Текст книги "Три месяца на любовь (СИ)"
Автор книги: Алиса Евстигнеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
Он скрипнул зубами и пару раз моргнул, словно не представляя, что делать со мной такой… злой.
В итоге выдал шедевральное:
– Свет, что-то случилось?
Чуть не застонала, но удержалась.
– Ни-че-го. Где мой ноутбук?
– В машине.
– Я могу его забрать?
Он помедлил. Поскрёб подбородок, заросший дневной щетиной. После чего просиял:
– А пойдём прогуляемся, – и не совсем бережно развернул меня за плечо и потащил в сторону парапета.
Стояли, опершись о холодный бетон, всматриваясь в отблески чёрной воды. Молчали.
Затянувшейся паузы хватило, чтобы переварить имеющиеся эмоции и успокоиться. Поэтому первый за сегодня по-настоящему взрослый вопрос я задала почти спокойным и сдержанным тоном:
– Андрей, что происходит?
Его имя всё ещё оставляло на языке приятное послевкусие с оттенком смущения, словно было слишком интимным.
– А что происходит? – привычно изобразил он дурака, но, поймав мой упреждающий взгляд, всё же сделался серьёзным.
– Мы гуляем, наслаждаемся вечером.
– Это ты наслаждаешься, видимо, а я как-то нет.
– Тебя что-то не устраивает?
Пафосное «всё» так и вертелось на языке, но, памятуя о том, что мужчины порой хуже детей и им требуется максимально доходчиво объяснять мысль, я выдала целую речь:
– Ты то появляешься, то исчезаешь. То лезешь из кожи вон, чтобы остаться у меня, то после делаешь вид, что меня не существует.
– Когда это я делал вид, что тебя нет?
– Ты не писал несколько дней.
– Так ты тоже молчала.
Как не прибить его? Рука у меня тяжёлая.
– Андрей, – на этот раз прозвучало резко и совсем невкусно, – я не умею играть во все эти игры. Возможно, тебя устраивает такой тип отношений, но меня…
– А у нас отношения?
– Я не знаю, что у нас!
– А ты хочешь отношений?
– С тобой? Не приведи господь, я ещё не совсем сошла с ума.
Думала, что он обидится, но Исаев лишь фыркнул и уточнил:
– И чем же я так плох?
Я замялась, но потом всё же тихо призналась:
– Говорят, что в отношениях зачастую один любит, а другой лишь позволяет себя любить. Так вот, я не хочу так. Стоит пояснять, кто из нас двоих будет позволять, а кто любить?
Лерка бы меня убила. Кто говорит с мужиками о любви, когда вы виделись-то всего ничего… Но мне было плевать, уйдёт так уйдёт.
Француз всерьёз задумался, уйдя в себя и слегка помрачнев. Но главное – он никак не стал оспаривать моё умозаключение, что наводило на мысли о моей правоте.
– Ладно, – в конце концов кивнул он, – а мы можем как-нибудь попробовать обойтись без… отношений?
– Это как?
– Тебе со мной хорошо? – задал вопрос, на который тут же сам ответил: – Хорошо. И мне с тобой… хорошо, – на мгновение мне показалось, что на самом деле он хотел сказать что-то совсем иное.
– И о чём это говорит?
– О том, что нам слишком хорошо, чтобы просто так оборвать это…
– Андрей…
– Нет, подожди, – поспешно перебил меня, – дослушай. Ты права, я не ищу отношений, уж слишком много «геморроя» они несут. Все эти разборки, обиды, вечные попытки угодить друг другу. Бр-р-р-р. Но что нам мешает и дальше просто… проводить время и наслаждаться происходящим? Мне с тобой… нескучно.
– Это лучший комплимент в моей жизни, – съёрничала я, впрочем, он и это вывернул в свою пользу.
– Не благодари. Так вот. Представь, что у нас с тобой будет… летний роман!
– Типа курортного?
– Точно! Этакие отпускные приключения в условиях города. Каникулы с… приятным дополнением.
Чуть не поперхнулась, а вот Исаев, кажется, всё больше увлекался своей идей.
– Проживём это лето в своё удовольствие, не вынося друг другу мозг.
– А потом?
– А потом… – тут слегка растерялся. – Я в середине августа уезжаю на сплав на Алтай. Но когда вернусь…
– До середины августа будет достаточно, – буркнула я, не имея в виду ничего конкретного, но неожиданно прозвучало как согласие.
– Будет у нас с тобой целых три месяца на… «любовь», – «любовь» он выделил кавычками, изобразив их пальцами.
– Меньше.
– Что?
– Меньше трёх месяцев.
– Ну так мы же уже начали, – расплылся он в улыбке Чеширского Кота и, пристроившись за спиной, выставил руки по обе стороны от меня. – Что скажешь? – шепнул мне в шею, проведя носом по волосам.
Я тяжко вздохнула и… согласилась.
Глава 7.
– Это называется «свободные отношения», – авторитетно заявила Лерка, после того как я коротко описала положение дел.
– Ну-у-у-у, – протянула, покачав головой из стороны в сторону. – Я бы не стала сильно фокусироваться на слове «отношения». Задумка как раз-то в обратном: проводить время вместе и получать от этого удовольствие, без всяких требований и ожиданий.
Крутикова нахмурилась, а потом провела ладонью прямо перед мои лицом:
– Ау-у-у-у. Кто ты? И что ты сделала с моим Светиком?
Отмахнулась, произнеся вслух мантру, которую уже неделю как заведённая крутила у себя в голове:
– Всё нормально.
Подруга не поверила:
– Просто это на тебя не похоже, скорее уж на меня. Чтобы без всяких обязательств… И чем тебя этот Исаев околдовал?
– Ты ему тоже не нравишься, – хмыкнула я, до конца не веря в правдивость собственных слов. Сложно было поверить, что кто-то в трезвом уме и здравой памяти, выбирая между мной и Лерой, остановил бы свой выбор на мне. Обычно было совершенно наоборот.
А может быть, он просто выбрал ту, которая была более лёгкой добычей? Об этом я тоже часто думала, всё ещё сильно сомневаясь в честности намерений Андрея. Постоянно ожидала подвох.
Я вообще была в шоке от принятого решения, но старательно делала вид, что это именно то, что мне надо. И если Исаев с готовностью поверил, то Лера, знавшая меня как облупленную, смотрела с подозрением и ни на йоту не верила моим словам.
– Ладно, – прищурилась Крутикова. – С отношениями выяснили: это не отношения. А с другими людьми вам можно встречаться?
– В смысле, с друзьями? – притворилась я дурочкой.
– В смысле – иметь отношения с противоположным полом. Можно ли вам спать с кем-то другим?
– Ну-у-у-у…
Подруга окончательно помрачнела. Мне даже стало волнительно за Исаева, словно, будь он здесь, Крутикова бы его растерзала.
– Ну-у-у-у, – повторила я, – мы договорились, что никаких третьих лиц.
– И как это понимать?
– Что никаких отношений на стороне с противоположным полом, – улыбнулась, вспоминая, как это условие озвучил именно Андрей. В его интерпретации это выглядело так:
– И никаких «Антонов», «Артёмов» и прочих. Короче, никаких левых мужиков.
– А как же «Марины» и «Марии»?
– И их тоже не надо. Но если очень сильно захочешь, можешь, конечно, завести себе роман с какой-нибудь там Мариной…
В этот момент я от души лягнула его в колено, но он не обиделся, а лишь рассмеялся.
– Ладно, ладно, – успокоил меня, – никаких сторонних баб.
И на мой взгляд, это был успех. Мы с грехом пополам, но смогли установить правила. Если не верности, то чего-то наподобие, правда, Андрей умудрился всё испортить, уточнив:
– У меня всё равно времени не будет на кого-то ещё…
Но об этом я не стала говорить Лере, к тому же та немного успокоилась, заключив:
– Ну хоть что-то разумное от Исаева.
И в этом вопросе я была с ней солидарна.
– Хорошо, – в конце концов вынесла свой вердикт подруга, – может быть, это действительно неплохой вариант на лето. Если учесть, что ты переезжаешь…
***
Мы договорились, что сильно не докучаем друг другу на протяжении того времени, когда не видимся. Никаких «с добрым утром», «споки-ноки» и навязчивых попыток контролировать жизнь другого. С одной стороны, меня это радовало, а с другой… словно ставило в тупик, ибо было абсолютно непонятно, могу ли я написать просто так, если соскучусь. А я скучала, но всячески отрицала это даже для самой себя, отчего лишь сильнее начинала нервничать.
Первая наша официальная встреча должна была состояться на ближайших выходных, и я всю неделю ломала голову, что же из этого выйдет. Будет ли это просто секс, после чего мы с ним разойдёмся в разные стороны, как корабли в море? Или сначала пойдём куда-нибудь, посидим... А если пойдём, то что? Будет ли это считаться свиданием или же просто дружеским выходом в свет? И если свидание/не-свидание, то как мне одеваться?
Короче, вопросов у меня было море, а ответов на них… Можно было, конечно, уточнить у Француза, но я боялась, вдруг он решит, что я какая-нибудь дурочка неопытная, вот и приходилось держать лицо и нервничать.
Суббота (которую я честно планировала провести как выходной) началась с атаки одной из родительниц, чьё великовозрастное дитятко завалило ОГЭ по русскому языку. Дитятку было всё равно, а вот родительница переживала, паниковала и искала пути выхода из сложившейся ситуации, решив взять меня осадой. Я отнекивалась как могла, но в итоге мне предложили такую сумму, что в моих глазах, точь-в-точь как у героев диснеевских мультиков, замелькал значок доллара.
Я продалась. Но перед этим предупредила, что не гарантирую никакого результата.
– Что вы, что вы, – затараторила родительница, – Тимур весь год отходил к репетитору, и всё мимо. Вы наша последняя надежда! Вас так нам рекомендовали!
Тут я скривилась. Что может быть хуже надежд, возложенных на тебя кем-то?
Но несмотря на это, к дитятку я выехала. И мы честно отпахали с ним до самого вечера, хоть он и сопротивлялся. Но каждый раз, когда парень начинал впадать в анабиоз, я больно щипала его за бок, а когда и это перестало помогать, пришлось прибегнуть к последнему средству – шантажу.
– Тимур, – полушёпотом сказала я парню. – Если ты сейчас не включишь свой мозг, то клянусь, мне придётся сдать тебя матери и рассказать ей, что ты весь год врал ей, брал деньги и не ходил ни к какому репетитору.
Челюсть его медленно поползла вниз.
– Откуда вы знаете? – прохрипел мой новый знакомый.
– Я всё знаю, – сообщила страшным голосом. – Могу даже точно тебе сказать, где у тебя вейп спрятан и сколько раз на дню ты бегаешь на балкон попарить.
– Как? – с круглыми от шока глазами только и смог выдать парень.
– Сдашь экзамен, расскажу как.
На самом деле я блефовала, и вовсе я не знала наперёд, но… все они были одинаковыми, которые «учили» весь год, да так ни фига и не выучили…
– А если будешь так сильно тормозить, мы с тобой ещё и про снюс поговорим.
Следующие часы прошли в идеально-рабочей атмосфере.
Из их квартиры я выходила уставшая, но в целом довольная результатом. Что ж, будем считать, что не за зря заработала свои «миллионы».
Домой я не торопилась, брела по улицам, наслаждалась вечерним воздухом и дышала полной грудью. Как оказалось, работа была лучшим лекарством от всех тревог.
Хорошо, что согласилась. И дело было даже не в хорошей оплате, а в том, что провела день с пользой. Ведь могла просидеть дома, нервно вздрагивая от любого сообщения в ожидании Андрея.
Стоило подумать о нём, как телефон в кармане звякнул.
«Я приеду?»
Невольно заулыбалась, едва не станцевав на месте джигу.
«Приезжай, – проявила я верх сговорчивости. – Только я не дома».
«Где тебя черти опять носят?!»
Ну хоть не шляюсь, и на том спасибо.
«Тональность смени».
«Хрен вам. Так где ты?»
«От ученика вышла, домой иду».
«Адрес».
Захотелось воспротивиться, дабы в зачатке искоренить попытки мной командовать, но для разнообразия я решила побыть хорошей девочкой.
Он приехал через десять минут. Я сидела на скамейке в небольшом сквере, вытянув ноги перед собой и предаваясь мечтам о том, какие крутые босоножки можно купить на заработанные деньги.
– Привет, – самым будничным тоном поздоровался Исаев и уселся рядом. Повернула к нему голову и замерла в ожидании продолжения.
Он тоже не торопился, кажется сам не понимая, что дальше. Обниматься, целоваться… или просто продолжать сидеть как два истукана.
Мы выбрали последнее.
– Ты чего так поздно? – отмер он.
– А ты чего?
– Я работал, – заявил не без гордости. – Заказ большой доделывал.
– И я работала. Считай, что тоже заказ. Большой и срочный.
– Хреново, – вдруг фыркнул Исаев. – И когда нам встречаться, если мы всегда работаем?
– Ты никогда не встречался с работающими женщинами?
Слово «встречался» несколько резануло слух, но исправляться я не стала, да и Андрей сделал вид, что ничего не заметил.
– Встречался, просто… они какие-то менее работящие были.
Пожала плечами.
– Что поделаешь.
Он в очередной раз хмыкнул и впервые за сегодняшний вечер коснулся меня, заправив мою прядь за ухо.
– Поехали? К тебе или ко мне?
Сердце в груди сотворило мини-инфаркт. Но, к счастью, никто, кроме меня, об этом не догадывался.
Для разнообразия хотелось к нему, но у меня с собой не было ничего из необходимого минимума, поэтому выбрала первый вариант, с не охотой признавшись:
– Только у меня есть нечего.
– Опять?
– Я работала.
– Ок, не будем есть.
***
В его машине молчали, и молчание это ощущалось немного гнетущим и волнительным одновременно. Я наблюдала за тем, как его широкие ладони с красивыми длинными пальцами лежали на руле, и в тайне представляла их на своём теле. Уж я-то знала наверняка, что пользоваться ими он умел.
А потом… мой желудок предательски заурчал. Невольно залилась краской, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит, но он услышал, нахмурившись.
– Ты голодная?
– Да не особо, – пробормотала, стесняясь так не вовремя проснувшегося голода. Желудок снова подло заурчал, опровергая мои слова.
– Понятно, – обречённо вздохнул Исаев, неожиданно делая резкий поворот и меняя маршрут. – Опять ни хрена не потрахаемся.
***
Ресторан был новый, модный, грузинский и очень аутентичный. Официантка в национальном костюме проводила нас за столик, расположенный на широком балконе.
Ценник соответствовал антуражу. Бегло пролистав меню, я ткнула пальцем в первый попавшийся салат, цифры напротив которого не вызывали у меня нервную икоту. Не то чтобы я испытывала финансовые трудности, но тут меня буквально взяла оторопь. Судя по логике исаевских действий, платил он. И мне сделалось как-то стыдно сразу по двум статьям – стоимости и… обжорства. И да, пусть я уже не раз ела с ним и перед ним, но всё ещё переживала из-за того, что он обратит внимание на мой аппетит.
Но он вдруг не клюнул, строго велев:
– Не беси.
После чего заказал ещё половину меню, не забыв перед этим с упрёком глянуть не меня. Пришлось отбиваться:
– Абьюзер.
– Зануда.
На этом и сошлись.
А потом нам неожиданно принесли вино.
– Ты же за рулём! – проснулась во мне училка с её назидательным тоном.
– Так это не мне.
– Я не пью.
– Не ври, я видел доказательство обратного. Можно сказать, что прочувствовал… на своей шкуре.
– Вот поэтому и не пью, – а потом, чуть подумав, добавила: – Тем более одна.
– Ну я за рулём.
Кажется, наш разговор зашёл в тупик. Непонимающе моргнула, после чего честно призналась:
– Не поняла.
Он насмешливо покачал головой и придвинул ко мне бокал с вином.
– Ты слишком много думаешь и… грузишься. Из-за этого никак не можешь начать наслаждаться моментом.
– Именно поэтому ты решил меня напоить?
– Расслабить.
Я покрутила бокал, вдохнув терпкий запах красного сухого.
– Надеюсь, ты не попросил официантку добавить туда клофелина?
– Нет, только крысиного яда.
– Как мило.
Я ещё раз крутанула стеклянную ножку.
– Пей, это хорошее вино.
– А ты специалист по винам.
– Я же Француз! – заявил с гипертрофированной гордостью.
Вот здесь я оживилась.
– А почему, кстати?
– Выпьешь, расскажу.
Чёртово любопытство взяло верх, но я постаралась доиграть этот ход хотя бы красиво. Поэтому сделала вид, что крайне недовольна его шантажом, правда вино на самом деле было… классное. Насыщенное, терпкое с кислинкой.
– Вот, хорошая девочка…
Скривилась.
– Не называй меня так.
– Не нравится?
– Не нравится.
Говорила категорично и серьёзно, он не мог не почувствовать этого.
– Что-то не так?
– Ненавижу эту формулировку. Из меня родители всю жизнь лепили хорошую дочь и достойного члена общества.
– Ты поэтому учителем стала?
Отрицательно покачала головой.
– Как раз наоборот. Я очень сильно читать любила, в книжках можно было всё, не то что в жизни…
– Кто был твоим любимым книжным персонажем в детстве?
– Их было много.
– А всё же?
Изобразила серьёзные думы, хотя ответ давно вертелся у меня на языке, но мне отчего-то было неловко делиться с ним подробностями своей жизни. Короче, просто заниматься сексом было в разы легче.
– Пеппи Длинныйчулок, – в итоге призналась я.
Андрей улыбнулся:
– Я почему-то так и подумал. Хорошо, не буду считать тебя хорошей девочкой, буду верить в то, что ты та ещё хулиганка. А если вспомнить наше знакомство, то не так уж я и не прав.
Фыркнула:
– Ты мне ещё долго это будешь припоминать?
– Да-а-а-а, – растянул самодовольно.
Я сделала ещё глоток вина.
– Так, теперь твоя очередь.
– Моя очередь?
– Да, ты обещал. Почему «Француз»?
– А, это… – он махнул рукой. – На самом деле ничего особенного. Мне в школе всё никак английский не давался, читал совсем паршиво. А в классе пятом родители переехали и я перешёл в новую школу. Там Пашка ещё учился, он, правда, был старше на несколько лет и подружились мы сильно позже, но это не важно. Помню, на первом уроке английского меня попросили прочитать текст, а я ни бе ни ме… Стрёмно же. Ну я тогда и ляпнул, что в предыдущей школе учил французский. Попросили сказать что-нибудь эдакое, ну я им и задвинул речь минут на пять из набора картавых слогов.
– И что, тебе поверили?
– Прикинь. Меня потом ещё целый месяц этим донимали, спрашивали, как какое слово переводится, кто-то особо одарённый даже попросил написать признание в любви.
Хихикнула.
– А ты?
– А я написал, правда, насколько это был французский, не ручаюсь.
– Как тебя разоблачили?
– Наша англичанка заболела, и пришла какая-то старая грымза. Ну мои одноклассники и решили похвастаться своей местной знаменитостью.
– Она знала французский?
– Без понятия, но, видимо, что-то там понимала, потому что раскусила в два счёта.
– Тебя за это не убили?
– Попытались, прямо там же в коридоре у кабинета, но мне повезло… Мимо проходил старшеклассник один – гроза местных окраин, – он и заступился за меня. Сказав, что, если кто-то обидит Француза, будет иметь дело с ним.
– Это был Пашка? – догадалась я.
– Ага. Его тогда опасалась едва ли не вся школа. Поэтому бить меня не били, а вот прозвище… и по сей день со мной.
– Тебе идёт.
– Чем?
– Не знаю. Просто есть в тебе что-то такое… непростое.
– Да ладно тебе. Я примитивен, как пять копеек – меня нужно кормить, любить и хвалить. И я ради тебя хоть Луну с неба достану.
Сказано было бахвальски и скорее всего не всерьёз, но я поверила.
***
Вечер прошёл незаметно. Было вкусно и интересно. Вино всё же ударило мне в голову, но как-то мягко и почти незаметно. О том, что я пьяна, догадалась лишь в машине, когда стала засыпать, прижавшись к стеклу.
– Говорил же… – было последнее, что я расслышала через пелену сна.
***
Проснулась я в уже знакомой квартире. Правда, на этот раз меня милостиво уложили в кровать, а не оставили куковать на диване, чему я была искренне рада. Всё-таки спать, прижавшись к Андрею, было куда приятнее, чем в одиночестве рассматривать потолок его гостинной.
А разбудила меня наглая лапа Исаева, которой он беспардонно прошёлся по моему телу и притянул меня к себе. Он был настойчив, а я не возражала, расплывшись в сладкой улыбке. Мужские губы как раз успели накрыть мой рот глубоким поцелуем, когда в наше уединение ворвалась трель телефона.
– Я тебя прибью, – пообещал Исаев, не разрывая поцелуя.
– Как хочешь, – фыркнула я, – только это не мой…
Француз на мгновение замер, после чего красноречиво выматерился и начал шарить по тумбочке в поисках трубки. Глянув на экран, он повторил свою нецензурную тираду, резко оторвался от меня и, схватив телефон, вышел из комнаты, грозно бросив в динамик: «Да!»
Я же раскинула руки в позе звезды и таки в одиночестве уставилась в потолок.
Вчера вечером мы приехали поздно, да и усталость дала о себе знать на фоне выпитого. И если лично я ещё была готова на умеренные сексуальные подвиги, то Исаев решил побыть джентльменом, сообщив, что он предпочитает иметь дело с «резвой кобылкой, а не вымотанной клячей». Я его, конечно, от души лягнула за это, после чего Француз несколько перефразировал сказанное:
– Свет, я ратую за то, чтобы обе стороны были в состоянии получить удовольствие, а ты выглядишь так, словно готова заснуть прямо в процессе.
Я порывалась доказать обратное и даже попыталась изящным движением стянуть с себя платье, но, забыв расстегнуть молнию, застряла в нём, чем изрядно повеселила хозяина квартиры.
В итоге легли спать «не кушамши».
– Утром наверстаем, – заверил меня Исаев.
Однако сейчас, лёжа в одинокой постели и слушая гневные возгласы, доносившиеся из-за закрытой двери, думалось мне о том, что воздержание наше продолжается. И ладно я, привыкшая быть вне отношений годами, а вот за Андрюшку и его мужское достоинство было тревожно.
Что переживала я не зря, стало ясно, когда хмурый он появился на пороге спальни.
– Всё плохо, – озвучила вслух очевидное.
– Не то чтобы… но мне нужно отъехать на пару часов, – голос его звучал недовольно, хотя взгляд постепенно начал менять свою холодность на… живой интерес, особенно когда добрался до моей груди.
Грудь была единственной частью тела, по поводу которой я абсолютно не испытывала никаких комплексов. Являясь гордой обладательницей честного четвёртого размера, я ещё будучи подростком просекла, чем можно привлекать внимание противоположного пола. Поэтому простынь потянула вверх скорее из кокетства, чем из желания прикрыться.
Реакция Француза порадовала.
Он рыкнул, грозно приказав:
– Не смей.
– Кажется, ты куда-то опаздывал.
Невинно хлопнула пару раз ресницами и продолжила движение простыни дальше.
– Света… – на этот раз прозвучало почти страдальчески. – Мне на работу срочно нужно… ненадолго… пару часов.
Его речь становилась менее связной, а глаза практически чёрными.
– Езжай, – пожала плечами и, всё-таки дотянув простынь, прикрыла все свои прелести.
Со мной творилось что-то невообразимое. Плавясь под его тёмным взглядом, я словно ощутила власть. Отбросив все свои переживания на счёт внешности, я вдруг ощутила, что могу если не всё, то многое… И та жадность, с которой он смотрел на меня, являлась самым лучшим комплиментом на земле. Наваждение длилось недолго, и уже через пятнадцать минут Андрей вышел из квартиры, на последок велев не терпящим возражений тоном:
– Жди меня и никуда не девайся. Жди… и чтобы голая!
Последний наказ всё же пришлось нарушить. Когда мне надоело без дела валяться в кровати, я решила заняться чем-нибудь полезным, например приготовить завтрак. А делать это нагишом было как-то… не комильфо. Натянув на себя нижнее белье и исаевскую футболку, откровенно тесную мне в области груди, я отправилась инспектировать холодильник. Здесь нашлось всё, отчего мне даже стало стыдно: Андрей, как назло, всегда попадал ко мне в те редкие дни, когда любая мышь на моей кухне в отчаянии совершила бы харакири.
В итоге идея приготовить завтрак как-то переросла в желание приготовить «первое, второе и компот». Я бы ещё и кексики какие-нибудь замутила, но на мужской кухне не нашлось разрыхлителя и муки, чему я, собственно, и не удивилась.
Нарезав салат и поставив в духовку курицу, я слегка раскисла и не придумала ничего лучше, чем пойти принять душ в надежде, что хоть он прочистит мои очумелые из-за гормонов мозги. В голове всё время крутилась мысль, что я делаю что-то неправильное. Вряд ли «свободные не отношения» предполагали «первое, второе и компот».
– Вечно ты всё усложняешь, – отругала я своё отражение в зеркале.
Из ванной вышла во всё том же виде – футболка и трусы, правда теперь к амуниции добавился ещё и тюрбан из полотенца на голове. Пора было вынимать курицу из духовки, поэтому я вполне уверенным шагом ворвалась на кухню и… замерла истуканом на месте.
Духовка была выключена, вполне готовое «второе» отдыхало на столешнице, а у окна стояла она… сухонькая старушка лет восьмидесяти с абсолютно седыми волосами, туго собранными в шишку, и цепким взглядом. И с дымящейся трубкой в руке.
Я опешила.
Открыла было рот и растерялась.
– День добрый, – молвила женщина.
– Здравствуйте, – оторопело вымолвила я, наконец-то сообразив, что стою перед ней практически в одном исподнем. – Ой! – нервно пискнула и выскочила в коридор, попутно пытаясь натянуть тесную мне футболку на зад.
***
– Можешь звать меня Валентиной Ильиничной, – скрипучим голосом c лёгким налётом надменности разрешила мне женщина.
Послушно закивала головой, аки китайский болванчик, чинно сложив ладони на коленях.
Мы расположились на исаевской кухне. Валентина Ильинична продолжала стоять у окна, периодически покуривая свою трубку, пахучий дым от которой тут же улетал в жужжащую вытяжку. А я сидела на стуле (на этот раз, к счастью, в своём платье) с неестественно прямой спиной и круглыми от шока глазами, судорожно перебирая в голове все доступные варианты побега.
Интересно, что испытывал Исаев, повстречавшись тогда с моими родителями? Нашла с кем себя сравнивать, у этого гада ни стыда ни совести.
– А вы? – нарушила тишину женщина, и только тут я сообразила, что уже с минуту молчу, уставившись в одну точку.
– Света, – в очередной раз кивнула, потом, правда, передумала и качнула головой: – Ой, то есть Светлана. – Опять передумала и мотнула подбородком в другом направлении: – Но вы можете звать Светой.
В общем, бабушка Андрея вызывала у меня стойкое ощущение паники, под пристальным взглядом её сощуренных глаз мне хотелось признаться сразу во всех грехах. Даже в тех, которых не совершала.
– Занятно, – сделав затяжку, резюмировала Валентина Ильинична.
Я бы использовала другое слово, менее приличное и более провокативное, но промолчала. И слава Богу.
Между нами вновь повисла пауза. При этом я нутром чувствовала, что от меня ждут чего-то определённого.
– А Андрея на работу вызвали… – сказала я, лишь бы что-то сказать.
– Мой внук из дома работает, – отрезала моя собеседница.
Открыла было рот, чтобы возразить, но так и замерла, осознав две вещи: 1) я практически ничего не знаю о работе Француза – кроме того, что она как-то связана с IT; и 2) кажется, меня обманули. И если первое я поставила в укор себе, то второе… наполнило мой рот горьким привкусом.
Зато взгляд Валентины Ильиничны стал ещё более цепким. И я запретила себе раскисать, хотя бы при ней. Лицо нужно держать до последнего, поэтому мои губы растянулись в милой улыбке.
– Вы, наверное, голодны, давайте я вас накормлю, – подскочила со стула.
Интересно, разрешение хозяйничать на чужой кухне передаётся половым путём или это заложено в гены каждой женщины как способ застолбить территорию?
– Если ты собралась меня кормить этим, – косой взгляд в сторону запечённой мной курицы, – то я, пожалуй, воздержусь.
– А что с ней не так? – забыв про приличия, возмутилась я. Выглядела и пахла приготовленная еда очень даже аппетитно.
– Она же сухая! Ты её практически не мариновала, а если не маринуешь, то нужно…
Дальше последовал трёхминутный экскурс в дебри кулинарии.
Я же незаметно вытерла вспотевшие ладони о платье.Как я во всё это вляпалась?!
– Звучит вкусно, – согласилась я и на всякий случай отодвинула противень с курицей от адской бабули. – Но крайне калорийно.
– А ты у нас худеешь? – фыркнула женщина, явно намекая на мою фигуру.
Худела я всю жизнь, поэтому все мои блюда были по максиму обезжирены. То, что мне это ни фига не помогало, было делом пятнадцатым.
– Нет, но так тоже вкусно. Можете поверить.
Кажется, я постепенно начинала заводиться. Точно так же, как в первые дни нашего знакомства с Андреем. Теперь, по крайней мере, становилось понятно, в кого он такой… хам прямолинейный.
– Тебя не учили, что со старшими спорить – дурной тон?
– Так я не спорю. Всего лишь высказываю своё скромное субъективное мнение, – выкрутилась я, невольно припомнив собственных учеников.Если я такая же зануда на уроках, то убейте меня кто-нибудь.
– O tempora, o mores! – закатила глаза женщина.
– И не говорите, сама каждый раз поражаюсь, – временами со мной случались приступы смелости, которые больше подходили под принцип «безумие и отвага». – Хотя на мой взгляд, а casu ad casum, всё-таки молодёжь сейчас разной бывает. Как гляжу на своих школьников, так в ступор впадаю. То ли за голову хвататься, то ли гордиться ими.
В общем, говорить я в такие моменты начинаю много.
– Ты латынь знаешь?! – удивилась Валентина Ильинична, впервые сбросив шелуху надменности. А потом, с ещё большей растерянностью, уточнила: – И в школе работаешь?
– «Знаю» – это сильно сказано, скорее отдельные фразы. С русским языком и литературой дела обстоят куда лучше.
После этого последовал пятнадцатиминутный допрос с пристрастием. Кажется, из меня вытряхнули буквально всё. Эта женщина определённо обладала даром выворачивать души наизнанку. Вопрос на миллион она приберегла напоследок.
– Та-а-а-ак, а с Адрюшей вы давно вместе? – со странной интонацией уточнили у меня.
Я зависла. Просто не представляла, что ответить на это. Ну не посвящать же восьмидесятилетнюю женщину с бульдожьей хваткой в тонкости наших странных взаимоотношений с её внуком.
От необходимости давать ответ меня спас телефонный звонок и возмущенный голос отца в трубке:
– Света, ты совсем забыла, что у тебя есть семья?!
Так, под вполне благородным предлогом, я сбежала из исаевской квартиры, любезно раскланявшись с Валентиной Ильиничной, которая отчего-то при прощании выглядела крайне задумчивой.
Из подъезда я вылетела прямо в руки Андрея, который в своей привычной манере начал:
– Так, я не понял, что ты тут делаешь, ещё и одетая?!
Ну да, было бы куда понятнее, если бы я бегала по улице голой.Но об этом я ему не сказала, зато прошипела осипшим голосом:
– Та-а-ам, – и ткнула пальцем за спину.
– Ты спалила квартиру?
– Там твоя бабушка!
– Какая бабушка? – нахмурил он свои идеальные брови.
– Какая?! – чуть истерично воскликнула я. – Видимо, из Сыктывкара. Представляется Валентиной Ильиничной, имеет скверный характер и замашки прокурора.
– А-а-а-а-а, – протянул «Андрюша», заметно помрачнев. – Бабушка… И она не прокурор, а следователь, правда, на пенсии.
Блин.
– Вот сейчас прям легче стало.
– Да ладно тебе. Уверен, что не так всё страшно. Она тебя не обидела?
– Нет. Всего лишь прочитала лекцию о том, что я не так готовлю, и подарила семейный рецепт курицы, – в качестве доказательства сунула Французу под нос листочек с тем самым рецептом.
Да-да, меня отказались выпускать из квартиры, пока не всучили в руки эту «ценность».
Исаев уставился на рецепт и как-то оторопел.
– Курицы, говоришь, да?
– Ну она ещё что-то говорила про салат из баклажанов, но на этом месте я уже сбежала.
– Фигово.
– Что именно?
– Да так…
Вот и поговорили.
– Так, ладно, – скомандовала я, – ты к – бабушке, я – домой.
