Текст книги "Одна на двоих, или Отпускной переполох (СИ)"
Автор книги: Алиша Михайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 14 Тишина до…
Глава 14 Тишина до…
Утро началось с тишины. Я открыла глаза и сразу поняла: рядом никого. Подушка слева всё ещё хранила вмятину от рыжей головы, а вот сама голова исчезла.
Села, жмурясь от яркого солнца, и оглядела номер: ни шортов на стуле, ни сандалий у порога, только на тумбочке белел клочок бумаги, такой кривой, будто его вырвали из блокнота в спешке и даже не потрудились обрезать края. Всё это безобразие было придавлено ракушкой. Перламутровой, с голубоватым отливом, здесь такие редкость, обычно они фиолетовые или зелёные.
Взяла записку. Пробежала глазами:
'Док, я на волейбол. Курс лечения работает, надо закрепить.
p.s. Завтрак привезут в девять.
p.p.s. Ракушку нашёл на берегу, когда шёл. Она напомнила мне цвет твоих глаз. Ну, то есть… она тяжёлая. Отлично прижимает записки, чтобы не улетели. В общем, пусть будет.
P. p.p.s. В обед идём на флайт-байки над Изумрудным каньоном. Считай, что у тебя свидание с редким видом. Рей'.
Я перечитала последнюю строчку дважды. Почерк, как курица лапой, но смысл ясен: Флайт-байки. Каньон. Свидание с редким видом. Вчера он симулировал растяжение и орал про крабов, а сегодня, значит, пытается быть романтичным. Прогресс. Или, как сказал бы браслет, положительная динамика.
Ракушку поставила на тумбочку. Пусть будет, как напоминание о том, что рыжие нахалы иногда умеют удивлять.
Браслет на запястье потеплел:
– Доброе утро, Катерина. Я зафиксировал, вы только что улыбнулись. Дважды. Один раз читая про «редкий вид». Второй когда ставили ракушку. Это рекорд для восьми утра.
– Ты опять следишь за моей мимикой?
– Я слежу за всем. Это моя работа. Кстати, завтрак прибудет через четыре минуты. Рекомендую умыться. Волосы торчат в разные стороны. Это очаровательно, но завтрак лучше встречать в боевой готовности.
Я закатила глаза и пошла в ванную, а через десять минут уже сидела на террасе, свежеумытая, с мокрыми волосами, и уплетала местный омлет с зеленью. Солнце припекало, море лениво облизывало песок. Телефон тренькнул. Рабочий чат, двадцать три сообщения. Ну конечно.
Наташка:КАТЯ! Ты написала «смертные»⁈ В наш рабочий чат⁈ Я заржала так, что Петров подошёл и тоже прочитал. Теперь он ржёт вместе со мной и требует добавки. Ты там с кем⁈.
Костик:Екатерина Сергеевна, простите меня за пробирки! Я всё исправил! Не увольняйте! И пожалуйста, скажите, что «смертные» это не про меня. Я практикант!!!
Завотделением:Катя, у Петрова давление в норме, Костик живой и пробирки целы. А «смертные» беру на заметку. Лучше «смертные», чем «безнадёжные». Нам подходит. Жду с отпуска. Без тебя скучно.
Я прыснула в кофе и набрала ответ:Наташка, не паникуй. Костик, ты не уволен. Завотделением, я вас обожаю, с меня местный ром. А пока не теряйте, я на пляж.
Сообщение ушло, экран погас, я допила кофе и решительно встала. Хватит рассиживаться. Вчерашний вечер никуда не делся, и сад, в котором Алекс ждал меня с цветами и свечами, тоже. Я не знала, что скажу, но знала точно: нужно его найти. Посмотреть в глаза, убедиться, что он не сидит где-то в одиночестве, пережёвывая моё вчерашнее «планы изменились».
Влезла в сарафан. Расчёска, крем, шляпа. Сунула под мышку книгу про дракона, на всякий случай, вдруг придётся отбиваться от местной фауны. Или от рыжей. Или от совести, которая уже скреблась где-то под рёбрами.
– Браслет, где Алекс?
– Алекс находится на пляже. Левый край, у скалы. Биометрия: сердцебиение учащённое, уровень адреналина выше нормы. Возможно, он тоже собирается с мыслями. Или бегает. Или…
– А Рей?
– Рей на волейбольной площадке, издаёт звуки удовлетворённого самца редкого вида. У него всё отлично, вам туда не надо. Идите к Алексу. Он ждёт.
Поправила шляпу и вышла из бунгало.
Песок уже нагрелся, волейбольная площадка гудела где-то слева, но я не сворачивала. Шла прямо туда, где скала нависала над водой, мысленно прокручивая диалог. «Прости, что выбрала твоего брата»? Или «Ты мне тоже нравишься»? Или вообще без слов, просто сесть рядом и попросить рассказать про звёзды, как в тот вечер?
Ни один из вариантов не звучал достаточно честно. Потому что честный вариант был: «Я запуталась, Алекс. Ты мне нужен, но я пока не понимаю, как». И говорить такое человеку, который вчера ждал тебя со свечами, было откровенно паршиво.
Ладно. На месте разберёмся.
Шаг сам собой ускорился, шляпа подпрыгивала в такт, в боку чуть кололо, но я не сбавляла темп. Слева, со стороны волейбольной площадки, раздался крик. Я повернула голову и застыла. А там…
Песок летел столбом. Две фигуры катились по берегу, сцепившись в один рычащий, лупящий друг друга клубок. Рыжая шевелюра раз. Тёмная макушка два. По данным браслета, один из них должен был тихо сидеть у скалы и грустить, а второй орать на волейбольной площадке. Но браслет, как выяснилось, ни черта не понимает в мужских разборках.
Ветер доносил обрывки фраз:
– … не смей решать за неё!
– … а ты не смей решать за меня!
Я ускорила шаг, потом перешла на бег.
– Эй! – крикнула я. – Вы что творите⁈
Они не слышали. Точнее, слышали, но ровно в той степени, в какой два сцепившихся пса слышат окрик прохожего, уши дёрнулись, и тут же забыли. Песок летел во все стороны. Рыжая макушка мелькала сверху, снизу, снова сверху, тёмная уворачивалась, била в ответ, и весь этот клубок рычал и хрипел так, что крабы на камнях затихли.
Кажется, впервые за весь отпуск им было не до смеха.
– Алекс! Рей! Прекратите!
Алекс услышал первым. Его голова дёрнулась на мой голос, зелёный глаз сфокусировался, и он замер ровно на ту секунду, за которую Рей успел заехать ему кулаком в скулу. От удара его повело в сторону, он качнулся, отпустив на шаг назад, но в последний момент устоял и, к моему огромному облегчению, драться в ответ не стал, только выставил перед собой раскрытую ладонь. Скула наливалась красным, и это было скверно, но хотя бы он смотрел на меня.
Рей, в отличие от Алекса, заканчивать не собирался. Он ещё раз замахнулся, явно намереваясь приложить брата справа, и, судя по замаху, приложить от души. Так. Крики не работают. Вообще. Этому рыжему буйволу нужно что-то потяжелее слов.
Я дёрнула книгу из-под мышки, ту самую, с драконом, стальными трусами и клинической безнадёгой на семьдесят второй странице, и со всей дури, на какую только была способна терапевт, огрела Рея по голове.
Звук вышел отменный. Не «хрясь», не «шмяк», а густое, увесистое «БУМ», какое бывает, когда роняешь на пол медицинский справочник. Голова Рея дёрнулась вперёд, он по инерции сделал ещё шаг, споткнулся, взмахнул руками и рухнул на песок.
– Охренеть… – выдохнул он, ощупывая макушку. – Док, ты меня книгой⁈
– Если не успокоишься, получишь добавку, – рявкнула я, перехватывая книгу поудобнее. – Глаза разуй! Ты брата чуть не покалечил!
Алекс стоял чуть поодаль, прижимая ладонь к скуле, и смотрел на меня с таким выражением, какое я расшифровала как «спасибо» пополам с «кажется, я влюбился ещё сильнее». Рей перевёл взгляд на Алекса, на меня, на книгу в моей руке и медленно расплылся в ухмылке, невзирая на разбитую губу и шишку, которая уже набухала на затылке.
– Опять эта книга? Док, ты что, её ещё не дочитала?
Он поднял на меня глаза, в которых плясали бесенята, но теперь к ним добавилось что-то новое, что-то похожее на уважение.
– Ты меня ударила книгой про дракона. Это… я даже не знаю. Это лучший момент за весь мой отпуск.
Я перевела дух и опустила книгу. Алекс, воспользовавшись паузой, шагнул вперёд:
– Катя, ты не обязана была…
– Обязана, – перебила я, сдувая с глаз прядь. – Потому что вы мне оба нужны живыми и вменяемыми.
Рей поднялся и встал рядом с братом. Я оглядела обоих: взъерошенные, в песке, с синяками.
– Так. Что здесь произошло? Только что браслет доложил, что ты медитируешь у скалы, – я ткнула пальцем в Алекса. – А ты орёшь на волейбольной площадке, – палец переместился на Рея. А я прихожу и вы катаетесь по песку, как два тираннозавра в брачный период. В чём дело? Из-за чего драка?
Рей и Алекс переглянулись. Повисла та самая тишина, какая бывает, когда каждый из двоих знает ответ, но ни один не хочет произносить его первым. Я ждала. Песок под ногами был горячим, шляпа съехала набок, сердце колотилось где-то в горле, но я стояла и смотрела на них по очереди, пока Алекс не вздохнул и не опустил взгляд на свои руки:
– Я сказал ему, чтобы он отстал от тебя. Что ты заслуживаешь покоя, а не его гонок и ведра на голову.
– А я сказал, – Рей вскинул голову и сверкнул глазами на брата. – Чтобы он не решал за тебя, как привык решать за всех. Ты не приз на гонках, а взрослая женщина, которая сама разберётся, кто ей нужен.
– Стоп. Оба заткнулись. Я услышала достаточно.
Они снова уставились друг на друга, и я поняла: ещё секунда и перепалка вспыхнет снова.
– Значит, так, мальчики, – я метнулась между ними, выставив ладонь. – Я, конечно, польщена, что из-за меня устроили бои без правил. В мои двадцать семь это лучший комплимент. Но у меня вообще-то отпуск. И по плану шезлонг, книга и коктейль. А не разнимание двух… – я запнулась, подбирая слово помягче, но не подобрала, – … двух вас.
Перевела дух и поправила шляпу: воинственный настрой требовал хотя бы минимального порядка на голове.
– Поэтому сейчас вы оба стоите смирно. Я достаю аптечку и обрабатываю ваши боевые ранения. А вечером… – я сделала паузу. – Я приглашаю вас на ужин.
Над пляжем повисла тишина, только море шуршало по песку да где-то слева, на волейбольной площадке, кто-то заорал: «Эй, Рей, ты там живой⁈»
Рей не обернулся. Алекс тоже. Оба смотрели на меня, а я стояла и медленно осознавала: я только что вслух пригласила двоих. На ужин. На свою террасу. Вот нафига, Катя? Отпуск, шезлонг, книга, а не семейная терапия для двух инопланетных братьев. Но слово не воробей, обратно в рот уже не затолкаешь.
– На ужин? – переспросил Рей.
– На ужин, – подтвердила я. – У меня на террасе. И я надеюсь, что за этим ужином вы всё-таки поговорите по душам, без драк. В моём присутствии. Это не просьба, а приказ.
Рей поморщился:
– Док, может, лучше укол?
– Разговоры больнее, я знаю, но придётся.
Я опустилась на песок, скрестив ноги. Алекс, чуть помедлив сел рядом. Они переглянулись, но остались на местах, Рей слева, Алекс справа. Я залезла в сумку, выудила со дна аптечку и достала салфетки с антисептиком.
– Сначала ты, – повернулась к Алексу.
Он сидел неподвижно, только голова чуть склонилась набок, подставляя скулу. Я смочила салфетку и коснулась красноты. Желваки дрогнули под моими пальцами.
– Сейчас будет щипать.
– Потерплю.
Осторожно провела салфеткой вдоль скулы к виску, туда, где багровела свежая ссадина. Кожа была горячей, и я чувствовала, как он старается не двигаться. Наклонилась и подула на ранку, чтобы убрать жжение.
Алекс чуть повернул голову. Чужое дыхание коснулось моих губ. Наши взгляды встретились, и в воздухе между нами повисло то самое, невысказанное, что копилось с прошлого вечера.
Он так и не спросил про вчерашний вечер. Ни слова про сад, про свечи, про «планы изменились». Сидел и позволял трогать своё лицо, будто этого было достаточно. Словно я уже всё сказала, одним только дыханием на его скуле.
Из-за спины донёсся недовольный голос Рея:
– Я не буду с ним разговаривать.
– Будешь, – я не обернулась, продолжая вытирать скулу Алекса.
Убрала салфетку и только потом посмотрела на Рея:
– Теперь ты.
Он сидел, обхватив колени руками, и вид у него был нахохленный, ну чисто воробей, которому только что наваляли.
– Не дёргайся. Книжка по башке это, конечно, не гонки на шезлонгах, но тоже контактный вид спорта.
Я промокнула разбитую губу, он зашипел, но голову не отдёрнул. Татуировки на плечах едва заметно мерцали, видимо, сдерживался из последних сил. Пальцы скользнули выше, ощупали затылок.
– Шишка будет, – констатировала я. – А книгу жалко, её теперь на самом интересном месте не раскрыть, там угол загнулся.
– После такого удара, – он скосил на меня глаз. – Я готов жениться и скупить все книги про драконов. А главу про похищенных девственниц будем читать по ролям. Я дракон. Ты всё остальное.
– Это наглость, Рей.
– Ага. Фамильная черта. У нас с братом, говорят, общая.
Хмыкнула, убирая салфетку.
– Жениться ему. Шишка на затылке, а туда же. Давай сначала приведём тебя в порядок, а потом посмотрим, на что ты годен. Может, тебе массаж просто нужен, а не жена…
– Док, ты обещаешь массаж при свидетелях! – он тут же оживился. – Алекс, ты слышал!
– Слышал, – тихо отозвался Алекс.
– Не дёргайся, пациент. Иначе вместо массажа получишь повторный сеанс библиотерапии.
– Что получу?
– Книгой по башке.
– А. Понял. Уже не дёргаюсь.
Я отпустила его подбородок, поднялась с песка и оглядела обоих сверху вниз. Два взрослых мужика, взъерошенные, в песке, с синяками, сидят передо мной как провинившиеся мальчишки. Один смотрит с благодарностью, второй с предвкушением. И я, босая, в сбитой набок шляпе, с книгой под мышкой и аптечкой в руках.
Вот тебе и «шезлонг, книга, коктейль». Полевой госпиталь. Точнее, пляжный.
– Всё, – объявила я, закрывая аптечку. – Первая помощь оказана. Вечером вторая, психологическая. В восемь, у меня. И попробуйте только не прийти, завтра приду к вам с клизмой. Обоим.
Рей икнул. Алекс, кажется, улыбнулся, впервые за всё утро. Я поправила шляпу, сунула книгу под мышку и зашагала прочь по кромке воды, оставляя их на песке.
За спиной прозвучал отчётливый голос Рея:
– Она сказала клизма? Я не ослышался?
– Ты не ослышался, – ответил Алекс.
– Я боюсь эту женщину.
– Я тоже, – послышался тихий вздох. – Но, кажется, именно это мне в ней и нравится.
Глава 15 Терапия с полным погружением
Глава 15 Терапия с полным погружением
Я шагала прочь по кромке воды, и с каждым шагом настроение поднималось. Всё. Драка разнята. Пациенты обработаны. Вечером будет ужин, а до вечера целый день, и я намерена провести его в горизонтальном положении. Шезлонг, книга, коктейль. Мой курортный план всё ещё работал, пусть и с боевыми поправками.
Браслет на запястье потеплел:
– Катерина, внимание. Самцы вас догоняют. Оба. Пульс учащённый у обоих. Судя по всему, вы произвели неизгладимое впечатление.
– Они же только что на песке сидели. Куда им догонять?
– И тем не менее рекомендую обернуться.
Я не успела, потому что через секунду за спиной раздался топот, и знакомый голос проорал на весь пляж:
– Док! Ты куда⁈ А мы⁈
Рей нагнал меня в три прыжка, запыхавшийся, мокрый от пота, и с абсолютно счастливой рожей. Следом, чуть медленнее, подошёл Алекс.
– Мы с тобой, – выпалил Рей, переводя дыхание. – Ты нас пригласила на ужин, а сама сбегаешь. Это нечестно.
– Ужин вечером, – я поправила шляпу, которую сбило ветром. – Сейчас я хочу тишины, шезлонга и книги.
– Отлично. Мы тоже хотим.
– Вы хотите тишины?
– Мы хотим с тобой, – он обезоруживающе улыбнулся. – Алекс, подтверди.
– Подтверждаю, – тихо сказал Алекс.
Я оглядела обоих: взъерошенные, в песке, с синяками. Стоят плечом к плечу и смотрят с таким видом, будто я сейчас скажу «нет» и мир рухнет. Два нахала, один громкий, второй тихий. Оба ждут. Я выдохнула, сдаваясь.
– Ладно. Но если кто-то опять подерётся клизма. Обоим. Я предупредила.
– Док! – Рей картинно схватился за живот. – Ты сегодня уже второй раз упоминаешь клизму! Это не профилактика, это медицинский терроризм! У нас есть права пациентов!
– У тебя перелом воображения, а не права. Марш на шезлонги.
Алекс молча улыбнулся и первым пошёл к шезлонгам. Рей потопал следом, бормоча под нос что-то про «женщин с книжками и без жалости».
Свободные шезлонги нашлись у самой воды. Я устроилась в центре, вытянула ноги и наконец-то открыла книгу. Дракон как раз летал над замком и орал что-то про «моя женщина» и «пусть только попробует кто-то другой». Я вздохнула и отложила книгу. Слишком жизненно.
Рей рухнул слева, раскинувшись на спине, и принялся деловито стряхивать песок с живота. Быстро справился с собой, повернулся ко мне, оценил обстановку и с самым серьёзным видом переключился на моё плечо.
– Док, у тебя тут песок.
Я скосила глаза. На плече было абсолютно чисто.
– Где? Я не вижу.
– Врачебный взгляд замылился, – он уже потянулся и невесомо, одними подушечками пальцев, провёл по плечу, по ключице, задержался в ямочке у основания шеи. – Вот. Был песок. Теперь нет.
– Песок был только что на твоём животе, Рей. На мне загар и твоя наглая ладонь.
– Серьёзно? – он сделал вид, что изучает мою ключицу с научным интересом. – А это что? По-моему, ещё одна песчинка.
И коснулся снова,уже медленнее, провёл пальцем вдоль края лямки купальника. По спине пробежали мурашки, и я поняла, что пора прекращать это безобразие, пока оно не перестало быть игрой.
– Знаешь что, Рей, – я перехватила его ладонь. – Ещё одно движение и я беру книгу.
Он осёкся, покосился на книгу, которая валялась у меня в ногах, и медленно убрал руку.
– Понял. Книга это аргумент.
– Тяжёлый аргумент. В прямом смысле.
Алекс с тихим смешком придвинул свой шезлонг ближе к моему и потянулся за книгой.
– Можно? Хочу знать, чем сегодня оглушили моего брата.
– Там дракон и стальные трусы, – Рей зевнул, не открывая глаз. – И героиня, которая орёт.
– Алекс, что-то мне подсказывает, что ты не читаешь такое.
– Не читаю, – он открыл книгу и с интересом пролистнул страницу. – Но теперь хотя бы буду знать, как выглядит прикладная литература.
Рей фыркнул, не открывая глаз. Алекс перелистнул страницу:
– Тут анатомия страдает сильнее, чем мой брат после твоей книготерапии.
– Зато дракон хотя бы долетел, – пробормотал Рей. – А ты бы на его месте три часа прокладывал маршрут и советовался с бортовым компьютером.
– И долетел бы без пробоин.
На пару минут воцарилась тишина, та самая, ради которой я, собственно, и шла на пляж. Море дышало у ног, ветер лениво трепал край моего полотенца, солнце припекало ровно так, как надо.
Алекс сидел справа, откинувшись на спинку, и читал. Сначала просто листал, спокойно, размеренно, как научный справочник, потом приподнял бровь, хмыкнул, перелистнул ещё пару страниц и тихо выдохнул что-то похожее на «боже, что за бред», но с такой тёплой интонацией, что я невольно улыбнулась.
Удивительно: час назад мы орали друг на друга, а теперь лежим в тишине, и в этой тишине было что-то почти семейное. Как если бы мы всю жизнь так и проводили отпуска: Алекс с книгой, Рей с песком на животе, а я между ними, с закрытыми глазами и глупой улыбкой, которую не надо прятать. Бред, конечно. Но приятный бред.
Я приоткрыла один глаз и покосилась на Рея. Он лежал смирно, но желваки на скулах ходили, а пальцы выбивали по подлокотнику дробь, похожую на сигнал SOS. Тишина давалась ему с боем. Я мысленно поставила ему пятёрку за выдержку.
Зря. Потому что ровно в тот момент, как Алекс перелистнул очередную страницу, у рыжего сдали нервы.
– Всё! – он вскочил, шагнул к брату и выхватил книгу у него из рук. – Ты читаешь, как лабораторный отчёт. А тут нужна подача!
Мы с Алексом переглянулись, в его взгляде читалось: «Приготовься. Сейчас будет спектакль». Я едва заметно кивнула и откинулась на спинку, скрестив руки на груди.
Рей тем временем отошёл на шаг, выпрямился, прижал свободную руку к груди, ни дать ни взять поэт перед музой, только без берета и с дурацкой ухмылкой до ушей. Набрал воздуха в грудь и начал декламировать:
– Моя женщина! – проорал дракон, приземляясь на башню. – Я принёс тебе луну!
Опустил книгу и уже своим голосом добавил:
– Нет, ну каков! Я тоже так хочу. Приземлиться и проорать. Док, можно я буду драконом?
– Ты уже дракон, только без крыльев и вместо башни мой шезлонг.
– О! – он радостно ткнул пальцем в страницу. – А вот это вообще моё любимое: Стальные трусы заскрипели под натиском…
Поднялась с шезлонга и потянулась за книгой:
– Дай сюда.
– Не дам. Тут самое интересное. И он вошёл в неё, как…
– Рей!
Он отступил на шаг, не давая дотянуться, швырнул книгу на соседний шезлонг и вдруг одним движением подхватил меня на руки. Я ойкнуть не успела, а он уже бежал к воде, ветер свистел в ушах, а его хохот перекрывал шум прибоя.
– Алекс! – заорал он через плечо. – Догоняй!
Я вцепилась ему в плечи:
– Ты с ума сошёл⁈ Отпусти!
– Не-а.
И мы рухнули в воду. Волна накрыла с головой, тёплая, солёная, фиолетовая под солнцем. Я вынырнула, отплёвываясь и отпихивая Рея, который всё ещё ржал, как ненормальный, и тут же увидела Алекса.
Он стоял на берегу, у самой кромки воды, и расстёгивал рубашку.
Медленно. Пуговицу за пуговицей. Сначала у горла, потом на груди, потом на животе. Льняная ткань соскользнула с плеч и упала на песок, а он остался стоять, жилистый, поджарый, с белыми полосами шрамов, расходящимися от плеч к рёбрам.
Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Я смотрела на его шрамы, на то, как солнце золотит их края, и понимала: он только что снял не рубашку. Он снял броню. При мне. Для меня
Вода стекала по моему лицу, соль щипала глаза, но я не моргала. За всё время, что мы были знакомы, он ни разу не снимал рубашку. Ни на пляже, ни в гроте, нигде. Всегда длинный рукав, всегда закрыт, а теперь стоял под солнцем, не пряча ничего, и не отрывая от меня взгляда.
Волна лизнула его щиколотки, поднялась к коленям, бёдрам, вода сомкнулась над грудью, и он поплыл к нам.
– Ну ни хрена себе, – выдохнул Рей у меня над ухом, и в его голосе не было ни капли обычной дурашливости. – Алекс, ты реально снял рубашку? Я думал, ты скорее ядовитую лиану поцелуешь, чем…
– Заткнись, Рей! – я плеснула в него водой, чтобы осадить.
– Молчу, – он вытер лицо ладонью и расплылся в ухмылке. – Но, док, ты же понимаешь, что если он так и дальше будет раздеваться и смотреть на тебя своими разными глазами, мне придётся тебя украсть. Как тот дракон. С башни. С шезлонга. Неважно. Я уже присмотрел место.
– Тогда мне придётся орать, как та девица на девяносто девятой странице, и звать на помощь. А помощь, заметь, – я кивнула на Алекса. – Уже здесь. Так что думай, дракон, оно тебе надо?
Рей заржал так, что чуть не захлебнулся, Алекс подплыл ближе, и я вдруг поняла, что мы втроём в воде, в фиолетовых волнах, под розовым небом, и между нами нет ни рубашек, ни брони, ни дистанции. Только кожа, соль, солнечные блики и это странное, новое, пульсирующее в воздухе напряжение, от которого хотелось то ли смеяться, то ли нырнуть поглубже и не выныривать.
– Ты долго, – сказала я, глядя на Алекса.
– Я выбирал момент.
– И выбрал, когда меня уже утопили и я наглоталась воды?
– Ждал, пока вы закончите, – он чуть склонил голову. – Вы с Реем очень громко обсуждали драконов, решил не встревать.
– То есть ты стоял на берегу и ждал, пока мы наорёмся?
– Да. Я терпеливый.
– Терпеливый, – передразнил Рей. – Слишком правильный, слишком терпеливый, слишком… сухой.
Алекс усмехнулся:
– Я в воде, Рей. Я не могу быть сухим.
– Ты сухой внутри! Как… как лабораторный отчёт!
Вода мягко качнула меня, я шумно выдохнула, убирая мокрые волосы с лица. Господи, Рей. Опять. Сейчас он доведёт Алекса до ручки и начнётся второй раунд пляжного побоища. А у меня нет под рукой аптечки, да и книга осталась на берегу. Кто же знал, что с этими двумя всегда нужно быть при оружие?
Алекс, видимо, подумал о том же. Зачерпнул воду и запустил брату прямо в лицо. Брызги долетели до меня, и я зажмурилась, а когда открыла глаза, Рей уже уходил под воду, но через секунду вынырнул, отплёвываясь, с круглыми от шока глазами. Вода стекала по его ресницам, по щекам, по дурацкой ухмылке, которая медленно расползалась обратно.
– Ты… ты в меня плеснул? Первый? Ты⁈
– Ты назвал меня сухим, – Алекс пожал плечами и улыбнулся. – Я решил добавить влаги.
– ДОКТОР! – заорал Рей на весь пляж. – ТЫ ВИДЕЛА⁈ ОН ПЛЕСНУЛ! ПЕРВЫЙ! Я СТАВИЛ НА ТО, ЧТО ОН ЕЩЁ МИНУТУ БУДЕТ ИЗОБРАЖАТЬ СТАТУЮ, А ОН ВЗЯЛ И ПЛЕСНУЛ!
– Видела. Кажется, ты его спровоцировал.
– Конечно, спровоцировал! Я всю жизнь его провоцирую! Но он же никогда не ведётся! Никогда! – Рей снова повернулся к Алексу. – Брат, признайся, это Катя на тебя так влияет? Рядом с ней ты раздеваешься, дерёшься и читаешь любовные романы? Что дальше?
– Дальше я планирую заставить тебя замолчать, – Алекс перевёл взгляд на меня, и в его зелёном глазу плясали чёртики. – Составишь компанию?
И мы плеснули в Рея одновременно. С двух рук. Рей ринулся в атаку, поднимая тучи брызг, я хохотала и пыталась спрятаться за Алекса, который неожиданно оказался отличным щитом. Кожа под моими ладонями была тёплой, белые полосы от шрамов едва заметно выступали, и я на секунду забыла про Рея и брызги. Было в этом что-то… правильное? Вот так стоять, держась за него и чувствовать себя на своём месте.
Алекс повернул голову и посмотрел на меня через плечо:
– Ты прячешься за мной?
– А ты против?
– Нет, – он чуть подвинулся, заслоняя меня от очередной волны.
Рей, тем временем, обошёл с фланга и запустил в нашу сторону целый фонтан. Алекс не остался в долгу, его ответная волна хлестнула Рея прямо в лицо, тот зажмурился, ушёл вбок от волны и вдруг вынырнул уже в нескольких метрах от нас, отплёвываясь и заорал:
– Я там ракушку увидел! Здоровенную! Скоро вернусь и проверю, не утопил ли ты мою женщину.
– Я не твоя женщина! – крикнула я ему в спину, но он уже нырнул.
И сразу стало тихо. Мир будто выдохнул. Шум брызг, крики, хохот, всё разом исчезло. Мы остались вдвоём с Алексом. Волны мягко покачивали нас, и в наступившей тишине я вдруг поняла, что сейчас самое время для разговора, который я, кажется, ждала вечность.
