Текст книги "Чудеса по контракту (СИ)"

Автор книги: Алла Александровна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 27. Выход из входа

Иергон оказался на удивление приятным и вежливым существом, совершенно необидчивым и неагрессивным. С размеренной рассудительностью он объяснил, что из магической ловушки невозможно вырваться без потерь, особенно немагам.

— Учитывая, что моя раса гасит большинство направленных магических колебаний, разумнее всего было попытаться максимально слиться с вашей фигурой, чтобы ловушка восприняла нас как одно целое. — На лице Швиусвиса читалось абсолютное спокойствие и полный контроль над ситуацией. — Вытащить вас не представлялось возможным, так что оставалось только последовать вместе с вами туда, куда нас затянуло.

— А куда нас затянуло? — Светлана Львовна, сидя на крупном камушке, потерла ушибленный локоть и грустно отметила, что у юбки внизу расходится шов.

То, что ее нечаянный спутник совершенно не напуган и способен здраво рассуждать, не давало ей скатиться в банальную женскую истерику. А может, играло свою роль то, что это попадание не первое и сейчас она не одна.

— Думаю, это межмирье. Я слышал, что раньше были маги, способные путешествовать между мирами. Возможно, и сейчас они есть, но про это я уже, увы, не знаю. — Тонкая фигурка в белом осторожно скакала с камня на камень вокруг сидевшей женщины, осматриваясь вокруг.

— Осторожно повернитесь и поглядите наверх, там какой-то зверек. На скале за вами. Надеюсь, он не опасен? Не делайте резких движений. — Швиусвис плавно скользнул с валуна и оказался рядом со Светой.

Светлана Львовна, сдерживаясь, чтобы резко не развернуться, аккуратно и медленно повернула голову и подняла взгляд.

Почти над ней с нависшего козырька скалы круглыми зелеными глазами на их парочку пялилась рыжая мохнатая морда крупного кота.

Зверь хлопал глазами и дергал ушами, словно отгоняя невидимых мошек.

— Аджарас! Может, вы объясните наконец, что тут происходит?! — Света моментально вскочила и, заметив сбоку что-то наподобие козьей тропы, стала взбираться к сидевшему в засаде пушистику.

Кот ее энтузиазма и попытки общения не оценил и, взвыв дурниной, сиганул куда-то дальше по горе, исчезнув из вида между камней.

— Скорее, надо его догнать, — торопливо карабкаясь почти на четвереньках и держась за окружающие глыбы, выпалила Светлана Львовна. — Это ректор академии. Правда, сейчас он кот, и обычно в академии он появлялся котом...

Она поскользнулась на мелких осыпающихся камушках и остановилась, тяжело дыша и успокаивая выпрыгивающее из груди сердце.

Иергон двигался легко, прыжками, а оказавшись на камне рядом, присел в ожидании дальнейших пояснений.

— Ну, котом его только я видела, больше никто, — путано, как могла, объясняла Света. — Он и с Земли меня котом сюда притащил. Магический контракт заключил, а я и не поняла ничего. Он со мной разговаривал раньше, только потом всегда исчезал.

Тонкие, но сильные руки помогли ей подняться.

— Давайте я попробую его догнать? Я, вероятно, смогу с ним поговорить, раз тоже сейчас его видел, — предложил иергон.

Светлана Львовна обрадованно закивала, вытирая испарину с лица и отдуваясь после непривычной физической нагрузки. Карабкаться по горам ей ни разу не приходилось, особенно в юбке и туфлях.

Швиусвис, как цирковой акробат, прыжками резво устремился вверх по каменистому склону, а Света принялась размышлять о странном поведении ректора и вероломстве мэтрессы Хелариус.

— Почему Аджарас убежал и не захотел разговаривать? Из-за иергона? — мучилась она сомнениями. — И что имела в виду эта мраморная деканша? Чем я ей-то помешала? И кто там что пообещал?..

Мыслей было много, но в основном вопросительных и недоуменных. Информации явно не хватало, а зацепить хоть какую-то ниточку, чтобы распутать тугой клубочек академических тайн, у Светочки Райской не получалось.

Со склона упало несколько мелких камешков, и она увидела худую фигуру своего спутника в уже совсем не белоснежном и местами даже разодранном комбинезоне.

Швиусвис осторожно спускался к ней, и его явно что-то беспокоило.

Светлана встала и встревоженно всмотрелась в иергона, пытаясь уверить себя, что все это не мог натворить один упитанный рыжий зверь с гиганским самомнением, вечно коверкающий ее имя.

Но после того, как была озвучена информация о масштабе произошедшего, озабоченность случайного спутника моментально передалась и Райской.

Бережно поглаживая запачканный кровью, насквозь прокушенный сиреневый хвост, Швиусвис делился пережитыми моментами погони за предполагаемым ректором.

— Это очень странный зверек, он совсем не похож на разумное существо. — Раны на коже уже не кровили, но явно беспокоили иергона. Он касался пальцами царапин, пристально осматривал след от зубов на кончике длинного хвоста и, переводя взгляд на Светлану Львовну, мило хлопал ресничками, забавно складывая крупные подвижные губы в мину крайней озадаченности. — Он сумел нанести мне несколько повреждений своими мелкими, но острыми коготками. А прокусить кожу существа нашей расы так вот запросто до сих пор считалось невозможным. И хоть раны незначительны, но они зудят, не торопясь затягиваться. Это животное не может быть ядовитым? Было бы очень неприятно узнать, что у меня вдобавок к аллергии есть еще и восприимчивость к яду такого вот зверька.

— Котики на Земле не ядовитые, хотя их царапки на обычных людях тоже заживают не быстро и саднят. — Светлана не понимала, что вдруг нашло на Аджараса и почему он вместо беседы убежал, а теперь еще и оказал сопротивление. Хотя, может, просто испугался. Ведь у иергонов репутация опасных существ.

— А вы пытались с ним говорить? Он хоть что-нибудь сказал? — встревоженно полюбопытствовала она.

— Знаете, мне кажется, что это просто неразумный зверек. Когда я почти догнал его и обратился к нему «господин ректор», он развернулся и напал, вцепившись в меня когтями. А стоило попытаться спеленать его хвостом, как он повис на нем, так работая зубами, словно собирался откусить кусок. Мне стоило огромного труда стряхнуть его, и хорошо, что он не напал вновь, а кинулся наутек и забился в щель между скалами. Все же не думаю, что это может быть ректор академии. Просто дикое животное. — Швиусвис вопросительно приподнял складочку над глазом, заменявшую ему брови. — Вы все еще планируете поймать его? Боюсь, что при повторном нападении мне придется его убить. Особенно если зверь нападет на вас. Люди не очень прочные существа, и боюсь, что даже такое сравнительно небольшое животное способно сильно вас покалечить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ни в коем случае! — Поведение Аджараса было необъяснимо, но Света не сомневалась, что рыжий котище тот самый. — Давайте просто пойдем туда, где он спрятался, и попробуем поговорить, не подходя слишком близко. Чтобы не пугать. По крайней мере, он не растаял в воздухе, как делал до сих пор, а еще, вероятно, только он знает, как нам отсюда выбраться.

Чем руководствуются альпинисты и прочие любители всяких восхождений, прогулок по пересеченной местности, походов и прочих развлечений на природе, Светлана не знала. На ее взгляд, приятного в этом было мало. Пока они вскарабкались на нужную высоту, где был относительно ровный кусок каменной площадки, с нее семь потов сошло. Она с завистью смотрела, как легко, несмотря на небольшие травмы, балансируя хвостом, передвигается иергон.

— Вон туда он шмыгнул. — Тонкий сиреневый палец с аккуратным ногтем ткнул в вертикальную узкую щель отвесной стены.

— Кис-кис… — Светлана Львовна не придумала ничего умнее, чем банально покыскать, но это как раз принесло положительный результат.

В щели мелькнул рыжий мех и сверкнули зеленью кошачьи глаза.

— Хорошая киса. Жорик, прекратите так себя вести. Швиусвис не опасен. И объясните наконец, где мы и как нам выбраться? — Света очень надеялась, что своим обращением «Жорик» заставит-таки которектора вступить в диалог.

— В Стоугмоне вы, — глухо пророкотало неподалеку, и из камня, словно вынырнув из воды, показалось круглое морщинистое личико древней старушки.

Кот снова забился в щель, а бабуська, наоборот, вылезла из камня, покашливая и охлопывая себя по бокам, отчего вокруг нее в воздух поднялась мельчайшая взвесь каменной пыли.

— И чего расшумелись, молодежь. Бегают, суетятся, торопятся… — Ворча себе под нос, она протопала к щели и, сунув туда руку, вытащила за шкирку притихшего и повисшего тряпочкой рыжего пушистика с испуганными глазами.

— Ваш? А то ежели не ваш, то приберу в сундук. Хоть и суетливое, но все же какое-никакое добро. Полежит, окаменеет немного, и хорошая подушка выйдет деду моему. Он, олух такой, все мягкость ищет. Тоже вот вроде вас, суетливый. То камни ему не те, то земля не та. Ушел на другую гору аккурат в запрошлом годе на мои именины и сгинул. — Странная пенсионерка рассматривала свою добычу, бросая изредка косые взгляды на застывшую парочку.

— Наш, наш! — Светлана Львовна кинулась к ней, забрала пушистое тельце и прижала к себе. Кот уткнулся мордой в ее плечо и замер, мелко дрожа всем телом. — Просто мы тут неожиданно оказались, и он испугался.

— Ну так знамо дело. — Бабка шмыгнула носом. — А этот вот худой с хвостом тоже твой? Негодящий, конечно, больно тощий, но, ежели что, тоже бы мне сгодился вместо деда. Суетливый.

Старушонка обошла шокированного иергона, как товар на базаре.

— Скучно мне без деда-то. Сначала и ничего вроде было, а сейчас как-то не по себе уже. Словно застываю, как моя гора. А уйти совсем нельзя, срок не пришел. Меняться будешь? Ты мне вот его, а я тебе выход. Правда, куда выйдешь — не ведаю, мне нельзя. Хранительница не пощадит, а тебя, может, и выведет, — покашливая и теребя завязки платочка под подбородком, прошамкала бабка. — Договоримся али как?

Кот на руках у Светланы Львовны как-то придушенно мявкнул, словно пытаясь предупредить, иергон напружинился, почему-то очень пристально вглядываясь в морщинистые руки, терзающие узелок платка, а самой Свете очень не понравилось такое отношение бабули к неизвестному деду и ее спутникам.

— Послушайте, это же живые существа. Самостоятельные и самодостаточные, не вещи для торга и обмена. И ваш дед ушел, пропал, а вы даже искать не пытались. Сходили бы туда, проверили. Неужели вам все равно? — Светлану Львовну терзало возмущение. По ее мнению, так потребительски относиться к кому-либо было просто отвратительно.

Глаза старушки блеснули гагатовыми камушками, а сам взгляд словно придавил Свету к камням горы.

— Хороши слова, да верны ли едва. Сама-то как вещь жила и невзгоды хлебала, — хихикнула каменная тетка. — Всего я тут повидала. Кто силу искал, да не вынес. Кто волю искал, да попался. Кто на выручку шел, да сам сгинул. Если правда твоя, то верни мне деда мово. Этих тут оставь, а за дедом туда пойдешь.

Морщинистый палец ткнул в сторону, где виднелись похожие скалы.

— Вернешь пропажу — награжу даже. Для той, что скована, дам вещичку, тебе на спасение будет. Потом поймешь. Да и путь укажу. А не вернешь — этих заберу, да и выход сама искать будешь.

— А почему мы не можем просто сейчас развернуться и уйти искать выход все вместе, без вашей помощи? — негромко поинтересовался Швиусвис, с подозрением рассматривая безобидную, казалось бы, бабуську — божий одуванчик.

Хихиканье старушки напоминало мелкий камнепад.

— Ты, тощенький, мог бы, конечно, упрыгать, но в тебе и смысла нет. А вот девка-то не уйдет и зверя своего, который часть чужой сути, не бросит. Правда ведь, красавица? Я-то ведь из горгоньего рода, знает она про нас наверняка, в свое время где мы только не резвились, пока нам окорот не дали.

Черные камешки глаз сверкнули темным огоньком.

— Иди уже, да поспешай. Твои спутники суетливые, а у меня с суетой терпения меньше становится. Приведешь деда — поговорим.

Мифы Древней Греции Светлана помнила и рисковать не стала, уточнила только, что делать, если старичок вдруг помер за это время.

— Мой старик жив, на ту гору-то придешь — услышишь. Его всякий услышит, — опять захихикала старушка. — Говорю же — суетливый, повезло, что на обмен отдали. Очень хороший дед, а они-то не выгадали. Каждому свое, девка, каждому свое! Иди уже.

Ничего не оставалось, кроме как отправиться в путь, ругая про себя всех, кто приходил на ум. И ректора с его контрактом, и себя за то, что во все ввязалась, и Элниду с ее непонятным поведением, и Мафуку, который не пошел ее искать.

Больше всего доставалось от раздосадованной Светланы Львовны неизвестному деду, сбежавшему от своей горгонихи непонятно зачем и поставившему их в такое неприятное положение.

«Кажется, я становлюсь как моя мать! — внезапно осенило ее неожиданно неприятное открытие. — Она тоже во всем и во всех искала недостатки и причины собственных неудач. Нехорошо-то как! Мало ли что там произошло на самом деле. Надо найти старичка и расспросить. А потом уже выводы делать. Да и у остальных тоже могут быть какие-то очень уважительные мотивы».

Света карабкалась на гору и теперь выговаривала только самой себе.

«Внимательнее надо быть к окружающим, Райская! И одежду надо выбирать исходя из собственного удобства, а не чтобы другие одобрили!»

Туфля на тонкой подошве опять скользнула на очередном камешке, и Света остановилась и присела на минутку перевести дух.

Вдалеке послышалось то ли пение, то ли ворчание дребезжащим старческим, очень подозрительно знакомым тенорком:

— Ну и расти, расти, а вот как тебя переместить-то, скажи на милость? Вот кто тебе велел тут, а не там? Горгошенька моя так и расстроиться может. Может, и расстроится. Расти, расти...

Не понимая, где она слышала такие интонации и что там происходит, Светлана, кряхтя и постанывая, вновь поднялась и заторопилась на звуки.

Глава 28. Все не так, как кажется

Тереть глаза запыленными и грязными после восхождения по каменистому склону руками Светлана Львовна не решилась, но вот несколько раз закрыть и потом открыть, ущипнуть себя за руку и дернуть за ухо все же пришлось.

На почти такой же каменной площадке, как та, где она оставила своего спутника и кота в компании пожилой представительницы древнегреческой мифологии, расхаживал вокруг крупной ромашки мэтр Август Пшечек. Потому и голос Светлане был знаком, но предположить, что под видом деда, ушедшего в позапрошлом году, она встретит на горе преподавателя ЧСников, она не могла.

— Мэтр Пшечек, а вы как сюда попали? — сразу решила поинтересоваться Света, с подозрением разглядывая припыленного серой каменной крошкой старичка. Все-таки коварный удар в спину от мэтрессы Хелариус не прошел даром, и знакомые личности теперь казались более подозрительными, чем незнакомцы.

— Ась? Чегой? — Дедок развернулся довольно шустро, но потом скривился и ухватился за поясницу. — А ты тут откуда взялась, деточка? Чья будешь? И меня откуда знаешь? На студентку не похожа, да и не должен Мартик сюда никого допустить. А он бы проглядел — так Элнида точно не подвела бы, обязательная девочка раньше была, не в пример моему шалопуту.

Август Пшечек мог бы еще долго обсуждать достоинства своих знакомых по академии, но у Светланы Львовны не было на это ни времени, ни терпения.

— Вообще-то, — невежливо перебила она седовласого старичка, — именно мэтресса Хелариус меня сюда отправила. И кто такой Мартик? А еще мне бы очень хотелось знать, как вы сюда попали.

Дедуля Пшечек подслеповато заморгал глазками, как-то беспомощно оглянулся на крупный камень, около которого стоял, шагнул в сторону и присел на соседний обломок, приглядываясь к стоящей напротив него женщине.

Магом эта особа точно не являлась, и он искренне недоумевал, зачем Элниде было отправлять ее в межмирье, место непростое и, откровенно говоря, небезопасное. А самое главное — как это произошло? Что пошло не так?

— А давайте вы мне расскажете, как тут очутились, а я отвечу на ваши вопросы, — предложил он. — И может, вы назовете свое имя, раз уж мое вам известно и мне не надо представляться?

— Ой! — Светлане стало неловко. К тому же она одновременно чувствовала себя не в своей тарелке, заново знакомясь с уже, казалось, знакомым ей человеком. — Меня зовут Светлана Львовна Райская, я воспитатель в общежитии «изгоев», готовлю их к поступлению, у меня магический контракт. Я не из вашего мира.

С этими словами она достала из-за ворота блузки цепочку с пластинкой, вспомнив, что дурацкая магия договора почему-то не помогла ей избежать ловушки Элниды.

Глаза Августа Пшечека округлились по-совиному, и он, как эта птица, завертел головой, втягивая ее в плечи и наклоняя то вправо, то влево.

— Это что ж это творится? Ничего не понимаю! Изгои-то — это недомаги, у которых дар забирают? Так ежели они поступят, то дар их хранительница не получит... А это же хорошо! Или Аджарас нашел способ вернуться? Хотя ты бы сюда не попала.

Было видно, что пожилой мужчина все сильнее нервничает, руки его, сложенные на коленках, все больше суетливо дергались. Пшечек перебирал пальцами, прищипывал складки брюк и расправлял их обратно.

— Где ж это я не учел? Что и когда проглядел? — Казалось, ушедший в себя ЧСник и про Свету забыл, пытаясь сложить в голове мозаику из деталей, которых явно было недостаточно.

Чтобы как-то вывести его из транса, Райская принялась рассказывать, начав с появления рыжего кота в электричке. Старичок, очухавшись, слушал внимательно и не перебивал, заволновался только тогда, когда Светлана подошла к появлению его самого.

— Это Мартик, племянник мой. Март Пшечек. Он, неловко признаться, иногда заменял меня на уроках, когда я был занят своими разработками. Я изготовил ему для этой цели костюм, делавший его моей точной копией. Сам-то я никогда не носил костюмов, зачем мне? Только притворяться пожилым, если ты молод, сложно. Видимо, поэтому Март не мог носить мою личину постоянно. Получается, там два костюма? Моей работы, чтобы казаться мной, и сверху его, чтобы не притворяться все время стариком, а выглядеть мужчиной помоложе. Без костюма-то его бы сразу узнали и преподаватели, и персонал. — Август совершенно искренне недоумевал, зачем его племяннику это понадобилось. — Если он хотел получить мое место, то я бы и сам с радостью ему уступил. Все же преподавать в моем возрасте уже сложновато... А что же там дальше было?

Его живое любопытство побудило Светлану Львовну продолжить рассказ, хотя ей гораздо интереснее было узнать ответы на свои вопросы. К тому же немного беспокоила тревога за оставшегося со странноватой старушонкой Швиусвиса.

К концу ее рассказа Август Пшечек уже не сидел, а суетливо ходил около Светы, бурча под нос:

— И чем только Элнида думает? Хотя знамо чем! Надеется. А Март — прохиндей еще тот, ведь и меня обманул! Но посмотрим, посмотрим. Я, конечно, не жалуюсь, но и не потерплю! Каков щенок! А кстати, иергон, который с тобой провалился, где? — вдруг заозирался он по сторонам. — Неужто прячется или удрал?

Светлана еще не успела рассказать Пшечеку о встрече с его Горгонушкой.

— Его бабулька себе хочет забрать, как и кота, который вроде ректор. Точнее, часть ректора. Ей скучно, вы же давно ушли.

Что мэтр Пшечек может так вспылить от новостей, она не ожидала.

— Вот вертихвостка! Даром что каменная. Иергона ей подавай молодого да шустрого! — Август стал торопливо спускаться со своей горы по тропе, придерживаясь за крупные камни. — Я ей там подарок нашел на именины, да все не мог вернуться. Сначала не росло, а потом стало непонятно, как перенести. Думал вот!

Как можно думать больше года, Света не представляла, зато очень боялась, что, вернувшись и затеяв ссору, мэтр ничего не расскажет, а бабулька, получив назад своего деда, отправит их восвояси.

Поэтому, спускаясь за шустрым Пшечеком, она напомнила о том, что тот обещал ей взамен свою историю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видимо, энтузиазм ЧСника, столкнувшись с недостатком физподготовки, спасовал, и дедуля, присев отдышаться на первый подвернувшийся камешек, кивнул, откашлялся и начал.

— Аджарас, будь неладно его любопытство, давно тот дом, ну, ваше общежитие «изгоев» подо что-нибудь приспособить пытался. Снести вроде здание нельзя, почти живое, но и пользы нет. То ли уснуло, то ли подохло, не разберешь. Нежилое оно было тогда, при ректоре-то.

Мужчина закашлялся и, едва Света открыла рот, чтобы спросить, замахал на нее руками, чтобы не перебивала.

— Только вот наш ус Баренд был упрямый, да еще ему Гворкенстон все мозги проел за расход части академической территории на бесхозные здания, не приносящие пользы. — Август пошевелил бровями, почесал переносицу и махнул рукой, словно сокрушаясь. — Я ведь тоже хорош, не подумал и нашел разработки того проекта. Очень древний раритет, между прочим. Сейчас таких и не делают, неудобно жить в доме с самосознанием, и обидеться может, и рассердиться. Вот нашего ректора и зацепило любопытством. Так что моя вина в том, что его в межмирье утянуло, тоже есть.

По словам Августа Пшечека выходило, что Аджарас вначале еще мог как-то передавать послания Элниде и написал, что за его свободу хранительница требует отдать огромное количество магии.

— А кто же магию отдаст, коль она всем для себя нужна? — Пришамкивая губами и нервно дергая плечами, мэтр ерзал на камешке. — Вот разве что сама Элнида, она тогда еще выпускницей была, и наш ректор успел невестой ее назвать. Красивая пара. Она ж упрямая тоже была, как и он, ни одну стихию гасить не желала. Потому и магичкой была хоть и с большим потенциалом, но плохонькой. Резерв огромный, а сила — пшик один. Но это для хранительницы все равно крохи.

Август Пшечек горестно вздохнул и продолжил:

— Март, племяш-то мой, академию закончил, когда она еще на первом курсе была, но, видать, тогда влюбился в девчонку, а она, видишь, в ректора. Мартик, он тоже звезд с неба не хватал, чинильщик средненький, скорее теоретик.

Она его и уговорила, а он меня, дурака старого. Только вот не нашли мы ректора-то. Сюда вышли к Горгонке моей.

— Ой! — Дедуля опять сорвался с места. — Ведь променяет меня старого эта свистушка каменная на молодого. Пошли скорее, девка, нечего тут лясы точить. Успеешь еще узнать, что хотела. По дороге доскажу, как смогу.

Пыхтя и уже карабкаясь на гору, где их ждали, он все же успел поведать Светлане Львовне, что Горгона сцепилась со слишком тогда порывистой и безапелляционной молодой Элнидой Хелариус. Девушка не окаменела совсем лишь потому, что магия земли у нее тоже была.

— Мартик с Горгошей пошел договариваться, и тогда я даже не знал и не думал, что он ей пообещал. Бабулька моя расцвела, Элниду подлечила да что-то ей отдала. Обещала, что все стихии ее расцветут в полную силу. Это сейчас я знаю, что отдала она ей «Каменное сердце». — Пшечек обернулся к взбирающейся за ним Свете. — Это когда ты любовь свою помнишь, но не ощущаешь. Видать, в академии ректор только к невесте и мог приходить. А после она его и не видела. Проверяла ее моя Горгонушка. Возьмет девка силу али не возьмет? Про цену силы спросит ли? Не спросила она, на себя понадеялась.

— А почему они в академии и Март вами притворяется? И ректора не смогли выручить? — Света пыталась уложить в голове всю полученную информацию.

— Почему в академию вернулись, того я не знаю, — Август задрал голову, выискивая знакомые ориентиры, — а я тут оказался в качестве платы. Молодежь мной откупилась. Пока мне Горгона про камни рассказывала да застежку на браслете фамильном ей починить просила, их и след простыл. Она потом мне поведала, что за выход отсюда они меня ей навечно оставили. Я тогда еще решил, что, может, и к лучшему. Что мне там делать? А молодежь, глядишь, не допустит беды, обо всем зная. Просчитался я...

— Вот ведь какие мерзавцы! — Светлану Львовну раздирало от возмущения. — Родной племянник, да и Элнида хороша! А с виду казалась приличной дамой, еще и декан! Ей детей вообще доверять нельзя! Это, видимо, они с лепреконом спелись и смогли всех поступающих студентов с нестандартной магией в дом тот поселить, сделав из него общежитие! Только вот вы, точнее, ваш племянник под вашей личиной говорил о том, что дом накопил много магии из студентов. Значит, к хранительнице она не попадала?

— Не совсем так, деточка. — Мэтр Пшечек тяжело вздохнул. — Та, которую блокировали и забирали на церемонии, скорее всего, попадала, а вот та, которую дом тянул, пока они в нем жили, нет. Домик-то тот старше академии, это не он на ее территории стоит, а она у него под боком выстроена. Что там да как — не подскажу, книгу ту, что я нашел про общежитие ваше, ректор унес, да, может, и припрятал.

— А вдруг ее Март нашел? Мы же дом разбудили, — испугалась Света пришедшей в голову мысли, — и магию они прямо из него переправят!

— Это вряд ли, — впервые хихикнул дедуля. — Это он за мной записывал, когда мы за Аджарасом собрались, да и то столько десятилетий прошло, пока разобрался. Говорю же, неважный из него ЧСник вышел, бракодел. Только вы и смогли с артефактом работать без магии, расходуя жизненные силы. А должны маги управлять, делясь резервом. Только и смог Март, что костюм второй собрать, чтобы вечно стариком не ходить. Если бы он понял, как из дома магию себе выкачать, так не отдал бы. Жадноватый он, да и, как оказалось, не только жадноватый.

Сверху послышались голоса, и дедулька прибавил прыти. Света за ним даже не успевала.

Выползла она на площадку, когда там уже разгоралась нешуточная ссора.

Август Пшечек петухом наскакивал на иергона, потрясая сухонькими кулаками, а Горгона смотрела на все это, то похихикивая, то томно вздыхая, как девка на выданье. Видимо, каменной бабусе не хватало в жизни таких вот живых романтических эмоций.

— Ишь чего удумали за моей спиной! Не позволю! — козлиным тенорком верещал пожилой преподаватель.

Швиусвис прикрывался рыжим котом, сидевшим у него на руках и грозно шипевшим на воинственного мэтра.

— А вы на меня не шипите, Аджарас! — огрызался Пшечек на кота в ответ. — Сами лучше бы за своей невестой приглядывали!

— Но вы же тоже подлости в своем племяннике не разглядели, — вступилась за ректора Светлана Львовна. — А он, может, еще про Марта и не знает? На вас думает, ведь по академии-то шастал, котом. Всякое мог увидеть.

Мэтр как-то внезапно успокоился, усовестился, погрозил пальцем иергону и обнял улыбающуюся бабульку.

— Ну вот чего тебе неймется? Я там тебе подарок добыть пытался, да вот ты поторопила. Тебе ж что год, что пять... Опять молодежь проверяла? — Он покачал головой и кивнул на Свету. — А оставила бы она тебе их, что бы ты с ними делала? В камень-то нельзя, не за что! Сама знаешь.

— Нельзя, нельзя, — кивнула бабуля. — Да и так просто не отпустишь, пропадут. Камни шептали — ты им нужен, они тебе нужны. А долг платежом красен!

Горгона протянула Светлане колечко и пузырек с бирюзовой жидкостью.

— Кольцо надень! А то себя потеряешь. А это девке каменной, гонористой отдай, чтобы собой стала да не ту сторону не выбрала. Разум не всегда лучше сердца, уж я-то знаю. — Она ласково обняла довольного и, видимо, уже бывшего преподавателя факультета ЧС Августа Пшечека.

Света колечко надела, а пузырек, подумав, отдала иергону. Во-первых, Швиусвису она почему-то доверяла, а во-вторых, ловкий и изворотливый иергон его точно не потеряет и не разобьет в кармане комбинезона.

Парочка старичков, добродушно улыбаясь, показала им дорогу. Следуя за иергоном, который все еще нес кота, Светлана думала о ромашке, которую мэтр так и не подарил своей бабульке на именины.

А еще, сложив что смогла в одну кучу, она пересказала все иергону и поделилась своими умозаключениями.

Дорожка, открытая им Горгоной между скал, закончилась гигантской каменной замочной скважиной. Видимо, это был выход, только куда?

Они шагнули в отверстие, и Свету почти оглушило ритмичное тиканье, а потом раздался громкий «бом-бом».

И их выкинуло на песок под жарким палящим солнцем. Настоящий песок настоящей пустыни.

Света оглянулась и успела заметить тающие в воздухе гигантские песочные часы, к дну которых был прикреплен каменный маятник с замочной скважиной.