Текст книги "Чудеса по контракту (СИ)"

Автор книги: Алла Александровна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Кельда, отправленная братом посмотреть, что там вышло, сбегала в эту ни к кому не привязанную комнату и с восторгом отчиталась, как замечательно все получилось.

Уже засыпающая, как всегда, над артефактом Светлана в попытке навести напоследок лоск на крыльце здания не видела, как по шипастому яйцу побежала тонкая малиновая трещинка. Не обратили на нее внимания и гномы, торопясь подхватить сползающую со стула женщину.

Ее маленькая рука в перчатке, дернувшись, задела пальцем узкий малиновый штрих на чешуйке, и во всех комнатах общежития начали появляться часы. Настенные, каминные, напольные, большие и маленькие. Совершенно обычные и немагические, кроме одних. Тех самых! Больших и очень древних, затаившихся до поры до времени среди собратьев и ждущих своего часа.

Тик-так, тик-так...

Глава 25. Чужие тайны

Светлане Львовне снилось, что она плывет на корабле. Ее мотало из стороны в сторону, волны с грохотом обрушивались на судно и каплями звенели по металлической обшивке. Когда раздался сухой треск и громкий «бум», Света, подскочив, проснулась.

— Изенька, что происходит?! — Она в панике разглядывала разруху внутри домика, который сильно трясло, пальцы вцепились в край лавки-лежанки, а глаза метались с одного предмета на другой.

На столе, рыбками болтаясь в чашках, звенели ложечки, посреди комнаты валялся стул с отломанной спинкой, несколько чугунков, упав с шестка, перекатывались по полу, иногда останавливаясь, зацепившись за скомканный полосатый половичок. Печка хлопала заслонкой, словно кашляя, и выпускала небольшие тучки пепла, а на ней, вцепившись когтями в трубу, выпучив глаза и героически молча, распластался Аджарас.

Рыжий которектор вид имел шокированный и ошалевший, по-другому объяснить, почему он не издает ни звука, Светлана не могла.

Куролапый домик, по-видимому, ощущал зверя и, воспринимая его как угрозу или что-то мешающе инородное, пытался избавиться.

— Тише, Изенька, тише, — хрипловатым со сна голосом забормотала Света, пытаясь успокоить избушку. — Оно само сейчас уйдет, рассосется, как всегда, после парочки претензий и непонятных фраз.

Домик притих, словно прислушался, а Аджарас, с возмущением уставившись на Светлану Львовну, мигом обрел дар речи.

— Смылшана! Вы в своем уме?! Почему вы не в своей комнате? Это опасно! — Кот все еще не решался отцепиться от трубы, мохнатая морда выглядывала сбоку, излучая крайнюю степень негодования от происходящего. — В каком жутком месте мы оказались? Вас все-таки занесло туда, куда вам ходить не велели? Вам платят за поступающих и, знаете ли...

Как и всегда после эмоциональной речи шерстистого паразита, коверкающего ее имя на все лады, Света минуту хватала ртом воздух, не зная, что сказать, а потом сама перешла в наступление.

— Да что вы говорите, Жорочка? Я, между прочим, только этим и занимаюсь! И смею заметить, дело движется! — Завернувшись в лоскутное одеяло, Райская отпихнула босыми пальчиками ног чугунок, подкатившийся к лавке, и с вызовом посмотрела в сузившийся зрачок кошачьих глаз. — А вот где вы все время ходите и что, в конце концов, происходит, мне непонятно. И нечего было меня пугать, подбрасывая мне в комнату свои часы...

— Часы? ЧАСЫ-Ы-Ы! — Кот за трубой взвыл испуганной сиреной. — Ни в коем случае не открывай дверь! Не открывай...

Но как обычно, узнать, какая дверь и почему ее нельзя открывать, не представилось возможным, поскольку усатая морда стала расплываться желтоватым пятном, лапа с когтями отцепилась от беленых печных кирпичей, и Аджарас исчез.

«Надо же, даже не возмутился, что я его Жориком назвала, — удивилась Света и задумалась. — Значит, тикалки были не его, а тогда чьи и как они попали в мою комнату? И что чокнутый рыжик вопил про какую-то дверь?»

Поднявшись с лежанки, Света стала подбирать чугунки. Поставив их на место, расправила коврик, отнесла к двери сломанный стул, надеясь, что кто-нибудь сможет починить, с надеждой заглянула в печку, чихнув от облачка поднявшейся золы.

— Похоже, наглая морда еще и завтрака меня лишила, пирогов сегодня не ожидается, — вслух прокомментировала она увиденное.

От избушки потянуло печалью и виной.

Светлана нежно погладила светло-янтарные бревнышки стены.

— Ничего, мой хороший, это не твоя вина. Знать бы еще, что за дверь и где она находится. Все же входов и выходов здесь везде полно, вдруг один из них тот самый, куда мне не следует соваться?

Послышалось мелодичное протяжное пение.

— Мадам, вас ждут к столу, поторопи-итесь, — прервало ее мысли вслух раздавшееся под окном.

— Вот и серенады дождалась, — усмехнулась Света. — Все же голос у Гринстена чудесный, когда он не ворчит себе в бороду.

А чудесный голос продолжил мелодично солировать снаружи, словно выманивая:

— Там ждет вас чай, омлет и каша. И мы все ждем узнать, и срочно, пошто наш Изя так метался, как будто было несваренье у деревянного жилища.

Потом «серенада» прервалась, и сиплый голос гнома отрывисто и хрипло рявкнул:

— Мадам Райская, имейте совесть и сочувствие к голодающим, выходите! Вы там вообще живы или преставились уже и это от вас куролапого так пучило? А-а-а!..

Сочный «шмяк» прервал хамское рассуждение. От избушки пришла картинка летящего бородача, отправленного метким пинком когтистой лапы в кучу вырытой вчера у террасы земли.

Беспокоясь о здоровье не предназначенного для полетов представителя гномской расы, Светлана Львовна торопливо оделась и выскочила наружу.

Беспокоилась женщина зря. Бурча под нос что-то нелицеприятное про наглых гигантских кур, Гринстен, перепачканный, как профессиональный землекоп, уже вылез из рыхлой кучи.

Погрозив кулаком хлопавшему ставеньками Изе, он окинул взглядом встревоженную Свету и хмуро заявил:

— Я переодеваться, а вы идите уже, что ли.

Гном потопал куда-то в сторону и, к изумлению Райской, пнув стену общежития, провалился в нее, словно его тут и не было.

— Что за чудеса! — вытаращилась на монолитную каменную стену Светлана. — Как это он сделал?

Отвечать было некому, и ей ничего не оставалось, как просто подняться по ступеням террасы и войти в столовую, где ее давно ждали.

— Братец решил распеться, — лучисто улыбаясь, выглянула из кухни маленькая гнома. — И полет этого хама мы видели, вот умеет он всегда под конец все испортить.

Светлана Львовна кивнула и, присев к столу, развела руками в извиняющемся жесте.

— Сегодня Изенька ничего не пек. Тоже, наверное, видели? А как Гринстен в стену смог войти? Вы все так можете?

Почему Свете пришло это в голову, она не знала, но подопечные неожиданно подтвердили ее предположение.

— Можем теперь, да вы и сами сможете, раз здесь живете. Правда, так перемещаться по всему общежитию не выйдет, только если вам срочно надо попасть в свою комнату, — ответил Вильент Сапролейн, подвигая к себе тарелку с омлетом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А насчет выпечки не переживайте. — Кельда поставила перед Светой точно такую же тарелку с желтым влажным и пористым омлетом с блестящей пленочкой маслица. — Я оладий нажарила. Олиско сразу сказала, что Изя сегодня печь не будет, беспокойный он очень. У него теперь тоже часы внутри есть? Может, ему тиканье мешает?

Никаких часов в домике Светлана Львовна не заметила, зато только сейчас обратила внимание, что в столовой их тикало целых три.

Большие часы с маятником и кукушкой висели на стене напротив окна. На буфетной стойке у кухни стояли вторые, простые и незамысловатые, обычной круглой формы с маленькими ножками, а вот третьи, на чайном столике рядом с диванчиком у выхода на террасу, были вычурные, с позолоченным циферблатом в завитушках и имели широкое мраморное основание.

Порассуждать о беспокоящих ее часах с подопечными Света не успела, поскольку вернувшийся гном сразу, не успев сунуть в рот бутерброд, потребовал одобрить его идею для соревнований.

От размаха мысли бородатого коммерсанта Светлана пришла в восхищение и сомнение. Задумал Гринстен то, что было дорого и близко сердцу любого представителя его расы. Пивную!

— Вы же сами сказали, чтобы безопасно, выгодно и красиво, — горячился он, хотя Света даже не успела что-то сказать, не то что возразить. — Выгодно точно, опасного в пиве и закуске ничего нет, а красоту вон Олиско с Мельзитунейном изобразят как-нибудь. Даже Кельде дело найдется. Пиво-то разлить по кружкам, чтоб всем ровнехонько и аккурат до крайчиков, это не просто опыт, а точность в чистом виде!

Не рискнув резко оборвать мечтающего бородача, Света начала с нейтрального, как ей казалось, вопроса:

— А сам-то ты что делать будешь?

Гринстен просиял и, подскочив со стула, ринулся в кухню, как мини-носорог. Оттуда он вернулся, любовно прижимая к себе ведерную кастрюлю со странной крышкой.

— Вот! — Гордо поднятая крышка выпустила в воздух густой и терпкий аромат свежего пива. — Случайно получилось. Как-то захотелось вместо компотика. Пока сестрице помогал мясо рубить — его тушей доставили, — под нос спел, в общем. — Он погладил пузатый бок кастрюльки и вернул крышку на место. — Всего-то полчасика пения, а качество — как лучший гномий эль от Берджгофсонов.

Судя по маслено заблестевшим глазкам, Гринстен, обнаружив все это, успел отвести душу, пробуя свое творение.

Плюс для компании был: гном теперь не считал свой дар бесполезным и рвался в бой. Но вот пиво в академии, по мнению Светланы Львовны, могло не пройти критерия безопасности. Все-таки студенты — народ увлекающийся.

— Послушайте, — она прикинула про себя и так и эдак, — может, стоит во время соревнований заменить пиво на квас? Это быстрее, и придраться будет не к чему.

Гном чуть подскис, размышляя в обнимку с кастрюлей и смешно шевеля кустистыми бровями. Остальные, видимо уже обсуждавшие перспективы, загомонили.

Рядом со Светланой чуть испуганно ойкнула Кельда, глядя ей за спину. Райская оглянулась и встретилась глазами с бирюзовыми ледышками. Мафука был серьезен и пришел не просто так.

От завтрака заместитель ректора отказался и потребовал разговора наедине.

Чего угодно могла ожидать от него Светлана Львовна: расспросов про моро, информации по конкурсу, вердикта о пересмотре результатов судейства, но серьезный дроу, пригласивший ее на прогулку в их маленьком придомовом дворике, спросил, что она имела в виду, говоря, что у нее тоже есть что сказать про соперника.

Вроде «изгои» прошли дальше, в следующий этап, и какой-то неприязни Света к иергону не испытывала, но под требовательным рентгеновским взглядом Мафуки она смутилась, рассеянно ощипывая пожухшие листочки с живой изгороди.

— Ну-у-у… — Светлана Львовна вздохнула, — просто мне кажется, что из ниоткуда в расе немагических существ магия вдруг сама по себе взяться не может, а признаки, выдаваемые за магию маскировки, — банальная аллергия.

Белоснежная бровь заместителя ректора недоуменно-задумчиво изогнулась, приподнявшись.

— Хм... Интересная версия. А как, по-вашему, он это регулирует?

Света растерялась, а потом ткнула засохшим листиком в Мафуку.

— Например, если это реакция на листья какого-то растения, то можно носить их в кармане, в мешочке. При сильной аллергии достаточно сунуть туда руку, и пойдет смена цвета. — Она помялась и нервно поежилась, будто от холода. — Хотя, возможно, я неправа...

— Возможно, неправы. — Дроу задумчиво смотрел на листочек в тонких женских пальцах. — Но даже если правы, не совсем понятно, зачем иергону понадобилось поступать в академию. Рано или поздно правда бы вскрылась, а на втором курсе, когда студентам выдают кристаллы для развития нужного магического направления, он бы выдал себя тем, что не смог бы их активировать, поскольку для не имеющих магии это просто бесцветные камни.

Они еще немного постояли и пошли в дом. Мафука хотел осмотреть артефакт общежития, и его очень заинтересовали многочисленные часы.

За живой изгородью в тени шевельнулась тонкая фигура в белом комбинезоне. Иергон, болезненно скривившись, постоял, сверля взглядом общежитие «изгоев», а потом, ссутулившись, медленно побрел вглубь парка академической территории.

Светлана Львовна уже минут сорок ходила с дроу из комнаты в комнату. Заместитель ректора только что не обнюхивал каждые ходики, прислушивался к их звуку и внимательно, пристально осматривал со всех сторон. Даже если у него и мелькали какие-то мысли по этому поводу, со Светой он не делился.

Заговорил он только в комнате с артефактом. Ну, как заговорил? Мелодично и певуче выдал какую-то забористую зубодробительную фразу и выбежал вон.

Светлана посмотрела на предмет, вызвавший такие эмоции.

Артефакт пересекали сотни малиновых светящихся трещинок. Несколько на ее глазах стали шире и засияли ярче, словно пытался раскрыться экзотический бутон или кто-то вылуплялся из яйца.

— И чем ему наша волшебная шишка не угодила? — Света машинально погладила чешуйчатую сферу. — Дом меняется, вот и артефакт, наверное, тоже подрастает и раскрывается вместе с ним.

У выхода из общежития дроу наткнулся на Летси Резвен. Девушка с шелковистыми черными волосами скользнула к нему, что-то протягивая.

— Вы же слышали про часы? Надеюсь, все это не опасно? — негромко заметила она. — Вот это было в комнате мадам Райской.

Дроу, как на магическую гранату, недоверчиво уставился на несколько рыжих шерстинок в руках оборотницы. Взял находку, прикрыл глаза, а когда распахнул их вновь, Летси отшатнулась. В глазах мужчины бушевала метель, ледяная и зловещая. Позабыв про испуганную девушку, Мафука рывком распахнул входную дверь, одновременно формируя за ней арку портала.

Рыжие волоски, вспыхнув искрами, растаяли у него в ладони, словно выполнив свою работу.

— Ты перешла все границы! — расслышали чуткие ушки Резвен зловещее, хоть и едва слышное шипение, перед тем как безопасник исчез в портале.

Во всем этом, несомненно, была какая-то тайна. Чужая тайна.

Глава 26. «Кроличья нора»

Обед в общежитии ознаменовался приходом непривычно расхристанной и взвинченной секретарши. Тионелия ворвалась в столовую и срывающимся голосом с истеричными нотами потребовала у Светланы Львовны срочно выпить чаю в ее компании.

— Гворкенстон просто поселился у меня в секретарской, — разъяренной коброй шипела она, тряся разлохмаченными волосами. Юбка обычно крайне стильной и опрятной циклопихи скособочилась, перекрутившись так, что застежка съехала с бедра. Бант ворота блузки развязался и повис унылыми ленточками, а на бледно-лиловом шелке рукава темнели пятна от кофе.

— Совершенно невозможно работать! Этот старый лепрекон сведет меня с ума. Он за утро раз двадцать зашел за уточнениями, с кучей вопросов, просьб, бумажки таскает на сверку по одной. — Тионелия, подхватив Свету под руку, буквально вытащила ее из-за стола. — Вы вон поели уже, я смотрю, а чай можно и в секретарской попить. Со своими успеете еще обсудить ваши важные вопросы.

Циклопиха сердито припечатала взглядом подскочившего с претензиями гнома. Гринстен плюхнулся обратно на стул, а секретарша уже тянула Светлану к выходу, изливая душу:

— Они там, кажется, все не в себе после вашего выигрыша. Стратимовна летает и предрекает эпоху перемен, Хелариус пулей вылетела от нашего Мафуки и даже дверью шарахнула. Я потом по коридору ползала, жемчуг собирала, видать, довел до слез. — Она продемонстрировала Свете с десяток неровных перламутровых шариков с сиреневым оттенком. — Мюль следит за Пшечеком, сама видела. А Август, вы не поверите! Август Пшечек Элнидку эту рыдающую обнимал и утешал. Вот старый прощелыга! И она-то хороша, ничего не скажешь.

Светлана Львовна, оглушенная напором и ошарашенная странными, вываленными на нее скопом новостями, послушно плелась за мисс Пиктосви по парку и даже не пыталась понять, что со всеми происходит. Больше всего ей хотелось побыстрее отделаться от дядюшки Гво и вернуться к подопечным, они как раз обговаривали гриль от Вильента и обсуждали, чем займется Летси со своей земляной магией, доступной только ее несоображающему второму облику.

Гворкенстон Бернидиктофус встретил их еще в холле главного здания академии, словно специально поджидал. От его ласковой улыбочки и внимательного цепкого взгляда у Светланы Львовны по спине пробежал холодок.

— Мадам Райская, а я уж думал напроситься к вам в гости, в общежитие, — медоточивым голоском начал он, — но очень уж оно у вас негостеприимное. Надеюсь, после ремонта здание начнет отличать начальство и руководящих должностных лиц академии от просто гостей, так что мне не придется спешно покидать его стены не по своей воле.

В глазах лепрекона на пару секунд зажглись зловещие болотные огоньки, но потом он опять залебезил, достал, как фокусник, из-под полы зеленого сюртучка огромную коробку с кремовым тортом и, пока они шли к кабинету секретарши, пространно и с причмокиваниями расписывал достоинства этого кондитерского изделия. По его описанию выходило, что основными плюсами десерта были цена и сложность покупки, торт надо было заказывать заранее.

— Я как знал, что именно сегодня... — журчал голос бородатого старичка, бодро топающего по коридорам академии. — Озаботился заказом, и так удачно. Вы любите взбитые сливки? — В ответах рыжий дядюшка не нуждался и, идя рядом, снисходительно похлопал Светлану по руке. — Конечно, любите. Все женщины обожают сладенькое и воздушное. А там еще сюрприз! Изолированная шоколадом капсула с мороженым, и не одна! Этот торт надо еще уметь порезать, чтобы не испортить задумку кондитера.

«Ну, сюрприз он точно испортил, — подумала Света, постаравшись незаметно вытереть о подол руку в том месте, где к ней прикоснулись морщинистые когтистые пальчики лепрекона. — И как-то мне не очень хочется это есть. Если только в компании Мафуки».

Она улыбнулась своей мысли о ледяном дроу. Пить чай с заместителем ректора, может, и было безопаснее, но вряд ли чаепитие стало бы хоть на чуточку приятнее.

Впрочем, самого Мафуку приятное времяпрепровождение мадам Райской совершенно не волновало. Он выскочил на их пути как чертик из табакерки и, окинув троицу внимательным холодным взглядом, остановил его на Тионелии.

— Мисс Пиктосви, какие-то проблемы с финансами для мадам Райской? — Его размеренный голос со скучающими нотками мог бы принадлежать сытому удаву, если бы тот умел говорить.

— Что вы! — Циклопиха очаровательно улыбнулась, пытаясь поправить прическу. — Мы просто решили попить чайку в секретарской. Гворкенстону удалось достать «Небесную негу» из заведения Эльтомуса Жанфурлетта.

— Даже так? — Белоснежная бровь на смуглом лице чуть приподнялась, а голубые глаза впились в лепрекона. — Думаю, вы и меня угостите кусочком. Давно никуда не выбирался, разве что за город.

Он перевел взгляд на Свету.

— Как я понимаю, мадам Райская, вы собираетесь учить нашего казначея зарабатывать деньги из воздуха? — Уголки тонких губ дернулись, обозначив косую усмешку.

— Да что тебе неймется, а'Хасшд! — с плохо скрываемым раздражением возмутился лепрекон. — Просто чай с тортиком. Посидим, поболтаем. Чему может научить меня эта юная леди? Может, расскажет что необычное, а я найду применение для пользы академии. Занялся бы уже чем полезным. У меня документов полно на подпись ректору, когда уже он объявится? Или пора менять руководство, раз ус Баренд пропал!

— Я же сказал: он в длительной командировке с исследовательской целью, все санкционировано на самом верху, поэтому замены не пришлют. — В голосе дроу звякнул остро заточенный металл. Казалось, им можно было нашинковать въедливого лепрекона вместе с его тортом. — Лучше следите за финансами, не только у мадам Райской скоро будет проверка отчетности.

Дядюшка Гво запыхтел в бороду, а Тионелия поспешила разрядить накалившуюся обстановку радостным:

— Вот и пришли. Сейчас чайничек поставлю. — Она распахнула дверь в свой кабинет а-ля будуар театральной примы, засуетилась, ставя чайник и доставая чашечки, ложечки, блюдечки. — Гворкенстону черный с молоком, Изейдомафуку зеленый с щепоткой кардамона и апельсиновой цедрой. А вам, мадам Райская? Какой вы предпочитаете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне просто чай. — Свету накрыло дурное предчувствие, внезапно дико засосало под ложечкой, а еще очень захотелось в туалет.

Испытывая крайнюю неловкость, она попыталась незаметно выяснить про него у секретарши, и мисс Пиктосви так же тихонько ей объяснила, что дамская комната находится недалеко, по коридору направо и после следующего поворота третья дверь.

— Там такой цветочек нарисован рядом с ручкой, беленький. Вы палец приложите, и дверь откроется. Это для женского персонала, — шепотом объяснила Тионелия, перед тем как закрыть за Светланой Львовной дверь. — Найдете. И не задерживайтесь, а то еще не хватало, чтобы вас искать туда пошли.

Свете совершенно не хотелось, чтобы ее вытаскивали из такого места персонажи, подобные дроу, поэтому она поспешила по озвученному маршруту и даже не заблудилась.

Но вот выйдя оттуда и повернув за нужный угол, она увидела, что в конце коридора ей навстречу идет старший (или бывший старший) раздатчик Газило Баракудес. Встречаться нос к носу с этим типом в пустом коридоре Светлана Львовна не хотела и поэтому, пока рыбожаб ее не заметил, распахнула первую попавшуюся дверь, даже не подумав о том, что там может находиться.

Прижавшись к двери с другой стороны, она замерла, прислушиваясь к звукам из коридора.

— Кхм... — раздалось у нее за спиной скрипучее покашливание. — Не ожидала, что вы заглянете ко мне вот так запросто, но, может, хотя бы повернетесь для начала и поздороваетесь, мадам Райская?

Испуганно обернувшись, Светлана Львовна увидела просторный кабинет и его владелицу, с каменным лицом наблюдавшую за ней. Каменным в прямом смысле слова. Света умудрилась ввалиться в кабинет декана факультета окружайников.

Хоть мраморное лицо Элниды не меняло выражения, в сиплом голосе мэтрессы Хелариус явно проскочили веселые нотки.

— От кого вы прячетесь? Этот неизвестный настолько страшен, что вы даже не проверили, куда входите? — Синеволосую статуэтку ситуация явно позабавила. — А если бы это была мужская раздевалка для студентов или?..

Она многозначительно умолкла, а Света покраснела, представив себя влетевшей в раздевалку с полуголыми студентами.

— Впрочем, неважно. Я как раз хотела обсудить с вами соревнования. — Деканша поднялась из-за стола, закрыв папку с бумагами. — Предлагаю пройтись до столовой и выпить чаю в преподавательском буфете.

— Ой, чай! Меня же ждут. Точнее, искать будут, — пытаясь в двух словах объяснить ситуацию, торопливо, сбиваясь, заговорила Светлана Львовна. Она чувствовала себя как на экзамене перед этой необычной дамой.

А мэтресса внимательно слушала, словно проверяя, насколько «студентка» Райская выучила урок, и не спешила задавать наводящие вопросы.

— Там заместитель ректора, и дядюшка Гво с тортом, и Тионелия...

— Гворкенстон с тортом? Это интересно. Вы ведь не будете возражать, если я тоже присоединюсь к компании?

Возражать Светлана Львовна причин не видела, к тому же ей было интересно, о чем Элнида Хелариус настолько хочет поговорить, что ее не заботит присутствие дроу, от которого она выбегала в слезах.

Мэтресса начала разговор, едва они вышли из кабинета.

— Видите ли, я не очень хочу, чтобы моя команда проиграла. Кроме того, мне как декану интересны несколько ваших подопечных. Думаю, их дар подойдет под критерии моего факультета. — Она свернула направо, и Света, внимательно слушая, повернула туда же.

— Однако вы подписали договор, где ваш проигрыш на любом этапе означает конец соревнований и блокировку магии у всех участников вашей команды как у не поступивших в академию, — продолжала мраморная деканша «кружил». — Думаю, можно было бы организовать ничью, и я постараюсь сделать все, чтобы они поступили.

Света удивилась неожиданной союзнице и благодарно улыбнулась.

— Это было бы замечательно...

— Только есть одно маленькое, но очень мешающее обстоятельство, — перебила ее мэтресса. — Вон то!

Белоснежная каменная рука ткнула в угол небольшой аудитории, куда они непонятно как забрели вместо кабинета секретарши.

В углу у окна стояли огромные старинные часы, упираясь в потолок резной макушкой из темного лакированного дерева. На круглом циферблате не двигалась ни одна стрелка, а из корпуса не доносилось тиканья рабочего устройства.

— Сломанные часы? — удивилась Света. — Может, они не ходят потому, что там нет маятника?

Говоря это, она машинально сделала шаг, всматриваясь в пространство за стеклом дверцы под циферблатом. В темном нутре мигнуло чем-то оранжевым, раздался скрежет просыпающегося механизма, и в голове Светланы Львовны всплыли истошные вопли которектора: «Часы? Ни в коем случае не открывай дверь!»

Она, конечно, совсем не собиралась этого делать, но негромкий скрипучий шепот мэтрессы Хелариус: «Обстоятельство — это вы, мадам Райская» — и сильный неожиданный толчок в спину заставили ее машинально сделать несколько торопливых шагов и вытянуть руки вперед, чтобы не упасть.

Перчатка на руке коснулась стекла в дверце, и за ним заклубилось, вспыхивая и переливаясь, темное нечто, похожее на скопление сотни галактик.

Часы затикали, наполняя помещение размеренным звуком, дверца распахнулась, и Светлану, которая попыталась отскочить, притянуло, медленно погружая в светящееся марево.

— Так будет лучше для всех, мне пообещали. — Сказав это, Элнида вышла из зала не оглядываясь, а Светлана Львовна забилась в непонятной субстанции, как увязнувшая в меду муха.

Раздавшийся звук вновь открывшейся двери заставил ее воспрянуть духом. Обещала же Тионелия, что ее отправятся искать.

Но легкие шаги не были похожи ни на твердую походку дроу, ни на цоканье каблуков секретарши, ни на неспешное пришаркивание дядюшки Гво.

Боковым зрением Света разглядела тонкий силуэт в белом и узнала иергона.

— У меня и правда аллергия.

Голос был неожиданно приятный, с грассирующим, как у французов, звуком «р».

Света поняла, что просить помощи у того, чью тайну ты раскрыла, бесполезно, и снова сделала попытку вырваться.

За талию ее ухватили сильные тонкие пальцы и больно сжали.

— Вы делаете только хуже, — не давая ей трепыхаться, проговорил иергон. — Думаю, если я помогу вам, то вы потом сможете решить мою проблему. Договор?

На Светлане Львовне уже висело два магических контракта, а где два, там и третий не помеха. Она выдохнула:

— Да, только...

В этот момент незаслуженно поступивший студент вцепился в нее еще крепче и, прильнув всем телом, втолкнул женщину прямо в корпус часов.

Тесно обнявшуюся парочку закрутило и выкинуло в непонятном месте на каменный откос.

Иергон, извернувшись и оказавшись снизу, смягчил падение и тут же убрал руки.

Света, кряхтя и постанывая, сползла с костлявого гада, запихнувшего ее неведомо куда, а тот, вскочив как ни в чем не бывало, поклонился и представился:

— Швиусвис, это мое имя. Я сейчас объясню свой поступок и надеюсь, у вас хватит здравого смысла понять, что это было единственное правильное решение в сложившейся ситуации.