Текст книги "Ничего личного. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Amadeo Solitario

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– На меня покушались множество раз. Если бы я избавлялся от всех, кто осмеливался на подобное, хватило бы на небольшое кладбище.

Даниэль поежился.

– Но если она тронет кого-то из моей семьи, – продолжил Амадео, – Тео, Ксавьера, Розу, Дэвида, Кейси, тебя и твоих домочадцев, дона Грегорио и Паоло, Чилли… Тут уж я церемониться не стану. Вот та черта, которую никто не смеет пересекать.

Себастьян пересек ее уже несколько раз, зашептал ему на ухо противный голосок. Он похитил всех, кто тебе дорог, ради грязного и подлого шантажа, убил твоего врача и близкого друга, и что же? Он до сих пор ходит по этой земле, наслаждается жизнью, проворачивает грязные делишки, вновь и вновь заставляет заключать пари и кабальные контракты, убивает сотни людей ради продажи органов, еще больше угоняет в рабство, а ты так ничего и не сделал, чтобы это прекратить.

Но он усилием воли заставил этот голос замолчать. Себастьян еще свое получит.

– Ты что, тут ночевал?

Даниэль все еще был в парадном костюме, только галстук куда-то подевался. Кудряшки встрепаны, глаза покраснели – похоже, парень совсем не спал.

– Ну не то чтобы ночевал, – хихикнул он. – Ночь-то оказалась не такой уж длинной, все же Новый год…

– Тебе стоило вернуться домой. Твои младшие, должно быть, волновались.

– Конечно, волновались. О вас. Я ненадолго съездил, уверил, что с вами все в порядке и сразу же вернулся. А то вдруг что…

– Ну, как видишь, со мной все хорошо. Правда, Ксавьер так не считает, поэтому мне придется задержаться тут до завтра. – Амадео вздохнул. – Тео опять меня не дождется. Сколько ему пришлось из-за меня пережить…

– Я позвоню Катрин и попрошу ее пригласить Тео в гости! – просиял Даниэль. – Как вам идея?

– Отличная, – улыбнулся Амадео.

Когда Даниэль ускакал, он лег на кровать и уставился в потолок. Как и Ксавьер, он задавал себе один и тот же вопрос: что пообещала Бьянка Себастьяну в обмен на свою помощь? В том, что Себастьян предложил ей «Гандикап», Амадео не сомневался ни минуты – других желаний на данный момент у Бьянки не было. Она готова подружиться с самим дьяволом, если это приблизит ее к вожделенному креслу генерального директора.

Вот только насладиться им она вряд ли успеет. Получив то, что ему нужно, Себастьян уничтожит ее.

Чтобы скрыть свою слабость.

Бартоло уже час топтался в вестибюле больницы, и на него подозрительно поглядывал охранник. Медсестры за стойкой то и дело бросали на него неприязненные взгляды, наверняка приняв за журналиста. Со вчерашней ночи их братия толклась тут беспрерывно.

Бартоло прислонился к стене и зажмурился. Бьянка просто сумасшедшая! Как ей вообще могла прийти в голову такая идея? Подбросить кошачий волос в бокал… Бартоло ни на миг не верил, будто она не осознавала последствий – у их отца была аллергия на орехи, и однажды он едва не задохнулся из-за ошибки повара.

Нет, Бьянка сознательно собиралась убить Солитарио.

– Больная, – прошептал Бартоло. Губы пересохли, язык едва ворочался – вчера он с горя напился так, что едва приполз домой. Сейчас бы выпить хоть банку пива, чтобы заглушить гудение в голове.

А потом догнаться виски. Оно поможет избавиться от неприятного чувства под ложечкой. Будто это не Бьянка, а он во всем виноват.

Когда он связался со специалистом по взрывным устройствам, тот заверил его, что во время взрыва в автомобиле никого не будет. Бомба должна была только напугать, но не покалечить. Но она взорвалась раньше, и если бы Даниэль с Солитарио оказались чуть проворнее, уже взлетели бы на небеса. Бьянка не придала этому большого значения, наоборот, досадовала, что сладкая парочка все еще топчет землю, не давая ей, Бьянке, получить то, что она хочет. А вот Бартоло несколько дней после происшествия беспробудно пил, стараясь заглушить голос, вещавший в голове не хуже оглушительного дверного звонка.

«Это твоя вина. Это твоя вина».

И так до бесконечности.

Вскоре он поутих, но еще долго Бартоло просыпался среди ночи от неясных кошмаров. Притом, что он обычно накачивался так, что спал, как убитый до утра!

Но сейчас все оказалось гораздо хуже.

Соседи держали шикарного персидского кота, красивого, но необычайно тупого. Сколько раз он пытался самоубиться, разгуливая по тоненькому карнизу и забредая иногда на балкон к Бартоло! Сколько раз выскальзывал из квартиры на лестничную клетку и юркал за решетку, запирающую выход на крышу! Необычайно тупой кот.

Но тут он оказался весьма кстати. Бьянка как раз была у Бартоло в гостях, они обсуждали акт об отказе от наследства – вдруг Даниэль все же решит уступить – когда в запертую балконную дверь начал кто-то скрестись. Открыв ее, Бартоло обнаружил вездесущего кота, схватил его и поволок отдавать соседям, но Бьянка внезапно остановила его.

– Какой красивый котик, – промурлыкала она. – И какой пушистый!

Она взяла кота из рук Бартоло и гладила, гладила без конца, восхищаясь длинной, ухоженной шерстью. Бартоло никогда не видел, чтобы сестра проявляла хоть какой-то интерес к животным, поэтому с удивлением взирал на эту сцену. Потом, когда сестра наигралась, отнес кота хозяевам.

А вернувшись, увидел, как Бьянка прячет клок шерсти, оставшийся на ее блузке, себе в сумочку.

Поначалу Бартоло решил, что она попросту задумалась о чем-то и не осознала, что делает. Поэтому немало удивился, когда в ответ на его шутливый вопрос, не носки ли она собралась вязать, рявкнула, что это не его дело.

Но только на празднике все наконец встало на свои места. Видя, как Бьянка безмятежно протягивает бокал Амадео, Бартоло все понял.

Он сам не знал, почему не остался в стороне. Обычно он предпочитал отсидеться, пока буря не пройдет стороной, не желал лезть в самую ее гущу. Но тут понял, что Амадео Солитарио может умереть.

А его дура-сестричка – надолго сесть в тюрьму за убийство.

Он схватил проходящего мимо Даниэля за локоть и яростно зашептал ему об эпинефрине. Не было времени объяснять, что это такое – он видел, что Амадео уже сделал пару глотков. Даниэль побледнел и бросился не к учителю, а к рыжеволосой девице, и, как выяснилось впоследствии, правильно сделал.

Бартоло тяжело вздохнул и поплелся к кулеру. Налив воды в бумажный стаканчик, он залпом выпил и наклонился налить еще, но его повело в сторону, и он едва не упал.

Чья-то рука мягко подхватила его под локоть. Он выпрямился и уставился на ту самую рыжеволосую. Кажется, ее фамилия Райо. И так ей подходит… Сияет, как солнечный лучик.

– Вы в порядке, Бартоло? – участливо спросила она.

– Я-то? Ага. – Бартоло бросил стаканчик в мусорное ведро и одернул пиджак. – А вы что тут делаете?

Только спросив, он понял, какую сморозил глупость. Ее босс здесь, что она может тут делать?

Чилли кивнула на ряд стульев у стены.

– Может, сядем?

Бартоло подчинился. Он торчал тут с самого утра, надеясь узнать что-то о состоянии Солитарио, но не решался задать вопрос. Да никто ему бы и не ответил.

Хотя, может, ответит она.

Он прокашлялся и, вытерев внезапно вспотевшие ладони о брюки, спросил:

– Как, э-э-э… Как ваш начальник?

– В порядке, – улыбнулась Чилли. – Благодаря вам.

Краска поползла вверх от шеи, заливая лицо. Бартоло закашлялся, надеясь скрыть смущение.

– Да что вы, – просипел он. – Я-то что сделал?

– Сказали Даниэлю про эпинефрин. Знали, что собиралась сделать Бьянка?

В ее голосе не было ни намека на осуждение, мол, ты знал и не помешал заранее, и тому подобное. Давно с Бартоло не разговаривали так, будто он никому ничего не должен. Давно его ни за что не благодарили.

Давно с ним не обращались, как с человеком, а не куском грязи.

– Ну, прямо она не говорила, – кашлянул он. – Но когда я увидел, что она прячет шерсть в сумочку вместо того, чтобы выбросить…

Чилли фыркнула, и Бартоло напрягся, но презрение, прозвучавшее в ее голосе, адресовалось не ему.

– Да уж, это еще додуматься надо. Любопытно, как она узнала об аллергии. Амадео не разглашает эту информацию на каждом углу.

– Понял. – Бартоло поднял руки. – Я никому ничего не скажу.

– Да я не об этом. – Чилли снова улыбнулась. – Вы правда спасли ему жизнь, Бартоло. Спасибо.

В груди разлилось тепло. Бартоло не осознавал, что губы растянулись в широкой улыбке, пока скулы не свело от напряжения.

– Хотите с ним поговорить? – спросила Чилли, вставая.

– С кем? С Солитарио? – Бартоло смущенно выдохнул. – Да нет, что вы. Мы пока не настолько накоротке, чтобы я так просто…

– Да бросьте, – рассмеялась Чилли. – Он будет рад вам.

Рад ему. Черт побери, Бартоло давно забыл, что это значит. Ему никто не радовался. Ни подчиненные, ни Бьянка. Сестрица вообще всегда обращалась с ним так, будто он ей что-то должен. Радоваться тому, что он существует? Пха!

Бартоло почти согласился и даже начал вставать со стула, но тут в кармане завибрировал телефон. И всю решимость как ветром сдуло.

– Простите, – пробормотал он. – Простите, мисс Райо, срочный звонок.

– Ничего страшного, – кивнула та. – Тогда до встречи.

– До встречи. – Бартоло проводил ее взглядом, подождал, пока она скроется в лифте, а затем ответил на звонок.

– Если хочешь искупить свой промах, – прошипела в трубке Бьянка. – Немедленно привези мне кое-что.

В горле снова пересохло, и Бартоло с сожалением посмотрел на кулер в нескольких шагах от него.

– Конечно. Куда мне подъехать?

Бьянка назвала адрес, и телефон едва не выпал из пальцев. Дрожащими пальцами дав отбой, Бартоло, как во сне, сделал несколько шагов к лифту, но потом вдруг передумал и бросился к выходу.

Бьянка, должно быть, рехнулась.

Первого января в офисе никого не было, и Бьянку это полностью устраивало. Она пришла сюда не работать – находиться дома после вчерашнего было выше ее сил. Ей все время чудились шаги на лестничной клетке, она десятки раз проверяла, заперта ли дверь, накинута ли цепочка, но все равно не могла избавиться от ощущения, что в нескольких метрах от нее стоит киллер, целящийся в глазок из пистолета с глушителем.

По той же причине она задернула все шторы и не включала свет. Захоти Санторо – и снайпер снимет ее в считаные секунды. На защиту Себастьяна больше рассчитывать не приходилось – вчера он недвусмысленно дал понять, что помогать ей не намерен.

Она осталась одна. Сама по себе.

Поэтому, кое-как убедив себя, что за дверью никого нет, Бьянка выбралась из дома и поехала в офис. Тут, по крайней мере, круглосуточно дежурила охрана.

Бьянка допивала уже третью чашку кофе, когда в дверь постучали.

– Госпожа Мартинес! – позвал охранник. – К вам посетитель!

Внутри все похолодело. Бьянка отставила чашку и сцепила пальцы, стараясь унять внезапно охватившую ее дрожь.

– Я никого не принимаю! Сегодня нерабочий день, пусть уходит!

– Он настаивает, госпожа Бьянка. – голос охранника звучал смущенно – наверняка ему предложили денег. Вот же продажная скотина.

Сделав себе пометку уволить падкого на вознаграждение засранца, Бьянка сдалась.

– Пусть заходит.

Без всякого удивления она увидела на пороге Себастьяна Арройо и сжалась в ожидании очередных громов и молний, но он, казалось, полностью забыл о вчерашнем инциденте и лучился учтивостью.

– Добрый день, Бьянка! Как ваши дела? Надеюсь, после шампанского голова не болела? Кажется, я вчера немного перебрал. – Он смущенно улыбнулся. – Вы знаете, как это бывает.

– Если вы пришли извиняться за вчерашнее, – холодно ответила она, – то не стоит.

– О, что вы, я и не собирался. – Себастьян примирительно поднял руки. – Хотя, признаться, я и правда слегка вспылил. Но ведь и вы не ангел.

Бьянка поморщилась и постаралась повернуться к нему правой щекой. Левая после его удара распухла, как диванная подушка. Синяки на шее она спрятала под воротом свитера.

– Зачем тогда вы здесь? – равнодушно спросила она, не отводя глаз от монитора. – Разве не вы сказали, что я не заслужила вашей дружбы?

– Я решил дать вам еще один шанс. Но все зависит от того, кем вы хотите меня видеть: бесплатным врагом или выгодным другом.

Определенно не врагом. Бьянку до сих пор била дрожь при мысли о вчерашней ночи, и Себастьян заметил, как дернулись ее плечи. Он мягко улыбнулся и устроился в кресле для посетителей.

– Мне нужна услуга. Помните? Мы заключили с вами договор. Я помогаю вам заполучить «Гандикап», а вы…

– Вы так и не сказали мне, чего хотите. – Бьянка раздраженно дернула плечом. И, прошу заметить, «Гандикап» все еще в руках Солитарио.

Себастьян нахмурился.

– Я сказал, что помогу вам, это не значит, что я преподнесу его вам на блюдечке. И вы должны пошевелить своей очаровательной задницей, чтобы что-то получить, разве не так?

– Ну и где же ваш чудодейственный рецепт?! – взвилась Бьянка. – Я только и слышу от вас: помогу, помогу, помогу, но пока вы не помогли ничем!

– Я могу лишь дать направление. Двигать туда свою очаровательную задницу, – не без сарказма повторил он, – вы должны сами.

– Так дайте! – рявкнула она и поморщилась – горло все еще саднило после встречи с Санторо. Мерзавец!

– Ох, Бьянка, Бьянка. – Себастьян сокрушенно покачал головой. – Если бы вы так не зациклились на Солитарио как на мужчине, который вам совершенно не светит, вы бы и сами нашли его слабое место. Думаете, он печется о себе? Ничуть. Для него важнее всего – семья и друзья. За них он отдаст жизнь, не моргнув глазом. Если хотите что-то получить от него – заберите самое дорогое.

– Так говорите, будто это два пальца, – фыркнула Бьянка. – Я слышала, сына у него неоднократно похищали, поэтому сейчас до него и дотронуться нельзя, чтобы не завопила сигнализация! И каким образом вы предлагаете его похитить?

– Вы опять метите слишком высоко и слишком мелко. – Себастьян прикурил и щелкнул крышкой зажигалки. Бьянке он сигарету не предложил. – Конечно, Матео – самая вероятная цель, потому на его защиту выделено больше всего ресурсов. Но вы забываете о других вероятностях. – Он встал, взял маркер со стола Бьянки и прямо на оконном стекле начертил простую схему. – Смотрите. Самая вероятная цель для шантажа – разумеется, сын. Дадим ему, скажем, процентов девяносто. – Рядом с именем Матео Себастьян нацарапал «90 %». – Дальше, по нисходящей – его домашние, экономка, начальник охраны… Да-да, не удивляйтесь, эти люди важны для него примерно одинаково. Но никому в голову не придет похищать дряхлую старушенцию или пузатого охранника – в глазах похитителя они не кажутся вероятным средством для достижения цели. А ведь они чрезвычайно ценны для Амадео! Я сам имел возможность в этом убедиться пару месяцев назад. – Он внезапно захихикал, и Бьянка вздрогнула – очень уж звук напоминал скрежет пенопласта по стеклу. – Чилли Райо – еще одна вероятная цель. Какой мужчина не пойдет на рыцарский поступок ради девушки? Скажем, дадим ей семьдесят пять процентов… А есть еще престарелый дон из Мексики, его сынишка – для детей этот показатель всегда выше… И, разумеется, Ксавьер Санторо. – Себастьян обвел одним большим кругом написанные на стекле имена. – У вас такой богатый выбор целей, а вы зациклились на ребенке! Право слово, я считал, что вы мыслите шире.

Бьянка хмуро смотрела на испорченное стекло. Что, черт побери, он пытается сказать? Что Солитарио запросто отдаст «Гандикап» за каких-то людей, которые ему даже не родня? Экономка, охранник, какой-то старик с ребенком… Какая чушь! Она бы и пальцем не пошевелила ради тех, кто ей невыгоден!

– Не верю. – Она скептически сложила руки на груди. – Какой бизнесмен отдаст свое детище из-за угроз людям, которые ему даже не родственники? Сам Солитарио – подкидыш, все, кого вы назвали, ему никто! Даже сын! И вы сейчас пытаетесь меня убедить, что ради них он…

Она замолкла, озаренная внезапной мыслью. Которая уже много раз приходила ей в голову, слишком много, но Бьянка каждый раз отбрасывала ее из-за трусости. Из-за возможных подозрений. Но сейчас она вовсе не прокралась в сознание, как раньше, нет, она ворвалась вихрем и закружила все мысли в водовороте, увлекая за собой все глубже и глубже.

Пусть у Солитарио не было родни, ради которой стоило бы так рисковать. Зато она была у Даниэля.

Чем больше Бьянка думала, тем привлекательней казалась идея разрубить гордиев узел одним ударом. Она уже все испробовала, абсолютно все. Оставался единственный способ заполучить желаемое, и что ее теперь остановит?

Ничего.

– Вижу, на тебя наконец снизошло просветление, – не без сарказма заметил Себастьян. Учтивый тон как ветром сдуло. – Иди и греши, дочь моя, но помни – если с твоего благословения с головы Солитарио упадет хоть волос – я обрею тебя налысо. А потом привяжу к своему автомобилю и протащу по главной улице города. Ясно?

Бьянка содрогнулась, прекрасно понимая, что это не пустые угрозы.

– Разумеется, – выдавила она. – Не волнуйтесь, Солитарио я больше не потревожу. Физически.

Себастьян рассмеялся добрым, сердечным смехом. Бьянка, как ошпаренная, рванула в ванную комнату, где ее стошнило. Ее трясло, как осиновый лист, зуб не попадал на зуб, а в голове раз за разом прокручивался страшный сценарий, который обещал прописать ей Себастьян.

Ополоснув лицо, она уставилась на свое отражение и сама поразилась своей бледности, которая делала уродливый синяк на щеке еще заметней. После вчерашней ночи, когда Себастьян едва не выбил ей зуб, а потом по-рыцарски спас от Санторо, она не могла находиться с ним рядом дольше нескольких минут. Невероятным усилием она держала себя в руках, но его смех проник под самую кожу и вывернул ее наизнанку.

Она попросту боялась его. Непредсказуемый, неуравновешенный и явно страдает биполярным расстройством. Кошмарный тип.

Тряхнув головой, она отбросила ненужные мысли. Теперь у нее остался лишь один способ заполучить «Гандикап». Может быть, с самого начала следовало так поступить. И сейчас, пока Солитарио в больнице и никак не может ей помешать, самое время.

Дождавшись, пока ноги перестанут трястись, она вернулась в кабинет. Себастьян развлекался тем, что листал ее ежедневник. Подавив возмущение таким неприкрытым вмешательством в личную жизнь, Бьянка уселась за стол.

– Это все, о чем вы хотели поговорить? – как можно равнодушнее спросила она. – Если так, то мне надо работать… Над моим планом, который вы так любезно мне подсказали.

– Я верю в вас, Бьянка. И раз уж вы наконец нашли выход, будьте добры рассчитаться со мной.

Он положил перед ней лист бумаги, на которой она обычно писала письма особо важным клиентам. Сверху изящным шрифтом была набрана ее фамилия, внизу стояла личная печать. Никто, кроме Бьянки, не смел пользоваться этой бумагой, пачка была заперта в сейфе, так как этот дьявол добыл ее?!

– Прошу вас написать рекомендательное письмо.

– Кому?

– Вашей бабушке. Марии Альварес.

Глава 8. Чего бы это ни стоило

Близнецы рассорились из-за того, в какую настольную игру поиграть сегодня вечером, когда Тео придет в гости, и Катрин вышла из себя.

Такого с ней не случалось уже давно – после смерти родителей жизнь стала серой, но относительно спокойной. Просто продолжалась, как ни в чем не бывало, просто ушли двое самых дорогих ей людей. Катрин все так же продолжала ходить на занятия, играть с близнецами, присматривать за не в меру пылким братцем – как будто ничего не произошло. Иногда, правда, она закрывалась в ванной, когда все ложились спать, и там беззвучно плакала, но год за годом это случалось все реже. Она и правда приспособилась, поняла, что ничего не закончилось.

А потом умер дедушка.

И все в одночасье переменилось.

Чертово завещание! Катрин с удовольствием порвала бы его на мелкие кусочки или закрасила черной краской так, чтобы ни строчки нельзя было прочесть! Какого черта он так поступил? Почему взвалил на Даниэля такую ношу, зная, что он всего лишь мальчишка? Разумеется, он не мог предполагать, что так рано умрет, может, надеялся, что Даниэль успеет подрасти, но все равно! Как можно было обречь Дэнни на такое?

На ненависть собственной семьи!

Конечно, они с Бьянкой и Бартоло и раньше не особо ладили. Точнее, практически не общались, особенно после смерти родителей. Бьянка просто вела себя так, будто Бенуа не существует. И сейчас Катрин хотелось, чтобы все снова стало так же. Пусть Бьянка живет своей жизнью и не трогает никого из них!

Но Катрин понимала, что это возможно лишь в том случае, если Даниэль откажется от завещания. А он этого не сделает. Не только из-за мсье Амадео, о котором Даниэль талдычил сутки напролет. Но из-за нее и близнецов. Он не мог отказаться от всего из-за груза ответственности, который водрузил себе на плечи. Пусть не по своей воле, но все же… Таким уж он был с самого детства.

Но Катрин боялась. Действительно боялась того, на что брат себя обрек. Уже несколько раз с начала этой истории на Амадео покушались. Едва не взорвали машину. Теперь еще и потеря сознания в разгар праздника. Катрин ни на секунду не поверила, что это было переутомление, как написали журналисты. Это было покушение на убийство.

Достаточно было взглянуть на Даниэля, чтобы убедиться в этом. Братец едва приволок ноги в ту ночь, лицо было белее простыни, волосы всклокочены, а в глазах плескался страх. Вот только не за себя этот балбес боялся. А стоило бы.

После выволочки Люк и Лили поутихли и только шепотом ворчали друг на друга, а Катрин, ненавидя себя за вспышку гнева, заперлась в своей комнате и яростно возила кистью по мольберту. Это всегда помогало, правда, иногда она сама пугалась образов, что появлялись на холсте.

Вот и сейчас она с ненавистью и страхом смотрела на карикатурное лицо, в котором, однако, безошибочно угадывались черты Бьянки. Тела не было – вместо него извивалось змеиное туловище, обернувшееся вокруг кривого дерева. Катрин хотелось разрубить змею пополам, чтобы она больше никого не могла ужалить, и она уже погрузила кисть в краску, намереваясь иссечь рисунок толстыми штрихами, но тут раздался стук в дверь.

– Войдите, – механически произнесла она.

Наверняка близнецы помирились, потому что приехал Матео. Пока Амадео не было дома, Даниэль предложил пригласить мальчика в гости. Бедный малыш совсем приуныл из-за случившегося с папой, ему стоило отвлечься. Катрин слегка улыбнулась. Чудесный паренек, наверняка никогда не капризничает, не то что эти мелкие…

– Это я? – услышала она мелодичный голос.

И вздрогнула. Бьянка стояла за ее спиной и разглядывала монстра со своим лицом.

– А что, похоже? – Катрин положила кисть, чтобы Бьянка не заметила дрожи ее рук. – Как ты сюда попала?

– Густав впустил. А почему не должен был? Мы ведь семья.

Последнее слово она будто выплюнула. Катрин подавила дрожь и покрепче сжала палитру.

– Даниэля нет дома. Зачем ты пришла?

Бьянка продолжала разглядывать портрет. На губах играла усмешка, и Катрин не могла понять, нравится ли ей то, что она видит, или она сейчас схватит холст и швырнет в окно.

– У тебя несомненный талант. Общее сходство ты улавливаешь отлично, даже если отдельные черты непохожи. – Она задумчиво коснулась своего носа. – Мне казалось, он не такой уж длинный.

– Зачем ты пришла? – нетерпеливо повторила Катрин. Ей стало холодно, зубы начали едва слышно стучать, и она попыталась взять себя в руки. В доме же охрана, что Бьянка может сделать?

Та отвернулась от картины и нацелила дуло пистолета на Катрин.

– Пойдем в гостиную, и я все тебе расскажу.

Франк лежал на полу, и Катрин едва не запнулась о него. Вскрикнув, она отскочила, но Бьянка нетерпеливо подтолкнула ее пистолетом вперед.

– Не волнуйся, он не мертв. Просто оглушен. Сейчас Густав его свяжет, так, на всякий случай, и мы поговорим.

– Г-густав? – прошептала Катрин, уставившись на охранника, который когда-то катал ее на широких плечах и втихую от родителей угощал конфетами.

Тот выглядел виноватым, но все же склонился над напарником и связал ему руки и ноги мотком бечевки. Только сейчас Катрин заметила в углу еще одного связанного человека. Он был не из их охраны, а значит, привез сюда Матео.

– Густав работает на меня. Неужели ты не догадывалась? – Бьянка уселась в кресло и жестом велела Катрин занять диван напротив. Там же съежились и Матео, и до смерти перепуганные близнецы, и Катрин прижала их к себе, пытаясь охватить всех троих. Лили сунула в рот большой палец и таращилась на Франка, а Люк, храбрясь, громко сопел.

Катрин вдруг разозлилась. После смерти мамы и папы Лили начала сосать большой палец, совсем как в глубоком детстве, и Катрин отчаялась ее отучить, прекрасно понимая, что это реакция на стресс. И только совсем недавно, после знакомства с Тео и Паоло, Лили наконец избавилась от этой привычки, а сейчас опять! Чертова Бьянка, чтоб ей пусто было…

Бьянка, должно быть, тоже заметила ее злость, потому что с любопытством уставилась на нее.

– Ну? Ты хочешь что-то мне сказать?

– Зачем все это? – рыкнула Катрин. – Ты устроила это представление ради «Гандикапа»?

– Браво! – Бьянка похлопала себя свободной рукой по запястью – пистолет она ни на мгновение не выпускала из рук. Катрин узнала оружие Франка – должно быть, Густав разоружил его. – Разумеется, это все ради «Гандикапа». Будь твой братец поумнее, сразу бы отказался от него. Тогда сейчас ничего этого не было бы.

– Дедушка хотел видеть преемником его, а не тебя, – огрызнулась Катрин. – Теперь понятно, почему.

Лицо Бьянки застыло.

– Помолчала бы ты, милая, – пропела она. – Не думала, что от тебя так много шума, ты всегда была тихой девочкой.

Ее прервал звонок в дверь, и дети встрепенулись. Катрин надеялась, что это помощь, но до ужаса боялась, что Даниэль наконец-то оторвался от любимого учителя и явился прямиком в лапы Бьянки.

Густав пошел отпирать дверь. Нежданным гостем оказался Бартоло. Он прошел в комнату, оставляя грязные следы на ковре, и водрузил на журнальный столик между креслом и диваном новехонький «дипломат».

– Ты чего это? – Он покосился на пистолет, который Бьянка держала на коленях. Слава богу, целиться в Катрин она перестала. – Не ожидал, что ты к этому прибегнешь. Не слишком ли прямолинейно?

– Мне надоело ходить вокруг да около, не гунди, – отмахнулась Бьянка. – Ты принес то, что я просила?

– Конечно. – Он глянул на детей, и Катрин почудилась неуверенность в его взгляде. Затем он щелкнул замками «дипломата» и достал тонкую папку. – Здесь документы об отказе от наследства в твою пользу. Даниэль их подпишет, я как юрист заверю и…

– Да ни за что! – воскликнула Катрин. Близнецы вздрогнули, и она сильнее притиснула их. – Дэнни не подпишет ваши бумажки!

– А я думаю, что подпишет, милая. – Бьянка широко улыбнулась. Дуло пистолета вновь смотрело на Катрин. – Еще как подпишет.

– Ты сделал что? – переспросил Амадео.

Даниэль, ожидавший бури, втянул голову в плечи.

– Пробрался в Старый квартал, хотя вы мне строго-настрого запретили, и нашел подпольный игровой клуб, где играют в баккара. Я просчитал, что найду там Себастьяна, с небольшой вероятностью отклонения от…

– Я не о том! – Амадео повысил голос, и Даниэль подпрыгнул. – Зачем ты вообще задумал такую глупость?

– Принц, твой ученик – точная твоя копия, – съехидничал Ксавьер, перекатывая во рту леденец. – Когда тебе говоришь не соваться в адский котел, куда ты лезешь в первую очередь?

– Это не смешно! – рыкнул Амадео и снова повернулся к красному, как рак, Даниэлю. – Повторяю: зачем?

– Ради моего плана, – пискнул Даниэль. – Я же говорил вам, мне нужно было…

Амадео сжал виски пальцами. Голова готова была лопнуть.

– Ты с ним играл, – констатировал он.

Ответа не потребовалось. Даниэль покраснел еще гуще и спрятался за воротом свитера.

– В баккара. В эту опасную игру, в которой не можешь предугадать, победишь или проиграешь.

Кудряшки едва заметно подпрыгнули – Даниэль кивнул. Амадео устало откинулся на подушку.

– Боюсь предположить, что ты поставил на кон. Но судя по тому, что все твои пальцы на месте, то и мозги тоже. Или тебе просто повезло?

– У нас вышла ничья, – нервно хихикнул Даниэль. – Поэтому свою ставку я не потерял…

– Я даже не хочу знать, что ты ставил. – Амадео зажмурился. – И почему с тобой так сложно?

– Я отказался играть еще! – выпалил Даниэль. – Катрин заранее предупредила, что…

Амадео распахнул глаза и сел.

– С тобой была и Катрин? Ты совсем из ума выжил?

Юноша выставил вперед руки, защищаясь.

– Она сама за мной пошла! Я вообще заметил ее только у клуба, и…

– Тогда тем более ты должен был немедленно развернуться и шагать в сторону дома, а не тащить ее с собой в игровой зал!

– Принц, принц, угомонись. – Ксавьер зашуршал оберткой нового леденца. – Это уже случилось. Нет смысла ругать его, толку никакого. Давай лучше послушаем, что он узнал. Чтобы это страшно рискованное предприятие не прошло даром.

Даниэль заметно воодушевился и даже выглянул из-за ворота свитера.

– Да! Так вот, Себастьян всегда в легком возбуждении, когда садится играть, но это только поначалу. Как только раздают карты, он кажется самим спокойствием, но это не так. Зрачки расширяются, кончики пальцев чуть дрожат… Он заядлый лудоман.

– Это не новость, – перебил Амадео.

– Принц, я привяжу тебя к кровати и заткну рот кляпом, если не желаешь слушать молча, – пообещал Ксавьер. – Дальше, юный Бенуа.

– Но его лудомания какая-то… нетипичная. – Даниэль почесал в затылке. – Конечно, он, как и многие, стремится к выигрышу, но у него это прямо идея фикс. Знаю, знаю, что вы скажете, большинство игроков именно такие, но есть разница! Правда, я пока не могу сформулировать точнее. Как будто удача для него – все. Его даже не выигрыш волнует, он может разом проиграть или выиграть кучу денег, и бровью не поведет, но сам факт выигрыша – чего угодно, хоть ручки, хоть детской заколки – радует его неимоверно.

– То есть, ты хочешь сказать, что он гонится не за выигрышем как таковым, – Амадео накручивал прядь волос на палец, – а за самим фактом победы?

От Ксавьера не укрылся хорошо знакомый жест, и он нахмурился.

– Да, – облегченно выдохнул Даниэль. – Разумеется, богатые люди играют, не считая денег, просто ради удовольствия, но если бы он проиграл в тот раз, он бы сильно расстроился. Просто потому, что ему не повезло.

– И это все, что ты понял? – Ксавьер настороженно поглядывал на Амадео, гадая, когда тот заметит, что снова утратил контроль.

– Мы сыграли всего одну партию. – Даниэль развел руками. – Но я уже составил примерную последовательность действий… Ах да, и еще! Я узнал, что у него…

Его прервало жужжание мобильника. Он уставился в экран широко распахнутыми глазами, губы задрожали.

Амадео подался вперед.

– Что такое?

– Бьянка, – еле выговорил Даниэль. – Бьянка взяла в заложники мою семью.

– И где его носит? – Бьянка бросила взгляд на наручные часики. – Когда обычно твой брат приходит домой?

– Когда как, – хмуро ответила Катрин. – Может вообще не прийти, останется на ночь в больнице. Такое уже было.