Текст книги "Ничего личного. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Amadeo Solitario

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Амадео поморщился. Он до сих пор не мог понять, как Жаклин Коллинз могла ставить бесчеловечные эксперименты на детях, да и Ксавьер был не в восторге от своей бывшей начальницы. Но прошлое осталось далеко, Жаклин загорала в тюрьме, и Ксавьер искренне надеялся, что она состарится там раньше времени.

– Опека – не усыновление, детей у меня не прибавится. Даниэль не сможет стать опекуном сразу для всех, поэтому остается только такой вариант. – Амадео усмехнулся. – Я сам напугал его до чертиков жуткими перспективами, и когда Реми сказал ему о том, что всех он и правда опекать не сможет, парень едва не упал в обморок.

– Ты кого угодно напугаешь, если довести тебя до нужного состояния. – Ксавьер по привычке потянулся к нагрудному карману и тихо выругался. – Еще полмесяца в обществе Мигеля – и я снова начну курить.

– Полмесяца? Почему так много? Я-то считал, ты сорвешься уже на следующий день после приезда, – не преминул подколоть в ответ Амадео.

Он прекрасно знал, что Ксавьер терпеть не может эксцентричных выходок Мигеля Гарсиа, но рациональная часть неумолимо тянула его руку подписывать все новые и новые контракты. При кажущейся несерьезности и инфантильности Мигель поставлял превосходный товар точно в срок, правда, вместе с пакетиками, на которых красовались изображения персонажей мультиков. Ксавьер скрипел зубами, но не тратил времени на замену. И теперь кокаин «Мультяшный» захватил рынок по обе стороны океана. Местные торчки даже придумали кодовую фразу: «Пойдем смотреть мультики», что вызвало у Мигеля дикий восторг, а у Ксавьера – зубную боль.

– Не зли меня, принц. Иначе приеду и отшлепаю тебя по твоей прекрасной заднице.

– А я прикрою тылы, – съехидничал Амадео. Где-то фоном раздался звук дверного звонка, и он оторвал взгляд от экрана. – Даниэль пришел, мне пора. Позвоню позже. До встречи.

Ксавьер бросил телефон на сиденье.

Только шутливо препираясь, они прятали снедавшую обоих тревогу. Себастьян продолжал бесчинствовать, но был чрезвычайно осторожен, и не находилось ни единого способа его прижать.

Ксавьер даже убить его не мог!

– Езжай в «Безголовую собаку», – приказал он.

Йохан, не задавая вопросов, вывернул руль.

Амадео сказал Ксавьеру не всю правду. Ему по-прежнему снились кошмары, и он помнил их все до мельчайших деталей. Они не блекли с рассветом, не превращались к середине дня в тихий отголосок и бессвязные образы, бесследно таявшие к вечеру. Нет, они врезались в память крепко и надолго и постоянно крутились в голове. Жан снизил дозу лекарств, но Амадео пришлось применить все свое актерское мастерство, чтобы убедить его в этом. Он прекрасно знал, что врач обо всем докладывает Ксавьеру. Еженедельный отчет приходил тому на мобильник через пять минут после того, как Лесфор и Сеймур покидали особняк.

И Амадео всеми силами старался поддерживать видимость если не улучшения, то хотя бы стабильности.

Дэвид уже спешил к двери, но Амадео остановил его.

– Не надо, я сам. Это Бенуа.

Даниэль стоял впереди, почти уперевшись носом в дверь и жутко потея в толстом пальто и строгом костюме с неумело завязанным галстуком под ним. Спину он держал так прямо, что можно было ровнять стену. Кудряшки тщательно прилизал, но несколько непослушных прядей все равно стояли торчком.

– Здравствуйте, мсье Амадео! – выпалил он, явно растерявшись от вида черной спортивной рубашки и джинсов.

– Здравствуй, Даниэль, – ответил тот, с трудом сдерживая смех. Кажется, парень решил, что Амадео даже дома ходит при параде, поэтому воспринял «семейный ужин» как торжественный прием. – А где же все, ты разве один?

Из кустов, растущих у крыльца, раздался хруст, перешептывание, и в следующее мгновение показались двойняшки. Они выглядели жутко сердитыми, к пальто одинакового цвета и похожего кроя и красным шапочкам прилипли жухлые листья.

– Заставил нас спрятаться зачем-то, – ворчала Лили.

– Мы что, такие страшные? – вторил ей Люк.

– Вовсе нет. – Показавшаяся следом Катрин подтолкнула детей вперед одной рукой, второй пытаясь выпутать листву из пышной копны темных волос. – Это просто братик у нас дурак.

– Вы… – задохнулся Даниэль. Краска поползла от шеи вверх, заливая лицо.

– Здравствуйте! – Катрин схватила Амадео за руку и энергично затрясла. – Меня зовут Катрин. А вы еще красивей, чем на фотографиях…

– А ну хватит! – Даниэль оттеснил ее от Амадео. – Не обращайте внимания, она просто ваша поклонница, и…

– Кто бы говорил, – не осталась в долгу сестра. – Вы знаете, – зашептала она, сделав большие глаза, – у него даже есть альбом с газетными вырезками…

– Ты! – взревел Даниэль. – Не сердитесь, мсье Амадео, она вечно молотит все, что в голову взбредет…

Амадео откровенно забавлялся, глядя на это семейство. Лили и Люк отряхивались от листьев, поправляя помятую во время пряток нарядную одежду, и украдкой поглядывали на него. Катрин по-детски строила глазки, не забывая отмахиваться от брата.

– Проходите, – Амадео отступил вглубь дома. – На улице сегодня холодно, а в кустах тем более.

Упрашивать никого не пришлось, семейство Бенуа мгновенно оказалось внутри. Роза собрала пальто и одарила всех таким строгим взглядом, что сразу расхотелось шуметь. Амадео провел их в гостиную. Тео и Паоло радостно вскочили с дивана.

– Привет! Я Тео, а вы, наверное, Люк и Лили?

– Лилиан, – важно поправила та.

– Хорошо, Лилиан. – Тео во все глаза смотрел на пухлощекую светловолосую девочку. – А имя тебе подходит!

– Спасибо, – скромно ответила та, опустив глазки в пол, а затем, приподняв подол платьица, сделала книксен.

– А я Паоло! Рад познакомиться! Пойдемте, мы вам все покажем!

Ребята утащили двойняшек наверх, в детскую, а Амадео предложил старшим сесть. Катрин скромно сложила руки на коленях и с любопытством разглядывала гостиную.

– У вас красиво, – резюмировала она. – И уютно. У дедушки полно всякой дорогой мебели, но все такое большое и неудобное. И стерильное, будто в больничной палате. А здесь все такое живое!

– Уют – заслуга Розы, – улыбнулся Амадео. – Погодите, попробуете ее горячий шоколад…

Сверху донесся радостный смех, и Даниэль тоже расплылся в улыбке.

– Впервые так смеются после… – Он не договорил, покосившись на сестру.

– После смерти мамы и папы, – тихо закончила та, потупившись. – Уже за одно это стоит вас поблагодарить.

– Не стоит. – Амадео взял с подноса чашки с шоколадом и поставил перед ребятами. Оставшиеся экономка понесла наверх. – Чем младше дети, тем легче они переносят подобные трагедии. Вам пришлось куда тяжелее.

Катрин кивнула и спряталась за кружкой, украдкой смахнув выступившие слезы.

– А шоколад и правда волшебный! – воскликнула она, меняя тему.

– Потом скажете об этом Розе лично и станете ее любимицей. Где вы учитесь, Катрин?

– Я, – расцвела та, – учусь в школе искусств. Хочу стать художницей. К точным наукам у меня склонности нет. – Она покосилась на брата и завистливо вздохнула. – Вот у кого калькулятор в голове…

– Мой друг – художник, я вас познакомлю. Его зовут Диего Торрес.

– Ой, ну что вы. – Катрин покраснела и отмахнулась. – Он, наверное, очень занятой…

– Диего будет очень рад пообщаться. Кстати, одна из его работ висит в моем кабинете. Хотите посмотреть?

– Конечно!

От портрета Катрин пришла в полный восторг и немедленно изъявила желание получить и свой собственный. Даниэль тенью ходил следом и всеми силами скрывал нетерпение – до ужина он хотел поговорить с мсье Амадео об опекунстве. Очень неприятно было осознавать, что он не может в одиночку заботиться о своих младших, но причин не доверять дяде Реми не было. Нужно был еще один опекун, а мсье Амадео пообещал решить этот вопрос.

Вдоволь навосхищавшись как портретом, так и моделью, Катрин убежала помогать Розе на кухне, и Даниэль наконец-то остался с учителем наедине. Аккуратно опустившись на стул, он попытался уставиться на Амадео выжидающим взглядом. Но полностью замереть у него не выходило: он то постукивал пальцем по брюкам, то притопывал по паркету. Головой не вертел, но взгляд так и бегал по кабинету, стесняясь задержаться на хозяине.

Амадео позволил ему понервничать еще немного, затем сложил руки перед собой на столе.

– Ты хочешь спросить, нашел ли я второго опекуна?

– Да! – выпалил Даниэль и тут же покраснел. – Простите. Обычно я более сдержан, но сегодня…

– Тебе не о чем беспокоиться. – Амадео улыбнулся. – Я буду вторым опекуном, если, конечно, ты доверишь мне свою семью.

Лицо Даниэля осветилось радостью. Он готов был вскочить и задушить Амадео в объятиях, однако тот предостерегающе поднял руку.

– Погоди. Это еще не все, что мы должны обсудить. Возможно, тебе это покажется странным и даже подозрительным, но это вполне естественная вещь для того, кто вскоре возглавит компанию. По всем правовым аспектам можешь проконсультироваться у дяди.

– О чем вы говорите? – Даниэль нетерпеливо ерзал на стуле. – Что еще мне нужно сделать?

– Первым делом составь завещание.

Стул перестал раскачиваться, парень круглыми глазами уставился на Амадео.

– Это еще зачем?

– Как только ты вступишь в права наследования, врагов у тебя резко прибавится. Если, не дай бог, с тобой что-то произойдет, вся твоя собственность перейдет родственникам. Кому-то в большей доле, кому-то в меньшей – но на твоем месте я бы как следует позаботился о младших. Старшие, поверь, не пропадут.

Даниэль смущенно чесал в затылке.

– Как-то не думаешь в этом возрасте о завещании… Даже как-то неуютно.

– Зато так ты обезопасишь брата и сестер, чтобы они не остались ни с чем. Дальше. Хоть ты и мой ученик, я не смогу уделять тебе все свое рабочее время, поэтому определимся с расписанием. – Амадео раскрыл лежащий на столе ежедневник. – Занятия в университете заканчиваются в три, значит, к четырем ты сможешь…

Лицо Даниэля разочарованно вытянулось.

– В университете? Но я думал…

– Что я буду твоим единственным преподавателем? Послушай, – Амадео со вздохом закрыл ежедневник, – я могу натаскать тебя на практике, но теоретическую базу ты тоже должен получить. Не выйдет перейти полностью на домашнее обучение. Во-первых, у меня нет столько времени, а во-вторых…

Во-вторых, ты будешь лезть куда не просят и подставлять спину всем желающим насолить мне, подумал Амадео, но вслух не сказал. Энтузиазм бил у парня через край, и Амадео уже начал жалеть, что столь опрометчиво дал согласие взять над ним шефство.

– Во-вторых, – мягко закончил он, – я все же не профессиональный преподаватель.

Даниэль согласно закивал.

– Я просто буду ходить за вами, как мышка, и наблюдать. Ну, когда у вас будет время.

– И делать ты это будешь исключительно на работе, а не шпионить за мной в других местах. Например, в Старом квартале.

Даниэль покраснел до корней волос.

– Мне просто было интересно, – прошептал он. – Простите, я больше не буду.

Амадео заметил за собой слежку вчера вечером. Кто-то следовал за ним до самого бара Джо, но когда зашел внутрь, Амадео уже и след простыл – он выскользнул через черный ход. Позже бармен позвонил ему и описал преследователя.

– Разумеется, не будешь. Старый квартал – опасное место. Ты впервые там был?

Юноша несмело кивнул.

– А я там родился. И уж поверь – без крайней необходимости туда соваться не стоит. Рассчитываю на твое понимание.

– Я все понял! – Даниэль вскочил со стула и вытянулся в струнку. – Буду делать все, как вы скажете!

– Вот и отлично, – смягчил тон Амадео. Он поднялся и, обогнув стол, приобнял паренька за плечи. – И помни – я взял за тебя ответственность. Если с тобой что-то случится, виноват буду я. А теперь идем ужинать.

Даниэль, слегка пришибленный, последовал за ним.

– Ты уверена, что нужно это делать? – ныл Бартоло, едва поспевая за Бьянкой. – Начальники отделов не идиоты, как-то же они на свои места попали!

Бьянка резко остановилась и развернулась на каблуках.

– Ты – начальник юридического отдела, если твои пропитые мозги еще об этом помнят. Рассказать, как ты попал на свое место? – Она схватила его за галстук и принялась перевязывать узел. – Позорище, до сих пор не можешь научиться справляться даже с самыми простыми задачами…

– Эта удавка мне не дается! – заявил Бартоло, приосанившись. – Для таких дел нужны слуг… хиии… – захрипел он, когда Бьянка, зарычав, затянула узел под самое горло.

– Еще одно слово, и я завяжу так, что не сможешь дышать, – прошипела она. Затем, отпустив брата, снова застучала каблуками по вымощенному мрамором полу.

Подумать только, Солитарио согласился взять шефство над мальчишкой! Мало ему собственных проблем, решил добавить к ним еще и преподавательскую деятельность! А под шумок – Бьянка в этом не сомневалась – прибрать к рукам «Гандикап». Даниэль слишком доверчивый и наивный мальчик, чтобы заподозрить преступный умысел, но ее на мякине не проведешь. Где это видано, чтобы у бизнесмена были благородные намерения?

– Глупости, – фыркнула она и сдула со лба выбившуюся прядь волос.

Еще до того, как Солитарио дал свое согласие, она уже выработала беспроигрышную стратегию борьбы с ним. Она просто не позволит Даниэлю занять место гендиректора. Если начальники отделов достаточно умны, они не доверят свою прибыль и свои места какому-то сопляку, над которым восседает монстр, жаждущий запустить лапу в единственную не освоенную им сферу игорного бизнеса.

Все это Бьянка намеревалась высказать на общем собрании. Никому из старичков не захочется, чтобы его вытурили с насиженного места, а уж она гарантирует им право мять задницами кожаные кресла до конца их дней. Лишь бы они принесли присягу ей, а не Солитарио. По слухам, он не любитель держать рядом бесполезных людей, а именно такими начальники отделов и были – жалкое старичье, которое напрочь отстало от прогресса. Чтобы убедить их щелкнуть клавишей, надо было приложить недюжинные усилия. А Солитарио первым делом предложит освоить онлайн-беттинг, это как пить дать, его «Азар» уже вовсю окучивало делянку интернет-казино.

Что ж, Бьянка не могла не восхищаться умом прекрасного принца, но раз он оказался на противоположной стороне, восхищение не помешает ей его уничтожить.

Нацепив мягкую улыбку, Бьянка открыла двери конференц-зала и вошла. Бартоло спотыкаясь, проковылял следом и плюхнулся в свободное кресло.

Бьянка встала во главе стола, где обычно сидел Бернард Мартинес, и обвела взглядом собравшихся. Все на месте: вот главный аналитик, мнет платок в руке – с наступлением холодов то и дело схватывает насморк; начальник службы безопасности, единственный, кого Бьянка побаивалась – высокий, с безупречной осанкой, бывший солдат, в вопросах безопасности непреклонен, даже Бартоло однажды вышвырнул из конторы, когда тот начал буянить, перебрав алкоголя; глава финансового отдела беспрестанно листает какие-то папки, хотя отчетами похвастаться не может – после смерти дедушки прибыль резко упала, а Комиссия по азартным играм прислала уведомление об очередной проверке; и единственный человек моложе сорока – начальник отдела программного обеспечения. Вот он запросто может поддаться на уловки Солитарио, если, конечно ему это позволить.

Бьянка выдержала драматическую паузу и начала:

– Не только моя семья понесла ужасную потерю – компания «Гандикап» потеряла основателя, своего отца. Трудно представить на его месте кого-то еще. Но как бы нам ни было больно, мы не можем надолго оставлять наш корабль без капитана. Хороший капитан, опытный морской волк, который способен обойти рифы и не пустить судно ко дну. Тот, кто всегда выбирает верный курс и использует ветер перемен в свою пользу, и неважно, с какой стороны он дует. – Она снова сделала паузу. – Я позвала вас сегодня, чтобы решить этот вопрос. Кто встанет у руля? Кто будет и дальше вести «Гандикап» по намеченному Бернардом Мартинесом курсу?

– Вообще-то, – кашлянул главный аналитик, – нам не нужно ничего решать. Бернард оставил завещание, почему бы не последовать ему?

Бьянка скрипнула зубами, но обуздала гнев.

– Капитану, которого назначил дедушка, всего девятнадцать. Как вы думаете, сможет ли он справиться с таким большим и неповоротливым кораблем?

– Капитанами становятся и в пятнадцать, – раздался приятный низкий голос, – что совершенно не мешает им грамотно руководить, чтобы в итоге спасти команду.

Все головы одновременно повернулись. Бьянка едва не зашипела – у дверей стоял Амадео Солитарио собственной персоной. Из-за его плеча выглядывал вездесущий Даниэль, явно стесняясь выйти вперед.

– Команду, но не корабль, – ядовито заметила Бьянка, с трудом скрывая неприязнь. Она понимала, что цепляется к словам, но на руководителей отделов это, похоже, произвело впечатление. – Что же привело вас сюда сегодня? У нас собрание…

– Странно, что Даниэля на него не пригласили, – парировал Амадео, садясь и усаживая юношу в соседнее кресло. – Он должен быть здесь в первую очередь.

– Как и вы? – насмешливо спросил Бартоло с другого края стола. – Регент? Или как вас еще называть?

– Равно как и я, – так же спокойно ответил Амадео, – поскольку, как вы верно заметили, покойный Бернард Мартинес назначил меня исполняющим обязанности генерального директора до вступления в должность выбранного им наследника.

По конференц-залу прошел изумленный ропот. Начальники отделов, не посвященные в подробные детали завещания, переглядывались, вытягивали шеи, чтобы получше рассмотреть наглеца из конкурирующей конторы, который явился устанавливать свои порядки. Так, во всяком случае, надеялась Бьянка, поскольку не могла разгадать, по нраву им это пришлось или нет.

– Полагаю, не все здесь в курсе полного текста завещания господина Мартинеса, – заключил Амадео.

– Это смешно! – воскликнула Бьянка.

– Это юридически заверенный документ. Вы намерены оспорить то, что там написано?

– До вступления завещания в законную силу еще полгода, вы не можете…

– Компания не может просуществовать полгода без грамотного управляющего, – перебил Амадео. – Некоторым умельцам хватает этого времени, чтобы разрушить все до основания, то же самое произойдет, если место директора будет пустовать. Вы этого хотите?

– А вы собираетесь предложить себя на эту должность? – проквакал главный финансист. – Прошу заметить, вы даже не совладелец.

– Но я официальный представитель Даниэля, – возразил Амадео. – И крупный акционер. Это дает мне право выдвинуть свою кандидатуру.

Бьянка громко фыркнула, поняв, что крыть ей нечем. Но чья еще возьмет! Пока она выиграет немного времени.

– Я бы с удовольствием посмотрела на этот цирк. Итак, господа, кто за то, чтобы провести голосование через две недели?

Начальники отделов заиграли в переглядки. Даниэль старался не дышать, но выходило не очень – Бьянка так смотрела на него, что он начинал судорожно втягивать ртом воздух. Бартоло же все было до лампочки – он старался незаметно ослабить узел галстука, но так дергал за него, будто намеревался задушить себя.

Первым поднял руку молодой компьютерщик. Бьянка просверлила его взглядом, но он нарочито не смотрел на нее, вперив взгляд в стол. Следом проголосовал «за» и начальник службы безопасности. А дальше руки взлетали сами собой. Стадо.

«Все вы – чертово стадо!» – хотелось крикнуть Бьянке. Вместо этого она, нацепив улыбку, проворковала:

– Отлично. Тогда через две недели жду вас здесь. Надеюсь, уважаемый господин Солитарио не передумает. Все-таки удержать в руках две огромные компании бывает ой как непросто.

Амадео обворожительно улыбнулся в ответ, и ее сердце забилось сильнее. Усилием воли она заставила себя отвести глаза. Еще не хватало влюбиться в этого придурка!

– Если вы считаете, что я не справлюсь, почему бы вам не выдвинуть и свою кандидатуру на эту должность? Уверен, кого-то вы все же сможете очаровать. Вот только, – он усмехнулся, – одной внешности и обаяния мало, чтобы за тобой шли, как крысы за дудочкой. Кому как не мне это знать.

Бьянка вспыхнула и не нашлась с ответом.

Бартоло, спеша на свидание с бутылкой, выбежал первым, на ходу распутывая надоевший узел. Директора, неловко переглядываясь, покинули конференц-зал. Последним вышел Даниэль. Бьянка проводила его ненавидящим взглядом.

– Козлина!!

Изящная ваза из тончайшего фарфора, привезенная из Китая, с жалобным звоном разлетелась о стену. Бьянка тяжело дышала, с трудом проталкивая воздух в легкие.

– Как он посмел, – просипела она – от первого крика сорвался голос. – Как посмел явиться?! Как посмел унизить меня перед этими людьми, как?!

Она схватила декоративную подушку и рванула в разные стороны, представляя, что четвертует чертова Солитарио. О, как приятно было бы услышать хруст ломающихся костей, треск рвущихся сухожилий, как усладили бы уши его предсмертные крики!

В висках стучало так, что в глазах темнело. Она бросила подушку на пол и опустилась в кресло. Надо успокоиться. Нельзя, чтобы ее хватил удар или что похуже – какую радость это принесет проклятому Даниэлю и его покровителю! Нет, она не доставит им такого удовольствия, победа не будет легкой!

Бьянка прижала пальцы к вискам и закрыла глаза, стараясь дышать медленно и ровно. Постепенно сердце перестало колотиться как сумасшедшее, дыхание выровнялось. Оглушительные удары пульса утихли, сосуды под пальцами больше не пульсировали так, будто готовы прорвать кожу.

Хорошо. Очень хорошо.

– Итак, – голос по-прежнему отказывался ей подчиняться, но она хотя бы могла шептать, – что я могу сделать за две недели?

Мысленно она перебирала тех, на кого могла положиться. Среди начальников шансы сорок на шестьдесят – двое скорей всего проголосуют за нового директора, остальные… Она не была уверена в их лояльности, но в боязни перемен – еще как. Старичье не сдвинешь с места. Но вдруг Солитарио и к ним найдет подход? Дедушка с малолетства приучил ее к мысли, что не бывает шансов, равных нулю или ста процентам. Она лишь может увеличить вероятность, но не гарантировать успех.

Нужно подстраховаться, иначе она проиграет битву до ее начала. Схватив сумочку, она достала телефон и отстучала сообщение Бартоло:

«Живо пришли мне список крупнейших акционеров!»

Немного подумав, добавила:

«И позвони бабушке».

Ответ пришел незамедлительно:

«Какого хрена именно я должен ей звонить?!»

Бьянка ответила: «Сирых и убогих она любит больше» и бросила телефон на журнальный столик. Она справится. Порвет этого Солитарио в клочки и вместе с ним семейство Бенуа, чтобы больше никто не смог встать у нее на пути. Вопреки наставлениям дедушки обеспечит себе сто процентов успеха.

– Санторо тебя бросил, – прошептала она, глядя в потолок. – Никто не поможет, когда тебе выгрызут нутро, красивый ублюдок.

И она рассмеялась. Сиплым, жутким смехом.

– Мне правда нужно составить завещание? – робко спросил Даниэль, когда они ехали от «Гандикапа» к особняку Мартинеса.

– Сегодняшнее поведение Бьянки тебя в этом не убедило?

– Ну, как бы… – Даниэль замялся. – Она хочет встать во главе компании, точно. Она всегда была жадной, стремилась во всем быть первой, но в некоторых случаях это только плюс…

– Например, в должности руководителя? – Амадео пожал плечами. – Ее беда в том, что она думает только о себе. Даже родной брат для нее – лишь пешка. Бьюсь об заклад, в детстве он делал все, что требовала сестра, и принимал на себя ее вину.

– Как вы узнали? – округлил глаза Даниэль. – Папа рассказывал, как однажды Бартоло выпороли за поджог конюшни, а потом выяснилось, что это Бьянка тайком курила за ней…

Амадео в ответ только покачал головой.

– Мой брат убил собственного отца, чтобы завладеть компанией. Я не верю в добрые намерения, когда речь идет о власти.

– Но мне вы все-таки помогаете! – выпалил Даниэль. – Или это только из-за прибыли, как сказала Бьянка? Вот уж дудки, ни за что не поверю! Вы такой хороший, и понимающий, и добрый, и… В голове не укладывается, что у вас есть враги, – закончил он тихо.

Киан, посматривая на юношу в зеркало заднего вида, едва заметно улыбнулся. Амадео же устало прикрыл глаза. Знал бы Даниэль, насколько идеализирует своего кумира!

– Больше, чем ты думаешь. У всех, кто сидит в кресле руководителя, они есть. Реми поможет тебе составить документ так, чтобы ни Бьянка, ни Бартоло не смогли получить то, что им не причитается. Сделай это как можно скорее. До вступления в права наследования Бьянка, вероятно, не станет ничего предпринимать, но все же лучше подстраховаться.

– Ладно, – согласился Даниэль. – Буду во всем следовать вашим указаниям, мсье Амадео.

– И еще одно. – Амадео поправил перчатку на левой руке. – Не стоит во всем полагаться на меня. Если тебя что-то не устраивает, или возникают какие-то вопросы, лучше высказать свою точку зрения или переспросить. Я тоже не всегда оказываюсь прав.

– Да ладно! – замахал руками Даниэль. – Вспомнить только, как вы проводили ту опасную реформу! «Азар» тогда чуть не обанкротилась!

Он говорил о масштабной реорганизации компании и внедрении новой компьютерной системы. Кейси лично разработал ее и подключил к гигантской базе данных, что значительно упростило работу.

Далеко не все в совете директоров согласились на рискованный шаг, и Амадео пришлось взять на себя ответственность за последствия. Впрочем, «Азар» недолго стояла на краю – вскорости все затраченные средства и усилия начали окупаться с лихвой.

– Ты и об этом знаешь?

– Конечно. Дедушка Берни тогда назвал вас безумцем. Правда, при этом хихикал и качал головой.

Амадео рассмеялся.

– Впервые слышу, чтобы господина Мартинеса называли Берни. И уж тем более не могу представить его хихикающим!

– Это наша привилегия как внуков, – расцвел Даниэль.

Высадив юношу у особняка Мартинеса, Амадео проследил, пока тот не вошел в дом. Он ни на грош не доверял Бьянке и намеревался проверить всю охрану дома на профпригодность – с этой дамочки станется подстроить несчастный случай. Да хоть неудачное падение с крыльца!

Однако Амадео сомневался, что в ближайшее время Бьянка на такое пойдет. Она больше всех протестовала против вступления завещания в законную силу, все подозрения сразу падут на нее. Нет, так рисковать она не станет, скорее, попытается отнять «Гандикап» другим путем.

И задача Амадео – этому помешать. Даниэль слишком мягок и не верит, что родственники способны на страшные вещи. Жизнь докажет обратное, но будет слишком поздно.

Когда дверь за Даниэлем закрылась, Амадео приказал Киану ехать за город. Юноша незаметно перевел дыхание – боялся, что Амадео снова захочет проехаться в Старый квартал, где у Киана все волоски на коже вставали дыбом от чувства опасности. Если бы он знал, что начальник частенько наведывается туда один, его хватил бы удар.

Через полчаса петляния по улицам в попытках объехать пробки, автомобиль наконец выбрался в фешенебельный квартал «Райский сад». Он был полностью закрыт для случайных людей, на въезде располагался шлагбаум, территорию регулярно патрулировала частная охрана. Киан назвал имя Амадео, и без лишних вопросов шлагбаум подняли.

Ни единого высотного здания, только дорогие особняки. Многочисленные бутики и рестораны располагались на отдельной пешеходной улице, которую неместные величали не иначе как Бульваром несбывшихся надежд – они не могли себе позволить даже прогуляться по этим роскошным магазинам. Амадео «Райский сад» не нравился. Пусть по безопасности он и давал сто очков вперед любой улице в городе, но его изолированность знатно затуманивала мозги живущим здесь людям.

Некоторые из них даже начинали верить, что они боги.

Автомобиль остановился у ворот одного из особняков, и Амадео вышел. Киан остался внутри. Он знал, что хозяину ничего здесь не грозит, но все же предпочел бы находиться рядом на случай непредвиденных ситуаций. Он слишком долго пробыл в «Апани», чтобы не понимать – безопасных на сто процентов мест не существует. Даже союзник может вонзить тебе нож в спину.

Амадео поднялся на крыльцо, верзила у входа смерил его подозрительным взглядом.

– Вам назначено?

– Нет, – холодно ответил Амадео. – Но уверен, госпожа Альварес захочет со мной поговорить.

Он передал верзиле визитку, и тот скрылся внутри. Киан наверняка сейчас сидел как на иголках – так было всегда, когда Амадео куда-то отправлялся один. В любом происшествии, каковых в последнее время случалось все больше и больше, юноша неизменно пенял на свою плохую работу. Угораздило же его устроиться к такому бедовому начальнику… Пообещав в скором времени отправить Киана в отпуск к отцу и брату, Амадео зашел внутрь вслед за вернувшимся охранником.

Он шел по громадному, со вкусом обставленному особняку и вспоминал рассказ Кристофа о множестве мужей этой женщины. Она была богата и влиятельна, и именно это Кристоф тогда назвал «необъятным обаянием», влекущим к ней мужчин, как мотыльков на свет лампы.

Только в том пламени они и сгорали. Мария Альварес пережила уже четверых мужей и готовилась к свадьбе с пятым. С каждым разом их возраст уменьшался: нынешнему жениху едва минуло двадцать пять, а невеста разменяла уже седьмой десяток.

Громила остановился у дубовой двери и погрохотал по ней костяшками пальцев.

– Войдите, – раздался изнутри надтреснутый, прокуренный голос.

Госпожа Мария Альварес восседала на резном антикварном стуле и раскладывала пасьянс на низком лакированном столике. Этой женщины было много во всех отношениях: массивный стул под ней казался игрушечным и с трудом выдерживал вес; косметики на лице было столько, что, казалось, неловкое движение – и она осыплется, как некачественная штукатурка; на каждом пальце, кроме больших, красовалось по два кольца с огромными камнями. Пышная, крашенная в медный цвет шевелюра была уложена в высокую, унизанную изящными заколками прическу. При виде посетителя она улыбнулась, продемонстрировав идеально ровные зубы, и поудобнее устроила тучное тело.

– Надо же, сынок Кристофа! Сто лет тебя не видала, ты все краше и краше!

Амадео мягко улыбнулся и поцеловал протянутую мясистую руку.

– Вы тоже только хорошеете, госпожа Альварес.

– О, зови меня Мария. – Она небрежно присосалась к мундштуку и выдохнула пахнущий вишней дым. – Меня, знаешь ли, считают ведьмой. Должно быть, серьезное дело привело тебя ко мне, раз ты не испугался.

– Ведьмой? – удивился Амадео, садясь напротив. – Я бы назвал феей, и никак иначе.

Она хрипло рассмеялась, признавая его способность угодить.

– Ты мне нравишься. Твой брат с трудом скрывал гримасу отвращения, когда нам доводилось встречаться, что за мерзкий червяк. А ты знаешь, как расположить к себе. Так что тебе нужно? Не поверю, что ты пришел просто навестить старушку.

– Ни за что на свете я бы не назвал вас старой, – запротестовал Амадео. – И уж тем более ведьмой. Мой отец был дружен с вами, а он не общался с плохими людьми. Так что феей я считаю вас вовсе не случайно.