Текст книги "Одна на двоих, или Отпускной переполох (СИ)"

Автор книги: Алиша Михайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16 Как в лучших романтических фильмах

Глава 16 Как в лучших романтических фильмах

Алекс молчал, внимательно смотря на меня. Он как будто и правда готов был ждать столько, сколько понадобится. Вот за это ангельское терпение я его ненавидела, и за него же была готова стоять с ним в воде до заката.

Я набрала воздуха в лёгкие и не смогла выдавить ни звука. Вот же чёрт. Признаться в собственной неправоте оказалось труднее, чем делать искусственное дыхание незнакомому мужику на пляже. Ладно, Катя. Давай. Он ждал в саду со свечами, а ты отменила через браслет. Скажи это вслух. Скажи, и будь что будет.

– Алекс, – голос прозвучал тихо, но это из за волн, конечно, из за них. – Вчера… я знаю, что ты ждал. Сад, свечи… Я поступила паршиво. И я не прошу тебя сделать вид, что ничего не было.

С его виска сорвалась капля, пробежала по скуле и застыла на подбородке. Я смотрела на неё, потому что в глаза смотреть было тяжелее.

– Я не злился. Правда.

– Врёшь.

Горячее дыхание коснулось моей щеки.

– Ну, может, самую малость, – признался он. – Я сидел в саду и думал: Ну вот. Ты проиграл брату. Снова. Отключил уведомления и пошёл к себе. Но утром…

Новая волна ударила в спину, неожиданно сильная, и меня качнуло вперёд. Алекс мгновенно подхватил за талию, придержал, не давая уйти под воду.

– Утром ты огрела моего брата книгой, – его пальцы на талии сжались. – И сказала, что я тебе нужен… это правда стоило того, чтобы ждать тебя.

– Алекс, я…

Вода качнулась нам навстречу, подтолкнула, сокращая последние сантиметры. Его пальцы коснулись моего виска, заправляя мокрую прядь за ухо, которая как на зло, вечно выбивалась из причёски и лезла в глаза.

Ладонь скользнула ниже, скула, подбородок, большой палец легко коснулся моей нижней губы. Он наклонился. Медленно. Так медленно, что я успела сосчитать три удара сердца и дважды подумать: «Алекс, какого чёрта так долго?» Я уже прикрыла глаза, как в лучших романтический фильмах, воздух между нами стал горячим и тесным, и…

– Я ПРИНЁС ДАРЫ МОРЯ!

Из воды в полуметре от нас вынырнул Рей. В зубах ракушка размером с ладонь. Вода стекала по рыжей шевелюре, татуировки полыхали азартным золотом, а глаза сияли как у дракона из моей дурацкой книги. Именно с таким лицом он наверняка приземляется на все башни округи.

Мы с Алексом отшатнулись друг от друга. Я в одну сторону, он в другую. Вернее, я отшатнулась, а Алекс остался стоять с таким выражением лица, будто мысленно досчитал до ста.

Рей выплюнул ракушку в ладонь и уставился на нас:

– Та-а-ак. Я нырнул на три минуты. На три! И что я вижу? – он картинно прищурился. – Вы тут что, без меня целуетесь⁈

– Мы не… – начала я.

– Я не… – начал Алекс.

– Ага! – перебил Рей, тыча ракушкой в нашу сторону, как вещественным доказательством. – У тебя рука на её щеке, у тебя глаза закрыты, и между вами было сантиметра полтора. От силы два. Я пилот, я расстояние на глаз определяю!

Я вздохнула и провела ладонью по лицу, стирая капли. Сердце всё ещё колотилось, как сумасшедшее, но я уже взяла себя в руки.

– Рей, ты вовремя. Спас меня от непоправимого. Ещё секунда и я бы, возможно, испытала положительные эмоции. А это вредно для моего врачебного цинизма.

Рей хмыкнул, покрутил ракушку в пальцах:

– Ну вот. Я, понимаешь, ныряю за даром моря, возвращаюсь как дракон, с добычей в зубах, а тут мой собственный брат…

– Она и правда красивая, – перебила я с улыбкой, кивнув на ракушку. – Дай посмотрю.

Рей осёкся на полуслове и вложил ракушку мне в ладонь. Мокрую, тяжёлую, всю в песчинках. Я сжала её в кулаке и поплыла к берегу.

За спиной послышался тихий смех Алекса.

– Эй! – заорал Рей. – Катя! Ты куда⁈ Я вообще-то ещё не закончил!

– Кажется, ты её достал, – спокойно заметил Алекс.

– Я⁈ Я достал⁈ А кто тут у нас…

Через пару секунд за спиной послышались два всплеска, один мощный, с брызгами, второй почти беззвучный. Догоняют. С этими двумя всегда нужно быть готовой, что твой уход обернётся погоней.

На берег мы вышли втроём. Песок обжигал ступни, с волос текло. Я повернулась к братьям. Они стояли плечом к плечу и смотрели на меня, пока я мысленно задавала себе вопрос: Господи, Катя, во что ты вляпалась? Но уже без паники. Скорее с любопытством.

– Всё, мальчики, до вечера. И наденьте что-нибудь. Оба. Терраса всё-таки.

Рей ухмыльнулся:

– Я приду в том, что тебе понравится.

Алекс молча потянул брата в сторону бунгало.

– Эй! – возмутился Рей, но с места сдвинулся. – Ты чего командуешь?

– Катя сказала не опаздывать. Идём.

Не успела я сделать и пары шагов, как сзади донёсся голос Рея:

– Док, последний вопрос.

Я обернулась.

– Какой?

– А на ужин будут те самые морепродукты, что и в беседке? Потому что если нет, я могу заказать. У меня связи с барменом.

– Связи с барменом, – повторила я. – Ты на курорте пятый день, а у тебя уже связи с барменом.

– Я коммуникабельный.

– Ты наглый.

– Это одно и то же.

– Пойдём, коммуникабельный, – Алекс уже не тянул, а волочил Рея за собой.– Нам нужно привести себя в порядок.

– Ты уже выполняешь её приказы! – Рей возмущённо взмахнул руками. – А говорил, что не подкаблучник!

– Я не подкаблучник, а пунктуальный.

– Это одно и то же!

Они ушли по тропинке, и я ещё пару секунд смотрела им вслед. Две макушки, рыжая и тёмная, удалялись к своему бунгало, и ветер доносил обрывки их спора.

– … ты специально дождался, пока я нырну!

– А ты какого чёрта так быстро вынырнул⁈ Я даже не успел…

– Не успел что⁈ А⁈ Договаривай!

– Ракушку у тебя отнять.

– Врёшь. Ты целоваться лез!

– А даже если и так? Ты сам сказал я проиграл. Вот я и решил больше не проигрывать.

Рей замолчал на секунду, но следом до меня донеслось, тихо, почти растерянно:

– … ты реально из-за неё изменился, брат.

Дверь закрылась, отсекая ответ. Я скинула шляпу, книгу бросила на тумбочку, рядом ракушку, пусть сохнет. Всё, пляжный комплект сдан.

Прошлёпала босыми ногами в ванную, стянула мокрый купальник и встала под душ. Горячая вода смывала соль и песок, а заодно остатки напряжения, которое держало меня в тонусе последние пару часов. Господи, ну и денёк.

Вытерлась, накинула халат и встала перед зеркалом: волосы торчали в разные стороны, плечи покраснели, а на щеке, кажется, до сих пор отпечатался песок.

– Катерина, – ожил браслет. – Разрешите дать рекомендацию по уходу за кожей. После солёной воды и активного контакта с двумя самцами эпидермис нуждается в увлажнении. Воспользуйтесь кремом на второй полке, зелёный тюбик.

– Ты теперь ещё и косметолог?

– Я многофункционален. И пока вы наносите крем, могу предложить варианты платья на вечер. У меня есть доступ к вашему гардеробу.

– Только попробуй.

– Молчу. Но красное мой фаворит. Оно подчёркивает глаза. И у него удобная застёжка. На случай, если…

– Цыц, – оборвала я его беззлобно. – Даже не начинай.

Взяв зелёный тюбик, начала втирать крем в плечи. Кожа после солёной воды действительно стянулась и прохладная текстура приятно охлаждала лёгкий зуд. В комнате было тихо. Три луны только начинали подниматься над морем, и их свет, пока ещё бледный, лился сквозь стеклянную стену.

– Так, – сказала я вслух. – Ужин. Терраса. Трое.

– Катерина, – ожил браслет. – Разрешите напомнить: вы ещё ничего не заказали. До назначенного времени остаётся полтора часа. Я могу предложить меню от шеф-повара. У них сегодня отличные морепродукты.

– Морепродукты, – я хмыкнула, вспомнив реевский вопрос. – Рей будет счастлив. А что по десерту?

– Рекомендую местное лакомство «Лунный поцелуй»: мусс из фиолетовых водорослей с нектаром трёх лун. Очень романтично. По статистике, 74% пар, заказавших этот десерт, заканчивали вечер… эм… сближением.

– Сближением, – повторила я и закатила глаза. – Ты можешь хоть раз сказать секс?

– Могу. Но этическая политика курорта рекомендует использовать более нейтральную лексику. Однако если вы настаиваете…

– Я не настаиваю. Заказывай. Морепродукты, салат, десерт на троих. И бутылку белого.

– Принято. Кстати, я взял на себя смелость заказать ещё и свечи. Алекс вчера их отменил, но сегодня, мне кажется, они будут уместны.

Сердце предательски ёкнуло. Вчера. Сад. Отменённое свидание. Это всё ещё отдавалось где-то под рёбрами, но теперь уже не виной, а скорее памятью о том, что чуть не пошло не так.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста, Катерина. И ещё: красное платье висит справа. Я проверил, оно не помялось.

Подошла к шкафу и открыла дверцу. Красное платье действительно висело справа, лёгкое, с открытыми плечами и мягкой драпировкой на талии.

– Катерина, – подал голос браслет. – Уровень эндорфинов зашкаливает. Я бы рекомендовал присесть и подышать в пакет, но, боюсь, вы и так счастливы.

– Да, – сказала я. – Счастлива.

Через полчаса я стояла перед зеркалом. Красное платье сидело как влитое, плечи открыты ровно настолько, чтобы выглядеть женственно, но не вызывающе. Волосы высохли и легли мягкими волнами.

На террасе послышался лёгкий звон. Официант расставлял тарелки, поправлял салфетки и в последний раз чиркнул зажигалкой над свечами. Я вышла на воздух и облокотилась о перила. Пахло солью, нагретым песком и цветами.С пляжа доносился смех. Крабы – хохотуны передразнивали детей, которые строили песочный замок у воды.

Браслет на запястье потеплел:

– Катерина, внимание, ухажеры на подходе. Пульс учащённый у обоих. Шаг уверенный. Один что-то напевает. Кажется, это Рей.

– Что напевает?

– Мотив напоминает свадебный марш, но я могу ошибаться.

– Господи.

В дверь забарабанили.

– Док! – раздался голос Рея. – Мы пришли! И мы в одежде!

Я улыбнулась и пошла открывать.

Глава 17 Сообщники

Глава 17 Сообщники

Дверь открылась.

На пороге стояли двое. Алекс в своей неизменной льняной рубашке с закатанными до локтей рукавами, в руке букет белых цветов, которые едва заметно светились в сумерках. Рей в тёмно-синей рубашке, застёгнутой на все пуговицы. Кроме верхней, но это явно была уступка его натуре, а не небрежность.

– Ты в рубашке, – сказала я, глядя на Рея. – Добровольно. Ты здоров? Голова не кружится? Может, присядешь?

– Очень смешно, док, – он хмыкнул и пригладил воротник. – Я, между прочим, полчаса выбирал, хотел произвести впечатление.

– Произвёл. Я думала, ты скорее в скафандр залезешь, чем застегнёшься на все пуговицы.

– Скафандр это для свиданий в открытом космосе, а у нас терраса. Пришлось импровизировать.

Алекс шагнул вперёд и протянул букет.

– Это тебе.

Я взяла цветы. Стебли оказались прохладными, влажными от вечерней росы. Длинные полупрозрачные лепестки пульсировали мягким серебристым свечением, будто кто-то наполнил бутоны лунным светом. На секунду прижала букет к лицу, вдохнула: ночная свежесть и что-то сладкое, едва уловимое, как запах сна.

– Они светятся, – сказала я тихо. – Как красиво…

– Местные, – сказал Алекс. – Растут у восточных скал, раскрываются только ночью. Пришлось подождать.

– Он полчаса гипнотизировал бутоны, – вставил Рей. – Я чуть не уснул, но результат того стоил.

Поймала взгляд Алекса. Он смотрел на меня пристально, слегка напряжённо, но стоило мне улыбнуться, как морщинка между бровей исчезла.

– Спасибо.

Несколько шагов до стола и цветы заняли своё место в вазе. Белые лепестки дрогнули и засветились ярче, словно благодарные за воду.

– А это от меня! – послышалось за спиной.

Рей выхватил откуда-то бутылку с серебристой этикеткой и махал ею так, что жидкость внутри заискрилась и затанцевала, подсвечивая стекло изнутри.

– Слёзы Проксимы, – прочитала я вслух.

– Местный ликёр, – пояснил он. – Сорок два градуса. Бармен сказал, что после него либо танцуют, либо признаются в любви.

– Сорок два градуса? – я приподняла бровь и посмотрела на него. – Ты хочешь, чтобы я заплакала или чтобы призналась в любви?

– Я за оба варианта. – Рей расплылся в ухмылке.

Алекс кивнул на террасу, где уже был накрыт стол. От свечей в стеклянных шарах тянуло теплом, смешанным с солёным морским воздухом, где-то внизу волны лениво лизали песок.

– Я смотрю, ужин уже готов.

Мы пошли к столу, и на секунду я оказалась между ними, Рей слева, Алекс справа. Ладонь Рея скользнула мне на талию и задержалась чуть ниже, на изгибе бедра, он даже не пытался делать вид, что это случайность.

Алекс отодвинул для меня стул, и рука Рея соскользнула, отпуская с явной неохотой. Я села, расправила салфетку, а он уже захлопотал над бутылкой, пробка хлопнула, ликёр полился в бокалы, и пряный ягодный запах смешался с ароматом запечённых морепродуктов.

Стало так хорошо и спокойно, что захотелось сидеть и молчать. Но Рей, конечно, молчать не умел.

– Кстати, док, – он оторвался от бутылки и поднял на меня глаза. – Ты в красном. Это…

Он осёкся, так осёкся, что я даже отложила вилку. Рей и потерял дар речи? Это было что-то новенькое. Янтарные глаза смотрели на меня, он чуть приоткрыл рот, будто слово, которое искал, только что вылетело у него из головы и теперь кружило где-то под потолком.

– Это… – повторил он. – Ну… в общем…

– Кажется, мой брат пытается сказать, – мягко перебил Алекс, и уголок его губ дрогнул. – Что ты выглядишь сногсшибательно, но слово слишком длинное, и он с ним не справляется.

– Алекс! – возмутился Рей. – Я справляюсь! Просто… да. Сногсшибательно. И ещё… – он обвёл рукой неопределённый круг в воздухе. – Вот это вот всё. Платье, глаза, волосы. Я пытался подобрать эпитет, но там, где ты, все эпитеты кончаются.

Я рассмеялась, чувствуя, как щёки заливает румянцем.

– Рей, признавайся честно ты на волейболе головой ударился?

– Это от ликёра, – тут же ответил он. – Я же говорил, после него признаются в любви, а я ещё даже не пил, только понюхал пробку. Представляешь, что будет после первого глотка?

– Боюсь представить.

– Зря, – он поднял бокал и посмотрел на меня поверх искрящейся жидкости. – Давайте выпьем. За красное платье и за женщину, которая в нём.

– Поддерживаю, – сказал Алекс и поднял свой бокал.

Мы чокнулись, и ликёр действительно оказался хорош, пряный, согревающий, с долгим ягодным послевкусием. Ужин пошёл своим чередом: мы передавали друг другу тарелки, смеялись, Рей в красках описывал, как однажды прямо в полёте решил поджарить себе мясо в кабине истребителя и чуть не угробил всю электронику. Алекс с каменным лицом добавил:

– Систему пожаротушения он тоже отключил, потому что она мешала ему слушать музыку.

Я хохотала так, что свечи дрожали. Рей, всё ещё ухмыляясь, потянулся за бутылкой и снова наполнил бокалы. Алекс рассеянно провёл пальцем по краю своего. Море шумело внизу ровно и глубоко, три луны висели прямо над террасой. Я откинулась на спинку стула и вдруг поймала себя на том, что смотрю то на одного, то на другого. В воздухе между ними больше не было напряжения.

– Вы сегодня другие, – сказала я то, что давно вертелось на языке.

Рей поднял бровь:

– В каком смысле?

– В хорошем. Вы… – я замолчала, подбирая слово.– … .как сообщники, а не соперники.

Братья переглянулись.

– Мы поговорили, – сказал Алекс. – Перед тем, как прийти сюда.

– И? – я перевела взгляд с одного на другого.

– И мы оба поняли, что ведём себя как идиоты, – Рей откинулся на спинку стула.– Три года. Три года мы не могли нормально поговорить.

– Из-за чего? – спросила я тихо.

Алекс поставил бокал на стол. В наступившей тишине стал слышнее треск свечи. Он смотрел на огонь, будто ответ лежал где-то между язычками пламени, потом заговорил:

– Из-за девушки, на которой нас обоих пытались женить.

Я отложила вилку. Пальцы сами собой сжались в замок на коленях, врачебная привычка. Вот оно, то, что мелькнуло в подслушанном разговоре и о чём браслет отказывался говорить.

– Расскажите. Всё. Я хочу понять.

Глава 18 Тактичное отключение

Глава 18 Тактичное отключение

Алекс смотрел на огонь, который тихо покачивался от лёгкого ветра с моря, и медленно заговорил:

– Это старая традиция. Когда-то, после первой волны колонизации, у Проксимы была нестабильная атмосфера. Магнитные бури… они били по генетике. Мальчиков рождалось гораздо больше, чем девочек. Женщина в семье была редкостью, ценностью. И чтобы род не угас, братья… часто оставались вместе и вели общий дом. Сейчас атмосфера стабильна, купола держат фон, но традиция осталась. Превратилась в символ статуса. Родители… – он помолчал. – Наш клан консервативный. Для них многомужество не просто обычай, это доказательство, что семья сильна.

– А если у тебя нет брата, то жену не дают? – спросила я.

Рей хмыкнул:

– Почему, дают. Просто это… как аренда жилья. Можешь и один снимать, но с братом престижнее. И балкон побольше.

Алекс бросил на него взгляд, в котором читалось: Ты сейчас реально сравнил многовековую традицию с арендой жилья?, но комментировать не стал. Рей перехватил мой взгляд:

– Короче, с Лирой родители хотели себе не просто жену для нас, а пентхаус с видом на три луны, – он усмехнулся. – Она из хорошей семьи, связи, статус. Идеальная партия. Для них. Не для нас.

– Мне тогда было восемнадцать. Рею пятнадцать, когда нас представили, – негромко добавил Алекс. – Симпатичная, умная, тихая. Мы с ней даже дружили. Но…

– Но одно дело дружить, – перебил Рей. – А другое, когда тебе говорят: вот твоя будущая жена. Не просто твоя, ваша. На двоих. И ты вроде и не против, но…

– Но ты не хочешь, чтобы за тебя решали, – закончила я.

– Именно! – Рей ткнул в мою сторону пальцем. – Док, ты понимаешь! Я ничего против Лиры не имел, но когда тебе говорят ты должен, то сразу хочется в обратную сторону. У меня с детства так, спроси у Алекса.

– Это правда, – подтвердил Алекс, его голос потеплел. – Если Рей слышал слово должен, значит делал ровно наоборот. Даже если должен было съесть ужин или лечь спать.

– Один раз я не спал двое суток, – гордо сообщил Рей. – Просто потому что отец сказал пора баиньки.

Алекс покачал головой:

– Мама потом неделю с ним не разговаривала.

– А отец?

– Отец сказал весь в меня, и ушёл в гараж.

На секунду воцарилась тишина, а потом мы рассмеялись так, что свечи на столе дрогнули. Рей откинулся на спинку стула, всё ещё ухмыляясь, но ухмылка вышла какой-то грустной.

– Короче, Лира была не против, – сказал он. – Её родители тоже хотели сою, но мы…

– Мы не любили её, – сказал Алекс ровно. – И она нас. Она хороший человек и заслуживала не этого.

Я перевела взгляд с одного на другого:

– И что случилось? Вы просто отказались?

Алекс опустил глаза:

– Отказался я. За нас обоих.

– Не посоветовавшись со мной, – добавил Рей, и в его голосе впервые за вечер прорезалась старая горечь. – Просто пошёл к родителям и сказал: Мы не будем. Я так решил. Как будто меня не существует.

– Рей…

– Да я знаю, знаю, – он махнул рукой. – Ты хотел как лучше. Ты всегда хочешь как лучше. Взял вину на себя, потому что я был младше, потому что родители и так считали меня проблемным, потому что… – он осёкся. – Потому что ты старший брат и ты всегда меня защищал, но я не просил, Алекс. Я хотел, чтобы ты спросил.

Повисла пауза. Алекс виновато смотрел на брата.

– Прости, – сказал он тихо. – Я должен был спросить, но в тот момент я думал, что так будет лучше.

– Ты вообще в курсе, что это самые длинные извинения в истории нашей семьи? Обычно ты говоришь «я был неправ» и идёшь читать свои научные журналы. А тут целая речь.

– Я работал над материалом, – сухо ответил Алекс. – Три года.

Рей заржал:

– Три года и всего два предложения? Слабовато.

– Зато ёмко.

– Ладно. Замётано. И, пожалуйста, не вздумай мне завтра прислать научную статью на тему: Эффективные стратегии примирения братьев. Я всё равно не прочитаю.

Я спрятала улыбку в бокал. По столу плыл запах ягод, соли и сладких ночных цветов. Море шумело где-то внизу, луны висели прямо над террасой. А я-то думала, для того чтобы они помирились, придётся пережить ещё одну драку и, возможно, очередное ведро с коктейлем. Но им хватило всего лишь разговора. И это радовало.

Алекс посмотрел на часы:

– Уже поздно. Нам, наверное, пора…

– Кому пора⁈ – Рей немедленно вскинулся. – Мне не пора. У меня вообще-то тут подушка занята.

Я приподняла бровь:

– Ты её занял мысленно?

– Этого достаточно.

– Рей, – голос Алекса звучал устало-терпеливо. – Мы ведь договаривались, что не давим на Катю.

– А я и не давлю! – он повернулся ко мне с видом оскорблённой невинности. – Док, я на тебя давлю?

– Ужасно, – сказала я серьёзно. – Просто невыносимо.

– Вот видишь! Она согласна!

– Это сарказм, Рей.

– Сарказм это тоже форма согласия.

Алекс вздохнул и поднялся, видимо решив, что проще увести брата физически. Рей тут же вскочил и они двинулись к выходу, продолжая спорить на ходу: Алекс тихо, Рей громко и жестикулируя. Проходя мимо моей кровати, он картинно ткнул пальцем в подушку:

– Вот! Видишь⁈ Подушка. Она меня ждёт! Мы с ней уже мысленно женаты!

Алекс даже не обернулся:

– Ты женился на подушке. Мама будет счастлива. Наконец-то.

Я смотрела, как они препираются из-за подушки, и вдруг поймала себя на мысли, что не хочу, чтобы этот дурацкий спор заканчивался. Потому что если он закончится, они уйдут. Оба. А я этого не хотела. Ни сегодня. Ни завтра.

Решение пришло раньше, чем я успела его испугаться. Стул тихо отъехал назад. Пальцы сами нашли застёжку на плече, ту самую, удобную, как сказал браслет. Одно движение и ткань скользнула вниз.

В голове тихо щёлкнуло, и раздался восторженный вопль браслета:

– УРА! Уровень эндорфинов зашкаливает! Активирую протокол: Тактичное отключение! Удачи, Катерина! Вы справитесь без меня!

И он замолчал. Сам. Впервые за весь отпуск. Господи. Даже браслет понял, что его статистика только что стала реальностью, в отличие от братьев, которые всё ещё спорили.

– Эй, мальчики.

Они замерли на полуслове. Рей обернулся первым и застыл с открытым ртом. Алекс медленно поднял глаза. Красное платье стекло вниз алой волной и замерло у моих ног. Я стояла перед ними в кружевном белье с тем самым дурацким бантиком, который больше не хотелось прятать в шкафу.

– Я не хочу, чтобы сегодня кто-то уходил. Ни один из вас.

– Док… – выдохнул Рей, и в его голосе не было ни капли дурашливости.

Алекс молчал и смотрел на меня так, что слова были не нужны.