Текст книги "Чужая жена, или Поцелуй Дракона (СИ)"

Автор книги: Алиса Хоуп

Соавторы: Надежда Олешкевич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

– Я не стану бежать, – категорично заявила я.

Фо-фо покружила на месте, наметилась на мою кровать, но прыжок не удался. Задняя часть начала уходить вниз. Животное выпустило когти, заработало лапами, однако планомерно сползало с видом, будто там не пол, а лава. Собака сдалась. Облизалась.

– Побежали… тебе говорю! – рявкнула и снова попыталась одолеть неприступную крепость в виде моей кровати. – Черт!

За окном давно сгустилась ночь. Я благополучно проводила гостью, уложила малышку спать, не забыв рассказать ей на ночь сказку из своего мира, а после уселась в спальне перебирать почту. Тогда и послышался скрежет. За дверью оказался питомец Ноэрии. Он энергично забежал ко мне и уселся в самый центр длинноворсового ковра.

– Проспал, сорян, – сказала тогда собака.

Выяснив, что еще днем она спряталась в доме и благополучно задремала, мы вернулись к теме побега.

– Девчонку заберут, вот увидишь.

– Я не позволю.

– Ты же баба!

– Попрошу без…

– Баба, и все тут! Это у себя на родине ты еще попыталась бы выгрызть свое, а здесь… – Фо-фо завиляла хвостом, оттолкнулась и снова решила запрыгнуть на кровать, но съехала. – Чтоб тебя короеды сгрызли! Не подсобишь?

– Нет.

– Ай, неблагодарная, – чихнула собака и направилась к креслу, но в последний момент взяла разгон и прыгнула…

Глаза выпучила, язык высунула, задними лапами усерднее заработала. Дергалась, словно в припадке, поскуливала. И снова оказалась на полу.

– Чем кресло тебя не устраивает?

– Я, может, хочу в последний раз с красоткой на кровати пошалить. Когда еще шанс выпадет? – сказала и посмотрела на меня своими черными бусинами, пытаясь растопить мое черствое сердце. – Бесчувственная! Как и твой Хранитель! Два сапога пара.

– Он не мой.

– А чей, этой мымры белобрысой? Пф, – фыркнуло фивотное и, не спуская с кровати глаз, будто она могла случайно исчезнуть, заняла место на кресле.

– Давай не будем о нем.

– Лады, не будем. Тогда собирай вещички, да поживее.

– Я же сказала, мы не побежим. Это раньше я от всех бегала, а теперь намерена отстоять свое.

– Тю, твоего тут ничего нет!

– Спасибо за поддержку.

– Ты это, не злись, но местное мужичье не позволит, чтобы какая-то баба забрала у них голдишко. Или богатство уже глаза ослепило? Не надо нам этого, там еще дракон…

– При чем здесь дракон?

– Побежали, говорю! Собирай манатки, ценности, документы, поплывем раненько утром на Север, там перекантуемся первое время, разживемся. Глядишь, устаканится все, то вернемся.

– Ты мне зубы не заговаривай. Я давно заметила, что ты что-то знаешь.

Фо-фо поднялась, походила по креслу туда-сюда и плюхнулась, словно задние лапы внезапно ослабли.

– Знаю. Да, знаю, поэтому и советую бежать, рыжунька ты хранительская. Ну, давай, собирай манатки, – склонила собака голову на бок.

В словах разговаривающего животного имелось зерно истины. Мне будет сложно! Мужчины управляли этим миром, видели в женщинах лишь придатки к себе, таким величественным и властным. И ссора с Ладэном тому подтверждение.

С рынками будет сложно. Уверена, это не последние и не самые серьезные проблемы, которые свалятся на мою неподготовленную голову. Тем более Барион вскоре даст о себе знать. К тому же останется Свейн со своим предвзятым отношением ко мне, не говоря уже о нападении человека в черном плаще.

Как много всего.

Сбежать – это выход!

Покинуть столицу, уехать в дальнюю провинцию, подальше от забот и суеты, найти свое место под солнцем и наслаждаться жизнью, которая сейчас напоминала забег с препятствиями.

– Нет, – сказала, скорее, себе, чем Фо-фо. – Мы останемся. У меня на счету есть внушительная сумма, которую я готова потратить на всех адвокатов империи, чтобы отстоять свое право быть опекуном Амалии. Тем более Ноэрия обещала помочь.

– Моя бабулька не всесильна.

– У нее есть дар внушения, а он многого стоит, – не согласилась я, все больше убеждаясь в правильности своего решения. – Тем более, если сбежать сейчас, то я подтвержу их убеждение по поводу женщин. Нужно бороться, отстаивать свои права, показать стальную волю и несокрушимость.

– У-у-у, – спрыгнула на пол Фо-фо. – Ты часом не из этих, не из феминисток? Не, я ж не против… Оголенный верх, протесты в храмах. Можем устроить! Я отлично рисую на теле, особенно спереди.

– Кем ты был в прошлой жизни?

– Ай, вспоминать грустно, – собака прикрыла передней лапой морду и даже заскулила немного. – Побежали… Рыжунечка кудрявая, симпотяжка, побежали, а? Отбросим твои речи, с тебя хорошая баба-воин, но иногда…

– Я не передумаю, – покачала головой.

Мы должны выиграть это дело, все получится. И пусть мистер Георд задает провокационные вопросы, он не сможет доказать мою вину, потому что я не виновата. За мной правда!

Вот только волнение, подкрепленное предложением собаки сбежать, не унималось. Мешало спать, не давало покоя. Въелось в мысли, стало спутником во время завтрака, помешало насладиться дивным утром в компании очаровательной девочки, сделавшей лично для меня чудную бежевую шляпку с милыми перьями.

Я уверяла себя, что все обойдется, но неосознанно готовилась к худшему. Что я могу? Справлюсь ли?

Я даже в Торговый Дом поехала, оставив Фо-фо с Амалией, чтобы отвлечься. Остановилась у входа, отстраненно осмотрела здание и вдруг заметила силуэт на втором этаже, как раз в окне моего кабинета.

Не раздумывая ни секунда, я побежала к лестнице, вскоре ворвалась в помещение и увидела склонившегося над моим столом Хэдрика.

– Что ты делаешь?

– Отчет, – выпрямился он.

– Хм… А здесь, помимо тебя, никого не было?

– Нет, миледи. Только я. Вот, пришел пораньше и сразу взялся за работу. Кстати, вы вчера ездили в мастерскую? Негоже столь прелестной даме, леди, хозяйке плавучих рынков, бывать в пропитанным потом и маслом месте. Приказали бы, и я сам решил бы все вопросы.

– А покажи-ка мне твой отчет, Хэдрик, – от нехорошей догадки ком встал в горле.

– Так не готов еще, миледи, – с невозмутимым видом ответил секретарь-помощник, который слишком много на себя брал.

Его навязчивость мне все больше не нравилась, а теперь еще в голову закрались мысли определенного характера. Наверное, отчасти тому виной разговор с Ладэном, который, стоило остынуть и проанализировать произнесенные в разгаре очередной ссоры слова, уже не казался мне «крысой». Зато кое-кто другой вел себя подозрительно.

– Покажи то, что есть, – приблизилась я к Хэдрику и заметила его движение.

Вырвала из рук бумаги, которые секретарь-помощник попытался незаметно спрятать, пробежала по ним глазами.

– Зачем тебе текущие цены аренды?

– Хотел сопоставить с прошлым сезоном и предложить увеличение, – с честным лицом ответил он. Но соврал ведь, чувствую, знаю! – Мест стало меньше, на товар снизился спрос. Чтобы не потерпеть сильные убытки…

– Мы не будем повышать аренду!

– Миледи, – вздохнул Хэдрик, – поверьте, так надо. Мелкие торговцы не принесут нам прибыли, а крупные останутся. Мы радеем за качество товара, предоставляем место для ее реализации. Платформы переполнены, нужно срочно их разгрузить!

– Ты за кого меня принимаешь?

Мужчина в пару движений разложил по стопкам бумаги, поднял голову. И такая улыбка была на его лице, что мне стало тошно. Ладэн прямо заявил о своем мнении, этот же просто притворился и решил, что сможет обвести вокруг пальца дуру в юбке. Прогибался, льстил, помогал… и «направлял». Даже сейчас вел себя, как подчиненный с начальницей, ничем не выдавал своего отношения. Однако я все увидела. И поняла!

– Хотя да, ты прав, наверное, – с задумчивым видом согласилась я. – Поднимем цены, ограничим поток торговцев – нам отребье ни к чему. Точно! Займись планом, как это лучше устроить, а я вечером загляну и подпишу.

Неприятно, когда тебя считают настолько слепой и глупой. Но придется ему узнать, что и мы не лыком шиты.

Я покинула Торговый Дом с тяжелым сердцем и поехала в мастерские. Не нашла там мистера Осайра, однако получила отчет от его временного заместителя. В рядах работников был выявлен вредитель, ответственный за задержку третьей платформы, также найдена причина поломки первой…

– Так-так, – в нетерпении поторопила я механика.

– Виноват человек, миледи, – с придыханием ответил тот, будто был очарован мной и немного побаивался. – Если говорить простым языком, то не обнаружено несколько важных креплений, которые никак не могли поломаться сами. Перед отправкой платформ мы каждую осматриваем. В тот день я заменял мистера Осайра и был невнимателен… Но я сразу, как только все случилось, получил выговор и был лишен оплаты за этот месяц! Впредь ничего подобного не повторится, обещаю.

– Хм, – только и выдала я.

– Лори и Ханирсон, бывшие ответственные за первую, тоже заплатят за свою оплошность, а Игиар… – Родэн пожал плечами, обернулся. – Этого малого и сегодня никто не видел. Понял, что запахло тиной и уже второй день не приходит на работу.

– Остались только надежные люди?

– Почти, миледи. Мистер Осайр как раз этим занимается. Он лично проверяет каждую платформу и расспрашивает ребят. Мы не подведем.

– Надеюсь, – снизошла я до мимолетной улыбки, предпочитая с подчиненными держать дистанцию и не показывать себя белой да пушистой. Они от меня подобного не дождутся.

Казалось бы, что еще могло произойти этим утром? Время неумолимо приближалось к моменту заседания, внутри все леденело от понимания, что на меня вскоре выльется очередная грязь обвинений и исковерканной правды. Мне следовало приехать домой и с малышкой отправиться в Дом Правосудия. Однако не успела я выйти из мастерских, как увидела приближающуюся коляску с двумя мужчинами. Одним из них был Ладэн, который разговаривал с моим!.. мистером Осайром.

Ох, как я разозлилась. Понеслась к ним навстречу. Впилась взглядом в бывшего помощника и уже собралась обвинить его во всех смертных грехах, ведь неспроста он сейчас дружески беседовал с моим подчиненным, на которого я полагалась. Казалось, он единственный остался верен мне. Или, если правильно судить, моему покойному мужу.

– Мистер Корт? – вместо потока гневных слов я приклеила на лицо выражение отстраненного удивления.

– Миледи, – живо отозвался вместо него мистер Осайр, – я заезжал в Торговый Дом, но ваш помощник сказал, что вас сегодня не будет.

– Впредь не слушайте Хэдрика, ему недолго осталось работать с нами, – ответила я мужчине и снова посмотрела на Ладэна.

– Как так?

– Он предал нас. Его вина не доказана, однако я уверена, что именно он стоит за всеми неприятностями последних дней. Но не переживайте, я с ним разберусь и придумаю достойное наказание.

Мужчина обернулся на Ладэна и, кивнув ему, попрощался со мной. В воздухе разлилось напряжение. Я смотрела в упор на женоненавистника и ждала, что он скажет.

Однако он молчал. Не уступал мне в поединке взглядов.

Заржали кони. Возница выругался, я почувствовала дуновение ветра, а потом застыла с расширенными от ужаса глазами. В паре сантиметров от меня в воздухе застыл хвост.

Рядом оказался Ладэн. Он взял меня под локоть и ответ в сторону, а после взмаха его руки хвост закончил траекторию полета и ударился о конский бок.

– Зачем вы это сделали? – отмерла я.

– Неприятно было бы получить по лицу…

– Кхм, спасибо, – поправила я съехавшую на бок шляпку – ее мне утром подарила Амалия.

– Вас подвезти?

– Чего вы добиваетесь, мистер Корт?

Он обернулся, я последовала его примеру. За дверью мастерской спрятался подглядывающий мистер Осайр, словно задался целью свести нас.

– Что происходит? – спросила с нажимом. – Если вы пришли ко мне в надежде на примирение, желаете вернуть свое место, ведь я же же-е-енщина и мое место в спальне или на кухне, то есть не во главе плавающих рынков, которые с моим приходом упорно идут ко дну, то…

– Не понимаю, чем вы всех очаровали! – отступил от меня Ладэн. – В ваших руках все рушится, а вы делаете вид, будто именно этого и добивались.

– …Я согласна, – запоздало закончила я и выгнула брови от удивления. – Этого добивалась? Позвольте прояснить ситуацию, это ваш секретарь сует нос не в свои дела и крутит шашни с лордом Датсом.

– Откуда знаете?

– Догадалась! Ох, ну вы и неприятный тип.

– Вы не лучше, миледи! Погодите, согласны?

– Да, вы не ослышались! Но что-то мне резко захотелось поменять свое решение и не возвращать работника, который только и жаждет меня оскорбить.

– Вы первая начали.

– Чем? Тем, что родилась без кое-чего между ног?! – возмутилась и вдруг поняла, что у нашего разговора имелись посторонние уши.

Меня занесло! Не следовало выражаться подобным образом. Я прикусила губу и, взяв Ладэна под локоть, отвела в сторону.

– В общем, если вы хотите…

– Хочу! Простите за тот выпад. Я не ожидал от лорда Горлэя подобного решения.

– Скажу в его оправдание, что ему пришлось. Рынки достались не мне, а его внучке, но я стала ее опекуном, потому что… опять же пришлось. Это не мой выбор, я такая же заложница ситуации и просто хочу сохранить то, что есть.

– Понимаю, – закивал мужчина и даже взял мои руки в свои. – Еще раз прошу прощения! Я наговорил лишнего, не думал, что женщина может быть адекватной и сориентироваться в мужских делах. Ваше быстрое решение заменить платформы показало вас с лучшей стороны. Я разговаривал с некоторыми поставщиками, они спрашивали моего совета, стоит ли сотрудничать с вами…

– Все-таки я была тогда права?

– Отчасти. Я не отговаривал. Все же плавучие рынки отчасти и мое детище. Я много лет работал с Вемундом и с вашим появлением испугался, что все разрушится в одночасье. Но теперь вижу, что вы справились и даже в состоянии руководить, однако…

– Не продолжайте! – прервала я его. – Лучше возвращайтесь и помогите разобраться с Хэдриком.

– О, с удовольствием. Я как раз вчера застал его разговор с лордом Датсом, хотел вас предупредить, но встретил возле Торгового Дома мистера Осайра… В общем, я знаю, как поступить с Хэдриком.

– Вот и чудно! Займитесь этим, а мне нужно спешить. Позже обсудим детали нашего сотрудничества.

Окрыленная завершившимся конфликтом, я распрощалась с новым старым помощником и вскоре забрала Амалию, чтобы с ней за руку войти в зал суда. Сегодня появилось больше зрителей. Ноэрия не выдержала и приехала нас поддержать, было несколько незнакомых лиц, а еще Каталина и… Барион.

Я запнулась, увидев его наглую ухмылку. Внутри скрутило, обожгло. Он словно явился для того, чтобы воочию лицезреть мое падение.

Мне стало дурно. Белые стены снова сдавили, будто нависли надо мной, напоминая о моей ничтожности. Кто я? Сирота из другого мира, у которой даже имя – подделка. Они все узнают. И тогда…

Стук молотка вырвал меня из болота панических мыслей. Я отметила, что сегодня на Совете Трех было именно три судьи, а не один, как вчера. Видимо, дело превратилось из проходного в требующее внимание полного состава.

Значит, не все потеряно. Есть, за что зацепиться, не все однозначно и понятно.

Я окинула взглядом зрителей, намеренно не задержалась на Барионе – не давал он мне покоя – и посмотрела на только прибывшего Леона. Важный, отдаленно напоминающий отца, но не такой упрямый. В его чертах лица было больше мягкости. Словно… ему по-прежнему наплевать, получит ли он наследство или останется со своими неоплаченными долгами. Не горели у него глаза!

Зато у Бариона горели. Ох, как полыхали. И поглядывали эти два мужчины друг на друга неспроста. Словно они были в сговоре, затеяли шалость, и она почти удалась.

Что их связывало?! Неужели братец Каталины подтолкнул Леона подать на меня в суд? Осененная этой догадкой, я не сразу расслышала первые слова судьи и, после небольшой вступительной речи, короткий вопрос адвоката, обращенный ко мне.

– Что?

– Была ли произведена консумация брака?

Глава 12

Дверь приоткрылась. Я заметила шевеление, однако не могла оторвать взгляд от адвоката Леона. Нет, мне послышалось. Он сейчас не спрашивал, спала ли я со своим мужем, ведь данный вопрос как минимум неприличен. Вот только мистер Лоранд не спешил протестовать, а судьи принимать этот самый протест. Все ждали. Ждали ответа.

– Да, – прозвучало короткое в тишине зала, где люди должны говорить правду.

Но как, если обвинение лжет? Как оставаться честной, когда другие играли не по правилам?

– Хм, – заключил мистер Георд и повернулся к судьям. – Позволите применить на леди Горлэй зелье правды? Никакая девушка не сознается в столь деликатном вопросе, не залившись при этом краской. Обвиняемая же…

– Протестую, реакция леди Горлэй не является подтверждением лжи, девушки встречаются разные. Вы получили ответ.

– Когда они успели консумировать брак? Вемунд Горлэй умер сразу после свадьбы.

– Не сразу, а под утро. Личная жизнь моей подопечной не имеет к рассматриваемому делу никакого отношения.

– Я так не считаю. В завещании указана жена покойного, однако можно ли считать женой ту, которая до конца ею не стала? Брак не действителен. Значит, все перечисленное в завещании наследство отходит первому на очереди претенденту, то есть сыну Вемунда Горлэя, Леону Горлэю.

– Не спешите присваивать чужое, – улыбнулся мистер Лоранд. – В завещании два наследника: супруга и внучка. Вот сидит первая, а там вторая. Леон Горлэй, как я сказал вчера и повторю для почтенных судей сегодня, не получил ничего из-за своего образа жизни. Вемунд Горлэй оформил на себя опеку за его дочерью в связи с некоторыми обстоятельствами: пьянки, разгульная жизнь, азартные игры, долги.

– Однако образ жизни леди Виктории Горлэй тоже оставляет желать лучшего. Назвалась чужим именем, обманом решила вступить в брак с многоуважаемым лордом, имеет связи с бандитами, безответственно относится к маленькому ребенку, позволяя девятилетней Амалии гулять по столице одной и нырять в Дилейлу, не занимается ее образованием, и помимо всего прочего у них в доме завелись крысы, на которых давно нужно вызывать инспекцию, а не ловить самой. Также у нас имеются свидетели того, как пару дней назад маленькая девочка оказалась одна на оживленной улице и рыдала.

Разбудите меня, чтобы я проснулась!

– Миссис Жиена, будьте добры, – позвал адвокат невысокую женщину из зала.

Она заняла указанное место, поклялась говорить только правду и рассказала, что на днях видела эту маленькую девочку одну на улице Центральной и нет, этой леди рядом с ней не было. Да, девочка плакала. Больше ничего не заметила.

– А почему не подошли? – задал ей вопрос мистер Лоранд.

– Так это… – захлопала глазами женщина.

– Вдруг случилась беда? Почему вы не помогли маленькой девочке?

– Так это… я спешила.

– Куда?

– Протестую, свидетель не виноват в беспечности ответчицы.

– Протест принят.

Далее было еще несколько человек, которые на этот раз наблюдали за мной, прогуливающейся с Каталиной по парку, также нашлись свидетели «нападения», учиненного мной.

Это безобразие длилось около часа. Меня обвиняли, мой защитник приводил доводы против. И вроде бы красиво говорил, но я видела, что речь не впечатляла судей. А после снова повторился первый вопрос:

– Консумировали ли вы брак, леди Горлэй? – встал передо мной адвокат, намеренно возвышаясь. Он наотмашь хлестал меня обвинениями, засыпал вопросами, выковыривал из правды гнильцу. Лишал самого воздуха. Давил. – Учитывая ваши сложные взаимоотношения с лордом Вемундом Горлэем, которые нельзя назвать романтическими, вы могли оттянуть этот момент, зная, что спать со старым мужчиной… кхм… вовсе не придется.

Я смотрела на него в упор. Сжимала кулаки. Уговаривала себя молчать, ведь мой адвокат все нужное скажет. Но нервы искрили, разрядами тока били по вискам, толкая выпустит на волю эмоции и открыть присутствующим глаза.

Казалось, он у меня уже отнял Амалию. Сумел доказать, что я не компетентный родитель, в то время как Леон в праве вести разгульный образ жизни, но оставаться достойным для того, чтобы заботиться о ребенке. Я же… безответственна, с опасными связями, вспыльчива, груба, к тому же невоспитанная, пагубно влияла на малышку и вообще являлась исчадием бездны, или что там у них в качестве ада?

И в данный момент мне вспомнился взгляд, которым мистер Георд одарил меня в самом начале. Наверняка сейчас об этом думал. О том, что мне следовало соглашаться на первоначальные условия. Теперь пути назад нет.

«Ты останешься ни с чем, дамочка!» – кричала его ухмылка.

– Да, – снова солгала я, сильнее сжимая кулаки.

Ногти впились в ладони. Они жгли. Сердце с трудом разгоняло кровь. Я чувствовала, как меня сковывает липким холодом понимания, насколько все плохо. Слишком много грязи было вылито в мою сторону. И хоть мистер Лоранд пытался очистить мою репутацию, все выглядело не лучшим образом.

Сложилось впечатление, что исход предрешен. И ни для кого не осталось секретом, в чью пользу склонилась чаша весов правосудия.

– Да! – повторила отчаянно и вскочила, не в силах больше терпеть.

И пусть мне запретили высказываться. Пусть мнение судей уже сложилось. Я должна хотя бы попытаться, да просто сказать, что здесь прозвучала гнусная ложь и все не так, как они говорили. Да, мой адвокат как раз пытался это доказать. В общем, пытался…

Но не успела пламенная речь сорваться с языка, как взгляд зацепился за Роуэна.

Мужчина стоял возле двери, сложа руки на груди, и наблюдал за происходящим с каменным выражением лица. А стоило мне его заметить, как Хранитель зашагал к нам.

– Позволите?

О, нет, он же ложь чувствует!

Я не знала, радоваться или плакать. Роуэн обычно хорошо ко мне относился, не раз выручал, однако сейчас вроде как злился. И если он решил отомстить, то сейчас выдался очень удачный момент. Тем более Каталина рядом, появился хороший повод очистить свое имя перед невестой после нашего с ним поцелуя.

Сердце едва стучало. Я ждала слов мага, как приговора. Сейчас боялась больше, чем во время всего судебного процесса.

Хранитель же, словно специально, не удостоил меня взглядом. Целенаправленно шел к судьям. Ничем не выдавал своих эмоций. Такой суровый, что впору было петлю накидывать на шею.

Отомстит! Зачем ему еще сюда являться?

Я забрала у него магию, он в ответ лишит меня чего-то не менее ценного – Амалии, например.

В уголках глаз защипало. Во рту стало горько от ошеломительного поражения. Я не смогла терпеть томительного ожидания, длиною в вечность, опустила голову и зажмурилась. Сейчас… Еще пару шагов, и прозвучит приговор.

Но ничего не происходило. Тянулась тишина. Было слышно, как возле окна летала муха.

– Что это?

Я подняла голову и увидела в руках центрального судьи развернутый лист в паре с конвертом.

– Последняя воля Вемунда Горлэя. И важное заключение.

Неужели? Но как, откуда?

Вот только Роуэн не спешил давать пояснений, стоял все с тем же непроницаемым видом и ждал, когда весь Совет Трех прочтет содержимое переданных бумаг.

– Почему письмо хранилось у вас?

– Оно попало в мои руки сегодня. Остальное не имеет значения. Всего хорошего, – откланялся Роуэн и направился прочь.

– Лорд Моддан, – окликнул его на полпути мистер Георд. – Вы славитесь своим уникальным даром, а у нас как раз пикантная ситуация. Будьте любезны, помогите установить правду.

– Я не участвую в процессе.

– Однако вы вмешались, – указал адвокат на бумаги в руках последнего судьи, не догадываясь, что там. – И вы слышали мой вопрос, в тот момент уже находились в зале.

Я рухнула на стул. Ноги больше не держали. Стало невыносимо от напряжения, неизвестности, ощущения безысходности и натянутых нитей, на которых сейчас держалось мое будущее. Они звенели от натяжения. Готовы были лопнуть.

И взгляд Роуэна, устремленный на меня, усугубил ситуацию.

К чему нагнетать обстановку? Говори уже, как есть, гад ты этакий!

– Леди Горлэй чиста перед судом, а вот вы в некоторых моментах приукрасили правду и подали ее с выгодной для вас стороны, не оглашая истины.

Мистер Георд изобразил оскорбленную невинность. Роуэн же покачал головой.

– Я не собирался вмешиваться, вы сами попросили. Всего хорошего.

За ним вскоре хлопнула дверь, а я не сразу вспомнила, как дышать. Что сейчас было? Пришло время радоваться или пора рыдать?!

– Совет Трех вынес приговор, – разнесся по залу голос среднего судьи, подкрепленный ударами молоточка.

– Уже? – прозвучало пискляво от адвоката истца.

– Наследство в полном размере остается у ответчицы, опека за Амалией Горлэй – тоже. Леону Горлэю начислен штраф в размере тысячи золотых за клевету в сторону Виктории Горлэй и попытку вернуть себе дочь, дабы снова воспользоваться даром ребенка, что запрещено законом. Также он должен в полном размере оплатить судебный процесс в течении четырех дней. За отказ или избежание уплаты в срок будет наложена более строгая мера взыскания вплоть до отработки в приграничной зоне.

Три удара молоточком. Хорошо, что я уже сидела. Если раньше все казалось сном, то в подобный исход вообще не верилось.

Я посмотрела на Амалию. Конец, можно выдохнуть, разжать кулаки и расслабиться. Нет, рано! Я попросила Ноэрию присмотреть за малышкой, а сама бросилась за Роуэном. Что было в письме, почему он помог, зачем соврал прилюдно?!

И ведь Хранитель должен был злиться на меня. Но помог. Зачем?!

На улице почти никого не было. Я слетела по широким ступеням, подбежала к карете лорда, но первым увидела Эндарса, сидевшего напротив Роуэна.

– Вы?.. – спросила, восстанавливая дыхание. – Но-о… Получается, вы все же нашли поверенного? Он говорил, что у него что-то было от Вемунда, способное оградить меня от проблем с наследством. Значит, вы передали судьям его, да? А где он сам? – перевела взгляд на Хранителя и обратно.

– Мистер Шайн слег с легким недомоганием, когда отправился на срочный вызов к человеку, который его не вызывал, – пояснил жандарм. – Очень своевременно. Письмо доставили недавно, я спешил, как мог, но понимал, что меня на Совете Трех слушать не станут, поэтому попросил лорда Моддана о помощи.

– Спасибо, – выдохнула я и повернулась к Роуэну, не представляя, как его благодарить.

Потому просто смотрела, глупо улыбалась.

– Поехали, – обратился он к Эндарсу, не оценив моего восхищенного молчания.

– Милорд? – спохватилась я. – Вам еще нужна моя помощь в том деле? И-и, – повернулась уже к жандарму, – вы нашли виновного в похищении Амалии?

– Да, результаты есть, и они уже предоставлены Совету Трех. Скорее всего, должны были повлиять на исход дела.

– Кто?

– Леон. Они действовали грязно, не удосужились замести следы.

– Они? – подумала я на Бариона.

– Да, был еще нанятый им человек, маг-скрытник. Он заклинанием невидимости спрятал девочку, затуманил ей разум и увел из парка. После оставил посреди улицы, чтобы было больше свидетелей. С ним уже разобрались наши люди, можете не переживать.

– Спасибо, – прижала я руки к груди. – Огромное вам спасибо. Если бы не вы…

Я посмотрела на Роуэна, который продолжал смотреть перед собой невидящим взором и делать вид, будто его здесь нет.

– Кхм, я вспомнил, мне нужно заглянуть к одному старичку… У него с сыном проблемы. Я заеду к тебе позже, – сказал жандарм Хранителю и распрощался со мной.

– Милорд? – позвала я.

Мужчина на миг опустил взгляд и все же повернулся. Выглядел неестественно бледным, с черными кругами под глазами и глубокой болью в глазах.

– И вам спасибо.

– Я ничего не сделал, это все Эндарс. Его благодарите.

– Я уже поблагодарила. И вас хочу поблагодарить. Если бы не вы…

– Хватит! Ступайте к девочке, празднуйте победу. Мне пора.

Я отшатнулась. Свистнул возничий, лошади тронулись в путь. Захлопнулась дверца, отрезая меня от мужчины, которого сейчас не помешало бы поддержать. Ему сложно. Было видно по тому, как говорил, как двигался и просто смотрел. Да, мне самой непросто, но все почти решилось. Я чувствовала, что дальше будет лучше. Мне помогли вылезти из ямы, протянули руку и вытащили. И одним из этих людей являлся Роуэн, хоть и не желал этого признавать.

За добро нужно платить добром. Иначе мир прогниет изнутри желчью алчных душ, коих достаточно.

Я вздохнула полной грудью и подняла голову к небу. Смотрела в прозрачно-голубое полотно, думала об изменчивости судьбы и до конца еще не верила, что все закончилось. Суд, рынки… Неужели я смогу расслабиться и не притворяться, говоря Амалии, что у нас все хорошо? Мы вправду будем счастливы?

– Мамочка.

– Да, золотце, – отозвалась я и, нагнувшись, подхватила бегущую ко мне девочку на руки.

Прижала к себе крепко-крепко и вдруг поняла, что да, будем!

– Поздравляю, – подошла к нам Ноэрия. – Мой черствый сын иногда способен приносить пользу. Я говорила ему помочь вам, но он оставался глух. Игнорировал меня, не слушал, целыми днями где-то пропадал... Но ничего, этот взрослый болван еще пожалеет, что отказывается слушать свою мать. У меня есть секретная способность.

– Какая? – заинтересовалась Амалия.

– На то она и секретная, маленькая моя, чтобы о ней никому не рассказывать, – подмигнула женщина. – Так, а сейчас едем ко мне домой праздновать.

– С огромным удовольствием, но…

– Отказ не принимается! Эти дни выдались напряженными, и всем нам нужно расслабиться.

Ноэрия вскинула руку, подзывая свой экипаж, не позволила вставить слово и сказать, что мне нужно ехать в Торговый Дом и решить несколько важных вопросов. Все же не хотелось все проблемы взваливать на Ладэна. Да, мы помирились, однако полной уверенности в этом человеке еще не было.

– Виктория, – укоризненно посмотрела на меня женщина, стоило возразить. – Отдых важен! А отдых с важными людьми важнее втройне!

Пришлось согласиться.

Спонтанное торжество в тихой «семейной» обстановке постепенно вылилось в полноценное празднество. Я не заметила, когда Ноэрия успела пригласить друзей, однако нашу компанию, скромно расположившуюся во дворе ее дома, постепенно начали разбавлять незнакомые матроны и мужчины солидного вида. Они даже не знали виновницу внепланового мероприятия в лицо…

– Позвольте представить вам одну прелестную особу, Викторию Горлэй, – взяла слово Ноэрия, – умницу и красавицу, хозяйку плавучих рынков, которая смогла отстоять свое право сражаться наравне с закостенелыми в своей точке зрения мужчинами и победить их. Не думайте, дорогие господа, что она всего лишь женщина, одна из многих. Виктория не такая, особенная. Сильная, волевая, целеустремленная. Я горжусь, что когда-то познакомилась с ней и с первого взгляда сумела рассмотреть в этой девушке внутренний стержень. Это она спасла мою милую Фо-фо, не побоялась опасности, отважилась спуститься в пещеры и нашла выход. Не знаю, где бы сейчас была моя малютка, – подняла матушка Роуэна собачку на руки и поцеловала ее.

Мои щеки пылали жаром. Мне было неуютно под многочисленными взглядами, хотелось спрятаться. Непривычно принимать похвалу. Обычно меня ругали, высмеивали, ни во что не ставили, сравнивали с грязью, не видели во мне достойного человека, а потому приходилось доказывать себе и им, что я не мусор под ногами. Теперь же… на меня смотрели с любопытством, как на диковинку. Из уст Ноэрии продолжала литься хвалебная и во многом приукрашенная речь. В наполненных бокалах блестело клонившееся к закату солнце. Было непривычно.