мне не повезло. Удача – единственное, что мне неподвластно, это ветреная дама, которой я, впрочем, без остатка принадлежу. Она вертит мной как хочет, то нежно целует, то поворачивается спиной и даже не разговаривает со мной! А я вынужден всячески ее ублажать, чтобы добиться ее расположения. Но я ей верю. Верю, что обида ее пройдет, и она снова одарит меня своей благосклонностью. С людьми это работает… Иногда, скажем так. С ней – всегда. Она никогда не изменяет до конца. – Он рассмеялся и потер горбинку на переносице.

Даниэль покраснел от неожиданных аналогий и лихорадочно подыскивал аргументы, чтобы возразить, как вдруг услышал знакомый до боли голос:

– Даниэль!

К их столику спешил Амадео. И выражение его лица не сулило ничего хорошего.

Глава 5. Принц-марионетка

К обеду Даниэль домой не явился, и Амадео не видел в этом ничего удивительного. Странно, что остальные Бенуа все еще оставались здесь, по всей видимости, с Катрин брат не связывался.

Амадео досадовал, что позволил мальчишке в очередной раз себя выследить и увидеть то, чего не следовало. Ошибочно посчитал, что после того, как Дэнни получит желанного учителя и компанию, то успокоится. Напрасные надежды! Любознательности мальчишке было не занимать, он хотел знать все и обо всех и не раз приставал с расспросами о теневой стороне бизнеса. Но Амадео все время отнекивался, говоря, что неплохо бы сначала изучить основы, а потом уже переходить к остальному.

И Даниэль решил выяснить все сам. Что ж, наглядное пособие по выбиванию информации Амадео ему продемонстрировал.

Время шло к вечеру, на улице быстро темнело. Катрин с беспокойством поглядывала в окно, но ничего не спрашивала. Амадео же безуспешно пытался занять себя делами, но ничего не выходило, и в конце концов он, кликнув Киана, отправился на поиски.

Но где искать юношу, он совершенно не представлял. Первым делом следовало прошерстить Старый квартал, но вряд ли Даниэль остался там. Джо сказал по телефону, что паренек появлялся только за тем, чтобы спросить, где находится аптека Боунса, а после он его не видел. Амадео молился, чтобы Даниэль не убежал вглубь квартала, а вернулся в город.

Киан объезжал окрестности на мотоцикле, Амадео же рулил огромным неповоротливым джипом Дэвида. Управлять им было непросто, но это оказался единственный автомобиль, в котором его не давила клаустрофобия.

И наконец, неподалеку от автобусной остановки, ему улыбнулась удача.

Сквозь стекло с украшенной блестками надписью «Кафе Нуар» он увидел Даниэля, сидящего за столиком и разговаривающего с каким-то мужчиной. Амадео припарковался неподалеку и вышел из машины, испытывая огромное облегчение, что с пареньком все в порядке, и он в очередной раз не влип в неприятности.

Мужчина сидел спиной, поэтому Амадео не сразу разглядел его лицо. Но, миновав витрину, оглянулся через плечо, и застыл от ужаса.

В следующее мгновение он рванул на себя дверь с такой силой, что колокольчик над ней жалобно звякнул и свалился на пол. Амадео быстрым шагом пересек кафе и назвал юношу по имени.

Даниэль вскинул голову. На мгновение в его глазах вспыхнула радость, но он тут же стушевался и уткнулся носом в кружку. Собеседник же откинулся на спинку стула и, довольно улыбаясь, произнес:

– Добрый вечер, сеньор Солитарио. Какими судьбами?

– Заткнись, – прошипел Амадео сквозь стиснутые зубы. – Не знаю, какого черта ты здесь делаешь, и знать не хочу. Даниэль, идем.

– Но… – Юноша робко поднял голову и едва не отшатнулся. Лицо Амадео полыхало такой злостью, что хотелось спрятаться под стол, прорыть в полу лаз в подвал и замуроваться там навечно.

– Я сказал – идем! – Амадео, впрочем, даже не смотрел на него. Он встал между Даниэлем и его собеседником, загораживая первого от второго.

И тут Даниэль понял. Учитель злился вовсе не на него. Он прожигал взглядом мужчину в белом пальто, и в глазах его была такая ненависть, что ее хватило бы, чтобы спалить это кафе дотла.

Ой-ой, во что он опять ввязался?

– Мы всего лишь разговаривали, сеньор Солитарио, – спокойно ответил мужчина, допивая свой давно остывший кофе. – Не понимаю, чего вы взъелись.

– Не понимаешь? – Амадео говорил так, будто ему сдавило горло. – Ты? Не понимаешь? – Он хлопнул ладонью по столу и наклонился к нему. – Я сказал, что рано или поздно убью тебя, Себастьян. Не приближай этот момент своими глупыми выходками.

Он схватил Даниэля за руку и потащил за собой. Себастьян провожал их взглядом и усмехался.

– Сколько же у тебя слабостей, Амадео Солитарио! – наконец произнес он нараспев. – Прямо теряешься, какую выбрать в первую очередь…

Даниэль едва поспевал за учителем, то и дело спотыкаясь, но Амадео и не думал останавливаться. Он, как вихрь, пролетел по улице до машины, распахнул дверцу и втолкнул Даниэля на пассажирское сиденье. Сам же, обойдя автомобиль, плюхнулся на водительское место, откинулся на спинку и закрыл глаза, тяжело дыша.

Шли минуты, часы на приборной панели меняли цифры одну за другой, но Даниэль не решался нарушать тишину. В ушах звенели слова, сказанные тому человеку по имени Себастьян. Мсье Амадео выпалил угрозу в сердцах или совершенно серьезно собирался убить его? Даниэль обнаружил, что не очень-то хочет знать ответ.

– Обещай мне одну вещь, – наконец сказал Амадео, не открывая глаз. – Если ты когда-нибудь снова увидишь этого человека, то развернешься и побежишь так быстро, как будто за тобой гонятся черти. Обещаешь?

– Ну… – Даниэль почесал за ухом. – Чертей я, в общем-то, не боюсь, но ладно. А почему? Он показался мне не очень-то…

– Просто обещай. – Амадео открыл глаза и в упор посмотрел на него.

В его взгляде Даниэль прочел страх и боль, и это напугало его куда больше чем все, что он видел до этого. Впервые он понял, что мсье Амадео вовсе не небожитель, а тоже человек, который испытывает те же эмоции, что и обычные люди. На публике он казался спокойным, невозмутимым, казалось, ничто не может вывести его из равновесия. Но сейчас Даниэль видел перед собой такого же человека, как он сам. Со своими слабостями, страхами и неуверенностью.